Текст книги "Первая ступень"

Автор книги: Элли Ан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)

При виде Изабеллы и Виолетты Духи не выказали ни малейшего удивления. Несмотря на явную усталость, Торан приветливо улыбнулся и отвесил неглубокий поклон. Эрга же лишь поздоровалась и, усевшись за письменный стол, стала что-то записывать.

– Мы пришли за Риланой, – сообщила Виолетта.

– Я видел её, – Торан обвёл комнату взглядом и, не найдя более подходящего места, изящно опустился на пол там же, где и стоял.

– Где? – вырвалось у всех трёх девушек.

– В темнице, конечно, – Торан пожал плечами и задумался. – Пока что её жизни ничего не угрожает, – добавил он наконец.

– Мы идём за ней, – Лили умоляюще взглянула на него. – Проводи!

Торан одарил каждую Нэйру долгим внимательным взглядом. Под янтарными глазами залегли синие круги, глубокие морщины пересекли лоб, и даже тёмно-зеленые волосы потускнели. Похоже, Совет дался Торану нелегко.

– Нет, – мягко сказал он.

Изабелла опустила голову. Лили вздохнула и едва успела приоткрыть рот, чтобы что-то сказать, но Виолетта её опередила.

Она вскочила с дивана, подлетела к Торану и гневно зависла над ним. Воздух вокруг хрупкого тела подёрнулся рябью, жемчужная дымка окружила маленькую фигурку.

– Мы не примем такого ответа! – прозвенел возмущённый голос. – Мы пришли сюда за Риланой и не уйдём без неё!

– Так и будет, – немедленно откликнулся Торан, спокойно глядя на Виолетту снизу-вверх.

– Тогда что значит твоё «нет»?

– Вам не следует идти туда сейчас, – Торан устало потянулся и вдруг улегся на спину, положив руки под голову.

Виолетта растерянно смотрела на него. На человека – или Духа, – который вот так вот невозмутимо лежит у твоих ног, будто на пляже, просто невозможно сердиться.

Изабелла кусала губы, не отрывая взгляд от пола. Лили встала, подошла к Торану и, присев на корточки, спросила:

– Почему?

– Потому что мы ещё не готовы совершить государственный переворот, – медленно, растягивая слова, ответил Торан. – А именно это и будет означать наше совместное вторжение в темницу.

– Но ты же можешь не ходить с нами, – рассудительно сказала Виолетта. – Мы сами. Тебя с этим никто и не свяжет.

– Нельзя просто так взять и войти в Воздушную Темницу, – раздался высокий напряжённый голос Эрги. – У неё нет дверей. Единственный способ проникнуть внутрь – телепортация. А вы…

– Мы можем телепортироваться через Землю, – мгновенно предложила Виолетта. – Осколки перенесут нас куда угодно, надо только представить это место!

– Вот именно, надо представить, – нахмурилась Эрга. – А для этого там сначала надо побывать. Вас же в Темницу никто из нас не поведёт, ибо охранные заклинания на ней таковы, что мой брат сразу узнаёт, кто пересёк границы.

– Вы можете показать нам изображения, – не сдавалась Виолетта. – Мы так уже… – тут она прикусила язычок: рассказывать про Вэира ей совсем не хотелось.

К счастью, Торан и Эрга не заметили – или сделали вид, что не заметили, – эту оговорку.

– Жизни Риланы ничто не угрожает, – повторил Торан. – Сейчас нам лучше сосредоточиться на оставшихся Осколках. Чем быстрее они окажутся в ваших руках, тем быстрее мы сможем перейти в наступление, – а значит, и спасти Рилану.

Воцарилось недолгое молчание. Торан лежал с безмятежным видом и закрытыми глазами, Эрга задумчиво глядела на него, вращая в тонких пальцах перо. Лили теребила складки платья, переводя взгляд с одного лица на другое. Изабелла всё так же безучастно смотрела в одну точку, а Виолетта лихорадочно что-то обдумывала, сжимая и разжимая кулаки.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Нам нужен план.

– Нет, – поправил её Торан. – Это вам нужен план. А мне нужно отдохнуть.

И, не говоря больше ни слова, не попрощавшись и даже не сменив позу, он мгновенно исчез.

Взгляды Нэйр невольно устремились к строгому и серьёзному лицу Эрги.

– Да, – спокойно сказала она. – Нам нужен план.

Сон Эвелин, лёгкий и тревожный, разорвался резко, как лопнувшая струна. Ещё не открыв глаза, она почувствовала чье-то присутствие, а поскольку девушка даже во сне не забывала, где находится, чужое присутствие означало опасность.

Сквозь тонкую кожу век проникали розово-оранжевые отблески рассвета. Враги милостиво дали пленнице отоспаться полную ночь, – не иначе, чтобы её тело отдохнуло перед новыми пытками. И оно отдохнуло, каким бы странным это ни казалось. Боль никуда не ушла, но стала менее значимой, более привычной. У Эвелин не было времени размышлять о странностях своего мироощущения, намного важнее было выяснить, кто здесь и почему он до сих пор не напал.

Эвелин приоткрыла левый глаз, стараясь сделать это маленькое движение совершенно не заметным. В тот же миг она увидела нависший над ней тёмный силуэт. Это не был ни Джафаридос, ни Торан, ни кто-либо другой из знакомых Духов. Силуэт оказался женским.

На долю секунды в голове мелькнула безумная мысль, что это Нэйры пришли её спасать, но надежда тут же разбилась в прах. Эвелин заметила занесённый кинжал в подрагивающей руке.

Чтобы разглядеть лицо незнакомки, Эвелин надо было слегка повернуть голову, а значит, обнаружить себя. Судьба не дала времени на размышления: кинжал рванул вниз. Эвелин едва успела отреагировать: её рука взметнулась вверх и вцепилась в запястье нападающей. Острие кинжала оцарапало шею, она почувствовала его холодное прикосновение к коже. Все силы сейчас уходили на то, чтобы не дать кинжалу опуститься ниже.

Можно было уже не притворяться, и Эвелин широко открыла глаза. Три руки сцепились в схватке: нападающая толкала кинжал вниз, Эвелин – наверх. Незнакомка была очень сильна, от перенапряжения мышцы Эвелин начали дрожать. Чёртов Джафаридос! Если бы он не сломал ей предплечье одной руки и не оторвал бы палец другой, всё шло бы не так плохо!

Рука с кинжалом резко отдёрнулась. Сверкающее лезвие устремилось к груди Эвелин, но Нэйра вцепилась в запястье соперницы мёртвой хваткой. Они снова застыли в напряжённом противоборстве.

Челюсть Эвелин с правой стороны мучительно заныла: незнакомка нанесла сильный удар и замахнулась для второго. Нэйра не стала ждать. Недолго думая, она коротко, без замаха, ударила незнакомку коленом в живот, разжала уцелевшие пальцы руки и откатилась в сторону. Кинжал полоснул по плечу, разрывая и без того дырявую футболку, и из раны узким ручейком полилась сияющая кровь.

Страдать было некогда. Противница мгновенно оправилась и кинулась в бой. Она двигалась быстро, как куница. Один за другим последовали три удара кинжалом, и два нанесли скользящие раны. Незнакомка метила в сердце. Эвелин ухитрялась кое-как уворачиваться, но вновь схватить противницу за руку не могла: та была слишком быстра. Мысль о неминуемом конце прорвалась сквозь горячку боя. И сквозь боль, спрятанную обиду и отчаяние, непонимание, отрицание, невысказанные вопросы вроде «Ну почему я?» и «Почему это всё происходит со мной?» проступила дикая, огненная, безудержная ярость.

Последний удар Эвелин приняла прямо в грудь.

Кинжал вошёл глубоко, по самую рукоять, но Нэйра не чувствовала боли. Раскрасневшееся лицо незнакомки застыло всего в нескольких сантиметрах. Голубые глаза расширились, на их дне заплескалась, заискрилась радость. Однако тот же миг её сменило что-то намного менее приятное. Незнакомка вскрикнула и отдёрнула руку. Эвелин перевела взгляд вниз. Рукоять кинжала раскалилась докрасна. Ещё миг – и рассыпалась в прах. Чёрный пепел осел на прозрачный пол. Нэйра ощутила, как плавится острие кинжала, проникшее в сердце. Приятно-горячий металлический поток наполнил артерии и вены и исчез, будто его и не было.

Косые лучи восходящего солнца наполняли стеклянный куб ровным золотистым светом. Эвелин чувствовала, как они согревают тело и душу. Боль отступила, и главным стало пьянящее ощущение собственного могущества.

Незнакомка сделала шаг назад. На симпатичном круглом лице была написана полная растерянность. Эвелин спокойно смотрела на неё. Нэйра чувствовала, как внутри клокочет прежняя ярость, но не спешила атаковать. Взгляд сияющих карих глаз неторопливо скользил по незнакомке, изучая мускулистые руки и ноги, крепкое тело в широкой зелёной рубахе, схваченной в талии узким кожаным ремешком, розовые волосы, собранные в высокий хвост. У основания хвоста что-то блестело. Эвелин хватило всего нескольких секунд, чтобы понять, что это.

– Отдай Осколок и уходи, – сказала она чужим, хриплым и невыразительным, голосом.

Незнакомка отступила на шаг и помотала головой.

– Ты снимешь Осколок только вместе с моей головой! – воскликнула она.

Эвелин нахмурилась. Убивать эту девушку она не собиралась. Как бы ни клокотал гнев, Огненная Нэйра могла сражаться только за жизнь – свою или чужую. Но как же удрать из темницы без Осколка? Телепортироваться она не умела, а Вэира под рукой, как назло, не оказалось.

Видя, что Эвелин в замешательстве, незнакомка прижала кончики пальцев к Осколку. Её тело охватило неяркое серебристое мерцание. Мгновенно осознав, что сейчас произойдёт, Эвелин кинулась к девушке и, несмотря на сопротивление, обхватила обеими руками. Та попыталась отпихнуть Нэйру свободной ладонью, но не успела.

Через пару мгновений обе забарахтались на мягком белом песке. Воздух был влажным и очень тёплым, солнце палило, как сумасшедшее. Совсем близко шелестело море. От духоты было трудно дышать. Эвелин некогда было вертеть головой по сторонам, – незнакомка и в рукопашном бою оказалась чрезвычайно быстрой и искусной, – но и без того стало ясно, что они оказались на тропическом побережье.

Очень скоро о решении не убивать противницу пришлось пожалеть. Она била по слабым местам: по сломанным и потрескавшимся рёбрам, животу, по лицу и глазам, по неестественному сгибу левого предплечья Эвелин. По телу Нэйры струилась сияющая кровь, и только благодаря силе ярости она не чувствовала боли – для этого просто не оставалось места. Эвелин не успевала сопротивляться, парировать удары или атаковать в ответ. Незнакомка была слишком быстра, её ненависть – слишком сильна. Похоже, она твёрдо решила забить Нэйру до смерти.

Но Эвелин всегда выступала против убийств.

Поверхность кожи полыхнула огнём. Обжигающие лепестки пламени разбежались от ран по ручейкам крови. Эвелин не собиралась убивать противницу, она лишь хотела освободиться из слишком тесных объятий. Незнакомка с коротким криком отпрянула и с ненавистью посмотрела на Нэйру. Эвелин вскочила на ноги. Нежный огонь обнимал её тело. Он рождался внутри и сквозь раны вырывался наружу, разбегаясь затем по поверхности кожи. Зрелище это было прекрасным – и равно пугающим.

Незнакомка тоже встала и приняла боевую стойку. На этот раз Эвелин не стала дожидаться ни очередной атаки, ни повторной попытки сбежать. Разговоры казались бесполезными. Не дав противнице ни секунды на размышления, Нэйра бросила в неё сноп огненных искр. Та вскрикнула и инстинктивно прикрыла руками лицо. Эвелин шагнула к ней и схватила основание хвоста здоровой рукой. Девушка не мешкая ударила её в живот – несильно, едва коснувшись, – и тут же закусила губу, чтобы сдержать крик боли от ожога. Впрочем, этот удар не помешал Эвелин осуществить задуманное.

Розовые волосы незнакомки вспыхнули от прикосновения пламенеющих пальцев. Магический огонь сжёг их почти мгновенно, намного быстрее, чем это сделало бы обычное пламя. Незнакомка замахнулась, ещё не понимая, что произошло, но Нэйра была наготове. Поймав упавший Осколок в горящую ладонь, Эвелин сжала его в кулак и изо всех сил ударила противницу в висок.

Девушка мешком рухнула на землю. Усилием воли Эвелин погасила огонь за миг до того, как он коснулся кожи головы незнакомки. Теперь от удивительных розовых волос остался лишь жалкий ёжик, почти такой же даже, как у самой Эвелин, разве что у Нэйры он был поровнее и успел немного отрасти.

Эвелин внимательно посмотрела на незнакомку. Та была без сознания. Именно этого Нэйра и добивалась, награждая её ударом кулака. Странно, что противница вырубилась так быстро: дралась она как одержимая. Странно и то, что ни один из ударов, прилетевших в голову Эвелин, не заставил её потерять сознание. Как и пытки черноволосого гада, которого Торан называл Владыкой. Неужели это всё потому, что она Нэйра?

Эвелин перевела взгляд на пламенеющие руки и невольно залюбовалась. Всё её тело наполняло тепло. Она не чувствовала боли, лишь невероятный подъём – и тепло, тепло… Почему же силы не пришли к ней во время пяток? Взгляд Эвелин упал на жалкий обрубок, оставшийся от мизинца, и её лицо скривилось. Если бы пламя появилось раньше, палец можно было бы сохранить…

Словно почуяв её разочарование и сомнения, огонь дрогнул и начал угасать.

– Ой, нет-нет-нет-нет-нет, – пробормотала Эвелин, вне себя от испуга. – Пожалуйста, не оставляй меня! Как я тут буду одна?

На пламя эти слова никак не подействовали. Оно продолжило исчезать, словно втягиваясь в кожу…

– Но ты ведь часть меня! Почему ты не слушаешься?..

…пока не исчезло совсем.

Эвелин замерла на месте, тупо глядя на погасшие ладони. Прошла всего пара секунд, и силы оставили её. Вновь накатила боль, и девушка со стоном рухнула на землю. Теперь, если незнакомка очнётся, исход битвы будет более, чем предсказуем, – если только огонь не вернётся. Рассчитывать же на это было нельзя.

Эвелин не шевелилась. В измученном теле шла жестокая борьба воли и отчаяния. На стороне отчаяния стояли страх и боль от многочисленных ран, за волю же выступал только разум. Наконец, победа была одержана. Стараясь сберечь как можно больше сил, Эвелин осторожно сменила позу и поднесла к лицу раскрытую ладонь с Осколком. Девушка уже приготовилась прикоснуться к нему пальцами и представить каменный зал в Мирастис, как вдруг взгляд упал на бесчувственную незнакомку. Та, со следами ожогов на руках и лице, лежала без сознания на песке. Вопреки логике, Нэйра не испытывала к противнице ни ненависти, ни злости, – лишь жалость. Оставшись здесь без Осколка, этот Дух не сможет вернуться домой…

Решение было принято мгновенно. Единственной дееспособной, но дрожащей от переутомления рукой Эвелин кое-как соорудила крепкие на вид путы из большей части своих штанов. Чтобы связать незнакомку, этого не хватило, и в дело пошли и её штаны. В процессе девушка чуть было не пришла в себя, но Эвелин успела вовремя среагировать и повторно вырубила её торопливым ударом в висок. Он был вовсе не сильным, но, видимо, незнакомка ещё не вполне оправилась от предыдущего.

Наконец, Эвелин надёжно укутала её в холщовый кокон. Только теперь Нэйра, неловко положив сломанную руку на живот девушки, во вторую взяла Осколок и представила зал, где познакомилась с Тораном и Эргой. Она представила его во всех деталях, изо всех сил пожелала оказаться там, коснулась кончиками пальцев Осколка так, как показывал Торан, и…

…со всего размаха налетела на бетонную стену.

По крайней мере, ощущение было именно таким. Эвелин испытала не боль, хоть врезаться в виртуальную стену было весьма неприятно, а лишь крайней степени изумление. Она открыла глаза, бездумно обвела побережье взглядом. В нескольких шагах белая пена жадно облизывала берег, дальше, сливаясь с небом, синел морской простор. За спиной, метрах в пятидесяти, высились чёрные скалы, а пространство до них усыпал чистый желтоватый песок, из которого то тут, то там торчали пушистые пальмы.

Всё это, к сожалению, не давало ответ на вопрос, почему же Эвелин не удалось телепортироваться. Нэйра даже засомневалась, что достаточно чётко представила пункт назначения, но она не могла сделать это лучше. В конце концов, Эвелин никогда не отличалась бурным воображением.

Да, но это ощущение бетонной стены… Если бы она плохо представила место, то, скорее всего, просто ничего бы не произошло. Вместо этого Эвелин почувствовала себя так, будто желанную дверь захлопнули прямо перед носом – или, точнее, прямо в нос. Возможно, стоит попытаться ещё раз?

И Эвелин попыталась. Эффект, правда, был таким же, с незначительными изменениями. На этот раз ей удалось увидеть что-то вроде серебристой пелены, отделившей её от реальности в последний миг телепортации. Сомнения исчезли: там действительно стоял барьер. Конечно, Эвелин никогда не сталкивалась с таким, но она была неглупа. Кто-то не пускал её в каменный зал, а других мест в Мирастис она не знала. Не считая тюрьмы, конечно.

Эвелин решительно опустила руку с Осколком в карман. Там уже, впрочем, лежало что-то небольшое, прямоугольное и плоское. Поняв, что это, Эвелин неожиданно рассмеялась. Как кстати, что Виолетта заставила её захватить кредитку!

Взгляд девушки скользнул по пленной незнакомке.

– Похоже, нам придётся тут задержаться, – прошептала Эвелин. – А всё же хорошо, что ты меня спасла!

Господин Главный Советник обычно испытывал трудности с возвращением в реальность из уютного царства сновидений. Будильников в Мирастис не водилось, но если б они там были, Торан переставлял бы свой на десять минуток попозже раз по двадцать каждое утро. Он просыпался подолгу и со вкусом, то выныривая, то погружаясь в тихий омут подушек и покрывал. И уж точно не в его привычках было пулей вылетать из постели через несколько минут после рассвета.

Торан проснулся от сильного удара головой – о потолок. Не успел он сориентироваться и понять, что, собственно, происходит, как его немилосердно швырнуло в одну стену, а затем – в другую. Сопровождавший эти перемещения по комнате яростный рык, впрочем, кое-что прояснил.

– Ты, дерьмо Посейдона! – Торан повстречался ещё с одной стеной, но на этот раз успел выставить руки, – гадкий слизняк, крийский сын!

Обычно Джафаридос не выбирал ни Торана, ни Эргу в качестве спортивных снарядов для упражнений в телекинезе. От исходящих от Владыки волн ярости Торана начало мутить – даже больше, чем от полётов по комнате, – но, пока Джафаридос швырял его туда-сюда, Советник ничего не мог с ними сделать.

– Подлый ублюдок! Предатель! Безмозглая скотина!

На взгляд Торана, последнее определение намного больше подходило самому Джафаридосу, но он находился не в том положении, чтобы спорить. Всё, что он смог сделать, – это поставить торопливую блокировку от боли, что, если разобраться, не так уж мало. Теперь, летая по комнате, он хотя бы мог, не отвлекаясь на удары, попытаться успокоить своего Владыку.

Причина для подобного поведения могла быть только одна, и Торану не требовалось читать мысли Джафаридоса, чтобы её угадать.

– Я говорил, что надо убить её! Я хотел! А ты, негодяй, помешал мне!

Внезапно метания по комнате прекратились, и Торан застыл посередине вниз головой. Он почувствовал, как тело мелко и чрезвычайно противно вибрирует, повинуясь мысли Джафаридоса. Положение было опасным. К счастью, Торан успел вовремя. Искусная успокоительная сеть, которую он как раз успел доплести и набросить на расколотый разум Джафаридоса, сработала буквально за миг до начала членовредительства. Торан ненавидел управление эмоциями своего господина, он так рисковал каждый раз! Но сейчас всё прошло благополучно. Телекинетические путы исчезли, и Главный Советник шлёпнулся на пол.

Джафаридос не стал дожидаться, пока надёжа и опора примет вертикальное положение и приготовится внимать. Он продолжил бичевать Советника словами, будто они имели над тем какую-либо власть. Лицо Джафаридоса, обычно невыразительно бледное, побагровело. Светло-лиловая радужка глаз тревожно контрастировала с налитыми кровью белками. Голос Владыки напоминал рык взбешённой крийи.

– Маленькая дрянь исчезла! Эта сучка Тьяранда помогла ей сбежать. Рэон, – глаза Джафаридоса опасно сузились, – уже знает.

«Эрга, Рилана сбежала, – мгновенно отреагировав, Торан связался с Пенорождённой. – Не говори пока Нэйрам. Не снимай блокировку с дворца. И отправляйся в Зал Советов».

«Но…»

«Некогда. Потом!» – Торан и так слишком долго простоял с задумчивым выражением лица. К счастью, поглощённый сквернословием Владыка ничего не заметил.

– Идиоты, предатели, негодяи со всех сторон! Хоть бы кто-нибудь догадался! Только я знаю, чего стоят эти шлюхи на самом деле!

Джафаридос на миг умолк, чтобы перевести дыхание, и Торан не замедлил воспользоваться паузой:

– Рэон прибудет на экстренный военный совет, Владыка?

– Какой ещё экстренный совет?

– Тот, который вы, конечно, уже повелели созвать, – Торан учтиво склонил голову, мысленно проклиная всё на свете. Он ещё от предыдущего совета не отошёл – несколько часов сна не вполне восстановили его силы, – а тут опять! Увы, совет неизбежен. В свете изменившихся обстоятельств повидать Эллода, Лира и Рэона Торану было жизненно необходимо. – Нам нужно немедленно найти сбежавшую Нэйру. Наверняка она отправится к своим. Так мы сможем поймать их всех.

Торан почувствовал, как осторожно, волна за волной, гнев Владыки пошёл на спад. Впрочем, и по лицу Джафаридоса стало заметно, что к нему постепенно возвращается то, что заменяло Владыке душевное равновесие.

– Я не стал тратить на это время, – высокомерно сказал он. – Ты же у меня Главный Советник? – в хриплом голове Джафаридоса слышалось ехидство. – Вот и работай! Собирай совет. Когда будешь готов, оповести меня. И не пытайся свалить на Владыку, – эти слова прозвучали совсем уж по-издевательски, – свою работу! Ясно?

Торан поклонился, чувствуя невероятное облегчение. Раз уж Владыка начал словесно изгаляться, значит, использовать Советника в качестве метательного снаряда он какое-то время не будет. И это время Торан использует со всей возможной эффективностью.

– Проводи меня в покои, – буркнул Владыка. Как и многие Духи, он не слишком ладил с телепортацией: на неё у него уходило по несколько минут.

Оставшись один, Торан сжал в руках свой Осколок и попытался настроиться на его вибрации, чтобы найти остальные. Поначалу это давалось ему нелегко: сказывалось перенапряжение этого дня. Сначала визит к Йаррноту, затем новость о пленении Нэйры, спасение её от Джафаридоса, изматывающий Совет, на котором он потратил последние силы… Кратковременный сон почти ничего не восстановил. Впрочем, вскоре привычка взяла верх, и Торану удалось нащупать все двенадцать Осколков. На Земле оказался лишь один. Его держала в руках Нэйра, и в неугасимом пламени её энергии Осколок блистал, как маленькое солнце. Это могла быть только Рилана. Видимо, она как-то отобрала Осколок у Тьяранды. Интересно, куда запропастилась юная помощница Главнокомандующего? Если Рилана не избавилась от неё, наверняка они вместе. Хорошо. Когда настанет время, Торан придёт за Огненной Нэйрой, а до тех пор ей лучше побыть на Земле.

Один Осколок сиял ярким мертвенно-бледным светом в руках Нэйры Звёзд. Пусть Лиэрта и сама всё ещё находится в смертельной опасности, все, кто пересекают её жизненный путь, рискуют гораздо больше. Другой Осколок Торан едва смог разглядеть за синевой укрывавшего его кокона. Это энергия Морской Нэйры оплела кристалл магической водой.

А вот у Лунной Нэйры Осколка было три, и все они льнули друг к другу, словно готовясь слиться воедино. Эти Осколки не затмевал свет чужой силы. Напротив, близость Недалионы придавала особый блеск их собственному серебристому сиянию, и в этом Торан видел дурной знак.

Осколок Лира пребывал в покоях вместе с обладателем, а вот Арг реял в тенях обширных залов дворца Эрги. Торан слегка нахмурился, обнаружив его там. Интересно, что призрак забыл в основной обители сестры Владыки?

Сама Эрга, как Торан её и просил, уже заняла своё место в круге совета. Эллод сидел рядом с ней. Он часто посещал Зал, даже если на то не было повода. Его клан Седой Ночи отвечал за самое тёмное время суток. Эллод, впрочем, никогда не чувствовал особого призвания к долгу клана. По меркам Духов он был ещё довольно молод – в середине между Тораном и Лиром, – и находил истинное наслаждение в сборе и распространении сведений. Эллод глубоко восхищался Тораном и был его верным помощником и союзником. И Торан даже доверял ему, насколько вообще мог доверять кому-то. Одно время Торан всерьёз собирался рассказать Эллоду о своих планах относительно Нэйр, но Эрга воспротивилась этому, и минуту откровенности пришлось отложить. Эрга настояла, чтобы как можно меньше Духов были посвящены в тайну, ведь это угроза их душевному равновесию. Рассудок не должен не колебался между верностью Владыке и верностью Мирастис, так и до сумасшествия недолго. По мнению Торана, таким благородным образом Эрга всего лишь пыталась прикрыть обычную ревность, которую женщины нередко питают к друзьям возлюбленных, но в тот раз решил уступить. Сейчас же медлить было опасно.

Прежде, чем перенестись в зал Совета, Торан проверил местоположение последних двух Осколков. Один вместе с его обладателем Советник сам только что телепортировал в покои Владыки. Другой же принадлежал Главнокомандующему, но владельца рядом не оказалось. Рэон единственный из всех обладателей Осколков не носил его с собой постоянно. Артефакт лежал в шкатулке, что была спрятана в кабинете Главнокомандующего – одном из самых охраняемых мест в Мирастис. И шкатулку эту, как прекрасно знал Торан, мог открыть лишь сам Рэон.

Всё это напоминало невыполнимую задачу, но Торан уже давно придумал, как её решить. Это должно стать следующим шагом. Сейчас же необходимо поговорить с Эллодом.

И Торан мгновенно перенёсся в Зал Советов – изящное синее здание в густой мангровой роще. Там было всего одно помещение, просторное и пустое, с огромными окнами. Внутри стены были отделаны синим перламутром, и Торана, как и всякий раз, когда он оказывался здесь, охватило иррациональное ощущение полёта. Мебели не было. Советники или собирались стоя, или прохаживались вдоль зала. Таков был обычай, заведённый первыми Владыками мира, и даже Джафаридос, со всем своим безумием, не смел его нарушать. В дни больших собраний здесь толпилось столько Духов, что яблоку некуда было упасть, не то что стул поставить.

Сейчас в Зале, как и ожидал Торан, пребывали всего два защитника Мирастис. Эрга стояла у окна, задумчиво глядя вдаль. Эллод, напротив, беспокойно бродил по Залу, и его шаги эхом отдавались в стройных сводах. Это был высокий и тощий Дух с узкими плечами и тонкими руками, желтоватой кожей, копной ярко-рыжих волос до лопаток и оранжевыми глазами. Завидев Торана, Эллод тут же бросился к нему, на ходу начиная говорить что-то тревожное, но Советник остановил его взглядом и неторопливо сказал:

– Я собираюсь поддержать Нэйр, Эллод. Ты со мной?

И сын клана Седой Ночи застыл на месте с приоткрытым ртом и круглыми от изумления глазами.