Текст книги "Первая ступень"

Автор книги: Элли Ан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

– Атриан. Дух Кристалла. Явился, чтобы провести Испытание Владыки. Я вижу, в чьей руке Ключ. Здравствуй, Недалиона, Лунная Нэйра.

– З… здрасте, – прошептала Виолетта.

– Нет, нет! – вскрикнула Эрга. В сиреневых глазах блестели слёзы. – Это ошибка! Я, я должна стать Правительницей, а не она. Это самозванка!

– Правитель – Джафаридос! – возмутился один из Духов. Несколько защитников горячо поддержали его, но остальные заставили их замолчать и снова посмотрели на терпеливо ожидавшего тишины Атриана.

– Я вижу, в чьей руке Ключ, – он обвел собравшихся спокойным взглядом. – По закону Кристалла Недалиона, Лунная Нэйра, должна пройти Испытание Владыки. Я возьму её сердце и взвешу на весах мудрости, чести и силы. Если она достойна, я соединю её душу с душой этого мира. Если же нет, она умрёт.

Эрга гордо подняла голову. Торан не сводил с неё глаз.

Духи ждали. Они смотрели на Атриана, как апостолы – на Иисуса Христа.

– Мои подруги уже мертвы, – губы Виолетты задрожали, но она сделала над собой усилие и не расплакалась. Помолчав, продолжила уже спокойнее: – Мне нечего терять. Начинай.

Одна из радужных стен полыхнула белым, и из неё выплыла большая птица с сияющим оперением. Атриан повернулся к ней и, к удивлению Защитников, склонил голову в учтивом поклоне. Птица ответила нежным кличем.

– Ты! – Виолетту охватила злоба. – Ты появляешься только теперь! Когда девочки… когда их больше… маленькая пернатая дрянь!

Птица облетела зал кругом и опустилась на край окровавленной чаши.

– В твоей руке Ключ, – нежный звон её голоса остался таким же глубоким. – Это значит, что твои подруги погибли не зря. Но если ты провалишь Испытание, окажется, что всё было напрасно.

– А я провалялась без памяти всю битву, – прошептала Виолетта. На сей раз сдержать слёзы ей не удалось. – Помню только бумаги с планом Храма, а потом – темнота… Очнулась – а тут… – она всхлипнула.

Атриан и птица обменялись понимающими взглядами.

– Ты позоришь их память, – сказала птица.

Наверно, только эти слова и могли привести Виолетту в чувство. Нэйра выпрямилась, сжала дрожащие губы. Опустила руку с Ключом. Голубые глаза сверкнули.

– Начинайте, – сказала она.

Торан приблизился к Эрге – Защитники расступались перед ним, хотя кое-кто и бросал недоброжелательные взгляды – и взял её за руку. Пенорождённая умоляюще посмотрела на него, но Советник лишь крепче сжал холодные пальцы.

Атриан посмотрел в глаза Виолетте – в них ещё мерцали слёзы, но взгляд был решителен и твёрд, – и вдруг, ни говоря ни слова, засунул руку в её грудь.

Пять ледяных пальцев сжали сердце. Душу наполнил страх, но Виолетта не закричала. Он лишь сглотнула и выше подняла голову.

Атриан мял сердце пальцами, то чуть сжимая его, то приотпуская, и гулкий голос разносился по Храму:

– Ум. Юный, гибкий, смелый. Неокрепший, но многообещающий. Большой потенциал. Изобретательность. Находчивость. Храбрость. Полезные качества, если учитывать состояние мира. Эгоцентричность. Высокомерие. Честолюбие. Такое же, как у того юноши, которого я смотрел в прошлый раз. Но у него было меньше ума. Целеустремленность. Стойкость. Решительность. Чувство – холод. Знак – Луна. Символ – серп. Магические способности: предвидение, телекинез, телепатия, магия Луны и Воды. Сердце чистое, по углам припорошено честолюбием.

Дух отпустил сердце, убрал руку, обвёл собравшихся взглядом. Виолетта перевела дух. Она ещё чувствовала обжигающий холод внутри.

– Что скажете, Защитники Мирастис? Достойна ли Недалиона, Лунная Нэйра, стать Владычицей Мирастис?

– Атриан, – вмешался Торан, и все взоры обратились на него, – это необычное собрание. Здесь воины и Духи всего четырёх кланов. Мы не успели собрать круг Выбора. Эта… Нэйра… самовольно захватила Ключ.

– Что? – возмутилась Виолетта. – Да твоя Эрга уже тянула к нему руки!

– Я не слеп, – сказал Атриан. – Во многом это Испытание отличается от тех, что вы знали до сих пор. До сих пор на право зваться Владыкой Мирастис претендовали лишь рождённые здесь Духи. Нэйра пришла извне. Но закон есть закон: тот, в чьих руках Ключ, проходит Испытание. Итак, я повторяю вопрос. Достойна ли Недалиона, Лунная Нэйра, стать Владычицей Мирастис?

– Нет! – крикнула Эрга.

– Нет, – покачал головой Торан.

– Нет, – выдохнул Лир.

Один за другим Защитники произносили это слово, и несколько робких «Да» утонули в океане общего несогласия.

Атриан повернулся к Нэйре.

– Я сожалею, – сказал он.

– Врёшь, не сожалеешь, – прошептала Виолетта.

Ей не верилось, что это конец, что всё было зря. Разве можно поверить в неотвратимость собственной смерти? До сих пор Виолетта хранила уверенность, что, как бы то ни было, одна из них станет Владычицей Мирастис. Ещё бы, ведь сами Духи Космоса так пожелали! Но что же теперь? Изабелла, Лили и Иви мертвы. Она чувствовала это в глубине сердца, и чаша крови не оставляла места сомнениям. Но она, Виолетта, Недалиона, ещё стоит на ногах, она, Лунная Нэйра, ещё жива! И Виолетта решила сражаться до конца – за себя и за них всех.

– Подождите! – воскликнула она, шагнув вперёд. – Убить меня вы всегда успеете. Выслушайте сначала!

Атриан кивнул. Зашептавшиеся Духи вновь утихли. Эрга попыталась возразить, но её остановил повелительный взгляд Атриана.

– Я понимаю: для всех вас я враг. Знаю, что вы видите. Чужая. Опасная. Убийца, – Виолетта перевела дыхание. Взгляд скользил от лица к лицу: Защитники внимательно слушали, но что ей им сказать? Какие слова нужны, чтобы убедить их признать её, Нэйру, и отказаться от привычек и традиций, от здравого смысла, наконец? Задача казалась непосильной для ума шестнадцатилетней девочки. Виолетта вздохнула и продолжила: – Для меня вы тоже убийцы. Вы, – она указала на тела Нэйр дрожащей рукой, и в голосе послышались слёзы: – вы убили моих подруг.

По залу прокатился шёпот. Духи переглядывались, возмущённо сверкая глазами. Многие морщили лбы, что выдавало телепатическое взаимодействие.

– Да, я знаю, вас здесь не было. Когда вы явились, девочки уже… лежали. Но для меня это всё равно: моих подруг убили Духи, защитники Мирастис, а это – вы. Так же, как и вы знаете, что давным-давно на ваш мир напали Нэйры. А то, что это были совсем другие Нэйры, что ни меня, ни девочек там не было, вам невдомёк.

– Ты лжёшь, – спокойно сказал Рэон. – Нэйр всего четыре во Вселенной.

– Наверно, это так. В пространстве Вселенной четыре Нэйры. Вот они все, перед вами, – слеза скатилась по перламутровой щеке Виолетты. – Но во времени нас больше. Те четверо, что напали на вас когда-то, – не мы. Мы ничего не помним о прошлой жизни. Нас с ней ничего не связывает. Мы не можем нести ответственности за их преступления так же, как вы – за смерть девочек.

– Допустим, ты действительно изменилась. Допустим, действительно ничего не помнишь, – сказал высокий синеглазый Дух в зелёной мантии. – Но это не повод делать тебя Владычицей.

Виолетта глубоко вздохнула, всеми силами стараясь заставить тело не дрожать.

– Кого же тогда? – она обвела взглядом Духов. – Кого вы хотите видеть на престоле?

Взоры защитников обратились к Эрге.

– Джафаридоса, – предложил тот же синеглазый Дух.

– Джафаридос больше не может быть Владыкой, – заметил Атриан. – Его личность уничтожена.

Раздались изумлённые, печальные, тоскливые крики и вздохи, многие защитники в скорби опустили головы. Более трети, впрочем, и среди них Главнокомандующий Рэон, выглядели скорее озабоченными, чем опечаленными.

Эрга пошатнулась и вонзила ногти в рукку Торана.

– Ты не говорил мне! – она даже не заботилась, что их могут услышать.

Уголки губ Торана приподнялись, хотя в глазах застыла смертная тоска:

– Поверь, так лучше. Сейчас он спокойнее нас.

– Как ты мог!

– По-моему, не лучшее время для выяснения отношений, – вполголоса сказала Виолетта птице. – Тут моя судьба решается!

– И судьба Мирастис, – добавила птица.

– Довольно, – вмешался Атриан, и Эрга замолчала и отвела пылающий взгляд от Торана.

– Защитники! – рявкнула Виолетта. Духи тут же перестали перешёптываться и посмотрели на неё. Нэйра не ожидала такой реакции и смутилась, но быстро овладела собой. Её сердце безумно колотилось, ладони давно уже вспотели, как и многое другое. Она не знала, что белое сияние окружает её с головы до ног, но видела всё через какую-то дымку. Виолетте было очень страшно, но она делала всё, чтобы скрыть это, и потому её голос звучал дерзко, даже нагло: – Больше смелых нет? Никто не хочет? Только Эрга?

Шёпот стал оживлённее, начались споры. Одни за другим выкрикивались новые имена, но никто не спешил выйти вперёд. Чаще всего звучало «Эрга!», «Пенорождённая Эрга!», хотя упоминались и Торан, и Рэон, и некоторые главы кланов.

– Может, мы спокойно обсудим и предложим кандидатуры позднее? – спросил Торан, когда его имя прозвучало в шестой раз.

Атриан взглянул на него, как на неразумного ребёнка.

– Это невозможно. Ключ снова цел. Он должен быть соединен с разумом Владыки. Ваш мир слишком хрупок, каждая секунда промедления – риск.

– Тогда медлить нельзя, – нахмурилась Виолетта. – Атриан, я прошу тебя отступиться от обычая. Ты и сам сказал, что это необычное Испытание. Если мы ещё немного изменим план, хуже уже не будет.

Зал затих. Эрга с ненавистью смотрела на Виолетту. Глаза Торана ничего не выражали.

Вэир бережно положил Лили на пол и, пошатываясь, встал рядом с Виолеттой. Он, казалось, постарел на десять лет, но на его лице была написана решимость.

Атриан пронзил Виолетту ледяным взглядом. Девушка твердо перенесла это испытание.

– Говори.

– Оцени Эргу так же, как меня. Скажи Духам про её сердце. Раз уж других кандидатов нет… пусть выбирают между нами, – Виолетта глубоко вздохнула. – Пусть решат, кто лучше сможет соединить Мирастис и Землю. Только должна заметить, что я прожила на Земле шестнадцать лет, а Эрга… наверняка меньше. И уж точно я лучше всех вас знаю людей.

Брови Эрги скептически поползли вверх.

– Не понимаю, зачем нам делать это, – задумчиво проговорил Торан. – По правилам Испытания Владыки ты, Нэйра, проиграла и должна умереть. После тебя Испытание пройдёт следующий претендент…

– И последний! – перебила Виолетта. Духи слушали её с нарастающим интересом. – Конечно, её и выберут, куда ж ещё деваться? Вариантов-то больше нет. Но я хочу дать вам выбор, – Виолетта обвела всех взглядом.

– Да, и себе шанс, – добавил Торан.

– Что, если так? Если вы решите, что Эрга достойнее, то я всё равно умру! – выпалила Виолетта. -Так хотя бы будет честно!

– Это разумно, – сказал синеглазый Дух в зелёной мантии. – Я за.

– Поддерживаю, – изрек другой, со смоляными волосами и в сером.

Рэон молча кивнул. Один за другим Духи поддержали предложение Виолетты, кроме, разумеется, Эрги. Под конец даже Торан обронил своё «ладно».

Атриан нахмурился, но после выразительного взгляда птицы вынужден был согласиться и поманил Эргу к себе.

Пенорождённая не поморщилась и не вздрогнула, когда рука Атриана по запястье скрылась в её высокой груди. Лишь тонкие бледные губы сжались ещё сильнее.

– Ум. Глубокий, склонный к изучению и познанию. Хорошая память. Мало гибкости. Твёрдость. Принципиальность. Страх перемен. Приверженность традициям. Мышление скорее глубокое, чем широкое. Высокомерие. Гордость. Спокойствие. Неплохие черты для Владыки в обычное время, но могут помешать, когда мир полон неизвестности и перемен. Цельность. Любовь к уединению. Последовательность. Чувство – твёрдость. Знак – Озеро. Символ – рыба. Магические способности: телепатия, телепортация, магия исцеления, тайные искусства. Сердце чистое, покрыто твёрдой корой.

Атриан медленно убрал руку. Эрга опустила голову так низко, что лица было не разглядеть. Глубокое молчание наполнило зал. Виолетта с трудом могла дышать, взгляд голубых глаз метался от защитников к Эрге и обратно.

– Достойна ли Эрга, Пенорождённая из клана Ураносов, стать Владычицей Мирастис?

Тишина стала ещё глубже. Многие затаили дыхание в ожидании первого ответа.

– Да, – сказал Торан.

– Да! – воскликнула девушка в белом.

Раздались несколько других «да», но были и…

– Нет.

Это тихое слово как по волшебству услышали все в Храме, и поднявшийся было возбуждённый шум тут же стих. Слово несогласия соскользнуло с тех губ, от которых его не ожидал никто.

– Эрга, ты что? – Торан так удивился, что даже не стал использовать телепатию.

Эрга подняла голову и гордо выпрямилась. Сиреневые глаза были сухи и тверды.

– Девчонка права. Я не должна становиться Владычицей. Не сейчас. Мысль о том, что предстоит соединять два мира, наполняет меня страхом. Атриан напомнил, как я боюсь неизвестности. Я не смогу это сделать. Я не справлюсь.

– Ну конечно, справишься, – Торан торопливо подошёл к ней. – Не говори глупостей, ты же умница!

– Умница, – Эрга горько усмехнулась. – Но нам будет нужен не ум, а сообразительность. Не твёрдость, а гибкость.

– Ушам не верю… – ошеломлённо сказал Торан. – Ты за Нэйру?

– Она справится лучше. Пусть соединит мир, а потом…

– А потом вы меня свергнете? -Виолетта наконец оправилась от изумления, вызванного появлением неожиданной сторонницы. – Атриан, – она фамильярно дёрнула Духа за рукав, – разве это законно?

– Если Совет решит, что ты не справляешься, мы выберем другого Владыку, – церемонно сказала Эрга, – это законно.

– Ты с ума сошла, – Торан схватил Эргу за плечи и встряхнул. – Отказаться от всего, к чему мы стремились…

– Мирастис. Я думаю о ней.

Раздался звонкий хлопок, затем ещё один и ещё. Виолетта аплодировала стоя. Она не знала, что большинству Духов не знаком этот жест, но если бы и знала, не прекратила бы хлопать. Девушка не заметила удивлённые взгляды защитников. Она смотрела лишь на Эргу.

И Эрга, которая на Земле бывала и знала про аплодисменты, криво улыбнулась.

– Итак, – обратилась она к собратьям, – я предлагаю поддержать Нэйру. Пусть применит все качества, которые перечислил Атриан, и возродит наш мир. Пусть исправит ошибку, которую допустила в прошлой жизни. После соединения Мирастис мы соберём Совет и решим, оставить нам Владычицу или сменить. Это будет разумно и справедливо.

– Ну ни фига себе, – прошептала Виолетта.

Один за другим Защитники склонили головы в согласии.

Атриан обвёл зал спокойным взглядом и прикоснулся ко лбу Виолетты указательным пальцем.

И Виолетта перестала существовать.

Глава 19
Владычица Мирастис

Палило слепящее солнце. Сухой ветер гнал волны по траве. Джонни довольно улыбнулся. Три года копил на настоящее африканское сафари, и вот наконец он здесь, трясётся по пыльному бездорожью в грязном джипе со свирепым капотом. Поясница уже слегка побаливает – сиденье жёсткое, да и постоянная тряска не добавляет удобства, – в волосы набился песок, на языке горьковатый привкус пыли. Только так и чувствуешь себя настоящим охотником.

Хотя стрелять сегодня не придётся – ни Джонни, ни кому-либо ещё из пяти членов его группы. Гид хоть и говорил на кошмарно ломаном английском, но выразился достаточно ясно. На родине Джонни не раз ходил на енотов и белок, но эта мелкотня казалась ерундой по сравнению с тем, что шаталось по африканской саванне. Джонни дорого бы дал, чтобы всадить пулю между глаз слона.

Правда, слоны пока не попадались. Джонни утешал себя надеждой, что всё ещё впереди: шёл только первый день путешествия. Они уже видели стадо гну, а полчаса назад Джонни заметил вдали трёх длинношеих жирафов.

– Дорогой, смотри! – послышался справа удивлённый возглас.

Джонни с нетерпением обернулся. Неужели эта пышнозадая блондинка, единственная дама в команде, первой заметила слона?

Гид издал непереводимый возглас, резко крутанул руль и вдавил педаль газа в пол. Джип рванул влево и вперёд, пассажиров болтало, как на судне во время шторма, но никто не возмущался. Всё внимание было приковано к животному, которое стремительно удалялось от них.

– Что за…? – выдавил Джонни.

Это был не слон.

Оно походило на внебрачного сына тигра и динозавра, длиной метра в четыре, с согнутыми, как у варана, длинными ногами и сильным хвостом. Тело твари покрывала зеленоватая чешуя, неприветливый оскал на вытянутой морде обнажал частые острые зубы. Выглядела тварь жутко. Джонни обнаружил, что ему нужно сменить штаны, а лицо гида посерело от страха.

После долгих обсуждений группа решила продолжить поездку в надежде, что больше неожиданностей не будет.

Им повезло, в отличие от многих других. Ведущие учёные мира получили десятки сообщений о появлении в национальных парках Африки и Южной Америки странных существ. Откликнувшись на сообщения, учёные выехали в поля. Проблем с поиском ящеров не возникло: по саваннам их бегали тысячи. Куда больше времени пришлось потратить на то, чтобы поверить в это сомнительное чудо.

Нелегко было учёному миру смириться с мыслью о неожиданном возрождении вымерших в триасский период горгонопсов, дицинодонов и тринаксодонов. Вскоре тревогу забили и ботаники, обнаружившие считавшиеся исчезнувшими виды папоротников, мангровых деревьев и голосеменных. Открыли и несколько неизвестных прежде науке растений. Никакого разумного объяснения этому не нашлось. После долгих споров был организован новый Институт Экспериментальной Флоры и Фауны во главе с неким Йаррнотом Арлизанским. Ни необычная внешность, ни странная фамилия, ни туманная биография, ни появление в институте десятка однофамильцев не повлияли на популярность учёного. Он быстро доказал, что лучше него в неизвестных животных и растениях не разбирается никто.

Катрин встретила Его по дороге домой. Высокий, плечистый, с удивительными пышными синими волосами – она прежде никогда таких не видела! Длинные, до плеч, блестящие, несмотря на дикий цвет, они казались настоящими. Живыми. Глаза были подстать волосам: умные, глубокие, пронзительно зелёного цвета. Незнакомец встретился с Катрин взглядом и приветливо улыбнулся. Катрин захотелось кричать от счастья. Кто он, этот поразительный юноша? Куда идёт? Вот бы заговорить, познакомиться! На нём были синие джинсы и просторная зелёная рубаха, перехваченная в талии тонким пояском. Очень простая, свободная, такая элегантная одежда! Какой должна быть девушка, чтобы ему понравиться? Он походил на Прэгга – новую звезду шоу-бизнеса, победителя американского шоу талантов. Прэгг тоже ходил в рубахе и джинсах, а иногда и простых холщовых штанах, и у него тоже были пышные волосы необычного цвета – светло-розового. У Катрин уже полшколы так одевалось, да она и сама думала перекраситься в розовый – эта мода захватила чуть ли не всё поколение. Но такие живые, густые, настоящие волосы… их она видела только у Прэгга и у этого незнакомца, и всё. Тут никакая краска не поможет.

Незнакомец прошёл мимо, вежливо кивнув на прощанье, и сердце Катрин ухнуло в пятки.

В тот же вечер она перекрасила кудри в пронзительно-розовый цвет.

– Владыко, Вседержителю, Святый Царю, наказуяй и не умерщвляяй, утверждаяй низпадающия и возводяй низверженныя, телесныя человеков скорби исправляяй…

Диковинные старинные слова привычно слетали с губ. Молитву об исцелении Мария твердила изо дня в день вот уже восемь лет.

– Молимся Тебе, Боже наш, рабу Твою Валерию немощствующу посети милостию Твоею, прости ей всякое согрешение вольное и невольное…

Валерия, Лера, Лерочка…. Любимая дочка, единственное дитя, бесценное, любимое, любимое! Чего бы мать не сделала, чтобы ты выздоровела, чтобы снова смогла ходить? Но врачи были неумолимы, их приговор – суров. Оставалось только молиться.

– Ей, Господи, врачебную Твою силу с небесе низпосли, прикоснися телеси, угаси огневицу, укроти страсть и всякую немощь таящуюся, буди врач рабы Твоей Валерии, воздвигни её от одра болезненнаго и от ложа озлобления цела и всесовершенна, даруй ей Церкви Твоей благоуждающа и творяща волю Твою.

Ох, воздвигни от одра, воздвигни! Пусть не постель, пусть коляска, но разве место это для одиннадцатилетней девочки? У неё вся жизнь впереди. Чем же раба Мария пред Тобой провинилась? За что такое наказание? Уж в три года-то Лерочка ничем не угодить не смогла! За что же болезнь, за что паралич? Но всё в руках Твоих…

– Твое бо есть, еже миловати и спасати ны, Боже наш, и Тебе славу возсылаем, Отцу и Сыну, и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков. Аминь!

Перекрестилась, трижды прикоснулась лбом к полу. Если бы не церковь, куда бы Мария пошла? Кто ей поможет? Только Бог один. Вот и ходила, вот и твердила, вот и молила: исцели, пощади, помоги. Восемь лет, каждый день.

Верила. Всей душой верила, неистово, безнадёжно, отчаянно. Всем изболевшимся материнским сердцем.

Встала с колен, поглядела на икону. Святой лик полон кротости и доброты. Неземные глаза смотрят прямо в душу, всё понимают, всё прощают.

Ох, помоги…

Пошла к выходу. Перекрестилась на пороге. От церкви до дома – квартал. Голова полна мыслями о Лерочке. «Сейчас приду – поведу гулять. Тепло, можно надеть красное платьице, Лера его любит. Может, согласится не натягивать колготки? Так стесняется своих худых ножек, бедная… Опять придётся спускать коляску. Ну ничего, может, Максим поможет, если он дома. Хороший сосед, добрый. Эх, мне бы такого мужа, да и Лерочке он нравится, но кому мы с ней нужны… Кто это вдали там машет, мне, что ли… Да, мне, похоже. Ох, не вижу отсюда, Галя, что ли, такая же невысокая и тощая, хотя нет, Галя на работе, а это кто? Вроде девочка, на Леру мою похожа, такие же волосики светлые, да стойте, что же это…. Господи…»

– Господи, – схватилась за сердце, ноги вдруг сами понесли бегом, – Господи! Лера! Лера!

Слухи о волшебном исцелении разлетелись по небольшому городку и смешались с толпой других новостей, которые никто толком не считал правдой, но так хотел считать. Новостей о том, что вера – это не пустой звук. Новостей о том, что если по-настоящему верить во что-то, оно сбудется.

И желания, загаданные во время радуги, действительно сбывались. И горячие молитвы об исцелении – исцеляли. И над рассыпанной солью люди ссорились. И зубные феи оставляли под подушкой деньги. И студенты с пятаками в туфлях получали на экзаменах пятёрки. Конечно, если искренне в это верили.

И Лерочка прыгала рядом с мамой на скакалке.

Тьяранда сидела с ногами на диване, лениво перещёлкивая каналы. И часа не проходило, чтобы на экране не мелькнуло знакомое лицо. Защитники Мирастис сверкали на сцене, вели политические беседы, участвовали в ток-шоу. Это продолжалось вот уже четыре месяца и началось через тридцать один день после объединения мира.

Третье июля 2016 года. Святой день для Тьяранды, святой день для всех жителей Мирастис, хотя подавляющее большинство об этом и не подозревало.

Да, защитники делали всё, чтобы люди не догадались о произошедшем. Конечно, кое-что скрыть не удалось. В мир вернулась магия. Желания – не все, а только те, в которые искренне верят, – начали сбываться; поклявшись, нельзя было не сдержать слово, а многие психологи и врачи вдруг обнаружили в себе дар Видения. Не обошлось и без приключений, конечно. Тьяранда усмехнулась, вспомнив, какой переполох вызвало появление крий, ожолов и бранти. К счастью, клан Арлиза быстро всё взял в свои руки. Духи трудились вовсю. Они заботились о мирастийских животных и растениях, чудом сохранившихся при объединении мира, и готовились направлять человечество. Куда направлять, Тьяранда не знала, но в новостях успела промелькнуть, наверно, половина её родного клана Животворящих Огней. Пока что высоких постов Духи не занимали. Они лишь мягко, аккуратно внедрялись в политические круги, шоу-бизнес, искусство, науку. Видя на экране то одно, то другое знакомое лицо, Тьяранда порой переживала острые приступы тоски, такой, что хотелось рыдать, но ни разу не подумала о том, чтобы вернуться.

Только не под начало Нэйры.

Тьяранда хорошо помнила тот день. Третье июля, третье июля… Она возвращалась с работы. Да, Тьяранда нашла работу – охраняла лысого бизнесмена с начинающейся паранойей. Не бог весть что, но на еду и съём однокомнатной квартиры на задворках Чикаго хватало. Найти работу помогла чистая случайность: Тьяранда два дня кантовалась в Лондоне, когда ей посчастливилось заступиться за пугливого толстяка в подворотне. Отточенные движения Тьяранды произвели на мистера Томсона такое впечатление, что он тут же предложил ей должность начальницы охраны. Начальствовать, впрочем, оказалось не над кем, кроме Тьяранды, мистера больше никто не охранял, но девушка и не стремилась строить карьеру. Она просто жила, наблюдала за людьми и почти не жалела о прошлом.

Но третьего июля, в двадцать тридцать две по местному времени, всё изменилось. Небо содрогнулось, а затем засияло такой кристальной голубизной, которой раньше не ведала Земля. Невероятное чувство единения овладело Тьярандой. Она видела, ощущала, знала каждого защитника Мирастис, каждую защитницу. Прежде она испытывала такое лишь во время некоторых ритуалов клана Животворящих Огней, но и тогда – только с семьёй. Сейчас же Тьяранда слилась со всем своим народом. Она слышала тысячи чужих мыслей. Все думали лишь об одном – о новой Владычице.

Это продолжалось долгое мгновение. Затем Тьяранда снова осталась одна. Она стояла на той же пустынной улице, но серый асфальт покрывали густые мирастийские папоротники. Тьяранда растерянно моргнула. Она боялась поверить в то, что это должно было означать. Через секунду папоротники исчезли, будто бы лишь мерещились. Если бы не то чувство единения, Тьяранда бы подумала, что сходит с ума от тоски по родине. Но сомневаться не приходилось – мир снова един.

Тьяранда едва не захлебнулась в нахлынувшей волне счастья. Хотелось петь, кричать, танцевать – смеясь, девушка распростёрла руки и побежала вперёд, не видя дороги, закружилась на месте. Она была счастлива, счастлива, счастлива! Но вскоре нежданная мысль врезалась в пушистое облако радости. Владычица Мирастис – Нэйра.

Нэйра. Враг. Убийца. Как же они допустили?

Счастье сменили злоба и боль. Тогда-то Тьяранда и пообещала себе никогда не возвращаться домой.

С тех пор прошло полгода. Тьяранда жила среди людей и ничем не выделяясь из толпы, кроме необычного цвета отрастающих волос, но и его подумывала закрасить. Друзей и подруг заменил телевизор – с компьютером девушка так и не смогла разобраться. Баланс магии и природы изменялся с каждым днём, и Тьяранда внимательно следила за его колебаниями. Вскоре она была вынуждена признать, что Духи – и новая Владычица – делают всё правильно. Люди получили чуть больше магии, Духи – чуть меньше. Телепортироваться стало ещё сложнее, как и ставить блокировку от телепатии. В последнем Тьяранда на опыте убедилась четвёртого же июля, когда попыталась избежать разговора с Рэоном. Он хотел вернуть её. Тьяранда не сказала ни слова. Она лишь молчала в ответ на тирады, обвинения и уговоры всё время, пока мастерила защиту, и, как только ей это удалось, оборвала разговор. С тех пор для защитников она исчезла.

В глазах Тьяранды они все были предателями.

Девушка потянулась, взглянула на часы. Близилась полночь. В последние полгода Тьяранде всё чаще приходилось отдыхать. В Мирастис Духи спали редко – лишь тогда, когда требовалось получить дополнительные силы. После объединения миров энергия уходила даже на самые простые занятия, которые раньше её вовсе не требовали. Тьяранда и не подозревала, что на боевых тренировках тратит так много сил. Она упражнялась по шесть-семь часов каждый день и не изменила своему правилу и теперь, но платой за сохранение привычки стал регулярный сон. Девушка кинула на диван подушку и собралась прилечь, но произошло нечто непредвиденное.

Воздух в центре скромной комнаты сгустился и померк, затем снова посветлел, снова померк, и так четыре раза. Девушка нахмурилась. Кто-то собрался телепортироваться к ней, но кто? Она вскочила с дивана и приняла боевую позу. Никто не знал, что она здесь, и Тьяранда не собиралась проявлять гостеприимство.

Когда визитёр выступил из воздушного сгустка, девушка растерянно выпрямилась. Она и не подозревала, что так соскучилась. На мужественном лице Главнокомандующего Рэона не было и намёка на улыбку. Рэон вообще редко улыбался. Но серые глаза смотрели с добротой, а в изгибе бровей и носогубных морщин Тьяранде померещилось что-то, похожее на радость.

Она нахмурилась и гордо вытянулась. Он предатель, не стоит забывать.

– Как ты меня нашёл?

– Ты забыла свои уроки, девочка? Владыка может узнать о мире всё, что угодно, в том числе и местонахождение любого жителя.

Тьяранда сжала губы.

– Вы следили за мной?

– Зачем? – удивился Рэон. – Ты ещё во время нашего первого разговора ясно дала понять, что не хочешь возвращаться. Я понимаю. Это всё из-за нашей Владычицы.

– Быстро же вы забыли… – процедила Тьяранда.

– Ты её не знаешь, – покачал головой Рэон. – Мы выбрали её с условием повторного испытания после объединения Мирастис. Дата уже определена. Поэтому я здесь.

– Почему – поэтому?

– Владычица настаивает, чтобы все до единого защитники Мирастис присутствовали на Совете. Она говорит, каждый имеет право выбрать правителя. Называет это демократией. Я знаю, она хотела бы, чтобы люди тоже смогли проголосовать, но мы пока не придумали, как это осуществить. Ты же знаешь, мы на Земле инкогнито.

– Однако в тени прятаться не спешите, – съязвила Тьяранда. – Часа не проходит, чтобы я не увидела по телевизору знакомое лицо!

– Так решила Владычица, – пожал плечами Рэон. – Она считает, мы должны не только заботиться о природе и отражать возможные внешние атаки, но и вести людей. Она хочет, чтобы мы были среди их лидеров, неважно, в какой сфере.

– Я вижу, ты от неё в восторге! – взорвалась Тьяранда. – Она же Нэйра! Чёртова убийца! Нас всех с детства учили ненавидеть её! А её подружки, они тоже вами командуют?

– Тьяранда, – нахмурился Рэон. – Хоть ты и сбежала, но прошу не забывать, я – Главнокомандующий Мирастис, а ты – всего лишь моя помощница. Хотя нет, сейчас ты – никто. Проявляй уважение.

Тьяранда опустила голову. От злости она была готова сгрызть нижнюю губу.

– Что же до вопроса твоего, то – нет. Другие Нэйры не принимают участия в правлении. Они погибли при восстановлении Ключа. Владычица собирается оживить их, но, насколько я знаю, пока что ей это не удалось.

– Так что ты от меня хочешь? – пробурчала Тьяранда, не поднимая головы.

– Явись на Совет. Он состоится двадцатого февраля. Здесь будет три часа ночи, на нашем острове – полночь. Если снимешь ментальную блокировку хоть ненадолго, я его тебе покажу, чтобы ты смогла туда переместиться.

– Не уверена, что смогу телепортироваться, – с сомнением сказала Тьяранда. – Это становится всё труднее.

– Многие с этим столкнулись, – кивнул Рэон. – Хорошо, если ты согласна, я тебя заберу.