Текст книги "Путь, данный герою (СИ)"

Автор книги: Елизавета Кедровская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 31 страниц)

====== Часть 3. “Башня”. Глава 20 ======

О том, как проходил путь на Север, и о том, как пропала лошадь по имени Капа

Прошло уже семь дней с тех пор, как пятеро путников покинули территорию Западных Королевств. Эти дни не отличались особым разнообразием, но выделялись суровыми погодными условиями. Пейзаж тоже не радовал: странников все время окружала простирающаяся до линии горизонта белая пустошь, и только изредка попадались хвойные, голые лиственные или смешанные леса. Несколько раз путникам встречались снежные волки и белые медведи. Однажды они видели, как вдали пробегал песец. Он схватил убитого стрелой Вэя зайца и скрылся среди деревьев. Почти каждый день выпадал снег, а по приближению к северу понижалась температура. Слова Гордиславы о том, что сейчас «еще очень даже тепло», не утешали ее спутников, поскольку они даже боялись представить, насколько холодно будет потом, когда их повозка приблизится к Башням.

Вэй Арэн исправно поставлял к столу пробегающую мимо живность, выпуская в нее свои верные стрелы, Рэйна умело превращала добычу лучника во вкусный завтрак, обед или ужин, поэтому проблем с пищей у путников не возникало. За ночлег отвечали Зелорис и Кэрэндрейк. Они разводили костер и воздвигали купленные в Нордаре палатки. Надо сказать, что в первый день, пытаясь собрать палатку впервые в жизни, они чуть было ее не сломали, однако через четыре дня им удалось обустроить ночлег без труда.

Утро восьмого дня принесло путешественникам большую проблему: проснувшись, они обнаружили отсутствие Капы. Шел снег, и найти лошадь по следам не представлялось возможным, поскольку они были заметены.

– Что же делать? – запаниковала Гордислава.

– Искать, – ответил Зелорис.

– Капа – умная лошадь, сама вернется, как есть захочет, – вздохнул Кэрэндрейк. – Правда, так как она медлительная, это может занять долгое время.

– Ты жесток, Дрейк, – сказала Рэйна. – А вдруг с ней что-нибудь случилось?

– Не думаю, что ее могли украсть, – заметил Вэй Арэн.

– Ее могли съесть, – предположила Гордислава.

– Нет, – отрезал Зелорис. – Не хочу даже думать об этом.

– Надо отправляться на поиски, – решил Вэй. – Я и братец Зел пойдем ее искать, а остальные останутся в лагере.

– Если что случится, – произнес Кэрэндрейк, – от меня толку мало, поэтому будет лучше, если ты, ловелас, останешься охранять Гордиславу и Рэйну, а на поиски Капы пойдем Зелорис и я.

– У, – поддержал мечник.

– Остаться наедине с двумя прекрасными дамами намного лучше, чем бродить и искать непонятно где заплутавшую лошадь, – улыбнулся лучник. – Безусловно, я только за этот вариант.

Таким образом, Зелорис и Кэрэндрейк отправились на поиски Капы, а остальные остались в лагере.

– Разделимся? – предложил мечник.

– У меня есть идея получше, – сказал Дрейк. – Видишь то дерево?

– У.

– Как насчет того, чтобы залезть на него и осмотреться? Если забраться достаточно высоко, есть шанс увидеть Капу.

– Не думаю, что у меня получится, – признался Зел.

– Тогда я залезу.

– Сможешь?

– Для того, кто разработал правила спасения бегством, забраться на верхушку дерева – не проблема! – величественно произнес Кэрри и начал взбираться на высокий дуб. Листья с него давно опали, что облегчало обзор, а ветки были покрыты инеем, что несколько затрудняло движение вверх.

– Видно? – поинтересовался Зелорис, когда товарищ забрался достаточно высоко.

– Юг чист, – отрапортовал Дрейк. – Восток и север тоже. Полагаю, она ушла на запад. Там вдали виднеется небольшая непокрытая снегом поляна, за которой стоит лес.

–Уверен?

– Да, – Кэрэндрейк начал осторожно спускаться с дерева. – Далеко, видно плохо, но будь я лошадью, то пошел бы именно туда.

– Будь ты лошадью, ты бы по деревьям не лазал.

– А вдруг? Представляешь, конь-древолаз.

– Пф, – усмехнулся Зел.

– Идем на запад?

– У.

Когда поисковая бригада добралась до увиденной Дрейком поляны, она обнаружила, что Капа там и вправду была: во-первых, поляна не была покрыта снегом, и на ней хорошо были заметны лошадиные следы, а во-вторых, там росла любимая трава Капы, которая была изрядно пообщипана.

– Капа, – чуть слышно позвал Зелорис.

– Если ты будешь ее так тихо звать, она тебя не услышит, – заметил Дрейк.

– Если я позову ее громко – могу испугать, – прошептал Зел.

– Зачем вообще звать, если ее нигде не видно?

– Вдруг услышит, прибежит.

– Надо думать, куда она могла пойти отсюда, – вздохнул Кэрэндрейк. – Чертова лошадь, из-за нее столько хлопот!

– Не обзывай Капу. Она хорошая.

– Хорошие лошади не шляются непонятно где.

– У нее должны были быть на это причины.

– У лошади? Ты смеешься?

– Ты сам говорил, что Капа умна, – напомнил Зелорис.

– Судя по следам, она направилась в лес, – заметил Дрейк.

– У.

– Скажи, если бы ты был лошадью, что тебе могло понадобиться в лесу?

– Возможно, там растут клены.

– Лошадью. Забудь хотя бы на время про кленовый сироп.

– У.

Зелорис и Кэрэндрейк вошли в лес. Здесь следы Капы еще виднелись на снегу: наверное, они были свежими, и их не успело замести. Оттиски копыт вели вглубь чащи. Дрейк и Зел следовали по ним и, наконец, увидели Капу.

– Оказывается, дурное влияние Вэя заразно и для лошадей, – усмехнулся Кэрри.

– У, – согласился Зелорис.

Капа стояла рядом со своим новым другом-оленем и терлась головой о его могучую шею.

– Первый раз вижу нечто подобное.

– Надо будет рассказать ей о видовых ограничениях, – решил Зел.

– Она лошадь, – напомнил Дрейк. – Она не понимает того, что ей говорят.

– Понимает, – возразил мечник.

– Я так думаю, торопить ты ее не собираешься?

– Нет. Я посмотрю.

– Тогда я возвращаюсь к остальным. Удачи!

– У.

Кэрэндрейк ушел, а Зелорис остался наблюдать за Капой и оленем.

– А где братец Зел? – удивился Вэй, увидев, что Кэрэндрейк вернулся в одиночестве.

– Наблюдает за Капой.

– А Капа? – поинтересовалась Рэйна. – С ней все в порядке?

– С ней всё более чем в порядке.

– В смысле? – не поняла Гордислава.

– Неужели Капа нашла себе жеребца? – догадался Вэй.

– Почти, – ответил Дрейк. – Только не жеребца, а оленя. Они сейчас весело проводят время, стоят в уединении посреди леса, а Зелорис издали присматривает за ними.

– Это все твоя вина, Вэй Арэн, – пришла к выводу Гордислава.

– Почему это моя? – возмутился лучник.

– Заразил лошадь своей любвеобильностью.

– Моя любовь распространяется только на девушек, но никак не на оленей!

– Оленям повезло, – заметил Кэрэндрейк.

– А вдруг этот олень решит пойти за Капой и присоединится к нам? – предположила собирательница историй.

– Ставлю на то, что в таком случае братец Зел решит назвать оленя «Оленем», – улыбнулся Вэй.

– С какой стати оленю идти за лошадью? – вздохнул Дрейк.

– Дружба способна на многое, – со знающим видом произнесла Рэйна.

– Здесь есть хотя бы один человек, которому знакомо понятие здравого смысла? – вопросил Кэрэндрейк.

– Есть, – улыбнулся Вэй. – Это ты, Кэрри.

– Сомневаюсь, – ответил Дрейк. – Иначе бы меня с вами давно уже не было.

– Возможно, ты и прав, – согласился лучник. – Здравый смысл здесь отсутствует. Однако, признайся, что даже так тебе нравится в нашей компании, и не надо пользоваться всякими отговорками, что ты здесь лишь потому, что ответственен за малышку Рэй.

– Я не…

– Хотя, знаешь, забавная в таком случае цепочка получается: Гордислава, которая здесь из-за Трилунской Империи, наняла Зелориса, поэтому он здесь из-за нее. Малышка Рэй прямым текстом говорит, что она здесь, потому что собирается описывать подвиги братца Зела. Не так ли, малышка Рэй?

– В принципе, да, – ответила Рэйна, не понимающая, что Вэй хочет всем этим сказать.

– Получается, малышка Рэй здесь из-за братца Зела. Ты, Кэрри, здесь из-за малышки Рэй. А я? Получается, что из-за тебя, Кэрри. Хотя, как по мне, лучше бы я был здесь из-за красотки.

– Ты, как и Зел, здесь из-за Гордиславы, – напомнил Кэрэндрейк.

– Тогда кто здесь из-за тебя? – наигранно вздохнул Вэй Арэн.

– Капа? – предположила собирательница историй. – Хотя она и лошадь Зелориса…

– Бедный Кэрри, – усмехнулся лучник. – Из-за тебя здесь чужая лошадь, да и та променяла тебя на оленя. Спасибо, малышка Рэй.

– Знаешь, Вэй, – хлопнул его по плечу Дрейк. – Лучше бы тебе не оказываться моим пациентом. Боюсь, лечение твоих ран выйдет больнее, чем их получение.

Вскоре Зелорис вернулся верхом на Капе. Оленя с ними не было.

– Мы пришли, – прошептал Зел.

– А где олень? – поинтересовалась Рэйна.

– Ушел. С другими оленями.

– Как жаль!

– У.

В этот день путники решили никуда не идти, а отправиться дальше с рассветом. Зелорис всю ночь мучился из-за кошмарных сновидений, в которых он искал и не мог найти Капу. Он несколько раз просыпался, выходил из палатки, чтобы проведать лошадь, после чего, успокоившись, возвращался и снова ложился спать. Но Капа больше никуда не уходила и уходить не собиралась.

Через три дня путники вышли к Северным Горам. Горы Севера были намного выше своих западных «сородичей», а температура в них была ниже, чем на равнинах. Ледяной ветер, играясь в лабиринтах скал, разгонялся до больших скоростей и насквозь пронизывал путешественников, иногда даже норовя столкнуть их с горной дороги. Если друзьям попадалась на пути пещера, они старались заночевать в ней, поскольку так было теплее и безопаснее. Однако, один раз это чуть не обернулось против них: ночью был буран, и вход в пещеру практически засыпало свалившимся сверху и скатившимся с горы снегом. Несколько раз грозила опасность схода лавины, но все обошлось.

Гордислава, выросшая в этих суровых снежных землях, умело руководила походом, но, несмотря на это, продвижение к Северу проходило очень медленно. Снежные сугробы препятствовали ходьбе, в них несколько раз застревала повозка, бывали случаи, когда кто-то из путников проваливался в сугроб с головой. Однажды, провалившись вот так в сугроб, Рэйна отказалась из него вылезать, сославшись на то, что в сугробе ей теплее. Вэю и Дрейку пришлось чуть ли не насильно вытаскивать оттуда собирательницу историй, отчего и они сами изрядно вывалялись в снегу. Также замедлял продвижение тот факт, что темнело здесь намного раньше, чем в Западных Королевствах, а светало позже. Идти в темноте по непредсказуемым снежным горам было слишком опасно, поэтому с каждым днем ночные привалы становились все длиннее.

Во время привалов Рэйна старалась развлекать всех песнями и игрой на лютне, но замерзшие пальцы плохо перебирали струны, отчего развлечение выходило недолгим. Зелорис практиковался во владении мечом, делая различные взмахи и выпады, что, во-первых, согревало, а во-вторых, позволяло держать себя в хорошей форме. Вэй Арэн же практиковался в стрельбе из лука каждый день, добывая живность на ужин, поэтому во время привалов он полностью расслаблялся, согреваясь теплом костра. Гордислава, как обычно, пребывала в раздумьях, порой даже не замечая происходящего вокруг. Кэрэндрейк в основном бродил по округе, смотрел на ночное небо или грелся у костра, но один раз он слепил снеговика, которого тут же сам и разрушил.

Дни сменяли друг друга, а пейзаж оставался все тем же: унылые горы, покрытые снегом, да небо, серое из-за свинцовых туч.

На двадцать пятый день после того, как друзья покинули Западные Королевства, на вершине далекой горы показались очертания величественной Четвертой Северной Башни.

– Не обнадеживайте себя, – произнесла Гордислава. – Хоть она и видна, доберемся мы до нее не раньше, чем через неделю.

– Это прекрасная новость, миледи! – воскликнул Вэй Арэн. – Еще вчера я думал, что мы не доберемся до нее никогда!

Из следующей главы вы узнаете о том, что представляет собой жизнь в Четвертой Северной Башне, или один день из жизни Вениамина Ступки.

====== Часть 3. “Башня”. Глава 21 ======

О том, что представляет собой жизнь в Четвертой Северной Башне, или один день из жизни Вениамина Ступки

Вениамин Ступка является младшим научным сотрудником исследовательской группы отдела по раскрытию тайн прошлого и загадок истории отделения по изучению истории, которое входит в первое историческое подразделение объединения историков Четвертой Северной Башни. Он гордится своей работой и надеется когда-нибудь сделать научное открытие, которое позволит ему стать известным на всю Четвертую Северную Башню. Несколько месяцев назад старший историк его исследовательской группы, Гордислава Клеопатра Бурандуйская, покинула пределы Башни и отправилась искать людей, которые будут охранять ее в одной важной исследовательской экспедиции. Вениамин тоже хотел пойти вместе с ней, но младшим научным сотрудникам, в отличие от старших, покидать пределы Башен строго запрещено. Запрещено, разумеется, только наяву, ведь никто не может наложить запрет делать это во сне, отчего каждую ночь Вениамин представлял себя путешествующим по всему миру. Иногда он прогуливался по улочкам западных городов, иногда отбивался от набегов южных племен, иногда проводил раскопки на руинах Трилунской Империи. А этой ночью Вениамин Ступка превзошел самого себя и совершил «путешествие» не только в пространстве, но и во времени: ему снилось, как он присутствует при строительстве Храма Трех Лун в столице Трилунской Империи. А если учитывать, что никому неизвестно, когда именно этот храм был возведен, кроме того, что это произошло более пяти тысяч лет назад, то в своем сне Вениамин жалел, что не может ни у кого спросить, какой сейчас год.

Проснувшись, младший научный сотрудник первым делом прокрутил в своей голове события сна, а вторым – раздвинул шторы в своей маленькой комнатенке. Он жил в помещении размером пять на пять метров, большую часть которого занимали книжные стеллажи, небольшой письменный стол, книги и множество листов бумаги. В углу стояла небольшая кровать, спать на которой Вениамину приходилось, свернувшись калачиком. Нет, не из-за чрезмерно высокого роста, а из-за вездесущих книг, стопка которых стояла и на кровати у изголовья. Но парень не жаловался на подобную тесноту: так жили практически все ученые Северных Башен, кроме тех, кто входит в коллегию признанных ученых Ассоциации Башен Севера.

Вениамин несколько минут смотрел в окно на ночное небо – он каждый день вставал до рассвета – и после отправился завтракать. Столовая располагалась в самом низу Башни. Второй ярус, насчитывающий несколько этажей, отводился под жилые комнаты большинства ученых. Третий ярус составляли этажи библиотек, научных лабораторий и исследовательских кабинетов. На четвертом ярусе, на самом верху Башни, находились покои признанных ученых, среди которых были и покои Гордиславы.

Спустившись в столовую, Вениамин подошел к стойке, соединяющей обеденный зал с кухней, и заглянул туда. Пару лет назад, когда он еще не был младшим научным сотрудником, а был обычным ассистентом, раз в две недели ему, как и другим ассистентам, приходилось дежурить на кухне и готовить еду для всей Башни. Став младшим научным сотрудником, он от этой повинности освободился, чему был несказанно рад, поскольку дежуривший на кухне обязан накрывать стол в любое время дня и ночи, так как большинство ученых, погружаясь в свои исследования, часто забывают о времени, но голод заставляет их возвращаться в реальность.

Пятнадцатилетний дежурный по кухне принес Вениамину Ступке тарелку горячей каши и удалился на свое «рабочее место».

Через час, когда проснется большая часть жителей Башни, в столовой будет не протолкнуться, поэтому Вениамин старался приходить сюда каждый день пораньше. Ему отчасти было жаль мальчишку-ассистента, которому скоро придется обслуживать толпу голодных и, как правило, недоспавших, или заспанных ученых, ведь Вениамин и сам через это проходил. Но в то же время именно потому, что он сам через это проходил, младший научный сотрудник даже видом своим не выказывал сострадания.

Утолив голод, Вениамин отнес посуду на кухню, там все тот же мальчишка-ассистент будет ее мыть, и направился на третий ярус. На третьем ярусе располагались библиотеки, научные лаборатории, исследовательские кабинеты, залы собраний, комнаты для обсуждений и многие другие помещения, в которых ученые проводили свои исследования и обсуждали новейшие достижения. Вениамин зашел в исторический отдел библиотеки и сел на свое обычное место, у окна, где его поджидали оставленные со вчерашнего дня книги, посвященные Трилунской Империи. По заданию Гордиславы он проводил исследования, связанные с историей Трилунской правящей династии, и готовил для нее конспект всего, что может пригодиться в длительном путешествии. Младший научный сотрудник провел за изучением книг несколько часов, после чего настало время обеда.

Спускаться в столовую, где в это время было много народа, Вениамину не хотелось, но голод давал о себе знать. Если бы он был одним из признанных ученых, то мог бы, находясь в своих покоях, открыть небольшую дверцу в медной трубе, пронизывающей Башню от вершины до основания, и бросить в трубу бумажный сверток, на котором было бы написано желаемое блюдо и его имя. Тогда ему не пришлось бы спускаться вниз, в переполненную посетителями столовую, ведь еду принесли бы прямо в комнату. Но Вениамин не был признанным ученым, поэтому ему пришлось все же спуститься на первый ярус, ведь даже младшим научным сотрудникам чувство голода не чуждо.

В столовой находилось столько людей, что даже яблоку было негде упасть, а если бы оно все же падало, то было бы кем-нибудь съедено, так и не коснувшись земли. Взяв поднос с едой, Вениамин дождался, пока освободится хотя бы одно место, сел за стол и начал неспешно обедать. Он чувствовал на своей спине взгляды тех, кого опередил, и радовался, что находится не на их месте. Разделавшись со съестным, он отнес поднос на кухню и снова направился на третий ярус.

Утром внимание научного сотрудника привлек один факт, и чтобы разобрать его, требовалась карта. Вениамин миновал этажи библиотек и прошел в картографический отдел.

На стене отдела висела огромная карта мира, трижды превышающая человеческий рост. Рядом с картой стояла большая лестница на колесиках, при помощи которой можно было рассматривать удаленные от пола части света. Если подозрения Вениамина были верны, то находящиеся на юго-востоке острова Арфар и Арба когда-то были материковой частью Трилунской Империи, и отделились от нее в результате землетрясения три тысячи лет назад. Парень попытался мысленно присоединить острова к Материку, однако этого было недостаточно для доказательства теории. Нужна была помощь геологов, но одного из них полчаса назад Вениамин опередил в занятии свободного места в столовой, а значит, этот вариант не приемлем. Научный сотрудник решил, что попытается привлечь к своей догадке внимание Гордиславы, когда она вернется, ведь если теория будет доказана при помощи геологов, то это будет заслуга в первую очередь геологов, но если на самих островах историками найдутся вещи, позволяющие определить принадлежность к Трилунской культуре, то заслуги историков оспаривать никто не будет. Однако, для начала ему предстояло собрать максимум материала по этой проблеме.

Вениамин набрал из архивов несколько карт Трилунской Империи, несколько карт юго-восточной части Материка и Океана и отправился еще на этаж выше, в исследовательский кабинет, принадлежавший группе, в которой он состоял. Помимо самого Вениамина и Гордиславы, руководившей этой исследовательской группой, в ней состояло еще три человека, которые сейчас занимались в кабинете своими делами. Младший научный сотрудник Снежана Юкинская составляла календарь Трилунской Империи, точкой отсчета для которого являлась ее гибель, а года исчислялись в обратном порядке. Ассистент Гвидон Кнопка расставлял на полки кабинета книги, которые уже просмотрела Снежана, а еще один ассистент, Софрон Плошка, приводил в порядок исследовательские архивы. Младший научный сотрудник Вениамин Ступка сел за свой рабочий стол и принялся анализировать принесенные из отдела картографии материалы. Свои наблюдения он старательно записывал на бумагу, в надежде, что Гордислава оценит его труды.

Вениамин уважал и обожал Гордиславу, более того, он ее боготворил. Она, гордая, холодная и неприступная, как сама Северная Башня, была для него образцом подражания. Уже в двенадцать лет Гордислава стала младшим научным сотрудником, а в восемнадцать получила должность старшего научного сотрудника и руководителя исследовательской группы. В двадцать два года за свой вклад в изучение истории ей была удостоена честь стать признанным ученым Четвертой Северной Башни и войти в состав Исследовательского подразделения исторического комитета коллегии признанных ученых Ассоциации Башен Севера. Гордислава – одна из немногих, кому было дано «добро» на проведение исследований за пределами Башни, о чем сам Вениамин мог только мечтать. Парень прилагал все усилия, чтобы Гордислава могла заметить и оценить его труд, ведь ее похвала для него была самой ценной.

Закончив с картами, Вениамин попросил ассистента Гвидона Кнопку отнести их в отдел картографии, а сам побрел на обзорную площадку, которая находилась даже выше четвертого яруса с покоями признанных ученых. Каждый вечер Вениамин Ступка осматривал окрестности через подзорную трубу, изобретенную одним из учёных Второй Северной Башни, надеясь увидеть возвращение Гордиславы Клеопатры Бурандуйской.

И вот, этот день настал. Парень сначала даже не поверил своим глазам: с юга к Башне приближалась повозка, ведомая одной лошадью, и пять человек, среди которых была Гордислава.

– Вернулась! – воскликнул Вениамин, хотя Гордиславе, чтобы дойти от того места, где он её увидел, до Башни требовалось ещё пять дней. Но что такое пять дней, когда он может видеть её уже сейчас, пусть даже и в подзорную трубу?

Вениамин подавил свою радость так же быстро, как и поддался ей. Если Гордислава прибудет в Башню через пять дней, то нужно встретить её подобающим образом. Их исследовательская группа не должна упасть в грязь лицом перед вернувшимся руководителем.

Решив так, младший научный сотрудник Вениамин Ступка стремглав побежал вниз по лестнице в кабинет своей группы.

– Профессор Бурандуйская возвращается! – с порога кабинета выпалил он. – Будет здесь уже через пять дней.

– Пять дней? – переспросила Снежана. – Нужно срочно привести здесь все в порядок, закончить с исследованиями и подготовить отчеты.

– Софрон, Гвидон, спуститесь вниз и принесите еду сюда, – велел Вениамин. – На то, чтобы ужинать в столовой, времени у нас нет. И если в ближайшие пять дней кому-то из вас придется быть дежурным – поменяйтесь с кем-нибудь.

– Хорошо, – ответили ассистенты и удалились.

Младшие научные сотрудники Снежана Юкинская и Вениамин Ступка принялись за подготовку к возвращению Гордиславы. Первым делом, они занялись незаконченными исследованиями, параллельно составляя отчет о проделанной работе. Когда Гвидон и Софрон вернулись, им было поручено навести в кабинете порядок, еще раз проверить состояние архивов и отчетов, просмотреть, должным ли образом стоят книги на полках, вытереть пыль и подготовить необходимые бумаги.

Работа кипела, и все четверо членов исследовательской группы позабыли о времени. Когда усталость стала давать о себе знать настолько сильно, что продолжать заниматься делом перестало представляться возможным, сотрудники исследовательской группы разошлись по своим комнатам.

Вениамин пришел в свою комнатенку, задвинул шторы и лег на кровать, свернувшись калачиком. Стоило ему только закрыть глаза, как он очутился на острове Арфар, происхождением которого интересовался утром. Как парень и предполагал, остров когда-то принадлежал материковой части Трилунской Империи: об этом говорила архитектура уцелевших с тех пор строений. И хотя это был всего лишь сон, а сам Вениамин никогда прежде не выходил за пределы Башни, он верил, что в действительности так оно и есть, и его теория правдива.

Из следующей главы вы узнаете о том, как пятеро путников прибыли в Четвертую Северную Башню, и как их встретили затворники-ученые.

====== Часть 3. “Башня”. Глава 22 ======

О том, как пятеро путников прибыли в Четвертую Северную Башню, и как их встретили затворники-ученые

Вблизи Четвертая Северная Башня выглядела еще более величественной. Она стояла на венце высокой скалы и возвышалась над всеми остальными скалами. Добраться до неё можно было лишь по одной дороге, по которой друзей вела Гордислава.

– Позвольте задать один вопрос, миледи, – попросил Вэй Арэн. – Я, конечно, должен был задать его месяц назад, когда мы ещё не покинули Западные Королевства… Но почему-то он не приходил мне в голову.

– И что же это за вопрос? – поинтересовалась Гордислава.

– Ученые Башен живут в затворничестве. Пустят ли нас внутрь, или же нам придется ждать за пределами Башни, замерзая в этих заснеженных землях?

– Вас пустят внутрь, если хотя бы один из признанных ученых Ассоциации Башен Севера даст на это добро, – гордо ответила северянка.

– У… – произнес Зелорис, что означало: «Где бы нам этого признанного ученого взять».

– Вы забыли, что я являюсь признанным ученым Ассоциации Башен Севера? – напомнила Гордислава, уже научившаяся переводить «уканье» мечника на человеческий язык.

– Значит, мы попадем в тепло… – мечтательно промолвила Рэйна.

– Что нам нужно знать, прежде чем войти внутрь? – спросил Дрейк.

– Вам нужно знать, что большая часть ученых Севера никогда не выходила за пределы своей Башни, – ответила Гордислава. – Добиться разрешения на это тяжело, и не всякому удается. Полагаю, вы будете пользоваться у жителей Башни некоторым интересом, поэтому не пугайтесь и, по возможности, помогайте ученым, хотя бы отвечая на то, что они спросят. Возможно, вам зададут вопросы о совершенно обыденных для вас вещах, которые на Западе даже в голову не придет изречь, но здесь это может привести к научному открытию или хотя бы к утолению любопытства. И не бойтесь, если вас вдруг решат потрогать. Чужаки здесь в диковинку, а среди ученых встречаются и те, которым хочется прикоснуться к чему-либо интересному. Главное, не соглашайтесь, если кто-нибудь предложит вам сделать вивисекцию.

– А что это? – поинтересовалась Рэйна.

– Операция на живом организме, – сказал Кэрэндрейк. – Примерно то же, что ты делаешь с кроликом перед началом жарки, но на живом и в исследовательских целях.

– Ужас! – воскликнула собирательница историй.

– У, – подтвердил Зелорис.

– Неужели в Башнях и таким занимаются? – поинтересовался Вэй.

– Нет, – отрезала северянка. – Но кто знает, что может прийти в голову ученому, жаждущему новых открытий.

Повозка достигла ворот Четвертой Северной Башни. Гордислава подошла к ним и трижды постучала металлическим кольцом воротной ручки о сами ворота. Только она это сделала, как откуда-то раздался звук колоколов, а еще через некоторое время, когда звон утих, огромные железные ворота открылись сами собой, приглашая путников войти в Башню.

– Как они… – прошептала Рэйна.

– Не спрашивай, – ответил Вэй.

Пятеро путешественников миновали ворота и оказались в большой зале, украшенной коврами и гобеленами. Зала была освещена огромной люстрой, висевшей под потолком, в которой мерцали своими огоньками семьсот восемьдесят три свечи.

– С возвращением, профессор! – воскликнул младший научный сотрудник Вениамин Ступка, стремглав спустившись с лестницы встречать руководителя своей исследовательской группы. – Профессор, у меня появилась теория, которую я хочу рассказать Вам.

– Подождите, Вениамин, – холодно ответила Гордислава. – Вы же видите, я только пришла, а со мной четверо моих спутников, которые впервые посетили Северную Башню, и которых необходимо ввести в курс дела.

Она обернулась, чтобы что-то сказать прибывшим вместе с нею друзьям, но обнаружила, что те окружены толпой ученых.

– Полагаю, что это лошадь, – говорил один из ученых, рассматривая Капу.

– Вы уверены? – спросил другой.

– Это может быть конь, – высказал предположение третий, заглядывая под седло.

– Это Капа, – чуть слышно сообщил им Зелорис.

– Капа? – переспросил ученый, заглядывавший под животное. – Первый раз слышу о существовании зверя с таким названием.

– Ее зовут Капа, – прошептал мечник. – И она лошадь. Не конь.

– Позвольте нам поизучать её, – попросил ученый, сразу догадавшийся, что Капа является лошадью.

– У, – согласился Зелорис и, немного подумав, добавил, – только осторожно. Не обижайте Капу и не делайте ей виви-что-то.

– Мы вернем Вам её в целости и сохранности, как только проведем необходимые измерения и зарисуем её с натуры! – заверили мечника три исследователя и увели Капу вглубь Башни.

– Если я не ошибаюсь, – теперь ученые взялись и за самого Зелориса. – Это у Вас меч двуручный?

– У.

– И Вы владеете им?

– У.

– А у Вас за спиной лук? – ученый переключился на Вэя.

– Он самый, – слегка опешил от пристального взгляда любопытного исследователя Вэй Арэн.

– И…

– Превосходно владею.

– В таком случае, – северянин почесал свою треугольную бородку, – могу я попросить вас подняться в мой кабинет и продемонстрировать навыки владения оружием?

– Зачем? – поинтересовался лучник.

– Я бы хотел наблюдать, какие движения совершает тело при использовании оружия, какие мускулы напрягаются, а какие остаются расслабленными.

– У, – согласился Зелорис.

Вэй же собирался отказаться, но молодая исследовательница, положив руку ему на плечо, произнесла:

– Интересно, что же происходит с мускулами на этой руке в момент, когда натягивается тетива…

– Миледи, позвольте мне показать Вам всё, что я смогу! – торжественно произнес Вэй, позволив ученым увести себя и Зелориса на третий ярус Башни.

Рэйну и Кэрэндрейка тоже не оставили без внимания.

– Вы пришли с Запада?

– Да, – ответила собирательница историй.

– И как там?

– Что? – не понял Дрейк.

– Как там Запад! – произнес северянин с такой интонацией, будто не понять предыдущего его вопроса было невозможно.

– Как Запад, – ответил Кэрри. – Стоит, развивается, существует.

– Это правда, что на Западе летом не бывает снега? – спросила двенадцатилетняя жительница Башни.

– Правда, – улыбнулась Рэйна. – И не только на Западе, на Востоке тоже. А на Юге снега не бывает даже зимой.

– Как же они там живут? – удивилась девочка.

– Они привыкли к такой жизни и не представляют, что где-то снег может быть круглый год.

– Но ведь так даже в снежки не поиграешь! – воскликнул ребенок.

– Могу я поинтересоваться, что является Вашим основным занятием? – спросил у Кэрэндрейка некий ученый.

– Моим? – замялся с ответом Кэрри.

– Дрейк специализируется на обработке серьезных ранений, – ответила за товарища собирательница историй.

– Ранений? – заметно оживился один из ученых. – В таком случае, позвольте просить Вас поделиться с нами Вашими знаниями и опытом!