Текст книги "Первая ступень"

Автор книги: Элли Ан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)

– Мне повезло: сегодня дело обошлось без драки… Правда, Юайвен был не очень доволен тем, что явилась я. Он сказал, что предпочёл бы сам выбирать напиток. Впрочем, сегодня ему пришлось удовольствоваться мной. – Лили слабо улыбнулась. – Он сказал, что моя кровь сладкая и тягучая, как ликёр.

– Это всё безумно интересно, но, может, стоит перейти к делу? – Изабелла насмешливо изогнула бровь.

– Да, конечно, – кивнула Лили. – Иви, я думаю, тебе понравятся мои новости. Следующий Осколок в твоей стране. В Сан-Франциско.

Эвелин шумно вздохнула.

– Это далеко от моего дома, – она шмыгнула носом. – Я же из Аризоны, помнишь? А Сан-Франциско в Калифорнии… Но всё равно будет приятно там очутиться, и никого не убивать, а наоборот, спасти!

– От дома, – фыркнула Изабелла. – Дура! Ни у кого из нас больше нет никакого дома!

– Бэлл, – укоризненно прошептала Лили, – ты опять?

– Нет. Просто не стоит давить на больное.

Эвелин насупилась. Лили ободряюще взглянула на неё и продолжила:

– Я бы предложила отправиться туда прямо сейчас, потому что вскоре Вэиру предстоит нас покинуть на несколько дней.

Все дружно перевели взгляд на Вэира.

– Поддерживать равновесие водной стихии Земли не так просто, как кажется на первый взгляд, – заметил он, – особенно без доступа к магической половине. Не знаю, как Защитники перемещаются из Мирастис в физический мир и обратно, но я так не могу. Мне необходимо восстановить силы, а для этого нужно немало времени и очень много воды.

– И куда же ты отправишься? – полюбопытствовала Эвелин.

– В Арктику. Я всегда отдыхаю именно там, ведь на северном полюсе вода во всех трёх агрегатных состояниях, и её количество меня вполне удовлетворяет. Мне потребуется шесть дней. Обычно пять, но в последнее время приходилось довольно много телепортировать, так что нужен дополнительный день.

– Понятно, – вздохнула Виолетта. – Сидеть нам безвылазно на одном месте целых шесть дней… Хорошо хоть, что в Сан-Франциско, а не в какой-нибудь там дыре! А то я уже начала привыкать к хорошим отелям. Кстати, о хороших отелях. Никто не задумывался, откуда берутся все эти деньги, которые мы тут с вами тратим? И кто бронирует нам номера? И кто такой этот Эммануэль Сафо? Он никак не выходит у меня из головы!

– Ну ещё бы: такой импозантный мужчина, – усмехнулась Изабелла. – Но меня больше интересует та девушка, которая мерещилась Вэиру.

– Бэлл, тебя больше интересуют девушки? – удивилась Эвелин. – Вот это новость!

– Конечно, особенно в качестве еды! – огрызнулась Изабелла. – У них мясо нежнее… А ещё меня интересует та белая птица на Испытаниях. Она-то что ещё за зверь?

– Столько вопросов, и все без ответов, – подытожила Виолетта. – Ладно, будем надеяться, что в будущем всё прояснится, хоть я в этом что-то сомневаюсь. Ну что, махнём во Фриско? Полчаса на сборы хватит?

– Я в этом что-то сомневаюсь, – передразнила Изабелла. – Мы сюда с собой ничего не брали, все вещи остались в Эль Ахзаре, забыла? Зачем нам полчаса?

– Собрать местные кредитки, – Виолетта ловко вытащила одну из карточек из-под подушки на кресле и победно ею помахала. – Думаю, тут таких много! Итак, полчаса и айда?

Вместо ответа девушки, как пчёлки, закружили по комнате, выискивая заботливо оставленные непонятно кем кредитные карты и наличные. Это были точно такие же кредитки, как и те, что остались в Эль Ахзаре. Чудеса – приятная штука, но некоторые из них приятнее всего!

Вэир доставил девушек в центр Сан-Франциско – обладатель Осколка мог оказаться где угодно. Едва освободившись из цепких объятий, Водный Инер трогательно, но торопливо попрощался с возлюбленной и исчез. Видимо, последняя телепортация была лишней и вконец истощила его.

Проводив Вэира (проводы заключались во вдумчивом созерцании жемчужно-серебристого вихря телепортации), девушки переглянулись и отправились к ближайшей скамейке, чтобы обсудить план действий. Правда, по прибытию к месту назначения они заметили слёзы на глазах Лили. Ещё бы, ей же предстояла шестидневная разлука с любимым! Эвелин и Виолетта обняли несчастную влюблённую за плечи, насильно усадили на скамейку и расположились по обе стороны.

– Ну это же просто глупо, – не вытерпела Изабелла. Она осталась стоять прямо перед Лили, рассерженно глядя сверху-вниз. – Вы же расстаётесь даже меньше, чем на неделю! Могла бы обрадоваться за него, он же отправился отдыхать, можно сказать, в отпуск!

Лили опустила глаза.

– Тебе легко говорить, Бэлл, – прошептала она. – Ты никого не любишь… и, наверно, не любила никогда. Впрочем, я уверена, когда-нибудь ты встретишь своего человека. Тогда и поймёшь меня.

Лили вздохнула, вытерла слёзы и с улыбкой посмотрела на подруг:

– Ну что, нам пора искать несчастного владельца Осколка. Разделимся, как в прошлый раз?

– Не вижу смысла, – пожала плечами Виолетта. – Всё равно лучше тебя с этой задачей никто не справится. Так что, дорогая, придётся тебе самой отдуваться!

Эвелин покрепче обняла Лили:

– Бедная ты, бедная! То к Юайвену, то с Вэиром расставаться, то Осколок в одиночку искать, пока мы отдыхаем…

– Не будь такой наивной, Иви, – приподняла брови Виолетта. – Мы пойдём с Лили. Если она найдёт Осколок, сразу и заберём.

– Но к чему так торопиться? – удивилась Эвелин. – Нам же ещё шесть дней тут торчать!

– Вот заберём Осколок и будем торчать, – строго сказала Виолетта. – Фриско – отличный город! Тут есть, чем заняться, и без поисков непонятно чего. Кроме того, нам нужно будет время, чтобы обдумать следующие шаги. К моменту возвращения Вэира всё должно быть готово, нечего ему простаивать!..

– Вио! – вспыхнула Лили.

– Вио, – согласилась блондинка. – Вставай, радость моя! Пора идти на охоту, – она поднялась со скамейки, потянув за собой подруг.

Изабелла молча посторонилась, уступая им путь. Опустив голову и полузакрыв глаза, Лили двинулась вперёд, остальные последовали за ней.

Крики чаек, свежий запах моря, смешанный с ароматом цветов, деревянные пирсы и мощёные улицы с разноцветными домами, жизнерадостные прохожие, шум прибоя – всё это так захватило их, что даже разговаривать не хотелось, и они шли молча, глазея по сторонам, – все, кроме, разумеется, Лили. Даже душа Изабеллы была тронута. Впрочем, прогулка продолжалась не очень долго. Вскоре Лили замерла перед огромным светло-серым зданием, на котором было написано «San Francisco State Hospital». Только теперь она подняла голову и тихо сказала:

– Это где-то здесь. К сожалению, я не могу сказать, где именно… но чувствую, что он внутри очень болен…

– И наверняка тут наш Осколок постарался, – в сердцах сказала Эвелин. – Сплошные неприятности от них! Ну что, давайте скорее войдём и спасём несчастного.

И она с решительным видом двинулась ко входу.

– Постой, – Виолетта потянула её за рукав. – Как ты себе это представляешь? У вас в стране что, принято просто так шататься по госпиталю, заглядывая в каждую палату?

– Ммм… Нет, – признала Эвелин. – И что ты предлагаешь?

– Пока ничего, – Виолетта взъерошила короткие лёгкие волосы и задумалась. – Хотя… хмм… есть одна идея. Девочки, вы умеете танцевать?

Лили застенчиво кивнула.

– Я была капитаном школьной группы поддержки, – мечтательно вздохнула Эвелин. – Но причём тут это?

– Неважно, – отмахнулась Виолетта. – А ты, Бэлл?

– Я что, похожа на человека, который умеет танцевать? – Изабелла с недоумением приподняла правую бровь.

– И правда, – улыбнулась блондинка. – Да, с этим может быть проблема. Ладно, пойдём.

И, так и не объяснив ничего подругам, она бодрым шагом направилась обратно к туристическому центру. Там Виолетта, по-прежнему не отвечая на вопросы, купила у первого же продавца три десятка воздушных шаров, задумчиво пересчитала их и сообщила, что этого может не хватить. Последовала длительная прогулка по окрестным магазинам, в которых Виолетта скупила все имевшиеся в наличии воздушные шары. Их было так много, что, даже будучи разделёнными на четверых, они грозили унести девушек в небо. Когда их число перевалило за вторую сотню, Виолетта внимательно оглядела подруг и попросила их привязать часть шариков к одежде.

– Вио, – взмолилась Эвелин, – ну ты можешь объяснить, зачем всё это нужно?

– Что тут непонятного? – округлила глаза Виолетта. – Чтобы мы могли спокойно обследовать госпиталь!

– Да, но я не понимаю, как это поможет!

– Господи, вот с кем приходится работать! – страдальчески протянула Виолетта. – Не пытайся понять, просто делай, что я говорю!

– Что? – вскипела Эвелин. – Какого чёрта ты тут раскомандовалась?

– Иви, Иви, пожалуйста, успокойся, – заговорила Лили. – У Виолетты явно есть план. Я его тоже не понимаю, но давай сделаем так, как она просит. Уверена, очень скоро всё станет на свои места!

– Ладно, – пробурчала Эвелин. – Но если план провалится, я за себя не ручаюсь! Тебе понятно, гений ты наш?

– Яснее ясного, – беззаботно ответила Виолетта, цепляя один из шариков к её поясу.

Соорудив из шаров некое подобие украшений и с огромными связками этих замечательных изделий в руках девушки вернулись к госпиталю. Возможно, где-нибудь в другом городе их странный вид и вызвал бы удивление, но только не в Сан-Франциско.

Подойдя к госпиталю, Виолетта решительно направилась прямо ко входу, и подругам ничего не оставалось, кроме как последовать за ней к стойке администрации.

– Здравствуйте, – ослепительно улыбаясь, обратилась Виолетта по-английски к миловидной женщине средних лет. – Мы из благотворительного сообщества «Космические завоеватели». Мы подготовили мероприятие, чтобы приободрить ваших пациентов. Мы просто обойдём все палаты, потанцуем и раздадим эти маленькие подарки. Не могли бы вы нас впустить?

– Вам следовало согласовать это с нашим руководством, – заметила женщина.

– Простите, мы не знали, – голубые глаза Виолетты прочувствованно замерцали. – Понимаете, это наше первое мероприятие. Конечно, мы можем связаться с вашим руководством и всё согласовать, уверена, это будет несложно, но займёт время… И подумайте обо всех этих бедных людях! Здесь много таких, у кого времени почти не осталось!

– Да, – согласилась администратор. – У нас много пациентов с тяжёлой формой рака. Что ж, думаю, вы никому не причините вреда. Просто скажите свои имена и адреса и входите.

Виолетта вытолкнула вперёд Эвелин и снова широко улыбнулась женщине.

– Эвелин Стэррит, Аризона, Финикс, улица Шермана, дом пять, – пробормотала Эвелин.

– Виолетта Стэррит, Аризона, Финикс, улица Шермана, дом пять, – оттарабанила Виолетта. – А это Изабелла и Лили Смит, адрес тот же. Мы сёстры, а они кузины, – добавила она с очаровательной улыбкой.

– Хорошо, девочки. Спасибо, что пытаетесь поднять настроение нашим пациентам. Прошу, входите! – кивнула администратор.

И Нэйры вошли внутрь госпиталя.

– Вио, ты гений, – с чувством сказала Лили. – Теперь мы легко можем обойти все палаты!

– Разумеется, я гений, – рассмеялась Виолетта. – Но учтите, девочки: нам в каждой придётся танцевать и дарить шарики! Иначе легенде конец, и нас выставят отсюда. Надеюсь, мы найдём хранителя Осколка достаточно быстро.

– Вот уж это точно, – проворчала Изабелла. -Танцы… Ну неужели нельзя было что-нибудь другое придумать?

– Если у тебя была идея получше, надо было её озвучивать, – отрезала Виолетта. – Но, похоже, мозги здесь есть только у меня, а значит, нечего критиковать!

– Одна относительно хорошая идея – и ты уже мнишь себя Альбертом Эйнштейном! – не сдавалась Изабелла. – Не слишком ли круто для одной маленькой прыщавой блондинки?

– Где ты у меня прыщи-то нашла? – возмутилась Виолетта.

– Ну хватит уже, – устало сказала Лили. – Сколько можно вас мирить, в самом деле.

– Изабелла права, – вмешалась Эвелин. – Виолетта слишком много о себе воображает!

– Возможно, – заметила Лили, положив левую руку на плечо Эвелин, а правую – на плечо Виолетты. – Но сейчас мы выяснять это не будем. Давайте лучше освободим несчастного владельца Осколка, а потом пойдём куда-нибудь пообедать и в уютной обстановке обсудим, кто о себе что вообразил. Ну?

– Ладно, – буркнула Эвелин.

– Вио?

– Да мне-то что, – презрительно сказала Виолетта. – Это эти идиотки комплексуют… Ну ладно, ладно! Пойдём.

– Подожди, – остановила её Лили. – Тебе не кажется, что было бы неплохо хотя бы договориться, как именно мы будем танцевать? Без репетиции наши движения покажутся нелепыми, и нас быстро раскроют.

– Ты права, – кивнула Виолетта. – Ну хорошо, повторяйте за мной!

Далее последовала десятиминутная танцевальная репетиция. Посетители госпиталя вежливо обходили странно одетых девушек с шариками в руках, пытающихся слаженно изобразить без музыки некие движения и ожесточенно ругающихся, однако ничему не удивлялись. Эвелин справилась с заданием лучше всех: сказывались долгие часы, проведённые на тренировках группы поддержки. Она моментально подхватывала движения Виолетты и с точностью повторяла их. Лили тоже оказалась неплохой танцовщицей, с мягкой и плавной грацией. А вот у Изабеллы явно возникли проблемы с этим видом искусства. Она двигалась, словно деревянная, с трудом понимая, какой частью тела и как нужно шевелить. Отказавшись от мысли сделать её более пластичной, Виолетта постаралась добиться хотя бы правильного повторения рисунка танца. Когда это наконец-то удалось, девушки двинулись в путь.

Им предстояло длинное путешествие по больничным палатам. В каждой комнате их появление вызывало настоящий ажиотаж. Девушки заходили в палату, здоровались, интересовались самочувствием, танцевали, дарили шарики и уходили. Несмотря на неподготовленность танца и краткость визита, пациенты искренне радовались хотя бы такому развлечению, и, конечно, Нэйрам было приятно дарить радость. Однако палата сменялась палатой, у них оставалось уже меньше половины шариков, а хранитель Осколка всё не появлялся.

Приближалось отделение для людей с тяжёлыми формами рака.

Это была самая нелёгкая часть путешествия. Ещё долго Нэйр преследовали воспоминания о гнетущей атмосфере этих комнат, о родственниках с улыбками и следами слёз на лицах, о слабых и худых людях с тусклыми глазами на больничных койках. Задача стала невероятно тяжёлой. Во многие палаты их не пускали, в других не замечали, в некоторых действительно радовались, но только у одной Лили замерла, почувствовав Осколок.

– Это здесь, – прошептала она.

– Что-то я волнуюсь, – поёжилась Эвелин. – Вдруг у нас не получится?

– Получится, – успокоила её Лили. – В прошлый же раз получилось.

– А шарики? Шарики нам не помешают?

– Вот ты их и подержишь, – Изабелла впихнула ей в руки связку из тех немногочисленных шаров, которые ещё не успели раздать. – Всё равно наше дело тут маленькое, стоять и наблюдать. Действовать-то предстоит Вио и, может быть, Лили.

– Тогда почему ты их сама не подержишь? – возмутилась Эвелин.

– Мне нельзя отвлекаться на шары, кто-то же должен контролировать процесс.

– И что, ты это берёшь на себя? – фыркнула её рыжая подруга. – Разбежалась! Держи свои шары обратно!

Однако Изабелла предусмотрительно убрала руки за спину и с невинным видом уставилась в потолок.

– Бэлл!

– Иви, успокойся, – вздохнула Лили. – Потом выдерешь ей остатки волос, ладно? Сейчас займёмся Осколком.

– Ладно, – буркнула Эвелин. – Но вы – вы обе – от меня так легко не отделаетесь!

Виолетта толкнула дверь в палату.

Там, на широкой больничной постели, лежала тоненькая женщина, чьё иссохшее тело скорее угадывалось, чем виднелось, под одеялом. Ей могло быть как двадцать, так и пятьдесят лет: болезнь и страдания изменили её черты. В комнате раздавался негромкий ритмичный звук, информирующий о пульсе больной, а на экране возле кровати отображались сведения о её текущем состоянии. Женщина спала: хриплое дыхание звучало размеренно, глаза были закрыты, лицо спокойно. На стуле возле кровати, уткнувшись лбом в край матраса и держа больную за руку, сидел мужчина средних лет. Видимо, он находился здесь уже не один час, и сон наконец сморил его.

– Это она, – Лили с жалостью посмотрела на женщину.

– Я боюсь, – громко прошептала Эвелин. – Она такая слабая… Вдруг мы убьём её?

– Всё равно она скоро умрёт, – хладнокровно заметила Изабелла. – Так мы хотя бы избавим её от страданий. Вио, ты видишь Осколок?

Виолетта полузакрыла глаза и задумалась.

– Да, – наконец сказала она. – Но очень слабо, словно в дымке… Возможно, нам следует вернуться ночью, в свете луны я смогу разглядеть его точнее.

– Мы можем и не успеть, – возразила Лили. – Эта женщина больна лейкемией. Судя по крови, жить ей осталось всего несколько часов. Если она умрёт, Осколок попадёт в другое тело, и как мы его найдём?

– Откуда ты знаешь про лейкемию? – удивилась Эвелин.

– Кровь для меня – словно вода, – терпеливо объяснила Лили. – Я позвала того мальчика голосом крови, помнишь?

– Ну да, – кивнула Эвелин. – Так значит, у неё почти не осталось времени… Бедняжка..

– Ладно, – вздохнула Виолетта. – Я попробую сделать это сейчас.

Она приблизилась к женщине, закрыла глаза и осторожно, чтобы не разбудить, положила руку ей на солнечное сплетение. Дыхание больной стало чуть менее хриплым, более спокойным и глубоким.

Даже сквозь больничное одеяло Виолетта чувствовала, как измождена женщина, как сильно проступают хрупкие рёбра, как слабо бьётся уставшее сердце. Нэйре показалась, что то, что она собирается совершить, – почти преступление, надругательство над природой. Душа наполнилась жалостью и стыдом. Без лунного света было трудно сосредоточиться, Виолетта видела Осколок далеко не так чётко, как предыдущей ночью, но ради этой женщины, измотанного мужчины возле неё и всех них она должна была справиться.

Мысленно зацепившись за Осколок, Виолетта сильным и быстрым движением вдавила ладонь в грудь женщины. В то же мгновение больная со страшным свистом втянула воздух, сердце заколотилось, как бешеное, она открыла глаза и с ужасом посмотрела на стоявшую над ней хрупкую блондинку. Виолетта отшатнулась, онемевшие губы побледнели, она хотела что-то произнести, но не смогла. Над телом женщины медленно облекался плотью физического мира Осколок Ключа. Она перевела бессмысленный, полный страха взгляд на него, дыхание оставалось таким же неровным, а пульс – быстрым, смертельно быстрым. И в то миг, когда последняя грань между нематериальным и материальным стёрлась, в тот миг, когда Осколок окончательно вошёл в этот мир, в тот миг, когда в теле хранительницы не осталось ни малейшей его частицы, – в тот миг Нэйр оглушила тишина.

Сердце остановилось.

Торан почувствовал то, что он так долго ждал: радость. Тонкое, неуловимое чувство, скорее намёк, чем полноценное переживание, трепетное, ускользающее, почти несуществующее… Торан хорошо разбирался в эмоциях, в конце концов, именно в этом проявлялась его магическая сила. Он перечувствовал, сопереживая другим, все оттенки радости, доступные человеку или Духу: горделивую радость отца, впервые видящего дочь взрослой изящной красавицей, тихую радость старушки, поднимающей на руки новорожденного правнука, глубокую радость юноши после ночи любви и беззаботную радость ребёнка, бегущего с холма навстречу ветру, усталую радость композитора после появления на свет очередного шедевра и острую, горькую радость последней встречи перед долгой разлукой, и многие, многие другие. Он пережил их все… и именно поэтому с особым трепетом принял в душу новое чувство – ибо в этой радости не было ничего земного. Это ликовал Осколок Ключа, который он носил на груди.

Этот Осколок Торан нашёл на берегу океана, ещё будучи совсем юным. Бродя по побережью и размышляя о будущей славе, он вдруг почувствовал чужую боль, такую острую, такую тонкую и чистую – словно алмазная игла вонзилась в сердце. Он пошёл ей навстречу – ощущение всё усиливалось – и вдруг заметил на песке что-то светлое, почти прозрачное, не больше половины его ладони величиной. Торан поднял его и осторожно взял в руки, чтобы осмотреть повнимательнее. Боль тут же прекратилась. Так началось знакомство с Осколком.

Позднее он нашёл ещё семь. Изучая их, Торан выяснил, что все Осколки связаны, оставаясь частью единого целого. Будучи сложенными вместе, они излучали тихую, спокойную радость, такую же хрустально-чистую, как и сами, а порознь заставляли переживать острую, пронзительную тоску. Делясь наблюдениями с Эргой и Эллодом, одним из своих наиболее близких друзей, Торан понял, что никто, кроме него, не замечает эмоции Осколков, а также и то, что, если разделить Осколки и передать из Духов, они успокаивались. Правда, для этого требовалась энергия Духа, но запасы её у защитников Мирастис были настолько велики, что они даже не замечали те крохи, что забирали Осколки. Впрочем, Торан не видел никакой пользы в том, чтобы носить Осколок, – пока не обнаружил, что с их помощью можно перенестись на Землю.

Ключ служил проводником между половинами Первой Ступени: физической и магической. После того, как разбили, связь распалась и перестала быть общедоступной, однако Осколки сохранили эту силу. Для того, чтобы оказаться в любой точке планеты, обладателю Осколка требовалось лишь сосредоточиться на этом месте и пожелать попасть туда. Открыв эту удивительную способность, Торан, разумеется, тут же рассказал о ней Джафаридосу, и тот повелел ему оставить себе лишь один Осколок, а остальные семь раздать. Теперь возможностью по своему желанию переноситься из Мирастис на Землю и обратно, кроме самого Джафаридоса и Главного Советника, обладали Эрга, Лир, Арг, Эллод, главнокомандующий Рэон и его помощница Тьяранда.

Все они носили Осколки, но никто так хорошо не изучил артефакты, как Торан, и никто больше не чувствовал их эмоции. Торан мог с помощью своего Осколка узнать, где находятся остальные. Недоступными оставались лишь те, что попали на Землю. Долгое время он полагал, что это связано с тем, что два мира отделены друг от друга, но появление первого Осколка, который забрали Нэйры, опровергло эту мысль. В тот миг, когда Джакомо избавился от проклятия, Торан ощутил радость – ту самую радость, которую испытывал его Осколок сейчас. Тогда ему не удалось с точностью определить местоположение Осколка, его посетило лишь обрывочное видение: узкая улица, залитая лунным светом, хрупкое тело мальчишки на асфальте и склонившиеся над ним четыре фигуры. Однако тогда всё случилось совершенно неожиданно, а сейчас… Сейчас он готов.

Торан кончиками пальцев прикоснулся к Осколку и пожелал перенестись в Сан-Франциско, в ту небольшую комнату с белыми стенами и странными приборами, которую он так отчётливо видел внутренним взором.

– Ты убила её! – взвизгнула Эвелин, кидаясь к бледной, неподвижной Виолетте. Та, вся в слезах и едва держащаяся на ногах, даже не стала сопротивляться, когда Солнечная Нэйра схватила её и затрясла изо всей силы. – Ты хоть понимаешь, что наделала, дура ненормальная?!

– What… What’s happening?66
  Что… Что происходит? (англ.)


[Закрыть] – дрогнувшим голосом спросил мужчина, сидевший у кровати хранительницы Осколка.

– Иви! – Лили бросилась к кровати. – Не трогай Вио, она ни в чём не виновата! Лучше возьми Осколок и постарайся успокоить её!

Лили склонилась над хранительницей и, закрыв глаза, положила руки ей на грудь.

– Может быть, я смогу помочь, – пробормотала она.

– Who are you? What’s it with Fiona? – настойчиво спрашивал мужчина. – Do answer me!77
  Кто вы? Что с Фионой?.. Отвечайте! (англ.)


[Закрыть] – он схватил Лили за руку, но та отдёрнула её и продолжила попытки проникнуть разумом в организм больной.

Тем временем за стеклянной дверью палаты показались встревоженные лица врача и медсестры. Изабелла подскочила к двери и ловко подпёрла её стулом, на который тут же для надёжности и уселась.

– Иви, ты слышала, что сказала Лили? – нетерпеливо спросила она. – Оставь Вио в покое! Посмотри, она же сейчас в обморок грохнется! Так ты ничем никому не поможешь! Позаботься лучше об этом парне! – Врач с силой толкнул дверь. Изабелла поморщилась; стул сердито скрипнул, но устоял. – И надо подумать, как мы отсюда выберемся, – продолжила она. – Это может стать серьёзной проблемой.

Эвелин, тяжело вздохнув, отпустила Виолетту и взяла всё ещё висевший в воздухе Осколок.

– Ммм… может, через окно? – едва шевеля онемевшими губами, прошептала Виолетта. – Здесь всего второй этаж. Мы крепче людей и не должны разбиться.

– Да, это выход, пожалуй, – Изабелла нахмурилась: врач вызвал подмогу, и теперь уже два крепких мужчины пытались сместить её позиции. – Лили?

– До чего вы бессердечные! – взвилась Эвелин. – Вы только что угрохали человека, вы это понимаете?

– Мы угрохали, если уж на то пошло, – бесстрастно парировала Изабелла. – И она всё равно дышала на ладан. Мы лишь избавили её от страданий… и это вышло непреднамеренно!

– You… You’ve killed her… – пробормотал мужчина. – You!..88
  Вы… Вы убили её… Вы!.. (англ.)


[Закрыть]

Он вскочил со стула и замахнулся на отрешённую Лили, но Эвелин поймала его руку и быстро и аккуратно вырубила мужчину ударом в челюсть. Он обмяк, и Солнечная Нэйра бережно уложила его на пол.

– Ему лучше вот так полежать, – извиняющимся тоном сказала она. – Так ему будет легче пережить шок.

– У меня ничего не получается, – простонала Лили, откидываясь назад. – Надо вызвать реанимацию, может, они смогут…

– Никто не сможет, – хладнокровно заметила Изабелла. – Она умерла. И нам лучше поскорее свалить отсюда! Хотя, боюсь, уже позд…

Не успев договорить, Изабелла полетела на пол носом вперёд: стул, на котором она сидела, опрокинулся из-за сильного толчка в дверь. В комнату ворвались санитары и врач. Эвелин спрятала Осколок в карман и приготовилась защищать себя и вконец обмякшую Виолетту. Изабелла, чертыхаясь, завозилась на полу, пытаясь встать. Врач перепрыгнул через неё, и небрежно отпихнув Лили, бросился к кровати.

– Reanimation! Quickly!99
  Реанимацию! Быстро! (англ.)


[Закрыть] – крикнул он.

Воздух в середине комнаты замерцал, и в помещение шагнул Торан. Все присутствующие, как медики, так и Нэйры, остолбенели от изумления – что для Духа оказалось как нельзя кстати, поскольку дало возможность оценить обстановку.

– Беритесь за руки, живо! – скомандовал Торан, схватил за плечо Солнечную Нэйру, которая стояла к нему ближе всего, и протянул ладонь поднимающейся Изабелле. – Ну!

Времени на размышления не оставалось. Виолетта вцепилась в Эвелин и Лили, Изабелла сжала пальцы Торана, и в тот же миг они исчезли в переливах телепортации.