Текст книги "Первая ступень"

Автор книги: Элли Ан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

Холодно кивнув на прощанье, Торан мгновенно переместился в единственную камеру Воздушной темницы. Разговор с Ольграем сослужил Советнику хорошую службу, и не только в плане конспирации: эта беседа позволила Торану подготовиться к грядущей словесной схватке с Джафаридосом, куда более важной – и опасной.

Владыка забавлялся вовсю.

– Так что ты там задумала, милая?

Хриплый голос Джафаридоса звучал мягко, почти нежно. Если бы Торан не мог видеть, что творится в камере, а лишь слышать, он вполне мог бы подумать, что стал невольным свидетелем любовной сцены: треск разрываемой ткани, громкие женские стоны, ласковый голос мужчины… Увы, зрение открывало совсем другую картину.

Кровь уже забрызгала прозрачные стены Воздушной темницы. Тонкие багровые струйки застыли на полу, перечёркивая видневшиеся далеко внизу редкие высокие деревья и густые заросли папоротников, среди которых поблёскивали лужицы болот. Джафаридос поднял камеру вровень с вершиной соседней скалы – не слишком высоко, но и не низко; брошенная вниз ветка падала бы несколько секунд. Воздух в темнице казался свежим. Очевидно, Нэйра пребывала здесь совсем не долго, и жестокая игра Владыки ещё только началась.

Сам Джафаридос с удобством восседал на величественном белом кресле. На расстоянии около полутора метров перед ним, в центре куба камеры, поддерживаемое силой телекинеза, висело распростёртое тело. Одежда на нём: широкие серые штаны и такого же цвета рубашка – была порвана, и сквозь прорехи виднелись ссадины и более глубокие раны. На прозрачный пол капала кровь. Левое предплечье было сломано, голова неловко опущена вниз. Лица почти не было видно, но Торан и так узнал Нэйру. Эту огненную ауру, пусть и затянутую пеленой боли, ни с чем не спутать.

Рилана.

– Мой Повелитель, – поспешно шагнув вперёд, Торан склонился в изысканном глубоком поклоне.

Владыка едва удостоил его взглядом. Пальцы его левой руки резко сжались в кулак, и Торан ясно услышал отвратительный звук трескающихся костей – и громкий стон.

– Пришёл взывать к моему здравому смыслу, Советник? – бросил Джафаридос, по-прежнему не сводя жадного взгляда с Нэйры.

Услышав эти слова, Рилана с трудом подняла голову. Измученные, покрасневшие, обведённые фиолетовыми тенями глаза встретились с ясными янтарными очами Торана, и жгучая волна её надежды хлынула на Советника, едва не сбив его с ног.

«Глупая девчонка, разве я могу тебя спасти?»

Вновь раздался неприятный треск, и тонкая струйка крови полилась на пол. Нэйра застонала и вновь без сил уронила голову.

– Молчит, дрянь, – почти ласково прошептал Джафаридос. – Даже и не кричит толком, только стонет, большего от неё не дождёшься. Впрочем, я ещё только начал… – Блеск его глаз из возбуждённого стал почти маниакальным.

Торан молчал. Исходящий от Нэйры луч надежды снова сменился одуряющей болью, и это чувство было так сильно, что Торан невольно поразился силе воли Риланы, которая позволяла ей сдерживать крики и слёзы. От этой боли ему самому сделалось дурно и захотелось немедленно покинуть камеру, но в настоящий момент это было невозможно. Оставалось лишь одно.

Медленно-медленно и очень, очень осторожно Торан начал притуплять, гасить чужую боль. Он не был целителем – что всё равно вряд ли помогло бы, ибо Джафаридос наверняка заметил бы затягивающиеся на глазах раны, – но боль – тоже эмоция, а эмоции полностью подчинялись Советнику. Постепенно неприятное чувство начало стихать, стоны Нэйры стали чуть тише – хотя Джафаридос не переставал терзать её.

– Так зачем ты здесь? – лениво спросил он.

– Не мог упустить шанс увидеть пленённого врага, – пожав плечами, Торан подошёл к Нэйре и с брезгливым видом приподнял её голову за подбородок. Карие глаза наполняла надежда. Едва встретившись с Нэйрой взглядом, Торан разжал пальцы, и голова снова упала вниз. Изящно развернувшись, Советник приблизился к Джафаридосу и стал прямо перед ним, будто случайно закрыв пленницу.

– И как тебе? – ухмыльнулся Джафаридос. – Хороша, правда? Упёртая шлюха!

– Хороша, – согласился Торан. – И сильна, не стоит забывать об этом. Необходимо принять все меры безопасности, чтобы она не сбежала.

– Не успеет. Посмотри на неё! – прорычал Джафаридос, отшвыривая Торана в сторону едва заметным движением руки. Привычный к таким выходкам Советник сумел вовремя сгруппироваться и удержался на ногах. – Как она слаба! Она не в силах противиться мне, маленькая безмозглая дрянь! Даже пальцем шевельнуть не может, пока я держу её!

Лицо Джафаридоса озарил дьявольский свет. В узких светло-фиолетовых заплясали черти, кривая ухмылка превратилась в кровожадный оскал.

– А я могу! – воскликнул Владыка.

Пронзительный крик прорезал воздух. С правой руки Риланы на прозрачный пол хлынула кровь. Торану стоило немалых усилий сохранить самообладание под натиском боли. Мимо него от плачущей Нэйры к Джафаридосу, оставляя кровавый след, медленно проплыл оторванный мизинец.

Палец застыл в воздухе перед лицом Владыки. Торан поспешно принялся успокаивать боль Риланы, делая это не столько для неё, сколько для себя самого. Плач перешёл во всхлипывания, а затем и вовсе стих. Это произошло так быстро, что Торану пришлось коснуться разума Джафаридоса: не заметил ли он. Но нет. Владыка был слишком занят. Палец плясал в воздухе перед ним, теряя обрывки кожи и брызгая во все стороны кровью. Красные капли покрывали лицо Джафаридоса, а сам он смеялся – хриплым отрывистым смехом, смеялся всё время, пока крошил корчащийся кусочек плоти.

– Мой Повелитель, – начал Торан, когда Джафаридос покончил с пальцем и вновь перевёл заскучавший взгляд на Нэйру. – Могу я узнать, каковы твои планы в отношении этой Нэйры?

Прежде, чем ответить, Джафаридос вырвал ноготь с безымянного пальца правой руки Риланы и с наслаждением прослушал её стон.

– Идиотский вопрос, – протянул он. – Ты пришёл сюда задавать идиотские вопросы? – чёрные брови сдвинулись к переносице.

– Нет, Повелитель. Я пришёл сюда делать свою работу А моя работа…

– Раздавать идиотские советы, – ухмыльнулся Джафаридос, вырывая ещё один ноготь.

– Именно. И я бы хотел посоветовать…

– Иди в задницу.

– …эту Нэйру пока не убивать.

– В задницу.

– Ты пожалеешь об этом, – мягко сказал Торан, прикидывая, обойдётся ли он на этот раз силой убеждения, или надо будет всё же применить магию. Последнего он старался всячески избегать. Управлять безумцем – всё равно что работать сломанным инструментом. Последствия могут быть какими угодно.

– Почему это? – Джафаридос поднял недовольный взгляд.

– Потому что очень скоро мы поймаем всех Нэйр до единой, – Торан добавил в свой чарующий голос нотки угрозы, которые, как он знал, нравились Владыке. – И тогда ты пожалеешь о том, что всего лишь навсего убил эту. Какую бы изощрённую казнь ты бы для неё ни придумал, ничто не идёт в сравнение с душевной болью, которую она испытает от мучений подруг. Ты не хуже меня знаешь, как глубока связь между ними. Каждая испытает не только свои страдания, но и боль остальных. Разве это не достойная месть?

Воцарилось долгое молчание, нарушаемое лишь короткими стонами Нэйры. Всё это время Торан внимательно следил за эмоциональным фоном Владыки, стараясь не пропускать ни малейшего колебания. Ответ стал известен ему раньше, чем прозвучал.

– Ладно, – слово согласия сорвалось с губ Джафаридоса, словно тяжёлая металлическая горошина. – Я не убью её – пока. Но не надейся, – в глазах полыхнуло лиловое пламя, – что пощажу.

– Ну что ты, – позволил себе фамильярно усмехнуться Торан. – И не думал даже.

Джафаридос поднялся со стула, и израненное тело Риланы, не поддерживаемое больше его силой, грузно шлёпнулось на пол. Девушка вскрикнула.

– Она послужит мне развлечением, пока вы ловите остальных. Заодно, – кровожадно ухмыльнулся он, – кто знает… Может, со временем она станет более разговорчивой, и мы вас опередим.

– Не сомневаюсь в этом, – лукаво улыбнулся Торан. – Но, конечно, надо сделать так, чтобы девчонка дотянула до момента торжества.

– Дотянет. Я лично прослежу за этим. Пойдём. Я не успел толком спросить у Лира и Арга, почему это они притащили всего одну Нэйру. Ты должен присутствовать.

Торан склонил голову, выражая готовность подчиниться, но тут в его разум вмешался хорошо знакомый голос:

«Торан, тут Фиос. Требует, чтобы мы немедленно освободили Рилану».

«Этого ещё не хватало», – устало ответил Торан.

– Ты оглох, Советник?

«Задержи её, Пенорождённая. Я скоро буду.»

И Торан вновь обратил улыбающееся лицо к Владыке:

– В малый тронный зал?

– В малый тронный зал. – Джафаридос вцепился в локоть Торана длинными острыми ногтями, и Духи телепортировались.

В этот миг сознание покинуло Эвелин.

Возвращалось оно медленно и неохотно, преодолевая огромное сопротивление со стороны Нэйры. Ей не хотелось выныривать из уютного забытья, не хотелось возвращаться в реальность – хоть память и спала и не могла подсказать, почему. Тем не менее, мягкая тьма, обволакивающая сознание, начала становиться всё тоньше и тоньше, и вскоре за ней забрезжило что-то иное, что-то знакомое… Что-то плохое.

Боль.

Боль появилась первой, ещё до того, как вернулась способность осознавать себя. Боль затмила и мрак забытья, и разум, и воспоминания, и длилась целую мучительную вечность. Боль несла добрую весть – жизнь продолжалась.

Где-то посреди этой вечности проснулось сознание – резко, единым рывком. Эвелин открыла глаза и тут же зажмурилась: пространство вокруг заливал нестерпимо оранжевый свет. Всё же она успела заметить сквозь разводы чего-то тёмно-багрового далёкие деревья и проблески воды внизу. Девушка лежала ничком, неловко раскинув руки и ноги, и чувствовала себя отвратительно. Саднили многочисленные порезы, ныли кости – особенно досталось рёбрам. По левой руке развивалась мучительная боль. Но хуже всего были ощущения в мизинце правой руки. Кажется, он…

Всё же пришлось постараться открыть глаза, каким бы сложным это ни казалось. С третьей попытки Эвелин это удалось; получилось и осторожно приподняться на правом локте – левая рука держать её не хотела. Медленно-медленно Эвелин подвела правую кисть к глазам, несколько секунд сверлила её неверящим взглядом – и из груди вырвался крик.

По лицу потекли слёзы. Мучитель не стоял рядом с издевательской ухмылкой, и можно было больше не сдерживать себя. Ей это не приснилось… Не приснилось. Эвелин ещё раз взглянула на изувеченную руку. Это была правда, но разум пытался отвергнуть её. Раны затянутся, трещины и переломы срастутся, но какие силы вернут оторванный палец?

Эвелин всхлипнула и вновь уткнулась лбом в прозрачный пол. Некоторое время бездумно смотрела сквозь слёзы, как заходящее солнце кроны золотит высоких деревьев внизу. «Солнце – это жизнь…» – мелькнула вдруг в голове одинокая мысль. Вслед прокралась другая, неожиданная и странная: «Солнце – это я. И я должна жить.»

Это уже походило на решение. Жить. Она всегда выбирала жизнь. Так должно быть. Такова её природа. Но как же сложно воплотить решение в реальность!

Превозмогая боль, Эвелин положила под себя левую руку, изо всех сил оттолкнулась от пола, подставила правую ногу, оперлась на колено. Ещё несколько усилий – и ей удалось сесть, а затем и добраться до ближайшей стены и прижаться к ней утомлённой спиной. Камера не отличалась большими размерами, и далеко ползти девушке не пришлось, но и эти полтора метра показались огромным расстоянием. Какое-то время Эвелин пыталась устроиться поудобнее, но это оказалось невозможным. Пришлось удовольствоваться положением, в котором боль была наименьшей. Девушка перестала рыдать. Решимость с каждой минутой становилась сильнее. Эвелин утёрла слёзы и огляделась.

Она находилась в стеклянном кубе, висящем в воздухе посреди горной долины. До земли было метров триста, не меньше. Высокие деревья покрывали долину ажурным платком. Приглядевшись, Эвелин заметила, что между ними то и дело мелькают какие-то крупные животные.

В самой камере не было ни дверей, ни окон, ни мебели. Белое кресло, на котором восседал палач, исчезло вместе с ним, а узнице ничего не полагалось. Воздух в камере был прохладен и свеж, что казалось весьма странным для закрытого помещения. Очевидно, здесь не обошлось без магии.

Прикрыв глаза, Эвелин прислушалась к своим ощущениям. Боль никуда не ушла, но на неё девушка решила не обращать внимания. Как ни странно, больше её ничего не тяготило. Никаких неприятных физических ощущений, связанных с отсутствием возможности посетить туалет в течение последних нескольких часов, никакого голода. Немного хотелось пить, но вполне терпимо.

Эвелин была слишком измучена, чтобы ломать голову над этими странностями. Всё, о чём она могла думать, – это как выбраться отсюда.

С идеями дела обстояли туго. Эвелин всегда испытывала трудности, когда необходимо было извлечь из головы какую-нибудь свежую мысль. А уж сейчас, когда она раскалывалась от боли, как все остальные части тела, это и вовсе казалось невозможным. Вот у Виолетты с идеями никогда не возникало проблем. Наверняка и в этих необычных обстоятельствах она смогла бы что-нибудь придумать. Жаль, что Эвелин совсем не такая…

Неслышными шагами наступала ночь. Она набросила одеяло сизых сумерек на долину, пряча под ним последние закатные лучи. Солнце скрылось за горизонтом, и в то же мгновение Эвелин почувствовала, как ей покинули последние силы. Всё изменилось в один миг: боль накатила сильнее, и телом, и разумом завладела слабость. Девушку неумолимо потянуло в сон. Последней мыслью в угасающем сознании было: «Это скрылось солнце, поэтому мне так плохо… Но, может, мне станет лучше, когда оно взойдёт? Может, оно даст мне силы…»

И разум окончательно затянула тьма.

Глава 15
Трудное утро

Чёрно-белая графика комнаты. Яркий лунный свет, резкие очертания предметов. И мысли такие же – острые, чёткие, чёрно-белые. Чёрные.

Она предала Эвелин. Никаких сомнений: она сделала это. Обрекла на смерть. И ради чего? Чтобы заполучить ещё один Осколок, хотя бы на шаг приблизиться к исполнению мечты. Но так ли нужна эта мечта? Такой ли ценой?

Виолетта резко втянула воздух. Она хотела заплакать, но слёз не было. Есть горе, которое нельзя выразить слезами. Слёзы – это слишком мягко, слишком мокро. Слёзы приносят облегчение.

Есть горе, которое нельзя облегчить. Оно застывает в груди болезненно горячим игольчатым шаром. Это не камень на сердце, а ощетинившийся ёж – большой, тяжёлый, колючий. Камень лежал бы на сердце. Ёж сам становится сердцем.

Слёзы тут не помогут. Разве они могут выразить это отчаяние? Раскаяние, боль, чувство вины… Ничего не поможет, ничего. Вот если бы повернуть время вспять… но кому же такое под силу? Не Виолетте, хоть она и Нэйра, хоть и обладает ей самой неведомым потенциалом. Как она заставила Вэира телепортироваться? Виолетта не знала. Она так испугалась, ей было так больно… Наверно, страх и боль сделали всё за неё.

Чётко и ясно, словно наяву, перед мысленным взором Виолетты возникло искажённое мукой лицо Эвелин. Девушка не стала гнать тяжёлые воспоминания – она заслужила их.

Виолетта лежала в постели без сна и видела языки зелёного пламени и извивающуюся от боли Эвелин, слышала душераздирающие крики. Ёж в груди становился всё больше и тяжелее, пока наконец не начал давить изнутри, будто не мог поместиться между рёбер.

Скрипнула дверь. Виолетта перевела на неё воспалённый взгляд сухих глаз и увидела в проёме тонкий силуэт – слишком тонкий для Эвелин. Фигура шагнула вперёд, в луч лунного света.

– Изабелла? – от изумления Виолетта на долю секунды даже перестала горевать. – Ты что тут делаешь? Ты должна лежать!

Не отвечая, Изабелла медленно, пошатываясь и опираясь руками на мебель, подошла к кровати и с облегчением рухнула на неё – Виолетта едва успела подвинуться.

Некоторое время они лежали молча, и тишина ночи нарушалась лишь тяжёлым дыханием Изабеллы. Виолетта не произносилась ни слова, но чувствовала себя немного более терпимо: неожиданное появление Изабеллы отвлекло девушку от тягостных мыслей.

Через несколько минут гостья наконец шевельнулась. Взглянула на Виолетту безо всякого выражения, устроилась поудобнее. Теперь она полусидела на кровати, а Виолетта лежала рядом. Блондинке это не понравилось, и она села, избегая взгляда Изабеллы и стараясь не касаться её.

– Тебе стало одиноко? – Виолетта попыталась задать этот вопрос с обычным ехидством, но голос предательски дрогнул.

– Да, – отчуждённо ответила Изабелла. – Но я здесь не из-за себя, а из-за тебя.

Не веря своим ушам, Виолетта с удивлением посмотрела на неё. Изабелла не отвела взгляд, но её непроницаемое лицо напоминало маску. Оно не давало ответа на вопрос, который вертелся у Виолетты на языке.

Пришлось спросить вслух, спешно придав привычно-язвительную форму:

– Из-за меня? С чего это ты решила, что я нуждаюсь в твоём присутствии?

Изабелла не произнесла ни слова, но Виолетте показалось, что её равнодушный взгляд бесцеремонно залез в душу, растолкал, рассмотрел все мысли и чувства и как ни в чём не бывало вынырнул обратно. Это было совсем не так, как если бы Виолетту сканировала русалочьими глазами Лили. Та тоже умела заглядывать на дно души, но осторожно и мягко, и в то же время неудержимо, как цунами. Изабелла делала это куда более бесцеремонно и откровенно. Оказалось, что Виолетте ближе именно такой подход. Она поняла, что дальше притворяться бессмысленно.

– У меня в груди ёж.

– Да. Я знаю.

– Такой большой и колючий… И жжётся. Мне плохо от него.

– Я знаю, каково это, – повторила Изабелла. – Потому и пришла.

– Знаешь? Откуда?

– Я с ним живу, – просто ответила та.

Виолетта задумалась. Неужели правда? Как же Изабелла терпит такое?

– И давно?

– Семь лет и два месяца.

– Но что…

– Мама умерла.

– А…

Слова соболезнования были излишни. Виолетта ещё раз посмотрела на Изабеллу, внимательным и тяжёлым взглядом, будто увидела в первый раз. Так вот почему она такая… такая?

– И как ты…

– Как и в тот день, – прошептала Изабелла. – Впрочем, в последнее время как будто полегче. Это всё Лиэрта. Ей мои страдания ни к чему, – она горько усмехнулась.

– Но… Разве это плохо?

– Нет, разумеется. Послушай, я не собираюсь тратить силы на разговоры обо мне.

– А обо мне что говорить? Я теперь, по всей видимости, тоже буду жить с ежом, – с отвращением проговорила Виолетта и с удивлением прислушалась к отрывистому хрипловатому звуку. Не может быть – Изабелла смеялась! Оказывается, она не только ухмыляться умеет. Поистине, «всё чудесатее и чудесатее».

– Я думала, тебе нравятся мужчины, – сказала Изабелла, отсмеявшись. – Зачем тебе жить с ежом?

– И правда, – невольно улыбнулась Виолетта. – Так что ты предлагаешь?

Прежде, чем ответить, Изабелла некоторое время помолчала, собираясь с силами. Виолетта не торопила её.

– Я знаю: ты переживаешь из-за того, что бросила Эвелин, – сказала Изабелла наконец. – Лили и Вэир тебе это ещё не раз припомнят.

Виолетта опустила голову. Чувство вины снова накатило на неё.

– Но я считаю, что ты поступила правильно. Вэир сказал, что ты пыталась спасти её, верно?

Виолетта кивнула.

– А когда не получилось, воспользовалась случаем, чтобы раздобыть ещё один Осколок. Кстати, непонятно, как бы мы иначе его получили. И ещё ты спасла ваши с Вэиром шкуры. Ты молодец, Вио.

Слова и всё поведение казались настолько необычными для Изабеллы, что Виолетта никак не могла поверить в реальность этого разговора. Может, это сон?

– Что с тобой случилось, Бэлл? Ты совсем на себя не похожа!

– Ничего особенного. Просто у меня было много времени подумать обо всём, что с нами происходит, и я поняла одну важную вещь. Как ни сложно мне это говорить, но мы не выиграем, если не будем держаться вместе. Более того, мы даже не выживем. Наши приключения долго не продлятся, хоть и будут, скорее всего, довольно красочными. Согласись, сейчас наша компания не в лучшем состоянии.

– Да уж, – фыркнула Виолетта. – Ты на ногах еле держишься, мне тоже ещё не по себе из-за раны, хоть Лили её и залечила… Кстати, где она?

– Отправилась к Торану за подмогой. И судя по тому, что до сих пор не вернулась, что-то пошло не так.

– Может, они как раз сейчас и спасают Иви?

– Может, – в голосе Изабеллы слышалось сомнение. – Я об этом и говорю: все наши проблемы – от разобщённости. А началось всё с меня. Если бы не моя схватка с вампиром…

– То мы бы сейчас шатались по горам Норвегии, пытаясь отыскать то, чего нет, – подхватила Виолетта. – Ты сэкономила нам кучу времени и сил!

– Ерунда. Главное, мы делали бы это все вместе. Вместе мы намного сильнее, чем по отдельности, нам вообще нельзя разделяться.

– Бэлл, – осторожно начала Виолетта, – ты ведь не хочешь…

– Хочу.

– Да ты же на ногах еле стоишь!

– Неважно.

– Нет, важно! Думаешь, нам с Лили будет легче, если придётся защищать ещё и тебя?

– Вам не придётся меня защищать, – тихо и зло сказала Изабелла. – Я в состоянии позаботиться о себе сама.

Она встала, опираясь руками на кровать, и, пошатываясь, направилась к выходу. У двери она снова пронзила Виолетту всезнающим взглядом.

– Вио, ты ведь знаешь, что так будет правильно. На Земле нам делать нечего. Осколков тут больше нет, надо отправляться в Мирастис. И некогда ждать, пока я наберусь сил. В любой момент для Эвелин может оказаться уже слишком поздно.

С этими словами Изабелла покинула комнату.

Виолетта отвела взгляд от дверного проёма и со вздохом зарылась в одеяло. Странно, но страдать девушке больше не хотелось. На смену депрессии пришли обычные живость и жажда действия. Несколько минут Виолетта пролежала в постели, обдумывая сложившуюся ситуацию. Когда она решительно отбросила одеяло, основной план действий и пара запасных уже были готовы.

За окнами занимался рассвет. Дом был погружён в тишину. Ни Лили, ни Вэир не появлялись. Виолетта неслышно вошла в гостиную, где на диване спала Изабелла. Сон её был чуток и неглубок: как только Виолетта склонилась над девушкой, та сразу проснулась.

– Я готова, – сообщила Виолетта. – Есть хочешь?

Сама она уже успела сходить в душ, перекусить найденной в холодильнике пиццей, написать торопливую записку Вэиру и переодеться. Девушка любила носить вызывающе женственную одежду: короткие платья и юбки, открытые топы, обувь на высоченных каблуках. Сейчас она не изменила обычному стилю, но постаралась одеться максимально удобно. Не узкая мини-юбка, а короткие шорты, не туфли на платформе, а симпатичные кеды, не изящный клатч, а маленький рюкзачок – в него она сложила все их Осколки. Всё это красноречиво говорило о том, что планы у Виолетты серьёзные.

– Не хочу, но поем, – Изабелла осторожно спустила ноги на ковёр. – И душ не помешает. Сколько сейчас?

– Какая разница, в Мирастис наверняка не лондонское время. Иди лопай, там ещё пицца осталась.

Через двадцать минут они были готовы. Изабелла казалась бледнее смерти, но взгляд изумрудных глаз был решителен и твёрд. Похоже, еда придала ей сил, а душ освежил: девушка почти не шаталась. Виолетта с трудом дождалась, когда Изабелла переоденется (стандартный набор: джинсы, футболка и кроссовки, всё такое же чёрное, как её волосы). Она чувствовала себя феррари за секунду до старта гран-при.

– Ну? Готова? – спросила она, когда Изабелла закончила зашнуровывать кроссовки.

– Да.

– Держи тогда, – Виолетта вложила в её ладонь один из Осколков. Второй она держала в руке. – На случай, если надо будет возвращаться по отдельности. Да, я помню, что ты говорила про разобщённость, – не дала она себя перебить. – Это просто на всякий случай.

– Ладно, – Изабелла запихнула Осколок в передний карман джинсов. – Но сейчас я просто отправлюсь с тобой. Ты же помнишь тот зал?

– А то…

Виолетта закрыла глаза, почувствовала, как ладонь Изабеллы легла на предплечье, плотнее сжала Осколок. Максимально детально представила просторный прямоугольный зал с каменным столом посередине. Выкинула из картинки Эргу и Торана – их там сейчас могло и не быть. Подумав, добавила ещё несколько деталей. Теперь зал стоял перед мысленным взором как настоящий, оставалось лишь захотеть туда перенестись.

Что Виолетта и сделала.

Зал оказался девственно пуст. Ни Торана, ни Эрги, ни, к большому разочарованию девушек, Лили в нём не наблюдалось. Вообще никого и ничего в нём не было, кроме огромного каменного стола и страшноватых громоздких кресел.

– Поищем их, – констатировала Виолетта, деловито оглядев зал.

Изабелла кивнула.

– Может, хочешь остаться здесь? – Виолетта с сомнением посмотрела на измождённое лицо подруги. – Тебе не стоит напрягаться без лишней необходимости.

– Нет, – тихо ответила Изабелла. – Я с тобой.

– Ну ладно. Тогда… – Виолетта замялась, – возьми меня за руку. Ты на ногах еле держишься, не хватало ещё в обморок где-нибудь здесь свалиться!

Изабелла усмехнулась, но протянутую ладонь приняла. Из зала вело два выхода, направо и налево. Переглянувшись, девушки единодушно направились ко второму.

Они оказались в длинном и приятно широком коридоре. На каменном полу лежал слегка выцветший чёрный ковёр, но серые стены ничто не покрывало. Они были холодными и гладкими на ощупь, как мрамор. Вдоль высокого потолка тянулся ряд голубоватых шаров, испускавших ровный свет. Царили тишина и прохлада, и через пару минут обнажённые руки Виолетты покрылись мурашками.

Девушки шли, никуда не сворачивая, хотя то и дело то слева, то справа появлялись неведомо куда ведущие коридоры. Встречались и двери, но среди них – ни одной открытой. Виолетта молча толкала их одну за другой, дёргала на себя, ругалась вполголоса, но всё без толку. Изабелла не обращала на двери внимания. С обычным сомнамбулическим спокойствием шла она рядом с Виолеттой и не произносила ни слова.

Внезапно Виолетта застыла на месте, словно собака, почуявшая дичь. Изабелла тоже остановилась. Не отвечая на её вопросительный взгляд, Виолетта сделала пару шагов влево, в сторону коридора, который они пересекали, и снова замерла. Встревоживший её звук стал отчётливее и громче.

– …Лир. Клан Животворящих огней. Должность – Первый Помощник Владыки Мирастис. Родная стихия – огонь. Прирученная стихия – земля. Статус – благонадёжен.

Эти слова, произнесённые холодным женским голосом, доносились из-за открытой двери в нескольких метрах от девушек. Виолетта и Изабелла прокрались к ней.

– Способности: телепортация, средний уровень, – продолжала тем временем говорившая. – телепатия, начальный уровень. Магия земли, высший уровень…

Виолетта заглянула внутрь, делая всё, чтобы остаться незамеченной. Она увидела черноволосого юношу в тёмном, тускло поблёскивающем шёлковом плаще. Лир мерил шагами небольшой квадрат в центре комнаты, освещённый исходящим снизу призрачно-голубоватым сиянием, и не обратил на Виолетту ни малейшего внимания. В следующую секунду девушка поняла, что может разглядеть сквозь Духа соседнюю стену и…

– Лили!

Изабелла, не раздумывая, перешагнула порог.

– Как вы меня нашли, девочки? – послышался удивлённый голос Лили.

– Магия огня, средний уровень, – продолжали звучать холодные металлические слова. – Интуиция, начальный уровень…

– Стоп, – твёрдо сказала Лили, и слова тут же затихли, а Лир застыл, приподняв ногу в незавершённом шаге.

– Как-как… Шли, шли, и нашли, – буркнула Изабелла, проходя внутрь и не глядя на Духа.

Виолетта последовала за ней. Они очутились в квадратной комнате в серых тонах. С потолка гроздьями свисали круглые светильники – такие же, как в коридоре. Справа стояли массивный письменный стол и уродливый, но удивительно удобный на вид стул, слева – огромные стеллажи, сверху до низу заставленные толстыми книгами, а прямо напротив, за полупрозрачным Лиром, темнел длинный зеленоватый диван, в центре которого и сидела Лили.

– Я так рада, что вы здесь, – она встала и подбежала к ним прямо сквозь Лира. – Но я совсем не уверена, что это разумно, – её взгляд скользил от одного бледного лица к другому. – Вы ещё слишком слабы, особенно ты, Бэлл! А ты, Вио… – лицо Лили исказилось, стало холоднее обычного, и Виолетта поняла, что девушка всё ещё сердится на неё.

Изабелла отстранила Лили, обошла Лира и опустилась на диван. Виолетта присела на подлокотник.

– Где Торан и Эрга? – спросила она, делая вид, что не заметила корочку льда в глазах Лили.

– И что ты тут такое делала? – немного нервно добавила Изабелла.

– О, они на совете, – Лили вновь пересекла голограмму и села рядом с Изабеллой. – А где Вэир? Вы его предупредили?

– Я написала ему записку, – нахмурилась Виолетта. – Так что там с Тораном?

– Я его сегодня не видела. Когда я перенеслась сюда, во всём дворце вообще никого не было, – Лили избегала взгляд Виолетты и обращалась в основном к их подруге. – Он, кстати, довольно велик: я полчаса бродила по коридорам… А потом меня нашла Эрга. Не знаю, как она поняла, что я здесь…

– Какое-нибудь защитное заклинание сработало, очевидно же, – фыркнула Изабелла.

– …и почему, в таком случае, не явилась сразу, – меланхолично закончила Лили. – Так или иначе, мы провели здесь несколько часов. Она выслушала меня, сообщила, что Торан сейчас с Владыкой и освободится нескоро, что жизни Иви пока ничего не грозит, и предложила вернуться позже. Но я сказала, что никуда не уйду без Эвелин. Тогда она проводила меня сюда и предложила подождать. Я попробовала читать эти книги, – Лили указала на стеллажи, – но они, хоть и на астерийском, ужасно непонятные. Немного подремала, но мне не спалось. Тогда Эрга показала мне эту систему, – она махнула рукой в сторону Лира, – и это оказалось действительно интересным и полезным! Здесь целая туча информации по Мирастис, вы только послушайте…

– Давно ты одна? – перебила Виолетта.

– Пару часов, наверно… – Лили нахмурилась. – Я успела много чего просмотреть и прослушать. Между прочим, я узнала обо всех Духах с Осколками!

– А об Эвелин? – тихо спросила Изабелла. – Ты не пробовала выяснить, где её могут держать?

Лили смутилась.

– Нет, это мне в голову не пришло. Думаешь, здесь может быть такое? Это, наверно, секретная информация…

Изабелла раздражённо повела плечами.

– Ну, а почему нет? Это, – она кивнула в сторону голограммы, – наверняка тоже не самые доступные сведения! Даже странно, что Эрга оставила тебя с ними одну.

– А что в этом странного? – удивилась Лили. – Мы же союзники, у нас одна цель!

Изабелла не ответила – лишь правая бровь выразительно скользнула вверх.

– Ты им не веришь? – тихо спросила Лили.

– У меня нет причин им не верить, – через силу сказала Изабелла. – И интуиция на этот счёт молчит.

– Что тогда не так?

– По-моему, они…

Закончить фразу Изабелла не успела. Воздух в центре комнаты – там, где застыл полупрозрачный Лир, – вдруг сжался в комок и тут же распрямился, и из голограммы выступили Торан и Эрга.