Текст книги "Господин Вечности (СИ)"

Автор книги: Елизавета Тьма

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)

   Не слишком высокий, но широкоплечий и отлично сложенный, смуглый, темноволосый студент достал из кармана диктофон. И включил его, отмотав запись на разговор в кубрике. Следом шла запись произнесённого в коридоре, по пути в библиотеку.

   Станислав Добровольский криво усмехнулся, хлопнул друга по плечу. В светлых глазах отразилось такое, за что малыш убил бы не раздумывая долго.

   – Отлично, Ренат. Его можно подцепить. Надломленного всегда легче доломать. А этот паскудёнышь заслуживает... быть наказанным. Боря, что ты узнал про род?

   – Рау – немногочисленны и невлиятельны, – отчитался находившийся рядом Борис. – Это учёные, тихие и незаметные кабинетные крысы. Даже странно, что в их роду есть кто-то такой, как старший брат этого малыша. Достаточно сильных, чтобы его прикрыть, и чтобы в случае неудачи мы не смогли откупиться, среди них нет. О матери информации практически нет. Отец – всего лишь артефактор. Правда, малец его называет «лучший артефактор империи», но это обычное хвастовство. Среди рит'Рау нет выдающихся талантов этого профиля.

   – А что со светлым? Он ведь тоже эту фамилию носит, – уточнил Стас.

   – О, ну тут всё просто, – пожал плечами Борис. – Светлый либо сводный, либо приёмный. Второе скорее. Вообще никак не ценен.

   – А протекторат мастера?

   – Личный долг семье рит'Рау.

   – И это же прекрасно, – вставил четвёртый участник беседы, сидевший в кресле. Статью тоньше друзей, с тонкими пальцами музыканта или маньяка, переплетёнными на колене. Носил он ту же фамилию, что и Стас, являясь его братом по отцу. –Такой экземпляр в нашей коллекции! Ведь с теми, кто умён, талантлив и неординарен всегда намного интересней, чем с серыми мышками. Только представь, Стас, мы можем попробовать на нём новую перековку сознания! И если повезёт – у нас будет свой ручной тёмный. Не просто тёмный, а уникально интересная игрушка. Его незащищённость – это шикарно. Лучше развлечений может быть только отсутствие последствий.

   – Ты, Женёк, не упускаешь шансов, – хмыкнул Боря.

   – Я прикрываю ваши уродские задницы, когда вы, идиоты, влезаете в дерьмо своим собственным отсутствующим умом, – холодно напомнил Евгений Добровольский. – Какого хрена ты, кретин, убил ту последнюю девчонку? Если бы не ты, нам бы не пришлось начинать всё в нуля на новом месте!

   – Не подкалывай Женьку, он этого не любит, – одёрнул друга Станислав. – Издевайся над сосунком и первокурсниками. Только не попадайся и не подставляй нас.

   – С чего начнём? – спросил Ренат, глядя исключительно на Женю.

   – С девчонок, которые этой тёмной птахе дороги. А потом перейдём на двойняшек...

   Когда я вернулся в комнату, Ван уже спал. Я тихо прокрался к своему месту.

   – Малой?

   Не ожидая, что брат проснётся, я дёрнулся, больно ударился пробитой ногой о диван, отпрянул, запнулся о лежащий на полу рюкзак, упал и обматерил этого ушастого придурка, за то, что так пугает среди ночи! Ответом мне был весёлый ржач. Руки сами тянуться уменьшить поголовье близких родственников путём удушения одного из них подушкой!!

   Свет мне не нужен, я и в темноте отлично вижу, не стал ночник зажигать. Это Вану хотя бы тусклый источник света нужен, а я так могу обойтись. Поэтому брат не увидел, что когда я стянул кроссовки, на полу остались тёмные кровавые следы.

   Ворчание о том, что любимое и любящее семейство порой хуже смертельных врагов, лишило светлого излишней наблюдательности как нельзя более эффективно. Он накрылся одеялом, засунув голову под подушку и гнусаво запел: "Спит убитая лисичка, спит задушенная птичка..." От этих воплей мартовских кошаков я и свалил в направлении ванной комнаты, прихватив с собой бинты и пластыри.

   Включив воду, я разделся и залез в душ. Избавившись от перевязок, внимательно осмотрел раны. И тихо выругался сквозь зубы. Разорванная в лохмотья рука, ноги, бок – всё заживало очень плохо. Сквозные раны в стопах сочились тёмной сукровицей. Местами целая кожа вокруг ран нехорошо потемнела.

   Паранойя, ты понимаешь, что твои предположения – чистой воды идиотизм? Нет, я не нахожу другого разумного объяснения, но как найду, не сомневайся – сообщу. И тебе, тётушка, придётся смириться с тем, что ты не права. Ну сама подумай – кому и зачем могло понадобиться отравлять колючую проволоку в спортзале? Ой, нет, не надо мне этих предположений! Я знаю, тётушка паранойя, какой у меня изощрённый ум, и что он способен измыслить с твоей помощью, так что просто заткнись! А я пока возьмусь за мочалку и беспощадно ототру кожу от всего лишнего.

   И всё-таки, что же мне с этим делать?..

   О, придумал! У меня же сохранилась аптечка Ариса! А там – универсальное заживляющее противоядие. Помогает практически от всего, даже при укусах инфернальных тварей. Если бы не эта штука, я мог бы вытащить из болот на своей спине не полудохлого брата, а его разлагающийся труп. Сейчас этот злобный светлый практически не хромает, лишь изредка вспоминая о том, что ногу ему чуть не отгрызли.

   Отжав волосы и аккуратно промокнув раны полотенцем, которое после этого полетит в помойку, я достал браслетную сумку, выудил аптечку стража изначальных. Нашёл прозрачную, не имеющую никакого запаха мазь и принялся тщательно накладывать её на все раны и даже самые мелкие царапины. Подождав, пока она впитается хоть частично, так же тщательно и осторожно заново перебинтовался и позаклеивал более мелкие повреждения пластырями. Взглянул в зеркало и чуть не расхохотался – ну чисто мумия недобитая! Как там братья про меня говорят – вечно раненый попаданец? Даже не поспоришь!

   Закончив с перевязкой, я пошёл спать. На этот раз прокравшись так тихо, чтобы не нарушать чуткий сон светлого эльфа. Придушу к демонам, если ещё раз так напугает!

   Ночь была поганой. Она оставила после себя привкус гнилой крови, безнадёжности и липкого как патока страха. Даже если бы я смог снова уснуть – не стал бы. Именно поэтому, стараясь не дёргаться лишний раз, я надел запасную чёрную форму, нацепил на воротник трилистник и отправился на занятия вместе с братом. Ван поворчал по поводу того, что я прусь как идиот на учёбу, когда у меня есть легальный повод прогуливать, но внимательно посмотрел в глаза и умолк. Тяжёлый у меня, видать, сейчас взгляд.

   Первой парой в расписании стояла мировая история. Сказать, что я пришёл в аудиторию – значит, гнусно соврать. Потому что я туда приполз. И аккуратно, стараясь не задевать никаких углов и не делать резких движений, упал на своё место. Достал учебник, дополнительное пособие, тетрадь и нагло положил голову на парту. Учитель мне простит. Меня почти все учителя любят. Кроме этого старого хрыча, который математик. И ещё литераторша. Та меня вообще не переваривает. Остальные не устают повторять, какой Ирдес хороший, умный и замечательный. А что проказничает иногда, так малыш же ещё, ему простительно.

   Математик невзлюбил меня с тех самых пор, как я указал ему на ошибку, допущенную прямо во время урока на доске. Литераторша кривится каждый раз, когда я высказываю отличное от её собственного мнение. Она просто млеет, когда студенты за ней повторяют, а тут выискался какой-то мелкий выскочка!..

   Такими мыслями, не отрывая тяжёлой головы от парты, я отвлекался от прошедшей ночи, продолжавшей липнуть к коже багровым ужасом. О чём конкретно были сны – уже почти не помню. Только непрекращающийся страх и безнадёжность отравляют мне утро.

   Историк не счёл нужным сделать мне замечание. Только, подойдя, тихо поинтересовался у Вана, почему я пришёл на уроки, если мне ещё отлёживаться надо после происшествия в спортзале. Светлый жестом показал отсутствие у меня здравого смысла и обозвал ненормальным заучкой.

   – Сам такой, – не открывая глаз, встрял я. – Лекцию я послушаю и запомню. Не заставляйте меня сидеть прямо.

   – Только не храпи, – с улыбкой в голосе предупредил учитель.

   – Не буду, – пообещал я.

   Слушал в пол уха, стараясь не засыпать слишком крепко. Полпары лекция, а со второй половины – вызовы к доске по пройденному накануне материалу. И в какой-то момент один из студентов заставил меня сначала проснуться, а потом и вовсе отодрать голову от стола.

   Тёмная академия отличается от любого другого учебного заведения тем, что любой, абсолютно любой предмет изучается углублённо. Историю мы тоже учили детально. Сейчас у доски отвечал нормандец, представившийся мне Стасом. И нагло врал, искажая факты о временах становления империи!

   Повернувшись к брату, я понял, что его выдержка вот-вот откажет. После чего разговаривать он не станет, устроив драку прямо у доски посреди пары. Не могу его осуждать!

   – Не смей гнать на д... Дария Завоевателя! – вскочил я со своего места. – Не дорос ещё до права голоса в разборе мировой истории! А до права искажения исторических фактов, раньше от старости песком из задницы рассыплешься, чем дорастёшь!

   – Это кто там затявкал? – демонстративно приложил ладонь к уху этот... этот... слов цензурных не хватает! – У тебя другая версия? Ну так расскажи! Позволите? – последний вопрос был адресован преподавателю.

   Тот кивнул и я пулей вылетел к доске, задев по пути ногой парту и зашипев от боли. Это привело в ярость ещё сильнее. Какое-то дерьмо смеет поливать грязью моего деда! Убью!

   – На чём ты там остановился, с... студент?! На политических репрессиях третьего десятилетия становления?! Ну-ка, давай разберёмся, что именно происходило и что ты, м... мудрый ученик, назвал "кровавой резнёй амбициозного тирана"!..

   В общем, я объяснил в порой резких и на грани приличия выражениях, насколько сокурсник не прав. Вроде бы внёс в его версию не такие уж большие поправки, да только они кардинально меняли общую картину!

   – Проверь свои источники информации, – уже почти спокойно закончил я. – Они у тебя явно из архивов жёлтой прессы.

   – И ты свои не забудь проверить, – исключительно миролюбиво посоветовал мой противник, приторно оскалившись. – А то мало ли, такая патриотичная версия... Не зомбируют ли вас, тёмных подданных, чтобы вы не могли адекватно оценивать историю и поступки власти?

   – За клевету на верховного императора я тебе прямо сейчас штраф к оплате выставлю, мразь! – прорычал я, мигом теряя самообладание. – Штраф в виде собирания с пола выбитых зубов сломанными пальцами! Готов плеваться кровью?!

   – Ирдес! – окликнул преподаватель. Он человек, немного старше Дрэйка. – Оценка за сегодняшнее занятие – высший балл.

   – Благодарю, – кивнул я, возвращаясь на своё место.

   – Станислав, на этот раз отрицательный балл не выставляю, но впредь жду более продуманных ответов и качественно проработанных материалов. Без необоснованных предположений и домыслов.

   – Понял, – кивнул сокурсник и, к моему удивлению, уселся на соседнюю первую парту!

   Взглядом поинтересовался у брата, какого чёрта этот здесь делает?

   "Отличник," – отозвался брат, едва заметно пожав плечами.

   "Что не мешает ему быть куском дерьма!" – констатировал я.

   "Превонючим," – согласился Ван.

   Сон мне эта перепалка отбила напрочь. Зато вернула чувствительность к повреждениям.

   На следующей лекции я отчётливо понял, что эти новички решили целенаправленно вывести меня из равновесия. Передал брату вчерашний разговор, во время которого узнал имена сокурсников. Брат давился смехом, с трудом не начав ржать в голос посреди пары. Это подняло мне настроение, и всё оставшееся время мы издевались над противниками. Когда только меж собой, беззвучно, а когда и в открытую.

   Преподаватели несколько раз пытались воздействовать на нас годным для большинства остальных студентов способом. То есть, прерывая наши тихие переговоры и сдавленный хохот, спрашивали, не хотим ли мы рассказать о теме сегодняшней лекции. Ведь, позволяя себе отвлекаться, мы явно всё знаем. Проблема в том, что мы знали. А что не знали – так никто не отменял взаимовыручки.

   Конечно, нас пытались достать всеми силами, но... натыкались на волну ответного стёба и смеха. После обеда практической частью занятий не всей удалось пренебречь. Например, в химическую лабораторию идти пришлось. Но там мы, от греха подальше, устроились на другом конце аудитории. А то мало ли, они сделают что-нибудь, Ван взбесится, поубивает их... кровищу потом отмывай со стен и потолка!

   Вечером в столовой, когда мы рассказывали Шону, как развлекались целый день, брат, бедняга, есть не мог от смеха.

   – Шон, когда папа двойняшек привезёт? – поинтересовался я по пути в общагу. – А то уже четверг, а они всё веселье пропускают.

   – Не раньше субботы, – отозвался Шон. – Да пусть хоть отдохнут перед тем, как в экстернат уходить.

   – Пусть, – согласился я.

   Но без них скучно. Как же я привык к тому, что моя жизнь превращена в тотальный бардак! Эдакая непрекращающаяся авиакатастрофа, только все живы.

   С тех пор, как один из двух моих братьев вечно занимает соседний диван в общаге, соседнее место в аудитории, уверен во взаимной поддержке и подставляет плечо – жизнь поменялась. Раньше я всегда был отделён от сокурсников. Вроде бы и с ними, но за невидимой стеной. Раньше никогда не было таких друзей-приятелей как Мистраль и Пророк, прикрывающих спину не потому, что я наследник и это долг, либо чем-то выгодно в будущем, а просто потому, что могут. Раньше не было таких девчонок, как Ксанка, Ритка и Оля. Да, и до моего перевода в этот филиал девочки готовы были обласкать, потискать и накормить очаровательного котёнка Ирдеса, но никогда не относились так... Как к своему, одному из них, другу, а не чужому породистому щенку, которого грех обойти вниманием.

   Если бы не Призраки... однажды я бы, безусловно, перестал быть для окружающих прекрасным сувениром, превратившись в хозяина. Но никогда не стал бы для них своим. Никогда не рухнула бы эта стена, чёткой границей отделявшая меня от всех остальных.

   Смешно от факта, что всё это – благодаря онлайн-игре, виртуалу, мировой паутине. Тому, что так осуждаемо многими. Я бесконечно благодарен моему веку и миру за то, что он дал мне.

   И тут мысли из моей головы испарились.

   Мимо нашей бредущей по коридору и вяло переругивающейся компании продефилировали две идущие под ручку пары. Ксана держала под локоток Стаса, мило о чём-то с ним беседуя. Оля держалась более независимо, но шла рядышком с ещё одним из этой компании! Вроде бы этого смуглокожего метиса, звали Ренатом.

   – Это что за неведомая хрень? – не постеснялся поинтересоваться я.

   – ...?! – нецензурно добавил светлый брат.

   – Бывает, – философски пожал плечами Шон.

   – Только не с нами! – агрессивно вскинулся Ван.

   Глядя вслед двум парочкам, я не очень понимал, что вижу перед собой. На вид всё хорошо и замечательно, почему бы девчонкам не заинтересоваться такими видными парнями? Но почему же в таком случае у меня челюсти сводит от желания порвать этих уродов в клочья, чтобы они никогда не приближались к моим сокурсницам?!

   Ревную, что ли?

   Последняя мысль стала ушатом холодной воды на голову. Чёрт! Хорошо, я притих. Но наблюдаю! Слежу за каждым шагом.

   Успокоиться мне всё же не удалось. Домашнее задание я был не в силах делать. И раньше-то домашку перед самым уроком писал на коленке, но в этот раз всё валилось из рук. Даже на книге не могу сосредоточиться! А ведь в руках не самая скучная космофантастика.

   Нет, ну какого чёрта?! Раньше сокурсницы не проявляли даже зачатков дружелюбия к этим уродам! Скорее уж открытую враждебность.

   Когда это стало невыносимым, я мигом успокоился, и пошёл разобраться с перевязкой. Отодрав старые пластыри и сняв бинты, с радостью обнаружил, что всё начало активно заживать. Где были самые мелкие царапины, не осталось даже шрамов, из остальных ран уже не сочилась тёмная сукровица. Но ещё дня три-четыре придётся походить перевязанным, как начинающая мумия. Джинсы, майка со смайликом, кроссовки, волосы в хвост, всё, я к девчонкам.

   – Ты куда? – поинтересовался Ван, отрываясь от учебников и тетрадей, разбросанных по всей его части комнаты.

   – Проветриться, – отмахнулся я. – Чего и тебе советую, а то скоро книжным червяком станешь.

   В закрытую за спиной дверь врезался учебник, брошенный меткой братской рукой. Недостаточно быстро в этот раз!

   На стук в двери открыла хмурая Оля.

   – Ты взъерошенный как воробей на холоде! – она улыбнулась, увидев меня. – Что-то случилось, малыш?

   – Соскучился, – заявил я, самым наглым образом заходя в комнату и обозревая происходящее.

   На Оксанином диване вольготно и нагло расположился нормандец. Сама она сидела с другого края с книгой в руках.

   – Неведомая хрень продолжается, – сделал вывод я. – Ксаночка, что это здесь делает?

   – "Это" зовут Стасом и он здесь сидит, – улыбнулась мне Ксанка. – Малыш, что-то случилось? Ты весь какой-то взъерошенный... – повторила она слова подруги.

   – Случилось, что "это" занимает моё сидячее место, – окончательно обнаглел я.

   – Малец, ты совсем краёв не видишь, – сощурился нормандец.

   – Стасик, не трогай Ирдеса! Он же ещё ребёнок, – попросила Ксанка. – Ирдес, не ерепенься, пожалуйста. Твоё место в моей душе никто занять не смеет.

   – "Стасиками" тараканов зовут, – буркнул я и Оля рассмеялась.

   – Он всегда такой наглый? – поинтересовался у девочек нормандец.

   – Это он сейчас ещё мирно себя ведёт, – успокоила Оля.

   – Ирдес, солнышко, поможешь мне с биологией? – спросила Оксана. – А то я никак не могу разобраться...

   – Я бы сам мог тебе помочь, – тут же вскинулся Стас.

   – Стасик, у тебя у самого с биологией не всё в порядке, – отшила девушка нормандца.

   – Делаю домашку за еду! – заявил я, прихватизировав запасной стул и подтаскивая его к Оксаниному столу.

   – Может и мне тогда поможешь с заданием? – провокационно поинтересовался Станислав Добровольский.

   – За еду, приготовленную заботливыми женскими руками, – внёс коррективы я, открывая учебник. Обвинительно ткнул пальцем в противника: – У тебя я не вижу ни женских, ни заботливых ни вообще рук! Так, заготовки какие-то. Верхние цапы.

   – Ну каков наглец! – вместо ожидаемой вспышки ярости, сокурсник громогласно заржал.

   Поговорить с девочками без свидетелей мне так и не удалось. Пока я объяснял им последнюю тему по биологии, Стас маячил за спиной, вызывая периодический рык с моей стороны. Потом и вовсе припёрся метис увивавшийся вокруг Оли.

   Единственное, что я смог сделать для девочек, это выпихать парней взашей, уходя, когда мы закончили разбирать уроки. Для чего понадобилось процитировать параграфы правил поведения в Академии, в том числе пункт о правилах пребывания студентов мужского пола на территории девочек. И напомнить, что я могу в любой момент пожаловаться мастеру.

   Единственное, что немного успокоило – сокурсницы не выглядели слишком нервными. Всё равно перед отъездом, если не удастся всё выяснить другим способом – воспользуюсь родовой печатью. И если что-то действительно не так – нурманы сильно пожалеют.

   На следующий день всё пошло по кругу. Четвёрка выпендривалась, им подпевали старички, которых Мистраль раньше частенько застраивал в три ряда на подоконнике. На литературе Стас и компания соловьём разлились, вторя преподавательнице как грёбаный ксерокс. Смотреть противно. Слушать вообще невыносимо тошнит. Наушники, музыка, кирпичное выражение лица, а то ведь влезу, не выдержу. Пусть Ван сегодня в словесные баталии лезет, если ему не лениво.

   – Ну а что вы скажете, рит'Рау? – обратилась к нам литераторша, когда её подпевалы закончили свой концерт.

   Убрав звук в наушниках я переглянулся с братом. Повернулся к преподавательнице. И ответил, пожав плечами:

   – А я не слушал.

   – Ага. Там нечего было слушать, – кивнул светлый.

   Когда литераторша закипела как чайник, стала красной от злости, мы с братом ударили по рукам и незаметно включили каждый свою музыку обратно, приготовившись "слушать" ор.

   Благо, хоть орала она недолго, звонок раздался уже минут через пять. И мы быстро смылись.

   А на выходе я чуть не врезался в Шона.

   – Опять?! – старший брат аккуратно схватил меня за плечи. – Я тебе вчера что сказал?! Ван, малой под твоей ответственностью, какого демона он на занятиях, а не в потолок плюёт, отлёживаясь?!

   – Сам его остановить попробуй, – предложил Ван. – Он же упёртый до невыносимого.

   Тяжко вздохнув, и молча посетовав Небу на нелёгкую мою судьбу, я вывернулся, одним слитным движением оказался за спиной брата и отвесил Шону пинка! То есть, хотел отвесить, но задел лишь краешком, потому что это мордоворот увернулся с кошачьим проворством. Ещё и за ногу меня поймал. Я снова вывернулся... Голова с недосыпу кружилась, а в боевой ритм я не входил. Поэтому, видимо, и врезался спиной во что-то, впечатав это что-то в стену и заставив материться.

   Знакомые с первых дней жизни руки подняли меня на ноги, а громовой рык сообщил:

   – Слышь, уродец, моих братьев даже словами только я имею право задевать! Я тебе сейчас, трепло, твои же фразы забью в глотку вместе с зубами! Малыш, ты цел? – последнее уже совсем другим тоном, и, ясное дело, ко мне.

   – Шо-он, – протянул я, стараясь встать ровно. Ногу будто в кипящее масло окунули. – Я давно вырос из тех лет, когда пешком под стол ходил и считал твой КПК хорошим средством для забивания гвоздей, а твои тетради – неплохой растопкой для костра, который отлично горел на твоём ковре. Я не маленький! Давно уже!

   – Этот факт тебя совсем не изменил, – хмыкнул Ван, протягивая руку и помогая встать тому, кого я впечатал в стену. – Ничего не сломал?

   – Да вроде цел... – пожал плечами сокурсник. С моей везучестью, это оказался один из четвёрки. Женя. Взглянув на нас по очереди, он спросил: – Ребята, вас же тоже как и нас по обмену сюда перевели? Откуда, если не тайна?

   – Из тёмной столицы, – ответил Шон, не сочтя сей факт достойным сокрытия.

   – Круто! Столичные мальчики в захолустье, – раздражающий голос Стаса заставил меня поморщиться.

   – Сами-то откуда? – решил разузнать я.

   – Из Питера, – отозвался Боря, стоявший рядом со Стасом.

   – Вау, питерские парни, крутые ребята, и за какие же грехи вас сослали в такое захолустье?! – ехидно поинтересовался я.

   – На отдых отправили, – не моргнув глазом, ответил предводитель компании. – А вас, столичные ребята, за какие страшные проступки так далеко сослали?

   – Не нарывайся, а то огребёшь. Я старше, сильнее и вторая ипостась конечной стадии у меня уже есть, – честно предупредил Шон. – Мы здесь по собственному желанию.

   – По собственному желанию в ссылки не отправляют, – недоверчиво хмыкнул Женя.

   – Да мне по фигу, кого куда и за что не отправляют, – отозвался я. – Мы здесь потому, что устали от шума Столицы. Тема закрыта, господа ссыльные курортники.

   – Как скажете, господа столичные отдыхающие.

   И почему у меня так невыносимо чешутся кулаки?! И так сильно хочется почесать их об морду сокурсника?!

   Вдох-выдох... оп, звонок, галопом на следующую пару!

   Больше в тот день ничего особо интересного не было. А боёвку и всю прочую физподготовку я со спокойной совестью прогулял. Вместо этого весь вечер, в компании братьев, развлекал Вэнди.

   А на следующий день к обеду приехал папа с близнецами. Что было прокомментировано вышедшим на улицу Мистралем, как "возвращение чудовищ в наш тихий кампус". Близнецы, конечно же, с этим утверждением радостно согласились! Ещё добавили, что они "кошмарный сон преподавательского состава", "ужас на всей практике" и "потом ещё придумаем".

   Так... Сегодня же суббота? Кажется, я обещал Райну, что сегодня явлюсь как ревизор с проверкой. Крылатый свои обещания выполняет.

   Добираться самому жуть как лениво. Папа, конечно же, согласился свозить меня в город и обратно. Тем более, что я всё ещё в бинтах, о чём Шон папе доложил. Папа всё с первого дня знал, хотя я просил обоих братьев помолчать!

   Продемонстрировав братьям кулак с соответствующим выражением лица, обещающим "мстю страшную", я махнул рукой близнецам и через пару минут уже растёкся амёбой на переднем сидении папиного "Туарега".

   – Сильно не выспался, малыш? – спросил папа, включая печку на более высокую температуру. Он знал, что если я не высыпаюсь, то липну ко всем батареям по пути.

   – Угу, – кивнул я, откинув сидение.

   Сбросил Райну "смс", получил ответ, отметил на папином навигаторе маршрут.

   – Когда ты мне уже свою машину разрешишь? – зевнув, сонно поинтересовался я.

   – Как только экзамены на права сдашь, – пообещал отец.

   – Да хоть завтра, – фыркнул я, не открывая глаз.

   – На отлично, – уточнил папа. – Ты всё ещё даже на вождение мотоцикла не сдал.

   – Не начинай! – отмахнулся я. – Сдал ещё пять лет назад, когда вернул целым твой гоночный мотоцикл так, что ты об этом даже не узнал. Так что те права, что ты мне оформил – действительны не только твоей родительской волей, но и моим умением.

   Папа хмыкнул, но ничего не ответил. В колонках играл тяжеляк на средней громкости, так, чтобы не мешать разговору. Под эти знакомые ритмы я и задремал, тихо скользнув в объятья полубредовых сновидений.

   – Сын, куда сворачивать? – разбудил меня голос отца и толчок в плечо.

   Чуть не вписавшись в крышу головой при попытке подпрыгнуть от неожиданности, я отдышался под папин смех и хрипло со сна спросил:

   – Что ж ты меня раньше не разбудил?! Мне снилось, что я всё ещё в том мире путь домой ищу! Без телефона, без компа, без машины! Пешкодралом! Кошмар средневековый! Ужас и мрак! Ой, не хочу... Вот сюда, направо сворачивай.

   Через пару минут папа остановился возле закрытых, чтобы ветер не задувал, ворот СТО.

   – А тебе сюда зачем? – всё-таки уточнил отец, пока я застёгивал куртку под горло и надевал перчатки.

   – За надом, – отрезал я, открывая дверь. – Подожди, я ненадолго.

   Вошёл я тихо через небольшую дверку. Дизель сидел за рабочим столом и просматривал какие-то бумаги. Когда он поднял глаза, я приложил палец к губам, призывая к тишине. Тёмный недоучка явно сейчас возился под стоящей на ремонте машиной. Аккуратно прокравшись к нему поближе, я рявкнул во всю силу лёгких:

   – Тревога в охраняемом секторе! Срочный сбор команды в точке входа!

   Сразу же за этим последовал грохот инструмента по полу, явный звук куда-то врезавшейся головы и отчаянная ругань с пожеланиями всем тёмным малолеткам исчезнуть куда подальше от механиков, пока те работают. Выбрался наверх, запустил в меня гаечным ключом, от которого я легко уклонился.

   – Здорова, Ирдес! – Вампир, вышедший из подсобки, протянул мне руку. – Хорошо, что ты заехал.

   – Здорова, Тим, – ответил я крепким рукопожатием. Имя белобрысого байкера успел узнать ещё в прошлый раз. – Хорошо, говоришь? А Райн недоволен, инструментами в меня кидается.

   – Я в тебя сейчас ещё чем потяжелее кину! – пообещал тёмный, вытирая перепачканные руки грязной тряпкой. Вздохнул тяжко, стянул с головы бандану. – Ты надолго?

   – Только проверить твоё состояние, – ответил я. – У меня учёбы выше головы. Я скоро в экстернат ухожу, вообще не продохнуть будет. Даже не знаю, когда ещё смогу заехать до лета.

   – Даже не знаю, обрадоваться или огорчиться, – хмыкнул тёмный.

   – Сильно обеспокоиться, – предложил я. – Ты, кстати, ту взрывчатку не выкинул ещё? А то я её хотел одному спецу показать. Потом верну, если она тебе нужна.

   – Ща найду, – отозвался тёмный и скрылся в подсобке.

   Пока он там копался, я успел поздороваться с Дизелем, коротко переговорить с ним.

   Дверь СТО, через которую я вошёл пяток минут назад, открылась и заглянул папа.

   – Сын, не оставляй свой телефон в машине, – попросил отец, протягивая мне мобильник. – Тебе мама обзвонилась уже.

   – Ну так ответил бы и поговорил с ней, – отозвался я, смотря количество пропущенных. Всего парочка, нормально.

   – Не сегодня! – отмахнулся папа. – Соври, что ты в академии, а меня вообще нет в поле зрения. И ты понятия не имеешь, где я.

   – Мама опять? – понимающе спросил я и родитель вздохнул. – Ладно, прикрою.

   – Нашёл! – Райнор вышел из подсобки, держа в руке знакомую капсулу. – Вот она, никуда не делась.

   – Рэйн?!.. – Голос у отца сел в один момент. Взгляд стал таким, что Райнор замер и отступил на шаг. Шагнувший к нему отец снова повторил: – Рэйн?..

   – Ой, помоги мне Ночь! – схватился за голову я. Просил же в машине подождать! Встав на пути отца, попытался остановить этот танк: – Пап, это не он. Это не тот Райнор, папа!

   – Не тот?.. – второй Император мотнул головой, будто пытаясь избавиться от моих слов. – Но это же...

   – Папа, твой Райнор ар'Риа умер! Это другой Райнор! Папа, да очнись же ты! Это его внук! Папа!!!

   Отец остановился. Тряхнул головой, прогоняя наваждение. Снова посмотрел на молодого тёмного.

   – Но у Рэйна же не осталось потомков, – беспомощно произнёс он. – Откуда взялся этот мальчишка? Почему я ничего не знал?!

   – Он неучтённый полукровка! – раздражённо пояснил я. – Он и сам до недавнего времени понятия не имел даже о том, что тёмный, не говоря о чём-то ещё! Я недавно его нашёл. Случайно.

   Вид у папы был такой, будто его только что лишили надежды на чудо. Взгляд глаза в глаза и беззвучный, полужестами, разговор.

   "Отдашь его мне, сын?" – надежда.

   "Нет. Он будет моей Тенью", – непреклонность.

   "Сын..." – взгляд у папы стал как у побитой собаки.

   "Он не годится для твоей Тени в силу юного возраста!"

   "Я понимаю... ты его уже выбрал... Прости, сын".

   "Папа, ты невыносим!"

   – Райн, – я обернулся к тёмному. – Пойдёшь учеником к моему отцу? Лучшего наставника предложить не могу – не знаю никого лучше. А я заодно буду уверен, что он тебя не прибьёт за твой дурной нрав.

   Тёмный настороженно оглядел нас обоих. Потом обратился к моему отцу:

   – Вы знали моего деда?

   Папа расстегнул карман на джинсах, достал фотографию, протянул Райну. Произнёс:

   – Как брата.

   Я знал, что карман на джинсах – это всего лишь обманка. Главное там – молния. Она, переклеивающаяся в пару движений на любую одежду, представляла собой пространственный карман, в котором папа обычно носил документы, банковские карты и деньги. Ну и ещё фотографии. И на той, что он сейчас дал Райну, запечатлены двое тёмных в лёгких доспехах, только что после учений, в боевой раскраске, грязи и копоти, вскинувшие друг другу на плечи руки и весело смеющиеся.

   Тень – это адъютант, начальник охраны, хранитель всех тайн. Император половину власти держит руками своей Тени. Друга ближе быть не может, и связь на всю жизнь. Тенью быть перестают после смерти. В случае смерти подопечного, Тень только формально может стать для кого-то другого хранителем. Как Арсен, бывший Тенью прадеда Терриана лишь считался хранителем всех остальных, не в силах связать души и дороги. Иначе никогда не смог бы так поступить с Ильеном.