Текст книги "Путь, данный герою (СИ)"

Автор книги: Елизавета Кедровская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц)

Северянка несколько раз прочла про себя написанный на трилунском языке текст, затем, уверившись в правильности перевода, ответила:

– «Дорогая мамочка, смотри, как я умею писать. Я буду хорошо учиться, чтобы ты могла гордиться мной, ведь я очень сильно тебя люблю».

– Давайте не будем отвлекаться на подобное, – холодно произнесла Рэйна. – У меня нет желания ночевать в этом городе.

– Малышка Рэй… – удивился Вэй Арэн. – Что-то случилось?

– Как ты можешь себя так вести? – перебила лучника Гордислава. – Трилунская катастрофа унесла жизни стольких людей, уж лучше бы ты молчала, чем говорила с подобной интонацией.

– Что не так с моей интонацией? – огрызнулась собирательница историй.

– Твоя интонация, – северянка сложила руки перед собой, – говорит мне о том, что тебе брезгливо находиться в месте, где приняли смерть эти люди. Проявила бы хоть каплю уважения!

– А мне её интонация говорит совершенно другое, – вмешался Кэрэндрейк. – Я бы сказал, что Рэйна говорит таким тоном, чтобы не расплакаться.

– Думай, как знаешь, – сухо ответила малышка Рэй, повернулась к друзьям спиной, схватила за поводья Капу и побрела в сторону восточного выхода из города, яростно протерев рукавом лицо.

– Плачет, – вздохнул Зелорис.

– Миледи, ну зачем Вы так, – положил Гордиславе руку на плечо Вэй.

– Я не знала! – воскликнула в свое оправдание северянка.

– Не знали, что этот ребенок очень впечатлительный? – спросил лучник. – Мы столько путешествуем вместе, могли бы уже и понять. Одно дело слышать о таком, другое – своими глазами увидеть.

– Надо перед ней извиниться, – признала свою ошибку Гордислава. – Но сначала я должна всё здесь осмотреть. Всё же это первый Трилунский город, который я посетила. Чтобы полностью воссоздать картину произошедшего и выяснить причину Трилунской Катастрофы, необходимо обращать внимание на каждую деталь во всех городах, которые мы посетим.

– Чтобы подобное не повторилось, – вздохнул Вэй, рассматривая предметы быта жителей погибшей Империи.

– У, – поддержал Зелорис.

– Я догоню Рэйну, присоединитесь, как осмотритесь, – вздохнул Кэрэндрейк и побежал вслед за собирательницей историй.

Река бурлила. Волны, набегая на опоры большого каменного моста, разбивались в пену.

– Как долго не ступала по этому мосту нога человека? – голос собирательницы легенд звучал безжизненно, под стать мертвому Эмин-Алотаросу.

Девушка вздохнула и обернулась к лошади. Улыбнувшись бесчувственной улыбкой и посмотрев на неё стеклянными глазами, она погладила Капу по холке.

– Пойдем, – промолвила Рэйна.

Капа не торопилась сдвигаться с места, но собирательница историй с такой силой потянула поводья, что бедной лошади ничего не оставалось, кроме как покорно следовать за ней.

Один шаг, сопровождаемый шумом разбившейся от удара об опору моста волны. Второй шаг, стук копыта и скрежет колес. Дуновение ветра, всплеск от камня, упавшего в воду.

Капа остановилась посреди моста. Рэйна со всей силы потянула поводья, но лошадь отказалась сдвинуться с места.

– А ну пошли, упрямая лошадь! – своим криком девушка заглушила шум бурлящей реки.

Капу пугали этот мост и река, но странное поведение всегда доброй собирательницы историй пугало её ещё больше. На гневный взгляд девушки ответил покорный взгляд лошади. Они продолжили своё шествие по мосту.

Скрип колес, стук копыт, звук шагов. Волны, бесконечно разбивающиеся об опоры моста. И снова камень падает в воду.

Прежде, чем Рэйна успела опомниться, её руку схватил подбежавший сзади Кэрэндрейк, и так быстро, насколько это было возможно, повел вперед.

– Ты думаешь хоть немного?! – закричал он, когда вместе с девушкой и лошадью оказался на другом берегу реки, но его голос был заглушен рокотом обрушившегося моста.

– Мост… – ошарашенно прошептала Рэйна.

Мост, по которому столетиями пересекали эту бурлящую реку бесчисленные груженые повозки во времена Трилунской Империи, рухнул, после того, как впервые за десять лет по нему вновь прошлись.

– Вы слышали шум? – поинтересовался у Зелориса и Гордиславы Вэй Арэн.

Зелорис ответил малозаметным кивком.

– Кажется, да, – задумалась Гордислава, оторвавшись от тетради, в которой она делала ценные для исследования пометки. – Что бы это могло быть?

– Может быть, здание какое-нибудь окончательно рухнуло? – предположил лучник. – Несмотря на то, что некоторые всё ещё стоят, в любой момент всякое из них может обрушиться.

– У, – подтвердил мечник.

Гордислава снова вернулась к своим записям, но не прошло и минуты, как вновь оторвалась от них.

– А разве не в ту сторону пошли Рэйна и Кэрэндрейк? – спросила она.

– И Капа… – чуть слышно добавил слегка побледневший Зелорис.

– Что-то я волноваться начал, – заметил Вэй. – Хотя и знаю, что пока там Кэрри, с ними ничего не случится.

– Лучше самим убедиться, что всё в порядке, – чуть слышно произнес мечник и уверенным шагом направился в сторону, откуда некоторое время назад донесся грохот.

– Верно, – согласилась северянка и, подхватив полы юбки, пошла за мечником.

Вэй Арэн, поправив колчан, последовал их примеру.

– Похоже, что рухнул этот мост, – предположил Вэй, когда дорогу им перегородила бурлящая река.

– У, – подтвердил Зелорис.

– Что-то я нигде не вижу Рэйну, Кэрэндрейка и Капу, – заметила Гордислава.

Зелорис молча указал рукой на противоположный берег. Вэй от удивления ругнулся, но его, как и испуганный возглас Гордиславы, заглушил рокот большой волны. После падения моста волны с ещё большей агрессией стали биться о преграждающие им путь камни.

– Вы там как?! – изо всех сил прокричал лучник.

Кэрэндрейк, интуитивно понявший вопрос, жестами показал, что из-за шума реки ничего не слышно, а помимо пережитого Рэйной и Капой испуга, всё в порядке.

– Ну, хоть так, – вздохнул Вэй.

– Мы можем туда попасть? – спросила Гордислава.

– У, – отрицательно ответил Зелорис.

– А они к нам? – не унималась северянка.

– С лошадью и повозкой-то? – произнес Вэй Арэн. – Если уж мы к ним не можем, то они к нам тем более.

– Придется искать обходной путь, – добавил мечник.

Гордислава, у которой на счастье оказался с собой мешок с картами Трилунской Империи, принялась судорожно разворачивать одну из них.

Неожиданно в землю рядом с ними со свистом вонзился кинжал, к которому был привязан лист бумаги.

– Воистину наш Коготь невероятен! – усмехнулся лучник. – Метнуть кинжал через всю реку.

– «Нет смысла ждать, встретимся на руинах столицы. Удачной дороги», – прочитал небрежно написанную Кэрэндрейком записку Зелорис.

– Мда… – вздохнул Вэй. – Ох уж этот Кэрри!

– Делать нечего, – заметила Гордислава. – Это единственный вариант. Им нет смысла ждать нас здесь, поскольку ближайший переход через эту реку в неделе пути к югу отсюда.

– Могли бы пойти нам навстречу, – возразил лучник.

Зелорис отрицательно покачал головой.

– Так будет лучше, – сказал он. – Они смогут осмотреться до нашего прибытия и что-нибудь найти.

Вэй ещё раз посмотрел на противоположный берег, откуда ему помахал Кэрэндрейк.

– Радуется, небось, что с малышкой Рэй наедине остался, – помахав в ответ, произнес лучник.

– Не наедине, – поправил Зелорис. – С ними Капа.

Из следующей главы вы узнаете о том, как болтливого лучника пытались заставить молчать, и о том, чем обернулись поиски ужина.

====== Часть 6. “Разделение”. Глава 50 ======

О том, как болтливого лучника пытались заставить молчать, и о том, чем обернулись поиски ужина

До ближайшей переправы через реку была неделя пути. Из-за того, что Капа и повозка были на другом берегу вместе с Рэйной и Кэрэндрейком, Гордиславе, Зелорису и Вэю предстояло идти не только пешком, но и без вещей. Как ни странно, отсутствию транспорта и багажа возмущалась не Гордислава, а Вэй Арэн.

– Жарко… – в очередной раз вздыхал светловолосый лучник.

– Но не так, как на караванном пути, – заметила Гордислава, вспоминая утомительный путь через Центральную Пустыню.

– У, – подтвердил Зелорис.

– Куда ни глянь, кругом степь, – не унимался Вэй. – Хотя бы одно деревце встретить, в тенечке посидеть.

– Вчера, – напомнил мечник об одиноко стоящем дереве, под которым днем ранее они устраивали привал.

– Зачем малышке Рэй понадобилось уводить Капу? – продолжил свои стенания Вэй Арэн. – Все вещи, весь запас пищи оказался на той стороне реки.

– Случившегося не вернуть, – со знающим видом сказала северянка.

– Зато как ужин добывать, так это мне снующих здесь зайцев отстреливать, – возмутился Вэй. Зайцы здесь встречались чаще, чем в лесах Западных Королевств, но других обитателей степи, таких, как сайгаки, тушканчики и дрофы, можно было встретить довольно редко. – У меня крольчатина уже в печенках сидит.

– Зайчатина, – поправила Гордислава. – Кролики и зайцы – разные виды.

– Невелика разница!

– Ты ими только второй день питаешься, – заметил Зелорис.

– И сколько ещё предстоит, – ехидно добавила Гордислава, которую нытье Вэя раздражало больше, нежели последнего раздражали зайцы.

– Кстати, миледи, – лучник сменил измученное выражение лица на заинтересованное, – разве не лучше бы было следовать до переправы вдоль русла реки? Почему же мы идем через эту бесконечную степь?

– Судя по картам, так мы скорее доберемся, – ответила северянка. – Река делает значительный крюк.

– Но у её берегов хотя бы не так жарко!

– Вэй-Вэй, помолчи, – не выдержал мечник.

– И ты, братец Зел! – горестно воскликнул Вэй Арэн. – Весь мир против меня обернулся.

– Надо было послушать Кэрэндрейка в Аруле, – пробормотала Гордислава.

– Что такого интересного предложил Кэрри? – поинтересовался Вэй.

– Оставить тебя там, пока ты спал, – холодно ответила северянка. – Он говорил, что так ты не принесешь нам проблем, даже если опять решишь наесться плодами кактусов, а также не будешь утомлять своей болтовней.

– Кэрри жесток, – вздохнул Вэй Арэн.

– Вэй-Вэй, можно попросить тебя кое-что сделать? – обратился к нему Зелорис.

– Помолчать? – предположил Вэй.

– Я уже просил, но, похоже, что это невозможно, – ответил мечник. – Это кое-что другое.

– Тогда я всегда к твоим услугам, братец Зел!

– У. Тогда закрой глаза.

– Зачем? – удивленно произнес лучник, но глаза всё же закрыл.

Левый уголок губ Зелориса слегка поднялся в малозаметной улыбке, мечник наклонился, сорвал большой пучок степной травы, легким движением рук скрутил его в комок, после чего, дождавшись, когда Вэй Арэн откроет рот для очередного высказывания (благо, ждать пришлось недолго), засунул только что сделанный кляп в рот лучнику.

– Миссия выполнена, – самодовольно отрапортовал Зелорис.

– Это заслуживает если не ордена, то медали уж точно, – Гордислава отвесила мечнику благодарный поклон.

Вэй Арэн возмущенно промычал и захлопал глазами, далее принялся вынимать кляп изо рта. Избавиться от травы было несложно, большую неприятность добавили её семена, которые никак не хотели вылезать изо рта лучника. На то, чтобы полностью очистить ротовую полость от посторонних предметов, Вэю потребовалось около часа.

– Я на вас обиделся, – вытирая слюну, сообщил лучник. – И больше с вами не разговариваю.

– Пф, – усмехнулся Зелорис.

– Ну, наконец-то, – с облегчением вздохнула Гордислава.

Однако, Вэй Арэн не только решил молчать в знак протеста, но и отказался от выполнения своих обязанностей по добыванию пищи. Усмехнувшись, Вэй написал на земле, что пока ему не будут принесены извинения, за лук он не возьмется, а значит, зайчатины на ужин друзьям не видать.

– И до тех же пор ты будешь молчать? – полюбопытствовала северянка.

Лучник кивнул. Траектория его кивка превышала обычную траекторию кивка мечника в десятки раз.

– Я сам поймаю зайца, – прошептал Зелорис. – Проблема не велика.

Но, увы, Герой Монтильфондской «Охоты» недооценил проблему в лице коварного зайца. Во-первых, стоило Зелорису начать оглядываться по сторонам в поисках добычи на ужин, как все зайцы, словно решив, что в степи они водиться не должны, куда-то исчезли. Во-вторых, как только Зелорис решил устроить засаду, притворившись частью пейзажа в надежде, что мимо него какой-нибудь ушастый всё же пробежит, он был клюнут в затылок невесть откуда взявшейся дрофой, которая тотчас же скрылась в неизвестном направлении. В-третьих, когда заяц показался перед мечником, последний не сразу бросился в атаку. Напротив, с минуту они пристально смотрели друг другу в глаза. Взгляд зайца был настолько жалостлив, что мечник чуть было не отказался от мысли поймать ушастого на ужин, но, представив рассерженный взгляд Гордиславы, Зелорис всё-таки переборол себя и схватился за рукоять меча… Однако косого к тому времени и след простыл.

Очередная попытка поймать убегающий ужин также обернулась провалом, несмотря на то, что мечник учел все свои предыдущие промахи. Да, он снова устроил засаду, но в этот раз старался следить не только за тем, что происходит перед ним, но и за тем, что происходит позади, чтобы, если вдруг очередная дрофа решит приблизиться к его затылку, захватить её саму в качестве ужина. Также мечник решил ни в коем случае в глаза своей добыче не смотреть, а меч достал заранее. И вот заяц, которому уже было присвоено имя Ужин, оказался перед Зелорисом. Мечник резко выпрямился, выкинул меч из рук и попытался поймать зайца руками, но тот выпрыгнул из захвата Зелориса, стукнув последнего задними лапами в лоб.

Следующая попытка поймать Ужин на ужин была более продуктивной. Во-первых, меч был спрятан в ножны, отчего Зелорису не пришлось тратить время на его отбрасывание. Во-вторых, он не только пытался схватить зайца руками, но и попытался сделать это в прыжке. Подобно хищному зверю, мечник набросился на ушастого, крепко схватил его, после чего пропахал своим телом землю. К сожалению, незапланированное скольжение заставило Зелориса разжать руки. Заяц сбежал. Теперь его звали не Ужин, а Беглец.

Война с зайцем продолжалась. Наступил новый раунд. Зел решил отказаться от мысли поймать зайца голыми руками и вернулся к первоначальной идее зарубить коварного зверя мечом. Засаду устраивать также было бессмысленно. Заяц больше не прятался, а скакал вокруг мечника, словно издеваясь над ним. Нескончаемые взмахи тяжелым двуручным мечом рассекали воздух, срезали траву, рыхлили землю (один из них напополам разрубил летящую бабочку), но зайца даже не задевали. Поймать зайца для Зелориса было уже не столько вопросом утоления голода, сколько делом принципа, а посему из Беглеца заяц был переименован в Рагу, коим его мечник уже мысленно представлял.

Когда Герой, одолевший главаря разбойников в лесах Монтильфонда, сразивший грозного северного зверя, выстоявший в дуэли против Карателя Сокрытого Ордена, обессиленный рухнул на землю, наглый заяц не помедлил потоптаться по его спине.

– Козел, – ругнулся Зелорис, дав новое имя зайцу.

Наблюдавший за ходом «сражения» Вэй был не в силах сдерживать смех, а Гордислава, понимая, что надежды на мечника больше нет, осторожно приблизилась к зайцу, гордо восседавшему над поверженным противником.

– Кис-кис-кис, иди сюда, – позвала она зайца, словно кота.

Ушастое создание без раздумий прыгнуло на руки северянке.

– Ужин пойман, – торжественно улыбнувшись, произнесла Гордислава.

Заяц, догадавшись, что северянка оказалась не той, кем ему представлялась, и осознав, какая участь его ожидает, попытался предпринять попытку побега, которая обернулась неудачей, поскольку Гордислава только сильнее стиснула зверька.

– Не вздумай этого делать, – холодно произнесла исследовательница, приподняв зайца перед собой и посмотрев в его глаза.

Подобно Капе, двумя днями ранее испугавшейся взгляда Рэйны на мосту, заяц, он же Ужин, он же Беглец, позже Рагу, а ныне Козел, испугался взгляда северянки. От испуга заяц вмиг обессилел, повесил уши и потерял всякую надежду на спасение. В то же время Гордислава, смотревшая зайцу в глаза, подобно Зелорису двумя часами ранее (именно столько продолжалась их с зайцем дуэль), сжалилась над свежепойманной добычей. Порыв жалости длился недолго, всё же голод давал о себе знать, но этого времени зайцу хватило, чтобы осознать: надежда на спасение осталась, отчего он незамедлительно предпринял сильный рывок, выпрыгнул из рук поймавшей его северянки и попытался скрыться в одному ему известном направлении.

Но не тут-то было! Стоило зайцу удалиться от поверженного мечника и оставленной с носом северянки, как он был пронзен стрелой меткого лучника.

– Я больше не мог на это смотреть! – вздохнул Вэй.

– Скорее уж устал молчать, – заметила Гордислава.

– Это я должен был его одолеть, – всё ещё лежа на земле, напомнил Зелорис. Для него заяц уже давно из категории «пища» перешел в категорию «злейший враг».

– Ну что ж, пора приниматься за кулинарное дело, – произнесла северянка, поднимая тушку зайца с земли.

– Я не буду его есть, – предупредил Зелорис.

– Что? – удивился Вэй, а Гордислава чуть было не выронила злосчастного зайца, но вовремя ухватилась за стрелу.

– Я больше не ем зайцев, – объявил мечник.

– Братец Зел, неужели этот ушастый нанес тебе психическую травму?

– Зайцы – это зло, – уверено заявил Зелорис.

– Как знаешь, – не стала переубеждать его северянка. – Но чем же ты собираешься ужинать?

– У, – не в силах пошевелить ни руками, ни ногами, пока ещё не поднимаясь с земли, Зелорис указал головой на спрятанное в траве птичье гнездо с кладкой яиц, которое он смог заметить лишь благодаря тому, что свалился перед ним.

– Удачи, – улыбнулся Вэй, после чего присоединился к Гордиславе, принимавшейся за приготовление зайца.

Зелорис, пролежав перед птичьим гнездом некоторое время, решился, наконец, подняться. Это стоило ему некоторых усилий: один раз мечник даже чуть было не свалился обратно, однако выпрямиться он всё же смог. Выпрямившись и подумав о том, что уж яйцо-то от него не убежит, Зелорис малозаметно улыбнулся, затем наклонился и поднял одно из пяти лежавших в гнезде яиц. Поскольку вся посуда осталась в повозке у Капы, и сварить яйца было не в чем, голодный мечник собрался просто-напросто их выпить. Но только он приготовился разбить поднятое им яйцо, как возмущенная кражей снесенных ею яиц куропатка со всей силой клюнула Зелориса в ногу. Разумеется, от неожиданности мечник яйцо выронил, а от внезапной боли – взвыл.

Звериный вой озлобленного мечника напугал не только куропатку, которая тут же поспешила скрыться, но и Гордиславу с Вэем, которые чуть не подавились кроликом. Этот вой также был предупреждением всем, кто осмелился бы покуситься на долгожданный ужин, и позволил Зелу беспрепятственно выпить оставшиеся четыре яйца.

– У, – с блаженством произнес Зелорис по окончанию трапезы.

Из следующей главы вы узнаете о том, на каких языках говорят люди, и о том, как устроена неизменная жизнь кочевников южных племен.

====== Часть 6. “Разделение”. Глава 51 ======

О том, на каких языках говорят люди, и о том, как устроена неизменная жизнь кочевников южных племен

Юг материка представляет собой бесконечную степь, населенную воинственными кочевниками. Племена южных кочевников – необразованные, дикие, агрессивные – совершают набеги как друг на друга, так и на ближайшие к ним города цивилизованных стран. Как правило, среднестатистическому жителю среднестатистического западного королевства помимо этой информации о жителях южных степей ничего не известно. Если поискать, то можно найти человека, который со знающим видом добавит, что кочевники не говорят на общепринятом языке, но не более того.

Да, в отличие от жителей королевств Запада, сотни лет назад избравших единый язык для общения, у каждого из южных племен есть свой собственный язык. Но разве незнание языка Западных Королевств делает южан варварами? Ведь «общепринятый» язык «общепринят» только на Западе. Более цивилизованный по сравнению с любым западным королевством Трилун до своего падения пользовался только своим языком. Неужели это делает варварской Трилунскую Империю?

К слову, поскольку среди ученых в Северных Башнях есть как потомки выходцев из Трилунской Империи, так и из Королевств Запада, оба языка используются наравне. Каждый житель Севера владеет и общепринятым, и трилунским языком, ведь оба из них для него считаются родными. Даже после исчезновения Трилунской Империи ученые не отказались от использования трилунского языка, ведь на нем было написано много научных трактатов как северянами, так и самими трилунцами.

В Сокрытом Ордене к языкам особый подход. Поскольку Орден распространяет свое влияние на весь материк, а среди его членов есть представители всех наций, народностей и государств, можно смело сказать, что Орден говорит на всех языках. Однако так как Архипелаг Триада расположен ближе всего к королевствам Запада, то чаще всего в нем разговаривают на общепринятом языке. К тому же, ходит слух о том, что общепринятый язык стал таковым не без помощи Сокрытого Ордена, ведь принятие этого языка Западными Королевствами значительно облегчило осуществление Орденом своей деятельности на Западе.

В то же время, Маски и информаторы говорят на языке тех мест, где исполняют свои обязанности по отношению к Ордену, и многие из них, служащие Ордену за пределами Запада, общепринятым языком не владеют.

Что касается Братства Карателей, то и у них есть свои тонкости. Во-первых, среди членов Братства присутствуют носители разных языков, но не потому, что так получается в силу широкомасштабности влияния Ордена, а из-за сложившихся на протяжении тысячелетий традиций и правил, которыми определяется компетенция Карателей. Помимо особенностей отдельных титулов и Кругов, о которых упоминалось ранее, таких как проведение Чешуей водных диверсий, или специализация Круга Вездесущих по выслеживанию жертв, за каждым из Карателей закреплены и другие обязанности. Так, например, за номерами с тринадцатого по четвертый закреплены подконтрольные им области. Деятельность Ордена на Севере контролируется Жалом и Шкурой, на Западе – Бивнем и Языком, дела Ордена на Востоке, а точнее, в Трилунской Империи, испокон веков осущесвляли Шип и Нос, за Югом «присматривают» Глаз и Ухо. Столетия в ведении Пера находился караванный путь между Трилуном и Западом, а с ним и все в пределах Центральной Пустыни. Территория Чешуи – это воды, омывающие материк. По этой причине многие Каратели старались брать к себе в воспитанники носителей языков подконтрольных территорий. Стоит все же заметить, что это вовсе не значит, будто Жало, например, не могут послать с миссией на Юг, а Ухо – на Запад. Примером может послужить то, что Жаклин, которой подконтролен Север, и Бруно, чья территория Запад, преследовали Зелориса и его друзей вплоть до Орна, расположенного на территории, подконтрольной Карательнице Дине, носящей ныне титул Пера. В то же время, среди круга Вездесущих нет тех, кому был бы подконтролен Север, но именно Вездесущим подчиняются все информаторы и Маски, в том числе и те, что находятся там.

Несмотря на то, что трех высших номеров территориальное распределение не затронуло, проблема знания языков коснулась и их. Так, третьему номеру, Клюву, помимо налагаемых титулом обязанностей, подконтрольна деятельность Карателей Второго и Третьего Кругов, а среди обязанностей второго номера, Клыка, присутствует контроль над выполнением своих миссий всеми Карателями ниже его по рангу, то есть контроль над всеми, кроме Когтя. По этой причине и Клык, и Клюв во время своего обучения овладевают как можно большим количеством языков. Как ни странно, Коготь, являющийся первым из Карателей, осуществляющий свою деятельность везде, где это необходимо Сокрытому Ордену, испокон веков был свободен в выборе своего языка. Среди Когтей встречались владеющие только трилунским языком, или, до принятия королевствами Запада единого языка для общения, владеющие языком определенного королевства, но не говорящие на других языках Каратели. Семьсот лет назад был даже Коготь, который говорил исключительно на языке одного маленького южного племени, на котором кроме него в то время говорило не более пятидесяти человек. Это ничуть не мешало ему делать свою работу. Даже нынешний Коготь, Кэрэндрейк, признанный сильнейшим из всех, кто когда-либо носил титул Карателя, не владеет никаким другим языком кроме языка Западных Королевств, на котором говорила воспитавшая его Ведьма Де Мона. Дело в том, что в курс обучения Когтей входит и обучение пониманию сказанного по интонации, для чего знание языка не обязательно.

Таким образом, владение или невладение «общепринятым» языком вовсе не означает «нецивилизованность» отдельного человека, племени или целого народа. Но почему-то среди жителей Запада можно услышать утверждения о том, что южные кочевники являются варварами и совершают свои набеги именно по той причине, что говорят на своем «варварском» языке и не владеют «общепринятым». Трилунцы, чья цивилизация обгоняла все остальные, тихонько посмеивались с Запада, предпочитая в эти вопросы не лезть. Ни один трилунец не называл южан варварами, несмотря на то, что некоторые трилунские города подвергались набегам южных кочевников чаще, чем многие западные государства, в которых жителей юга никогда даже не видели, но которые разглагольствовали на эту тему больше всего. Империя, поклоняющаяся Трем Лунам, не ставила себя ни над Западом, ни над Севером, ни над Югом, не навязывала им своего мнения, своих традиций, своего языка. Ведь и тем, и другим, и третьим, как и Трилуну, были дарованы легендарные Звезды.

Подобно Трилуну, в котором легенду о Священных Звездах мог рассказать любой только обучившийся говорить ребенок, и в отличие от Запада, где не каждый взрослый что-либо слышал даже о Священной Двадцатиконечной Звезде, согласно легендам подаренной королю первого из появившихся Западных Королевств, жители Южных Племен чтят истории о Тыр-Гхаке, подарившем им Звезду с десятью лучами. Живущие в степях кочевники свято чтят традиции предков, древние обычаи и устои. Нарушить то, что соблюдалось веками, для южан строжайшее табу. Пренебрегающих традициями ждало ничто иное, как смерть.

Пылающая под палящим солнцем степь не позволяет заниматься земледелием и сильно ограничивает источники пропитания, но она является домом для южных племен. Набеги, которые они совершают друг на друга, караваны или же города Запада и Востока, не несут под собой жажды наживы. Это лишь их способ выжить. Здесь, в отличие от богатого яствами Запада, не писались трактаты о ценности жизни, здесь ценен кусок хлеба, которым можно накормить семью.

Образ жизни южных кочевников остается неизменным на протяжении тысячелетий.

Любой мужчина любого из южных племен проводит свой день так, как проводил свой день его отец, отец его отца, дед его отца, прадед его деда и так далее вплоть до появления первого мужчины из первого южного племени. Вместе с другими бесстрашными воинами весь день он проводит в поисках пищи: охотится, совершает набеги, после чего возвращается в племя, принося добычу. А вечерами вместе со всеми он обсуждает прошедший день у костра.

Любая женщина любого из южных племен проводит свой день так, как проводила его ее мать, а до нее – ее мать, бабушка, прабабушка и так далее вплоть до появления первой женщины первого южного племени. Она поит лошадей и верблюдов, на которых бесстрашные воины добывают для всех пропитание, она, как и остальные женщины племени, занимается приготовлением пищи по рецептам, доставшимся в наследство с первобытных времен, а вечерами вместе со всеми у костра обсуждает прошедший день, который мало чем отличается от любых дней прошлого месяца, прошлого года и прошлых веков, и от которого мало чем будут отличаться дни последующие.

Именно у костра передаются из уст в уста сказания, истории и заповеди предков, повторяемые мириады раз. Но в отличие от легенд Запада, где одна история может обрасти небывалыми подробностями за пару дней, здесь они, как и быт южан, остаются неизменными на протяжении тысячелетий.

Было ли то случайным совпадением, велением судьбы ли, но в жизнь одного из южных племен, неизменную на протяжении тысячелетий, стремительно и беспощадно, словно ураган, ворвались события, которых ни одно из южных племен еще не видело.

В центре этих событий невольно оказалась дочь вождя этого южного племени, девочка с прекрасным, по мнению южан, именем Нхыр Чамплык, означающим «Оживляющий Дождь». В жертву богам по традиции должна была быть принесена ее старшая сестра – первая дочь вождя, которую с рождения растили как жертву. Но та умерла от укуса ядовитой змеи. Оставить богов без жертвоприношения для южан означало не просто отказ от божественного покровительства, а обречение племени на мучительную смерть. Поэтому в день смерти сестры, когда Нхыр Чамплык было всего восемь лет, она приняла на себя роль жертвы. День жертвоприношения подбирался все ближе и ближе. Сейчас ей четырнадцать. В дар богам ее должны будут принести уже через несколько дней, когда «Вечерняя Луна будет полной».

Нхыр Чамплык вовсе не хотела умирать, но она не могла позволить себе обречь племя на гибель. Всегда оживленная и радостная Нхыр Чамплык выглядела бледной, безэмоциональной, неживой, словно кукла. Ей было тяжело, но она смирилась с ролью жертвы, заперев все свои чувства глубоко внутри.

Если бы не эти события, она бы так и умерла, не сказав никому о том, что на самом деле ей хочется жить. Если бы не эти события, она бы никогда не узнала, что способна испытывать подобные эмоции, ее глаза бы не стали вновь влажными от слез, а вождь племени не осознал бы, насколько сильно он не желает терять любимую дочь. Если бы не эти события, вождь не разрывался бы между чувствами отца и долгом перед племенем, и ему бы не было так больно отправлять Нхыр Чамплык на смерть.

Новинки и продолжение на сайте библиотеки https://www.litmir.me

====== Часть 6. “Разделение”. Глава 52 ======

О том, что даже неизменное подвергается изменениям, и о том, чем опасно вмешательство в чужую жизнь

– «Значительный крюк», да? – усмехнулся Вэй, который, как Зел и Гордислава, лежал на земле посреди степи и глядел в небо.

– Судя по картам, этот путь короче, – вяло ответила северянка.

– «Короче»! – воскликнул Вэй. – Еще как «короче». Вы, миледи, выбрали самый короткий путь на тот свет.

– Нет, – только и могла ответить Гордислава.

– Это воды у нас нет! – не унимался Вэй.

В Эмин-Алотаросе они нашли несколько уцелевших фляг и наполнили их водой, но сейчас, на пятый день пути на юг, запас воды закончился, несмотря на экономное его использование.

– Братец Зел, а ты что молчишь?

– Сплю, – чуть слышно ответил Зелорис.

– Что там карты говорят о ближайшей воде? – спросил Вэй. – Река была с востока, так может быть, нам пойти на восток?