Текст книги "Первая ступень"

Автор книги: Элли Ан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)

Интуиция, по крайней мере, невероятно обострилась: Виолетта вышла из воды в том самом месте, где вошла. И тут же увидела трёх своих подруг. Девушки сидели у небольшого костерка, мрачные донельзя. Впрочем, стоило ей только показаться, как их лица посветлели.

– Вио, что с тобой стряслось? – спросила Лили. – Тебя не было несколько часов! Мы тут уже с ума от беспокойства сходим!

– Говори за себя, – ехидно заметила Изабелла. – Хотя мне, конечно, тоже любопытно узнать, где среди ночи пропадала наша блонди!

Вместо ответа Виолетта нервно хихикнула. Она почему-то очень не хотела говорить девушкам о том, что произошло, но вместе с тем понимала, что они имеют полное право всё узнать.

Пришлось рассказывать. Когда Виолетта закончила, девушки ещё какое-то время просидели молча, осмысливая услышанное. Наконец Эвелин шумно вздохнула. Это послужило сигналом к действию: подруги забросали Виолетту вопросами. Как выглядела белая птица? Что было самым кошмарным? Как она ухитрилась сбежать от дерева? Что она чувствовала в капсуле? А узнала ли она город? А что она чувствовала, когда снова очутилась в воде?

Отвечать на этот вопрос оказалось труднее всего.

– Ну… мне теперь уже трудно вспомнить, и самое главное, сформулировать, – призналась Виолетта. – Просто меня как-то…

– Впёрло, – продолжила Изабелла.

Виолетта гневно посмотрела на неё.

– Осенило, – продолжила она. – И вот… я теперь Воин Луны. – Она гордо улыбнулась.

– Обосраться, – прокомментировала Изабелла.

– Бэлл, что это на тебя нашло? – удивилась Лили.

– Ничего, – зелёные глазищи ехидно блеснули. – Просто это так… по-детски. – Скажи, – Изабелла перевела взгляд на Виолетту, – ты можешь как-то пояснить слова Вэира?

– Да вообще-то могу, – улыбнулась та. – Каждая из нас, прежде чем стать Нэйрой, должна пройти Испытание. Умереть, иными словами.

– Пройти очищение через смерть, – пробормотала Изабелла. – Звучит знакомо. Впрочем, мне ещё леденец в руке мертвеца показался знакомым.

Со стороны моря послышался негромкий смех.

– Леденец? – всё ещё смеясь, переспросил невесть откуда взявшийся Вэир. – Поздравляю, Недалиона, – обратился он к Виолетте, отчего все девушки недоумевающе воззрились на него. – Так звучит имя Лунной Нэйры по-астерийски. Привыкай, дорогая: все враги будут звать тебя именно так.

– Но ты-то не враг! Может, не стоит меня пока так называть? Это имечко такое пышное.

– Да, оно такое, – с деланным сочувствием вздохнул Вэир, присаживаясь на песок у костра. – Привыкай. Враги к твоим мольбам снисходительны не будут. Впрочем, мы тебя можем сократить в Нетти.

– Ну, пусть так, – Виолетта обречённо плюхнулась рядом с ним. – И всё равно я не пойму, зачем это нужно. Все эти имена, испытания, завоевание мира… Глупость какая-то!

– Это не глупость. Теперь это твоя жизнь, – просто ответил Вэир. – А жизнь – самое крупное сражение и самый сильный магический ритуал.

– Охренеть, – вполголоса произнесла Изабелла. – А философы-то сколько лет парятся, пытаясь найти ответ на этот вопрос… а оказывается, всё так просто!

– И что нам теперь делать? – спросила Эвелин у Водного Инера, старательно проигнорировав Изабеллу.

– Ждать, – улыбнулся он. – Вам ещё тоже нужно пройти испытание.

Эвелин нахмурилась.

– А это обязательно? Я не хочу!

– Обязательно, – мягко ответил Вэир. – Его не удастся избежать. И лучше бы вам его пройти… а то вместо перерождения вы тривиально умрёте.

– Прекрасно… – прошептала Изабелла. – Всю жизнь мечтала умереть.

– А теперь у тебя, кажется, появилась шикарная возможность это сделать! —покосилась на неё Виолетта.

Изабелла, нахмурившись, уставилась на алеющий песок. Воздух вокруг костерка как по волшебству утяжелился. Лили села ближе к Вэиру. Водный Инер погладил её по голове и, кашлянув, прервал навалившееся молчание.

Приглашение отправиться восвояси приняли с энтузиазмом – по крайней мере, Виолетта и Эвелин постарались изобразить его на лице. Изабелла мрачностью напоминала грозовую тучу, а Лили только растерянно смотрела на Вэира большими синими глазами. Что она хотела в нём разглядеть, оставалось тайной для всех.

Оказавшись в отеле, Виолетта и Эвелин улеглись спать. Лили утянула Вэира на крышу: это было любимое место их ночных, да и дневных, свиданий. Днём на крыше бывали люди, но ни Вэира, ни его подругу этот факт не смущал: иногда быть Духом весьма полезно! Да и что им терять?

Изабелла же снова не могла уснуть. Борьба с бессонницей с момента попадания в отель шла с переменным успехом, но, как правило, Изабелла оказывалась проигравшей. Заснуть удавалось лишь под утро, когда глаза уже не могли больше сфокусироваться на экране монитора.

Сейчас наступил рассвет, но вряд ли это что-то меняло. Зайдя в комнату, Изабелла взглянула на себя в зеркало – вид красного, обгоревшего лица с облезающей кожей отнюдь не поднимал настроение. «Когда уже начнутся обещанные приключения?» – невесело подумала она. – «Тогда у меня, надеюсь, просто не останется сил, чтобы думать, и я наконец-то высплюсь!»

Она со вздохом рухнула на кровать и потянулась к ноутбуку. Лучше заснуть лицом в клавиатуру, чем не заснуть вообще.

«Вэир говорил, что надо ждать. Виолетта вот уже дождалась», – мелькнула в голове мысль, пока рука машинально набирала пароль. – «Возможно, дальше будет мой черёд. Скорее бы уже!»

Глава 4
Испытание Эвелин

Прошло несколько дней, а ничего интересного не происходило. Лили целыми днями пропадала с Вэиром. Виолетта, внешне совсем не тяготясь статусом Лунной Нэйры, проводила большую часть суток то на пляже, то в клубах. Эвелин зачастую составляла ей компанию – всё лучше, чем находиться в обществе мрачной Изабеллы. Поначалу Эвелин полагала, что плохое настроение подруги – просто результат недовольства своей внешностью, но ожог Изабеллы прошёл, а мрачный настрой остался. Сперва девушки старались поддержать и ободрить подругу, но несколько раз она отчётливо дала понять, что не желает с ними общаться, и её оставили в покое.

Истинная же причина такого поведения объяснялась тривиально – полубессонным образом жизни, который Изабелла вела вот уже почти месяц. После каждого пробуждения девушка твердила себе, что лучше бы она не засыпала – уж очень тревожные снились сны. Содержание их в голове не откладывалось, но ощущения прилипали на весь день. Именно о том, как же избавиться от этой дряни, думала Изабелла, стоя на мосту, глядя в чёрную-чёрную воду и колупая большим пальцем ноги камешек. Обувь она игнорировала. «Да… Если сейчас меня увидит полиция, точно загребут в психушку, – с мрачным удовлетворением подумала Изабелла. – А что? Тоже ничего себе вариант! Может, там меня избавят от бессонницы?»

– Интересно? – Английский. Негромкий голос сзади и немного слева. Приятный тембр, ласкающий слух, но режущий нервы.

– Что именно? – уточнила Изабелла на том же языке.

– Вода. Интересно, сколько ты уже на неё глядишь. Я наблюдаю за тобой уже полчаса, но не уверен, что ты не смотрела на неё раньше.

– Надо же, как долго… – пробормотала Изабелла. – Но это ничто по сравнению с вечностью.

– Ты надо мной смеёшься? – резко спросил голос.

– Даже не начинала.

– Ты странная, – говорящий приблизился. – Как тебя зовут?

– Изабелла. Ты тоже странный. Ты всегда так делаешь – пялишься на незнакомых девушек по полчаса?

– Типа того… по крайней мере, пока они не смотрят.

Изабелла обернулась и наконец взглянула на своего собеседника. Им оказался высокий худощавый человек лет двадцати с длинными чёрными волосами и правильным чертами лица. Тёмные глаза тускло поблескивали в холодном свете звёзд. Девушка рассматривала незнакомца несколько секунд, затем отвернулась и вновь уставилась на воду.

– Тебе не жарко? – спросила она через некоторое время.

Незнакомец кутался в тёмный плащ до пят из лёгкого, реющего на ветру материала.

– Нет. Ночи здесь довольно прохладны. А вот ты вполне можешь замёрзнуть в этой своей тоненькой тунике.

– Раньше не мёрзла, – пожала плечами Изабелла.

Он подошёл к ней, опёрся на перила рядом и тоже посмотрел на реку. Так они простояли ещё несколько минут.

– Я Люк, – представился он. Девушка никак на это не отреагировала. – Ну, о чём же ты думаешь? – в его голосе звучало раздражение.

– Зачем мумии леденец?

– Зачем, эээ… Затем же, зачем и всем. Сделать существование чуть менее тягостным. А ты? Ты любишь сладости?

– Ну, да, – призналась Изабелла. – Но не леденцы. Они тупые.

– Пойдём, – Люк оттолкнулся от перил. – Я знаю кафе с восхитительными пирожными.

Изабелла не сдвинулась с места, с сомнением глядя на него.

Пока она ещё не отдавала себе в этом отчёт, но незнакомец понравился ей. Его взгляд был проницателен и умён, но на дне глаз прятались игривые маленькие чёртики; лицо серьёзно, но в уголках губ угадывалась ускользающая полуулыбка. Изабелла не верила в любовь, а особенно в любовь с первого взгляда; это и не было любовью; но симпатией – определённо.

И, судя по тому, как мягко блестели глаза Люка, симпатией взаимной.

Вдвойне удивительно. За свою пока ещё не слишком длинную жизнь Изабелла не встречала ни одного представителя противоположного пола, который счёл бы её привлекательной. Девушка отнюдь не была уродиной, но выражение её лица, вечно угрюмое, отстранённое или просто злое, отпугивало всех, кто обращал внимание на незаурядную внешность.

Вероятно, ей просто повезло. Когда Люк увидел её, Изабелла стояла у моста, лицо было задумчиво и немного грустно, а на губах то и дело появлялась мимолётная ироническая улыбка. Короткая шёлковая туника тоже сыграла свою роль.

– Пойдём, – повторил Люк. – Тебе понравится, обещаю! Я буду душкой: лучшие сладости, много шуток и почти без приставаний!

– Почти? – приподняла брови Изабелла.

– Совсем чуть-чуть, ты даже не заметишь, – махнул рукой Люк.

– Ты часто себя так ведёшь? – поинтересовалась Изабелла, делая шаг ему навстречу.

– Как именно? Незаметно пристаю к девушкам? – улыбнулся Люк.

– Ага! И не забудь про застенчивое наблюдение по полчаса, – фыркнула Изабелла.

– Каждую пятницу.

– Но сегодня среда.

– Что определённо говорит в твою пользу, – не растерялся Люк. – Если уж я не следую обычному расписанию… ты особенная.

– Ты даже не представляешь, насколько прав. Ладно, показывай дорогу.

Люк галантно предложил Изабелле руку. Девушка удивлённо взглянула на него – она не привыкла к подобным проявлениям вежливости, – но руку приняла. Они пошли по пустынной улице.

– Не понимаю, – сказала Изабелла, – что ты здесь делаешь посреди ночи? На туриста ты не похож, да и на местного тоже. Так кто ты?

Надо отдать ей должное: несмотря на то, что Люк по неведомой причине внушал доверие, она не исключала, что эта встреча окажется ловушкой Духов Космоса. Тем не менее, она решила, что после безумной прогулки во тьму и Эммануэля Сафо хуже уже не будет.

И потом, Люк смотрел на неё с таким восхищением… Изабелла просто не могла отказаться от этого, что бы ни ждало впереди.

– Пусть это будет моим маленьким секретом, – улыбнулся Люк. – Хочу остаться загадочным незнакомцем.

– Тогда тебе не стоило называть своё имя. Или оно фальшивое?

– Так и есть, – подтвердил он. – Я очень коварен.

– Сомневаюсь, – усмехнулась Изабелла. – Но это неважно. Сегодня я чувствую в себе склонность к приключениям.

– А обычно?

– Нет, – ответила девушка после недолгого размышления. – Обычно я очень осторожна, хотя так и не скажешь.

– Правда, что ли? Верится с трудом. Хотя я тоже очень осторожен.

– Почему? Тебе никогда не хотелось стать более безрассудным?

– Я сейчас такой. А будь я ещё более безрассудным, то мог бы приставать к тебе настойчиво, и что бы тогда случилось?

– Ничего хорошего, поверь!

– Не знаешь, пока не попробуешь, – возразил Люк. – Может, твоя склонность к приключениям не так велика, как ты думаешь?

– Как ты собираешься это проверить?

– Посмотрим, – усмехнулся он.

И так они проболтали ещё четыре часа. Изабелла чувствовала себя легко и свободно: впервые за долгое время она смогла полностью расслабиться и раскрыться. Смеялась многочисленным шуточкам Люка и отпускала не менее забавные остроты, а когда разговор принимал более серьёзный оттенок, делилась сокровенными мыслями и встречала понимание. Их взгляды совпадали или не противоречили друг другу; мысли были созвучны, фразы сплетались в единый узор. Песок в невидимых часах, отмеряющих время жизни, остановился, будто боясь потревожить гармонию.

Он начал падать снова, когда рассветные лучи озарили монументальный вход отеля El Akzar, у которого Люк с Изабеллой стояли вот уже невесть сколько времени. Солнце заиграло на волосах Изабеллы.

– Прости, Бэлл, но я должен идти, – Люк едва слышно вздохнул. – Не хочу оставлять тебя, правда, не хочу, но ничего не могу посделать. У меня есть… долг.

Изабелла опустила голову. В ней проснулись худшие подозрения.

– Ладно, – прошептала она. – Это было предсказуемо.

Она развернулась и поднялась на две ступени ко входу в отель.

– Бэлл, -окликнул её Люк.

Изабелла приостановилась и повернула голову.

– Это была лучшая ночь в моей жизни, – искренне сказал он. – Бэлл, я бы хотел ещё раз тебя увидеть. Что думаешь?

Изабелла отвернулась и продолжила подниматься.

– Я думаю, мы ещё встретимся, – сказала она.

Бросила на Люка прощальный взгляд и скрылась за дверью. На душе было легко. Девушка пробралась в свою комнату и тут же заснула.

Утро принесло круги под глазами и головную боль, но это казалось пустяками по сравнению с ощущением долгожданного душевного покоя. Изабелла вспоминала о недавнем знакомце с благодарностью – ведь это он помог избавиться от гнусных мыслей.

К завтраку она вышла почти в хорошем настроении. Остальные тут же заметили эту перемену: атмосфера стала намного легче. Как и Изабелла, Лили не ночевала в отеле и вообще, кажется, не спала, чем заслужила крайнее неодобрение Виолетты.

– Где ты была? – прорычала Виолетта, сурово глядя на бледную Лили. В сочетании с воздушными светлыми волосами и ангельскими голубыми глазами её рявканье производило ошеломляющее впечатление.

Впрочем, к Лили это не относилось: бледная, с блуждающим взором, она совершала нелёгкий путь от двери своей комнаты к дивану. Плюхнувшись на него, она с облегчением вздохнула.

– Ли, я к тебе обращаюсь!

Лили только мечтательно улыбнулась, вспоминая эту ночь.

– Понятно, – протянула Виолетта, и её тон не предвещал Лили ничего хорошего. – Ну давай, рассказывай! – она ободряюще похлопала подругу по плечу.

– Как… рассказывать? – чуть слышно переспросила девушка, уставившись в пол.

– Как-как – языком! – бодро ответствовала Виолетта. – Или ты ещё как-то умеешь?

– Кстати, Лили, я давно хотела спросить, – с деланным равнодушием встряла Изабелла, – вы хоть предохраняетесь?

Лили поперхнулась чаем, покраснела и закашлялась.

– А то знаешь, мы тут миры собираемся завоёвывать, а ты вдруг с лялькой, – продолжала Изабелла.

– Бэлл, ну хватит, – поморщилась Виолетта. – Ещё немного, и Лили сгорит, и что мы тогда будем делать? Лично я пепел выметать не собираюсь.

– Охотно верю, – проворчала Изабелла. – Чтобы ты, да с веником…. Такое даже в страшном сне не приснится.

– Да ты даже не знаешь, с какой стороны его держать, – парировала Виолетта и тут же переключила внимание на Эвелин: – Иви!!!

Эвелин, которая с аппетитом поглощала завтрак и потому не принимала участие в разговоре, ответила невинным взором хорошо выспавшегося ребёнка:

– Что, Вио?

– Ив!!! – взвыла Виолетта. – Как ты могла сожрать весь омлет!!!

– Он вкусный! – защищалась Эвелин. – Я не виновата! Мне нужно следить за собой, иначе я стану тощей и бледной, как Бэлл!

– Я не тощая, – отреагировала Изабелла, уткнувшаяся в миниатюрную чашечку кофе. – Я стройная.

– Вот! – указующий перст Виолетты устремился к носу Эвелин. – А будешь много есть, станешь жирной, как корова!

– Я? Да никогда! Сама ты корова!

– Это я-то корова? – возмутилась Виолетта, которая была на двадцать пять сантиметров ниже Эвелин и в полтора раза тоньше.

– Ты! Телёночек! Муууууу!!!!

Последовала драка, сопровождаемая визгом, разбрасыванием подушек и неумолчным хохотом. Изабелла грохнула чашку о стол и, невозмутимо перешагнув через валяющуюся на полу Виолетту, которую сбила с ног подушкой, брошенная могучей рукой Эвелин, вышла из номера. Лили бросила удивлённый взгляд ей вслед, а увлечённые борьбой Виолетта и Эвелин не обратили внимания. Они вообще ничего вокруг не замечали, пока Лили не вылила на их разгорячённые головы холодной воды из графина. Девушки тут же прекратили возню и ошеломлённо уставились на неё. Такого от этой тихони они не ожидали – как и она сама.

– Ли… что ты творишь? – спросила взъерошенная Эвелин.

– Вот к чему приводят чересчур тесные контакты с малознакомыми молодыми людьми! – воскликнула Виолетта, плюхнувшись на диван рядом с Лили. – Ты переоцениваешь свои способности, детка! – и она фамильярно потянула девушку за локон. – Скромность и сдержанность никогда не повредят.

– Нет, вы только послушайте, кто это говорит! – возмутилась Эвелин, присаживаясь на кресло. – Тоже мне, образец скромности и застенчивости!

– Да уж похлеще некоторых, – съязвила Виолетта. – У тебя даже волосы рыжие, так хочется из толпы выделиться!

Так они продолжали пререкаться ещё несколько минут. Лили не вмешивалась: она привыкла к этому балагану, и он даже не слишком мешал мечтать о Вэире. Спор закончился тем, что разъярённая Эвелин выбежала из номера. Грохот хлопнувшей двери пробудил Лили от мечтаний.

– Вио, что ты с ней сделала?

Блондинка мгновенно прекратила хохотать, приняла строгий, достойный вид и стала разливать чай по чашкам.

– Я всего лишь сказала правду. Кто ж виноват, что наша Иви так нетерпима к окружающим и так терпима к себе?

– Правду, – повторила Лили. – Хотела бы я знать, в чём заключается эта твоя правда.

А правда заключалась в том, что Виолетта объявила Эвелин тупой, ограниченной, заносчивой и упрямой – словом, типичной американкой. Разумеется, девушка безумно обиделась. Эвелин галопом неслась по улицам, не обращая внимания ни на что кругом. Душа кипела, и так хотелось выплеснуть на кого-нибудь обиду, но никого подходящего под близости не было.

Внезапно что-то хлестнуло Эвелин по лицу, и по всему телу словно пробежал электрический ток. Девушка остановилась и захлопала глазами. Это продлилось всего несколько секунд, и Эвелин, помотав головой, собралась продолжить путь, но вдруг увидела птицу. Она сидела на дорожном знаке и, изящно изогнув шею, смотрела на девушку. Солнце блистало на белом оперении, отблески играли в умных зелёных глазах. Эвелин поёжилась. Под взглядом птицы она чувствовала себя маленькой, глупой, беззащитной и беспомощной.

– Кыш! —девушка неуверенно махнула рукой.

Птица склонила голову и прищурила глаза, отчего те сразу приняли насмешливое выражение. Легко взлетела и пронеслась над Эвелин, задев её концом красивого хвоста. Девушку опять пронзил ток. Птица описала три круга над ней и не торопясь полетела вдоль улицы. Помедлив, Эвелин отправилась следом. Она и сама не понимала, зачем это делает.

Яркий отблеск солнца на крыльях, гипнотические переливы реющего хвоста – далёкий недостижимый морок. Эвелин не могла оторвать взгляд; изящное создание, летящее впереди, поглотило весь мир, в том числе и такую важную для Эвелин часть, как её собственные желания и мысли. Всё исчезло, осталась лишь птица, и единственное, что могла делать девушка, – следовать за ней. Жизнь обрела смысл.

Эвелин бежала. Не глядя по сторонам, не разбирая дороги. Не было никаких сторон и никакой дороги – ничего не было! Время застыло. Осталось лишь одно бесконечно длинное мгновение, лишь одна незримая нить, и она накрепко привязала Эвелин к птице.

Внезапно птица исчезла, и девушка на миг потеряла себя от ужаса. Зато потом к ней вернулось подобие способности думать. По крайней мере, его хватило, чтобы понять, что смысл жизни просто-напросто влетел в распахнутую дверь мрачного серого здания. Оставалось лишь войти следом.

Сразу за порогом оказался пустой полутёмный зал с обшарпанными стенами. На грязном бревенчатом полу беспорядочно стояла мебель. Повсюду валялись куски штукатурки, кое-как прилепленные обои унылыми отрепьями свисали со стен. В тусклом свете, проникавшем из давно не мытых зарешёченных окон, в противоположном конце зала виднелся проход к деревянной лестнице.

Но птица исчезла.

Разочарованная, ещё не полностью пришедшая в себя Эвелин уже собиралась покинуть неприглядное помещение, как вдруг ноздри защекотал запах дыма. Мгновением позже она услышала детский плач, доносящийся из глубины здания. Эвелин побежала к лестнице, перепрыгивая через хаотически расставленные диваны и стулья и огибая шкафы. Ступеньки недовольно заскрипели под широкими шагами, запах гари стал сильнее, а плач – громче.

– Я иду, иду! – крикнула Эвелин, взлетая по лестнице.

Она оказалась в небольшой пятиугольной комнатёнке, в каждой из стен виднелось по двери. Комната была так же беспорядочно заставлена мебелью, как и зал внизу. Дым здесь уже не просто чувствовался по запаху – он серыми клочьями обволакивал всё пространство. Огня видно не было, но откуда-то доносился характерный треск. Эвелин не успела выяснить, откуда именно, так как заметила в одном из углов комнаты плачущего ребёнка – девочку не старше трёх лет. Не медля ни мгновения, девушка подбежала к ней, подхватила на руки и поспешила вниз.

Она вынесла девочку из здания, строго-настрого указала ждать на месте и никуда не уходить и бегом вернулась на второй этаж: там могли быть ещё дети.

И они там действительно были. В первой комнате из четырёх языки пламени уже лизали шторы, обои и кое-какую мебель. Там, забившись в угол уже занявшегося дивана, хныкал мальчик лет семи, весь перемазанный в саже. Сам он идти отказался, и Эвелин отнесла вниз и его.

Из этой комнаты вело ещё две двери, и Эвелин решила, что надо сначала пробежаться до конца – к эпицентру пожара, – а не вытаскивать детей, оказавшихся ближе к выходу. Так она увеличит шансы вынести тех, кому повезло меньше. Разумеется, Эвелин собиралась спасти всех без исключения.

Мельком удивившись абсурдности ситуации – непонятное здание, непонятные дети, непонятное отсутствие взрослых, и не стоит забывать про непонятную исчезнувшую птицу, – Эвелин приступила к поспешному и утомительному осмотру дома. Здесь было очень много крохотных комнат, и в каждой сидели по одному-два ребёнка. Никому из них не исполнилось и восьми. Некоторые прятались, некоторые жалобно протягивали к Эвелин ручки, другие же просто плакали, не замечая ничего вокруг. Девушка, скрепя сердце, пробегала мимо них, выкрикивала, что сейчас вернётся и обязательно всех заберёт. Во многих комнатах огонь стремительно отвоёвывал пространство, но кое-где о нём напоминал лишь сизый дым. Домчавшись наконец до комнаты, из которой не вела ни одна дверь, Эвелин схватила дрожащую четырёхгодовалую девочку, которая пряталась под столом, и побежала к выходу. В следующей комнате к малышке присоединился мальчик на год моложе, и девушка помчалась на первый этаж, уже не останавливаясь. Она не замечала усталости, но едкий дым периодически заставлял её кашлять.

Доставив детей в безопасное место и указав им никуда не уходить, Эвелин снова кинулась на второй этаж, пробираясь сквозь пламя, пробежала до следующей по дальности комнаты, извлекла из-под обвалившегося стола двух плачущих, но невредимых близняшек и вынесла их наружу тоже, затем безо всякого перерыва вернулась обратно. В доме по её расчётам оставалось никак не меньше пятнадцати детишек. Через несколько минут к спасённым присоединились ещё пять малышей, а Эвелин, несмотря на адреналин, почувствовала первые признаки усталости. Пробираться сквозь завалы в объятом дымом и огнём здании становилось всё труднее, и тело стремилось оттянуть миг возвращения туда как можно дольше, но воля – воля не могла позволить ни секундной задержки.

Вскоре у дома, утирая слёзы и не сводя глаз со входа, стояли уже шестнадцать детей. На пороге показалась Эвелин. Она несла ещё двух малышей, совсем крохотных, и всю её правую рука покрывали глубокие ожоги – след от упавшей балки. Боль казалась почти невыносимой, но девушка улыбнулась и, как и в прошлые разы, произнесла какую-то успокаивающую фразу. Позволила организму глубоким вдохом наполнить лёгкие живительным кислородом и бегом вернулась в дом.

По деревянной лестнице уже ползли языки пламени, но Эвелин едва заметила их: от усталости она не видела ничего вокруг. Оставшихся сил хватало лишь на то, чтобы добраться до самой дальней комнаты с детьми, лавируя между горящей мебелью и обваливающейся кровлей, найти каждого ребёнка – они прятались, и обнаружить их можно было лишь по тихим всхлипам, – взять на руки и вынести наружу. Правое предплечье терзала жгучая боль. Теперь Эвелин могла за раз вытащить лишь одного ребёнка. Она спешила, как могла, но движения становились всё медленнее. Сказывалась усталость.

Наверно, именно поэтому всё и случилось. Эвелин с пятилетней девочкой на руках торопливо обходила горящий стол, пол под которым начал алеть. Сверху обрушилась деревянная балка. Девушка рванула вперёд, держа ребёнка на вытянутых руках. Двигайся она, как обычно, быстро, – могла бы успеть, но усталость… Горящая балка ударила по хребту – Эвелин с криком упала, – скатилась по спине, придавила ноги чуть ниже колен. Девушка взвыла от боли и ужаса, почувствовав, как вонь горящей ткани сменился запахом палёной плоти. Эвелин кричала и кричала, пока не увидела сквозь пелену слёз лицо спасённой девочки. Ребенок сидел рядом на корточках и горько плакал. Чувство ответственности помогло Эвелин частично взять себя в руки: на кону не только её жизнь.

– Уходи! – она мотнула раненой рукой в сторону выхода, до которого было совсем недалеко. Сама же, закусив губу, чтобы сдержать вопли боли, попробовала вытащить ноги из-под балки. Это оказалось невероятно трудно. Сложно сосредоточиться, когда от боли мутнеет рассудок. Сначала Эвелин пыталась подтянуть ноги к себе, но это было очень болезненно и практически безрезультатно: несколько мучительных подходов с короткими перерывами ни к чему не привели. Оставался единственный вариант: оттолкнуть балку ногами, подкинуть вверх и одним быстрым движением вытащить их. Времени и способности думать не было: Эвелин с криком изо всех сил отпихнула бревно и тут же сжалась в комок, обняв себя за ступни, осторожно, чтобы не зацепить искалеченные голени. Одежда почти сгорела, огонь плясал на воспалённой коже. Рыдая от боли, девушка четыре раза перекатилась с боку на бок, чтобы потушить пламя.

Балка упала рядом, она всё ещё горела. За это время огонь захватил почти всё пространство вокруг и сейчас подобрался совсем близко к Эвелин и хныкающей девочке, которая продолжала стоять рядом. Со стоном Эвелин приподняла голову и осмотрелась, затем тяжёлым безнадёжным движением уронила её обратно. Бесполезно: ей ни за что не выбраться, тем более… тем более с такими ногами. Странно, что она вообще не потеряла сознание от боли. А вот у девочки шанс спастись всё ещё был.

– Уходи! – срывающимся голосом выкрикнула Эвелин. – Ты ещё можешь убежать и спуститься вниз! Здесь совсем близко, ну давай же!

Девочка молча смотрела на неё заплаканными глазами, и взгляд выражал лишь страх. Она не сдвинулась с места.

– Да что же это… – в отчаянии прошептала Эвелин.

Она стукнула кулаком по полу и попыталась встать. Безнадёжно: ноги не повиновались. Совсем рядом со страшным шумом обрушилась ещё одна балка; девочка, взвизгнув, закрыла уши и заплакала громче. Эвелин тоже хотелось плакать – рыдать в голос. Если бы это хоть чему-нибудь помогло… Но слёзы не спасут их. Она должна была встать.

Но не могла.

Эвелин оперлась руками на пол – она скривилась бы от боли, пронзившей обожжённую правую, если бы лицо давно не превратилось в застывшую маску, – и собрала все силы. Дальше нужно было рывком вытащить из-под себя ноги и поставить их на ступни: колени слишком повреждены.

– Нет, не могу, – простонала Эвелин. Её взгляд встретился со взглядом ребёнка, полным ужаса и отчаянной веры. Со всхлипом Эвелин выпрямила ноги, но они тут же подкосились, и она упала на живот.

– Ещё раз! – сквозь слёзы крикнула Эвелин.

И тут потолок рухнул, и мир исчез в огне, боли и тьме.

– Рилана, – произнёс нежный голос. Нежный, но такой глубокий, будто наполненный бескрайним простором Космоса и мириадами звёзд.

– Очнись, Рилана.

Голос мешал. Выдёргивал из уютного забытья, из-под мягкого одеяла полусвета под веками. Возвращаться не хотелось. Там ждало что-то плохое, она не помнила, что именно, но неприятные воспоминания вертелись в опасной близости к поверхности сознания. Она не хотела вспоминать.

– Рилана!

Рилана. Что это ещё за слово такое? Звучит как имя. ЕЁ имя. Это её имя, точно! Радостным солнечным светом, золотым бликом, живительным теплом огня оно упало в душу. Её имя. О, если бы не всколыхнулся ворох воспоминаний, какое счастье она испытала бы… Скорее потушить, успокоить, забыть. Забыться; вернуться в уютную полутьму, в желанный покой.

– Рилана! Не смей засыпать!

Засыпать? Но разве это с самого начала не сон?

Веки дёрнулись от удивления, и сквозь них скользнул яркий дневной свет. Полутьма, бормоча и извиняясь, отступила – ей тут теперь не место, увы, увы! Увы, придётся возвращаться в реальность… что же там такого плохого случилось, что туда совсем не тянет? Что же там было…

О нет.

– Нет, нет, нет!

Из глаз потекли невольные слёзы, но она, зажмурившись ещё сильнее, не чувствовала их. Всё затмила боль, огненным клинком пронзившая сердце. Они все погибли, все до единой!

– Сначала Недалиона, – прошептала она. Она не отдавала себе отчёт ни в том, что говорит, ни в том, что чувствует. Слова вырывались из сдавленного рыданиями горла будто сами собой. – Да, Недалиона была первой. Она стояла ближе всех, и её просто… просто расщепило на месте, словно она была из песка. А потом Фиос… она не успела даже пошевелиться, как вдруг… – она всхлипнула, – как вдруг разлетелась мириадами брызг! А потом…

На какое-то время поток слёз перебил поток слов.

– Рилана, прекратить терзать себя! – немного мягче произнёс голос.

Это почему-то побудило её снова начать говорить.

– А потом… Потом… Настала очередь Лиэрты… Она словно обезумела, я никогда её такой не видела! Она кинулась на Арга… но что она могла сделать? С тем, кто уже почти умер… И время, времени не было, и она не могла остановить его… Она не успела, и она… Исчезла, словно её и не было никогда.

– Хватит. Воспоминания убьют тебя, Рилана!

– Убьют меня? – Вскинула голову, резким движением отбросила липкие, намокшие красноватые пряди с лица, гневно взглянула на говорившую. Белая птица – это уже совсем, совсем другое воспоминание. Сейчас оно казалось ничтожным. – Да я уже умерла! Я была последней, я видела их всех! Они все умерли, понимаешь? И я осталась одн…