Текст книги "Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)"

Автор книги: Елена Зикевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц)

– Я сложу! – выкрикнул кто-то из парней. – Про великого Мелвана, победителя бэнга!

– Нет, я! – отозвался девичий голос. – Это шахвани Янига бэнга победила!

– Я гадину убил!

– Без шахвани ты в кустах сидел! А она силой своей!..

– Эй, домэры, не ссорьтесь! – Джастер примиряющее поднял руки. – Праздник такой зачем портить? Все же постарались, все друг другу помогали, про всех и пойте!

– Верно! – закричало сразу несколько мужских голосов. – Про всех петь надо, про весь домэр!

– И выпить за победу! – подлил масла в огонь Шут.

– Верно, верно! Эй, несите вино! Несите еду! Праздник у нас!

Я не верила своим глазам.

Только что они были уставшие и испуганные, а сейчас мужчины довольно хлопали друг друга по плечам, парни весело собирали новый костёр, без страха проходя мимо мёртвого кхвана, и ударяя по нему кулаками. Женщины обсуждали, у кого какие запасы найдутся для праздника, а девушки уводили детей спать в уцелевшие вардо.

Двое мужчин вели Даэ Нану под руки, следом шла Юнэ. А я только сейчас сообразила, что так и стою на крыльце чужого вардо, а нам надо ещё место для лагеря найти.

Я огляделась в поисках Шута и совершенно неожиданно обнаружила, что он стоит внизу, сбоку от ступенек.

– Джастер…

– Спасибо, Янига, – тихо сказал он, не глядя на меня. – Ты всех спасла. Никто не пострадал.

В глазах стало мокро, и я поспешно заморгала, чтобы не разреветься от неожиданного понимания, что всё действительно закончилось.

Кхван мёртв. Значит, пока нам больше боятся нечего.

– А ты как?

Он только хмыкнул в ответ, потому что к крыльцу подошла кхэратун домэр. Я поспешно спустилась со ступенек, понимая, насколько невежливо было стоять там одной.

– Простите нас, – я виновато опустила голову. – Простите…

– Ой вэй, – раздалось в ответ. – Что за шавхани! Весь домэр спасла, такой страх поборола, а прощения просит!

Я вскинула голову, но женщина уже смотрела на Шута.

– А ту баро мурш!

Сопровождавшие кхэратун домэр переглянулись.

– Мелван…

– Ой вэй! – воскликнула Даэ Нану. – Где ваши глаза были?! Кто этого бэнга бил, пока вы в кустах сидели, храбрости набирались?! Ты, Сейву? Или ты, Ачан?

– Все вместе бэнга победили, матушка. – Джастер спокойно выступил вперёд, пресекая спор. – И откуда в ваших краях такие звери завелись? Никогда не видал.

– Эй, да откуда же нам знать? – отозвался один из мужчин. – Сами такое впервые видим!

– А мы с госпожой его уже слышали не так давно. Дня три назад. Или четыре? Помните, госпожа Янига?

Я кивнула, подтверждая сказанное. Мужчины переглянулись и посмотрели на кхэратун домэр.

– Отведите Юнэ к Райко. – властно бросила Даэ Нану через плечо. – Ступай за мной, шахвани. И ты, раклэ. Разговор у меня к вам есть.

В вардо по-прежнему горела лампа, теплилась жаровня, всё также лежали на столике карты и стояли две пустые чашки.

Увидев всё это, я испугалась, как отреагирует Джастер, но Шут только мазнул взглядом по столику и встал справа от двери, как обычно изображая «пса». Вид у него был совершенно невозмутимый.

А вот Даэ Нану всплеснула руками и сбросила с плеч шаль, накрывая ей столик.

– Ой вэй… – тихо простонала она, схватившись руками за голову. – Ой, горе мне, старой… Шахвани не разглядела, про Лил позабыла…

– Они не потеряют силу, не бойтесь, – спокойно сказал Джастер. – Расскажите госпоже Яниге, что хотели сказать.

Кхэратун домэр выпрямилась, поправляя платок на голове.

– Что же ещё не увидели мои глаза? – она подошла к воину, глядя на него снизу вверх. – Чем на хлеб зарабатываешь ты себе?

– Песни пою и людей веселю, – улыбнулся в ответ Джастер, – И госпоже Яниге служу, покуда нужен.

Хотя ответ был в его духе, последние слова неожиданно резанули мне сердце.

«Не верит он, что захочешь с ним быть»…

– Писхари ты… – протянула Даэ Нану, недоверчиво меряя Шута взглядом. – Ой вей…Не видала я ещё писхари, который за хозяина бэнга задавит…

– Так я и не давил, – снова улыбнулся Шут. – Госпожа Янига силой Шанака владеет, и весь домэр помог с ним справиться. Расскажите госпоже про этого бэнга, матушка. Что вы знаете?

Кхэратун домэр снова смерила воина недоверчивым взглядом, отошла к столику и опустилась на подушечку, слегка поежившись от проникающей с улицы прохлады. Поверила она Джастеру или нет, но шаль убирать не стала.

– Домэр мой всю жизнь кочует, – она поставила на жаровню чайник. – Мужчины наши песни слагают и коней продают, женщины – пляшут да песни поют. Много селений мы видели, многое слышали.

Она коротко взглянула на нас, но Джастер, оперевшись на косяк двери, слушал молча. Я же вдруг почувствовала себя очень уставшей и невольно посмотрела на подушечку, где сидела раньше.

– Что ж это я, старая, о гостях забыла, – Даэ Нану заметила мой взгляд. – Садись, шахвани, дорогая гостья ты в моём вардо!

Я с благодарностью села и заметила в чёрных глазах непонятное выражение.

– Продолжайте, матушка, – напомнил о себе Шут. – Время позднее, вам от таких тревог отдыхать нужно.

– Верно говоришь, – кхэратун домэр взяла чашки и налила настой мне и себе. – Знает ли шахвани Тратал?

– Нет, – я покачала головой, отпивая подогретый напиток. – Что это?

– Город, в пяти днях пути. Шептали мне, что с этой весны люди там стали боятся темноты. С сумерек запираются они на все засовы и до утра жгут свечи. Потому как из темноты являются бэнга и утром находят только останки несчастных. А то и никого не находят.

– А что за бэнга, не говорили? – заинтересованно спросил Джастер.

– Разное говорили. – Даэ Нану снова внимательно посмотрела на воина. – И про рогатых, и про крылатых, и про зубастых сказывали. А пуще того молчали, потому как любого, кто про бэнга болтать начинал, очень быстро в темницу кидали, и больше никто их не видел.

– Интересно как… – воин задумчиво гладил короткую бороду. – А ещё за что людям рты закрывают, матушка?

– За разговоры непотребные о шувани одной. – серьезно смотрела на нас кхэратун домэр. – Говорят, что молода она и собой так хороша, что сначала младший хозяин Салаксхема, а затем и сам герцог перед её красотой не устоял. В замке его она живёт, ложе обоим греет и вертит ими, как хочет.

Я чуть настоем не подавилась, поняв, что Джастер не ошибся, говоря о богатых и влиятельных покровителях. Ведьма, которая вдруг из некрасивой старухи стала молодой и окрутила самого герцога и его сына… Да ещё разных демонов люди видели…

Великие боги! Ну за что мне такая судьба?!

– А имя этой шувани не слышала, матушка?

– Вахала люди её называли.

Взгляд Шута я почуяла даже спиной, но имя ведьмы мне ни о чём не говорило и я покачала головой.

– Благодарю, матушка, – Джастер отлип от двери. – Не смеем с госпожой больше вас утомлять.

Я допила чай, поставила чашку на пол и встала.

– А ещё болтали люди, – Даэ Нану тоже отставила свою чашку, – что любит герцог песни и музыку слушать. Кто ему по нраву придётся – золотом одаривает. А кто не угодил – навсегда исчезает. Потому обошли мы замок тот стороной и далёкой дорогой.

Я только украдкой вздохнула. Я бы тоже обошла, но именно туда Джастер как раз и отправится.

– Благодарю за угощение, – я встала и вежливо поклонилась, как и Шут, уже выскользнувший наружу, в ночь.

– Дэвэл тебе в помощь, шахвани. – Кхэратун домэр с сочувствием посмотрела на меня. – Не о том я тебе судьбу смотрела, ох, не о том. Сохрани тебя боги, хорошая. Уж не ведаю, за что они тебе такого слугу послали, но забудь, что я тебе говорила. Не равна тебе птица по полёту. Ступай.

Совершенно ничего не понимающая, я вышла из вардо и спустилась вниз. Джастер ждал меня в нескольких шагах от ступенек.

Костёр на поляне догорал, уставшие люди спали прямо на земле. Если бы не тёмная глыба мёртвой туши и не потрёпанные вардо, я бы решила, что в лагере просто был праздник, затянувшийся за полночь.

– Идём, – Джастер обогнул вардо кхэратун домэр и пошёл прочь от лагеря.

– Куда мы? – я обхватила себя руками: хотя земля ещё хранила остатки тепла от пожаров, но стояла глубокая ночь, и в воздухе было холодно. Судя по тёмному небу, всё затянуло тучами. Наверняка дождь будет… – Где наши вещи?

Идти приходилось осторожно: днём я видела, куда ставлю ногу, а ночью наколоть босую ногу случайным сучком или шишкой совсем не хотелось.

– К ним и идём, – он хмыкнул, выходя на дорогу и пересекая её. – Поедим и спать. А то второй пир без нас прошёл.

– Как-то он быстро кончился, – я оглянулась, но лагерь домэр уже скрылся за кустами. – Джастер?

– Не отставай, ведьма, немного осталось. – Он показался из-за ствола справа от меня. – Устали все и напуганы были. Что ты еле идёшь?

– Потому что я босиком и не вижу ничего! – сердито огрызнулась на него, вытянув перед собой не только руки, но и осторожно ощупывая ногой землю, чтобы не наткнуться на ветку. – Ты же меня без обуви оставил! Вот зачем надо было мои туфли сжигать?

Ответа не последовало, только моё запястье обхватили твёрдые и горячие пальцы, и мне стало спокойнее.

Хоть не заблужусь…

В следующее мгновение Шут подхватил меня на руки.

Я даже пикнуть не успела, как и насладиться тем, что он так рядом, когда через несколько его шагов не столько увидела, сколько ощутила небольшое свободное пространство вокруг, а он поставил меня на землю.

– Пришли. Подожди.

Джастер наклонился, что-то зашуршало, и передо мной появился кусок черноты, который почти сразу озарился светом.

– Забирайся, ведьма. – Хмурый Шут держал лампу и полог. – Поедим и спать.

– Когда ты успел всё это сделать?

Мы ужинали вяленым мясом и запивали всё это вином, явно позаимствованным Джастером с праздника. Все наши вещи лежали тут же в шатре.

– Пока ты лясы точила, – усмехнулся он. – Домэры гостей от костра не прогонят, но мы всё равно чужие, а чужим людям вардо не предлагают.

Я откусила мясо и сосредоточенно начала жевать, чувствуя себя одновременно и благодарной за заботу, и виноватой за свои сомнения.

И что значит: не равна птица по полёту? Это из-за того, что Джастер моим слугой назвался?

Но он же мне не слуга совсем…

Лясы точила… Это он наверняка про картинки…

– Ты их видел?

Воин отпил вина прямо из бутылки и внимательно посмотрел на меня.

– Забудь про это, Янига. Это лучшее, что ты можешь сделать.

Я вздрогнула, а воин спокойно взял новую полоску мяса.

Забудь… Значит, он всё видел. И всё понял по этим картинкам.

Но почему забыть?! Там же всё хорошо было…

Или… или он принял решение?

Нет! Не хочу о таком даже думать!

– Это было очень сложно? – я решила перевести разговор на другую тему.

– Что именно?

– Убить этого…

Джастер снова глотнул вина и посмотрел на меня.

– Я мог убить его быстро. Но тогда люди ничему бы не научились.

У меня чуть кусок изо рта не упал. Он что, серьёзно?

– Песня о шавхани Яниге и остроглазом Мелвине? И ни слова о тебе?

Вместо ответа Шут снова приложился к бутылке, ставя точку в разговоре. Я молча ела мясо и запивала вином из чашки. За один вечер произошло столько всего, что просто не знаешь, о чём и думать.

– Джастер… – я решилась спросить, когда воин вытряс из бутылки последние капли. – Тот взгляд… Это был…

– Да, ведьма, – холодно и трезво отозвался он, вытирая губы. – Ты всё поняла верно. Игра началась. А теперь ложись спать.

С этими словами он забрал свой плащ и выбрался из шатра, оставляя меня одну.

Устроившись на покрывале и подложив под голову подушечку, я накрылась плащом и погасила лампу. В густой темноте вспомнились последние слова Даэ Нану про бэнга, но я отмахнулась от этих мыслей, слушая, как шумят снаружи листья от ветра.

Джастер рядом. Пусть он и не хочет ночевать со мной в одном шатре, но я могу во всём на него рассчитывать. И хотя он сам в этом не признается, но я ему нравлюсь и у него на сердце…

Пусть даже он не простил меня и любит свою бывшую.

– Не собираюсь я ничего забывать, – пробормотала я вслух и уснула.

19. Обманка

– Эй, багибнытко! Ту кай? Ту ман шунэса?

Гортанный мужской голос ударил по ушам, вырвав меня из сна. В полумраке шатра было уютно, тепло, и вставать не хотелось. Во сне Джастер сидел рядом и при свете лампы шил туфли, иногда поглядывая на меня. На его губах играла мягкая улыбка, игла в руках мелькала, как у заправского портного. Он ничего не говорил, но было так тепло оттого, что он рядом…

Я прикрыла глаза, пытаясь сохранить воспоминания о приятном, и прислушалась.

– Здесь я, – ворчливо отозвался Джастер. – Слышу, не кричи, разбудишь. Чего тебе?

– Кхэратун домэр шавхани зовёт, – уже тише отозвался неожиданный посланник. – Дело к ней есть.

– Скажи, что скоро придём. Песню-то сложили?

– Три песни сложили! – Посланник довольно засмеялся. – Приходи, послушаешь!

– А как же, – весело отозвался Шут. – Непременно!

Я услышала, как зашуршала трава и захрупали веточки под ногами мужчин. Кажется, посланник уходил, а вот Джастер остановился возле шатра.

Теперь вставать точно придётся. Интересно, что за дело у Даэ Нану ко мне? Она же вчера всё сказала…

– Раз проснулась, ведьма, то вставай, и будем собираться. Нехорошо заставлять себя ждать.

Вот ведь… Через двойную ткань насквозь видит…

– Встаю, – негромко буркнула я, не сомневаясь, что он услышит.

Выбралась из-под плаща, чтобы у опущенного полога наткнуться на… новые туфли, аккуратные и добротно сшитые.

Конечно, они не были такими изящными и красивыми, как у горожанок, но я не сомневалась, что для дороги лучшей обуви просто не найду.

Джастер… Значит, это был не сон… Ну какой же он, в самом деле…

Я торопливо примерила обувку и выбралась наружу.

– Спаси…бо… – Я растерянно огляделась в поисках Шута и почти сразу обхватила себя руками: ночью прошёл дождь, в воздухе пахло сыростью, а трава и листья украшены хрустальными каплями. Как же хорошо, что у меня теперь новые туфли есть… Так удобно, и ногам тепло…

Только Джастера не видно.

Небо не распогодилось, и в сером сумраке лес выглядел свежо, но неприветливо.

– Брр! – я потёрла себя руками и кинулась обратно в шатёр за плащом. Холодно…

Вместе с плащом я взяла сумку. Не считая браслета двух судеб, это самая ценная вещь, которая у меня есть. Лютня Джастера лежала в шатре, но его торбы не было.

Не ушёл же он к домэрам без меня? Конечно, я не заблужусь – в мокрой траве тропинку хорошо заметно, – но всё-таки…

Я расчёсывала волосы, сидя на сухой земле в шатре, когда услышала шаги.

– Джастер?

– Готова? – Шут показался из-за деревьев и скинул капюшон. По его плащу дождевые капли скатывались вниз, как по шёлку.

Мой-то вот промок, вместе с подолом, пока я по кустам ходила.

– Косу заплести не хочешь? А то у тебя не причёска, а птичье гнездо на голове.

Какой же он грубый…

– Я не умею, – сердито буркнула в ответ. – И вообще, с ними теперь одни мучения! Они жёсткие и непослушные из-за твоей краски!

Я встала, убирая гребень в сумку, когда моё запястье бережно обхватили жёсткие пальцы.

– Подожди.

Джастер стоял передо мной так близко, что я чувствовала его дыхание и тепло. Только вот смотрела на яркие лоскуты рубахи, потому что боялась взглянуть ему в лицо. Иначе… Иначе…

– Дай, – он осторожно взял у меня гребень.

Он расчёсывал мне волосы, а я стояла, затаив дыхание и наслаждаясь лёгкими прикосновениями. Спутанные пряди в его руках ложились мне на плечи и грудь красивыми тёмными кудрями.

– Тебе так не нравится этот цвет?

Удивлённая неожиданным вопросом, я вскинула голову, чтобы увидеть мягкую улыбку. Почти как во сне… Хотя нет, это был не сон. И не собираюсь я ему ничего говорить.

Обойдётся.

– Не очень, – я отвела глаза, рассматривая соседнее дерево. Мокрая кора, мокрые листья, осина как осина. – Долго мне ещё твою деревенскую подружку…

– Потерпи, – он неожиданно крепко обнял меня. – Пока потерпи. Я разберусь, что к чему, и станет понятно, что нам делать.

Не отвечая, только вздохнула, греясь его теплом. Нам… Он сказал – нам…

– Ленту дай.

Я забрала из его руки гребень и достала из сумки ленту.

– Ты и косы умеешь…

– Умею, – он взял меня за плечи и легко развернул к себе спиной. – Я много что умею, Янига.

Он колдовал с моими волосами, а я держала в руках алую ленту, смотрела на шатёр и вдруг подумала, что всё, что у меня сейчас есть – благодаря Джастеру.

Сумка, туфли, мои платья, коих уже больше, чем у меня было за всю предыдущую жизнь. Лента вот тоже…

Браслет…

Опустив глаза, я смотрела на бусины, поглаживая их пальцами. Белая – наша первая встреча. Полосатая – наш договор.

Договор, изменивший всё.

Новые зелья. «Госпожа» Янига. Кронтуш – первая алая бисерина. Ярмарка. Живой меч… ещё одна алая капелька на двух нитках. Свинская деревня. Чёрная бусина. Нет, не хочу об этом думать. Не сейчас!

Лучше вот эта, белая бисерина. Я пришла…

Пришла, чтобы узнать… очень много всего.

Когда это было? Неделю назад? Больше? Луна Сильных трав ещё не полная, а я уже иду по своей судьбе.

Мой путь… Кхван… Домэры…

Великие боги! Всего несколько недель назад ничего подобного я и представить не могла.

Смешно вспомнить: мечтала ходить по наделу Холиссы и всякую «дрянь» за медяки продавать.

А сейчас…

О чём я мечтаю сейчас?

Джастер молча вытянул у меня из пальцев ленту. Ощущения на голове были непривычные. Похоже на то, когда он мне волосы красил и в узел всё собирал, только по-другому.

– Ну вот, готово. С распущенными тебе лучше, но пока так безопаснее.

Воин отступил, и я полезла за зеркалом.

И впрямь – коса. Длинная, пышная, грудь закрывает. И лента в коричневых прядях хорошо смотрится с платьем. Без привычных кудрей лицо такое, словно я только в девичий возраст вошла. Из-за тёмных бровей глаза стали казаться ярче и желтее, чем обычно. И веснушки ещё заметнее стали. Хотя лицо и шея успели немного загореть, зато уши – белые. Наверно, поэтому он мне косу не туго заплёл, а свободнее, чтобы волосы уши закрывали?

– Я и впрямь как девчонка деревенская, – со вздохом я спрятала зеркало обратно.

– Угу, – хмыкнул Джастер, смерив меня придирчивым взглядом. – Только кое-чего не хватает.

Он пошарил в своей торбе и достал…

– Что это? – Я с изумлением смотрела на длинную нить, унизанную разноцветными бусинами и бисером. В нарядном сочетании цветов угадывался какой-то странный ритм. По центру, где обычно носили самые дорогие камни или подвески, красовался гладкий и блестящий чёрный коготь, длиной почти с мою ладонь.

– Бусы тебе, – Шут с улыбкой, переходящей в ухмылку, протянул руки, и украшение легко скользнуло мне на шею. – С когтем кхвана.

С когте…

– Фу! Гадость! Сними это с меня! Я не хочу! – я попыталась избавиться от жуткого подарка, но Джастер легко пресёк мои попытки, ухватив за руки.

Взгляд у него стал таким холодным, что я перестала сопротивляться.

– Это – оберег, ведьма. Носи и не снимай. Поняла?

В ответ я только хлопала глазами. О… оберег? Что это?

– Он защитит тебя от всего, когда меня не будет рядом. – Воин смотрел спокойно и сурово. – Никогда его не снимай. Никогда, запомни. Даже… Нет, особенно если я сам буду просить это сделать.

Ч… что?

– Я не понимаю…

– Некогда объяснять, ведьма, – Шут снова стал холодным и отстранённым. – Пошли, нас уже заждались.

Он развернулся и направился по тропинке в сторону дороги.

Я подхватила подол платья и поспешила за ним. Под ногами захрустели старые замшелые ветки и прошлогодние шишки: среди осин росли молодые сосны. И как он думал, я должна была ночью тут ходить? Да ещё босиком…

– Подожди! А шатёр?

– Вернёмся, – не оглядываясь, спокойно бросил он, пока я перебиралась через поваленное дерево, стараясь не порвать платье.

– А ты куда ходил?

– За подарком твоим. Всё, хватит болтать, Янига.

Джастер развёл в стороны густую кленовую поросль, которую я ночью приняла за кусты, и мы вышли на дорогу.

Пасмурным утром – я заметила в серой пелене, затянувшей небо, белёсый круг солнца, – потрёпанный домэр радовал взгляд яркими пятнами нарядов.

Жизнь в лагере шла своим чередом. Мужчины занимались ремонтом пострадавших вардо, несколько человек разбирали остовы сгоревших повозок, сваленных на выгоревшей и перепаханной луговине, словно дрова для праздничного костра. Женщины готовили, девушки приглядывали за детьми, кто-то нашивал заплаты на пострадавшие полотняные бока и крыши, дети играли и веселились.

– А где кони и это чудище?

Воин в ответ пожал плечами.

– Кхвана в лес отволокли, чтобы у дороги людей не пугал. А коней, не знаю, куда они дели. Надеюсь, всех поймали. Дэвес лачо!

На его приветствие стали оглядываться и громко здороваться. Женщины мне улыбались, махали руками, и я тоже робко помахала им в ответ. Они весело смеялись и, наверное, на своём языке обсуждали мою причёску и «бусы».

– Идём, певец, – к нам подошёл один из мужчин, которых я вчера видела возле Даэ Нану. – Провожу вас к кхэратун домэр. Потом послушаешь, какие мы песни сложили!

Он бросил короткий заинтересованный взгляд на моё «украшение», и я подумала, что лучше такой подарок спрятать подальше от чужих глаз. Воспользовавшись моментом, что на меня никто не смотрит, я убрала коготь под ворот платья.

Джастер на это ничего не сказал, коготь не царапался и не мешался, и я решила, что поступила правильно.

Даэ Нану ждала нас в своем вардо, которое переставили подальше от истерзанной луговины. Где-то за деревьями я услышала ржание коней и порадовалась, что их поймали.

Наш провожатый легко взбежал по ступенькам и чуть приоткрыл дверь.

– Гости пришли! – громко сказал он. Выслушав ответ, мужчина улыбнулся и кивнул нам. – Заходите, Даэ Нану вас ждёт.

В вардо со вчерашнего вечера ничего не изменилось, если не считать что столик был чист и пуст. Даэ Нану сидела на своей подушечке и поприветствовала нас лёгким кивком.

– Дубридин, – поздоровался Джастер, и я повторила за ним:

– Доброе утро.

– Дэвес лачо, шавхани, – улыбнулась хозяйка вардо, и я подумала, что её лицо, покрытое морщинами, в такие моменты становится удивительно добрым. – И тебе, певец. Как дела у вас?

– Хорошо, спасибо, – я не знала, что ещё сказать. – Вы хотели меня видеть?

– Хотела и вижу, – она встала, опираясь рукой на колено. – Поблагодарить тебя хочу за настой лечебный, шавхани. Хороший он у тебя, полегчало мне.

– Пожалуйста, – я смутилась, вдруг подумав, что и в самом деле уже второй раз занимаюсь лечением как настоящая травница. Любопытно, это тоже часть моего дара, которая передалась от бабки? Или это только благодаря рецептам Джастера?

А Даэ Нану неожиданно глубоко вздохнула, обошла столик и, остановившись перед нами, склонила голову в неглубоком поклоне.

– Прощения у вас попросить хочу. По моей вине бэнг на домэр напал, всех чуть не погубил. Колдовство он моё учуял, на него прилетел. Слыхала я про таких, только далёко отсюда они живут, сказывали.

Я стояла, открыв рот от такого неожиданного признания. Ничего подобного услышать не ожидала. Выходит, карты – это тоже колдовство и сильное, если кхван его почуял. И это из-за меня…

– П… простите, – тихо пробормотала я, опустив глаза. – Если бы не я…

– Не винись, шавхани, – выпрямилась Даэ Нану. – Моя на то воля была, моя и вина. Не просила ты меня, я тебе ворожбу предложила. Не думала я, что так далеко власть этой шувани разошлась. Сильна она, ой сильна, какого бэнга себе служить заставила. Злая у неё сила…

– Не переживайте, матушка, – неожиданно сказал Джастер, пока я приходила в чувство. – Живы все – и слава богам.

Кхэратун домэр остановилась перед Шутом, внимательно смотря ему в лицо.

– И кто же ты такой, багибнытко? Поёшь, как птица, наряд у тебя весёлый, свободный, а слугой называешься. Обычаи и язык наш знаешь, всех детей вчера игрушками одарил. Бэнга не побоялся, Юнэ мою из зубов его спас. И сейчас словам моим не удивился, шувани злая тебя не пугает… Неужто на силу шавхани своей надеешься? Так не из тех ты, кто за юбку прячется…

Вместо ответа Джастер только виновато улыбнулся и развёл руками, словно говоря: «Вот такой я, как есть».

Даэ Нану только покачала головой, обошла столик и снова села на подушечку.

– Юнэ ты мою спас, чем отблагодарить тебя?

– Песни пойте, матушка, – улыбнулся Джастер. – Пусть люди слушают. И внучку учите. Негоже дару пропадать. Только лучше вам в Сурайю вернуться. Там спокойнее.

– Ишь ты, догадливый какой… – снова покачала головой кхэратун домэр. – Скажу ещё вам. Не ходите в замок к шувани этой. Погибель вас там ждёт. Юнэ моя сон видала, а сны у неё вещие.

Поги… бель? Сны вещие?! Да что ж с утра меня все пугают?!

Я невольно положила руку на грудь, где под платьем скрывался коготь кхвана. Оберег был… надёжным.

Защитит от всего, когда…

Я сглотнула, оглянувшись на Джастера. Он стоял, как обычно прислонившись спиной к двери и сложив руки на груди. Страшное предупреждение не стёрло мягкой улыбки, блуждающей на губах.

Неужели он говорил про… про это? Видящий судьбы…

– Благодарствуем, матушка, – Шут смотрел так спокойно и расслабленно, словно и не слышал сказанного. – Шанак не выдаст, свинья не съест.

Свинья не съе… Да он что, издевается?!

– Ой вэй… – всплеснула руками кхэратун домэр. – Совсем он страха не имеет! Что за беспутный такой?! И жизнь ему не дорога!

– Какой есть, матушка.

Проще и добрее улыбки я ещё не видела.

– Ступай, – махнула рукой Даэ Нану, поняв, что другого ответа не получит. – Сыновья мои тебе табун покажут, возьмёшь себе и шавхани по коню в дорогу. Это подарок вам за то, что домэр и Юнэ мою спасли. Все так решили.

– Благодарствуем, – Джастер вежливо поклонился, пока я очередной раз за короткую беседу изумлённо смотрела на кхэратун домэр.

– Спасибо! – Я закрыла рот и тоже вежливо склонила голову. – Спасибо!

Даэ Нану довольно кивала, Джастер снова поклонился и вышел из вардо. А я посмотрела на улыбающуюся ему вслед женщину и решилась.

– Я бы хотела тоже с вами поговорить.

– Что же спросить хочешь, шавхани? Про вчерашнее – забудь, неверно я смотрела, неправильно.

– Почему? – Я нервно обхватила ладонью запястье с браслетом.

Успокаивали меня эти бусины. Как будто Джастер за руку держит…

– Всё правильно вы вчера сказали! Я… Я сильно его обидела…. Очень сильно. Сказала такое, что не имела права говорить…

Даэ Нану смотрела на меня внимательно и не прерывала. И я решилась.

– Что мне сделать, чтобы он меня простил? Помогите мне!

– Неужто так крепко писхари своего любишь? – изумилась кхэратун домэр. – Ой вэй… Странный он у тебя. Как ни гляди – странный.

– Он мне не слуга, – выпрямилась я, жалея о своём порыве. – Он… Он только на людях себя так ведёт. Он сам так решил.

Даэ Нану недовольно качала головой и куталась в шаль.

– Ой вэй, шавхани! – Она прицокнула языком. – Сколько ещё неправды вокруг тебя, как жить дальше будешь?

– Не знаю, – я опустила голову. – Я только знаю, что эта ведьма, о которой вы вчера говорили, меня ищет. Потому что я сняла её проклятие и убила бэнга в одной деревне. А Джастер мне во всём помогает. Вот и всё.

Кхэратун домэр молчала и лишь изумлённо качала головой. Я же закусила губу, жалея, что опять наговорила лишнего. Вот сейчас как скажет, что это из-за меня бэнг вчера напал… Сразу мы с Джастером из спасителей в виноватых превратимся.

И что тогда? Со всем домэром драться?

– Ой вэй… – вздохнула Даэ Нану. – Нелёгкая у тебя судьба, шавхани… Чем ты богов прогневала, что врага тебе такого дали и погибелью грозят?

– Не знаю. – Я моргала, чтобы прогнать навернувшиеся слёзы.

Что я за дура такая… Молчать надо, а я болтаю…

Джастер узнает – я и доброго слова не дождусь, не то что ласкового. Ещё и посмотрит так, что любой демон рядом с ним котёнком покажется.

– Хочешь судьбу свою узнать, шавхани? – неожиданно спросила кхэратун домэр. – Что ждёт тебя, где беда караулит, а где удача поджидает?

Судьба… Демоны, могущественная и очень недобрая ведьма, неизвестный и опасный враг самого Шута… Замок, в котором нас ждёт погибель… Джастер с оберегом своим…

Нет уж. Хватит с меня на сегодня. Утро ещё, а я уже напугана не один раз.

Не желаю больше про всякие ужасы слушать.

Я хочу вернуть доверие Джастера. Потому что рядом с Шутом ничего не страшно.

А без него… Без него от ведьмы Яниги давно бы только косточки остались.

– Нет. – Я посмотрела на Даэ Нану и покачала головой. – Не хочу. Я хочу, чтобы он меня простил.

Женщина вздохнула, ненадолго отвела взгляд и снова посмотрела на меня.

– Вижу, не кривишь ты душой. Крепко ты к нему привязалась, мучит тебя совесть за обиду напрасную. Не знаю, что случилось у вас, и не моё это дело, шавхани. А и знала бы – не помогла бы в том. Конь коню большая разница, а этому только крыльев недостаёт. Один совет я могу дать тебе только: поговори с милым своим. Кроме него, никто тебе нужного ответа не даст.

Вот и всё. Можно поблагодарить и уйти.

Чуда в виде готового ответа – не будет.

Поговорить… Если бы это было так просто…

Я даже вспоминать об этом не хочу. А уж ему напоминать – тем более.

Только крыльев недостаёт…

Видела я его с крыльями. Когда он меня снежноягодником накормил.

Чего я уже только ни видела…

– Благодарю, – поклонилась я кхэратун домэр. – Будьте здоровы.

– Да помогут боги тебе, шавхани, – кивнула в ответ Даэ Нану.

Выйдя из вардо, я огляделась в поисках Джастера и увидела, что мне машут женщины.

– Идите к нам, шавхани!

Я спустилась со ступенек и направилась в женскую часть лагеря. Пусть тогда Джастер с лошадьми сам разбирается.

Без меня он всё равно не уйдёт.

Женщины встретили меня улыбками и даже покормили, что очень порадовало. Со всеми новостями я забыла про завтрак, но живот быстро напомнил об этом, когда я учуяла вкусные запахи.

– Вот вам, в дорогу, – одна из женщин подала мне завёрнутые в лопух лепёшки. – Доброго пути вам!

Я поблагодарила в ответ, убирая лепешки в сумку, и увидела, что Шут возвращается со стороны леса вместе с нашим провожатым.

Мужчины весело переговаривались и пели, причём Джастер явно заучивал слова новой песни. Сын Даэ Нану вёл под уздцы серую лошадь, а Джастер – буланую. Обе лошади были взнузданы и осёдланы.

– Это Ласточка, – Шут забрал повод у провожатого и протянул мне. – Спокойная, послушная и выносливая. То, что нужно в дороге.

Серая Ласточка шумно обнюхала мои руки, и я, вспомнив, как когда-то давно Шут разговаривал с лошадью торговца, полезла в сумку и достала лепёшку. Ласточка потянулась к угощению губами, а буланая тут же фыркнула, требуя лакомства и себе.

– Держи, – Джастер отломил кусок от моей лепёшки, и обе лошади с удовольствием жевали угощение.

– Ай да шавхани, знает, как коня приручить! – засмеялся сын кхэратун домэр.

Джастер молча усмехался в усы и бороду, а я думала что после разговора с Даэ Нану даже не знаю, про настоящую лошадь сейчас сказали или нет.

Решив ничего не отвечать, я погладила Ласточку по морде и посмотрела на Джастера.

– Благодарим за всё, – Шут держал буланую под уздцы. – Тэ явэн бахталэ!

Под прощальные крики мы покинула лагерь домэр и вышли на дорогу.

Ласточка и в самом деле послушно шла за мной, а вот буланая время от времени фыркала и дёргала поводья, но Джастер держал крепко.