Текст книги "Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)"

Автор книги: Елена Зикевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

Советники вздрогнули, а старик внимательно смерил меня взглядом.

– Складно ваши слуги говорят, госпожа, – снова заговорил он. – Только одно нам не ясно: как же вы смогли в одиночку расправиться с такой опасной бандой?

Ах ты, хрен старый… За тебя твою работу сделали, сокровища отдают, а ты полсотни золотых награды пожалел?! Сам же потом герцогу отпишешь, и с него эти деньги получишь!

Верно Джастер сказал: вернутся туда и всё самим забрать!

Но я не успела и рта открыть: снова вмешался Шут.

– Так ваша милость видать от возраста не расслышали. Госпожа Янига не абы какая ведьма-то, а самая могучая! Она и зелья любовные отменно делает и с кем угодно справится! Ей что демон, что разбойник, что нечисть болотная – всё едино! У неё же и оружие волшебное есть, только ей одной служит. Кто госпожу тронуть посмеет – смерть тому лютая придёт!

ЧТО?! Да он с ума сошёл про Живой меч рассказывать?!

– Ты ври да не завирайся, шут! – нахмурился глава магистрата, но на всякий случай отступил подальше, а остальные советники и вовсе кинулись обратно к столу. – На улице сказки такие…

– Не хотите – не верьте, а мне врать ни к чему, – светло улыбнулся в ответ Джастер и тут же заканючил как ребёнок. – Пойдёмте уже, госпожа, а то вечер скоро, а мы не обедамши ещё… У меня пузо к хребту липнет…

– Идёмте. – Я решительно кивнула, и шагнула вперёд, намереваясь обойти недоверчивого и жадного старика. Не собираюсь я никому Живой меч показывать!

Обойдутся.

Пусть Вахала с ними разбирается.

– Постойте, госпожа, – глава совета выставил перед собой руку, останавливая меня. – Прошу вас решение наше выслушать!

Как будто я его и так не знаю…

– Выслушав уважаемую госпожу ведьму Янигу, совет постановил, – глава магистрата поднял морщинистую руку, подчёркивая торжественность момента и призывая писаря усерднее скрипеть пером. – Завтра поутру отправить на место, указанное госпожой Янигой, как обиталище разбойничье, отряд стражи для проверки всех обстоятельств дела. Ежели всё сказанное подтвердиться, то совет обязуется выплатить госпоже Яниге обещанную награду в шестьдесят «роз»!

– Шестьдесят три, – невозмутимо заметил Шут. – За голову атамана же десять «роз» обещано, а не семь.

Я только сложила руки на груди и вопросительно приподняла бровь.

– Шестьдесят три «розы», – недовольно проскрипел старик. – Именем короля быть посему.

– Госпожа, а может, Микая пустите, отряд проводить? А то заблудятся ещё или утопнут в болоте-то, по незнанию. – снова ввернул своё Джастер. – Да и спокойнее будет страже-то с ним.

Микая со стражей отпустить?

Это ещё зачем? Что он опять задумал?!

– Хорошо, – я кивнула, не давая главе совета и кузнецу возразить. – Микай проводит ваш отряд.

А то и впрямь опять до болота не доедут. Или заблудятся в лесу вместе с золотом. И ищи-свищи потом новых разбойничков…

– Госпожа, а почто их провожать-то? – Микай спросил, едва за нами закрылась дверь ратуши. – Тута все Гнилушку-то знают.

– И гать новую знают? – спокойно поинтересовался Джастер. – И на самом деле доедут до лагеря, а не проболтаются в лесу полдня, а потом вернутся и скажут, что мы наврали всё? А как мы уедем, так всё добро себе приберут, и награду ещё с герцога получат?

Хмурый кузнец почесал седой затылок пятернёй, и только крякнул в ответ.

– И впрямь, опять твоя правда выходит… Прежде тако и не подумал бы, а теперя… Эх, энто они могут…

– Вот и проследи, чтобы доехали и одежду разбойничью привезли совету показать. Только держись позади, чтоб за спиной никого не было.

Микай нахмурился и остановился.

– Чой-то совсем дурные у тя мысли. Чай они ж люди, а не изверги каки…

– Дело твоё, – хмыкнул в ответ Шут. – Я предупредил. Утопнешь в болоте с дыркой в башке, спасать тебя некому будет.

Хмурый кузнец ещё раз почесал затылок и в молчании мы дошли до фонтана, где изнывающий от жары Хорь караулил лошадей и наши вещи.

Не говоря ни слова, Джастер забрал у него поводья и кивком головы дал понять, что стражник свободен. Хорь с облегчением умылся в фонтане, подобрал копьё и направился к воротам, на ходу оглядываясь по сторонам и огрызаясь на вопросы горожан.

– Есть тут место поприличнее, чтобы нам несколько дней пожить?

Джастер придержал стремя Ласточки, пока я садилась в седло, и помог расправить юбку.

– Абы какой сарай госпожу не устроит, сам понимаешь.

Микай задумчиво почесал подбородок с пробивающейся чёрной щетиной.

– Мы-то с батюшкой, кады сюды приезжали на торг, у Домчика столовались, энто на подоле, двор постоялый. У него постель недорога, и стряпают вкусно. А тута, я слыхал, для торговцев заезжих, был побогаче двор, «Золото яблоко» кличут, кажись.

– Ну, веди в это «Золотое яблоко», посмотрим, что за оно. Дорогу-то знаешь, или пойти спросить?

Микай пожал плечами.

– Найду поди-што. Где-то оно тута недалече.

Глядя на оглядывающегося кузнеца, я вдруг подумала о том, что Джастер никогда ни у кого не спрашивал дорогу. Раньше я считала, что он просто много где бывал, и потому хорошо знает города и дороги, но сейчас поняла, что это часть его удивительного дара. Волшебная способность, которую он почему-то не стал прятать от меня, но не собирался показывать другим людям.

Даже Микаю.

Наверняка Джастер мог найти это самое «Яблоко» гораздо быстрее кузнеца. Но, кажется, он решил и в самом деле изображать обычного шута и менестреля, который развлекает могущественную ведьму песнями и сказками.

С площади мы уходили под настороженные взгляды и шепотки горожан.

Подойти и заговорить с госпожой ведьмой или её «слугами» никто не осмелился.

29. «Золотое яблоко»

Когда после блуждания по улицам и расспросов Микая мы добрались до этого самого «Яблока», солнце сильно скатилось за реку и небо начинало едва уловимо розоветь.

Большие и украшенные росписью ворота постоялого двора были закрыты. Микай, скрывая смущение, подошёл к ним и под одобрительный кивок Джастера громко постучал.

– Кто там? – откликнулись через некоторое время.

– Великая и могучая госпожа Янига прибыла в Шемрок и почтила это место своим присутствием! – громко и цветисто ответил Джастер.

В правой створке ворот приоткрылось окошечко, и в нём показалось любопытное лицо, гладкое, краснощёкое и круглое, как настоящее яблоко. Коричневые глаза-семечки живо и с интересом оглядывали нас, перебегая то на меня, то на Джастера, то на вороного.

– Отворяй давай, шо смотришь? – сказал Микай, грозно нахмурившись и наклонившись к окошку.

Коричневые глазки испуганно расширились, яблочное лицо исчезло, и окошко захлопнулось. Загремел засов, и створка с окошком стала открываться.

– Милости прошу, госпожа! Я – Сидро, хозяин.

Дальнейшие переговоры Шут взял на себя, испросив для госпожи лучшие комнаты и отдельно комнату для её ученика и него самого.

Микай негромко хмыкнул, скрывая удивление, но я приняла решение Джастера как должное, как бы горько от этого ни было. Госпожа Янига не может жить в одних комнатах с прислугой и даже с учеником. Хотя я не понимала, зачем Шут так настаивает на этом, но спорить даже не пыталась.

Джастер помог мне спешиться, а явившийся на зов Сидро слуга с поклонами повёл госпожу ведьму в её комнаты.

Внутри «Золотое яблоко» не отличалось роскошью, зато здесь было добротно и чисто: стены побелены, полы мыты, столы выскоблены. Наверняка и купальня есть, можно будет помыться.

Спрашивать я не стала, по опыту зная, что Джастер с его чистоплюйством о мытье позаботится в первую очередь.

Мои комнаты оказались небольшими и состояли из двух, разделённых синей занавесью: передней и спальни. В спальне была широкая кровать, у её изголовья небольшой столик, а в ногах – сундук. На столике стоял кувшин с водой и чаша для умывания. В передней был стол и несколько стульев. Окна комнат выходили на двор и ворота. В общем и целом, обстановка напомнила мне Кронтуш, только заметно скромнее. И жить в этих покоях я буду одна. А Джастер…

– Вот и мы, госпожа! – Дверь распахнулась, и показался Шут, несущий мой узел с тканями. За ним, зыркая по сторонам, шёл Микай, неся на себе остальные узлы.

– Эк тут скудно-то как, – Джастер огляделся и прошёл в спальню, укладывая узел на сундук. – А хозяин болтал, что это лучшие комнаты…

– Ничего, мы же здесь ненадолго.

– Угу, – Шут забрал у кузнеца остальные узлы и сложил возле сундука. – Микай, узнай, сходи, госпоже купальню приготовили или как. И про ужин не забудь. Пусть сюда подадут, мы все тут поедим.

Кузнец молча и неловко поклонился и вышел, закрыв за собой дверь.

Что бы он ни думал про наши отношения, но тоже понял, что Джастер хочет поговорить со мной наедине.

Впрочем, у меня самой было что сказать.

– Джастер, ты сдурел всем про него рассказывать! – Я положила ладонь на рукоять Живого меча. – Тебе что, мало того, что она уже на меня охоту устроила?!

– Мало, – срезал он меня, утрамбовывая узел с тканями в сундук. – Триста «роз» – это ни о чём. Цена за тебя должна быть намного выше.

– Зачем?!

– Ну-у… – Джастер с усилием давил на крышку, пытаясь закрыть сундук. – С обычными головорезами я разберусь. Микай тоже не лыком шит, одного-двух завалит. Ты теперь тоже с ними справишься. Только Игвиля кормить не забывай. Его сила зависит от твоей.

Я вспомнила, что Шут даже спал в обнимку с Живым мечом, а я постоянно про него забываю и мне стало стыдно перед драксой.

Перед Игвилем.

– А он сильно вырастет?

Воин пожал плечами, и снова начал перекладывать вещи в сундуке.

– Вообще, они ездовыми были, человека могли возить. А он волшебный, его сила от силы хозяина во многом зависит. Ты свой дар раскрыла, и он с тобой сразу вон как подрос.

– И зачем ты хочешь всем про него рассказывать? – Я гладила рукоять Живого меча, чувствуя в ответ тёплую волну приязни Игвиля.

Выходит, Джастер свой дар скрывал и скрывает, если дракса рядом с ним маленьким был? Но ведь Игвиль видел его силу намного больше моей…

Ничего не понимаю.

– Во-первых, это тебе боевая слава и хорошее объяснение для людей. А во-вторых… О, отлично, закрылся! Во-вторых, приманка больно хороша. За такой добычей или она сама, или тот, кто ей помогает, пойдёт.

– Ты серьёзно?! Я не хочу быть таким «живцом»!

– Я бы пошёл, – ухмыльнулся Шут, подойдя к окну и игнорируя мой гнев. – И они тоже должны клюнуть. Волшебное оружие – это редкость намного дороже твоего зеркала.

Я обхватила себя руками, сдерживая нервную дрожь.

Не хочу. Вот совсем не хочу такого!

– Не волнуйся, она об этом так скоро не узнает, – улыбнулся Джастер, отвлекаясь от разглядывания видов. – Доносчиков сейчас у неё нет, а когда будут… Дней десять у нас в запасе есть.

– А потом?

– А потом посмотрим, Янига. Сидеть здесь и ждать мы точно не станем.

– Джастер… Двадцать тысяч… Это правда столько стоит?

Воин с усмешкой посмотрел на меня.

– Ты хочешь…

– Джастер!

– Это самая низкая цена заказа, Янига. Такие берут только недавно прошедшие Посвящение. Настоящие заказы начинаются от сорока тысяч золотых. С учётом волшебного оружия цена за твою голову станет намного выше. Так что, или твоя карга вытряхнет всю казну герцога, или… или он сам захочет поближе посмотреть, что ты за птица. В любом случае, они должны зашевелиться. Попробуем пока так.

– А если не получится?

– Тогда и будем думать дальше.

– Намного – это на сколько?

– Ну-у…

– Джастер…

– Думаю, семьдесят-восемьдесят вполне возможно запросить. Это чисто за твоё убийство.

– Ты не шутишь?

– Разве похоже?

– Нет, но ты говорил, что за оружие…

– Всё, что принадлежит жертве, становится добычей охотника. И я не думаю, что он согласится отдать ей Игвиля. Если она захочет получить меч, ей придётся искать других исполнителей. Или попытаться убить тебя самой.

– Это ужасный план. Он мне не нравится.

– У тебя есть лучше? Я готов выслушать, ведьма.

Лучше… Только убить Вахалу и жить спокойно. Ну, или самоубиться ей на радость.

– Ты бы мог убить её бесплатно…

Я проворчала больше из духа противоречия, но Шут неожиданно подошёл ко мне, и я подняла голову, чтобы взглянуть ему в глаза, не дожидаясь, когда он заставит меня это сделать.

– У каждого – свой враг, Янига. – Джастер смотрел серьёзно и без улыбки. – Если её убью я, это будет моя победа. А тебе нужна твоя. Понимаешь?

Я кивнула, опустив глаза и закусив губу.

Всё верно. Я бросила вызов, я и должна сражаться с Вахалой за свой надел. Иначе…

Иначе какая из меня ведьма-защитница?

– Почему ты хочешь, чтобы мы ужинали все вместе? – Я не смотрела на Шута.

– За ужином и поговорим, ведьма, – он прошёл к двери и открыл её. – А вот и Микай идёт. Твоя купальня готова.

После купания я переоделась в голубое платье, которое в Кронтуше прислал Саризула взамен испорченного. Моё чёрное Джастер снова отдал в стирку, а надеть красное, подаренное Вольтой, он мне не разрешил.

– Слишком простое для твоего статуса. Оставь для деревни какой. А пока надень голубое. Цвет, конечно, не твой, но лучше сейчас всё равно нет.

Хотя я не была с ним согласна: платье мне нравилось, но спорить не стала. Другого богатого и нарядного платья действительно не было.

Впрочем, даже в этом неподходящем цвете я произвела впечатление как на хозяина «Золотого яблока» с прислугой, так и на Микая, который и без того робел в моём присутствии, а при виде такого наряда знатной дамы даже смотреть на меня боялся.

Ужинали мы, вопреки обещанию Шута, молча. Я бы даже сказала: в тягостном молчании. Я ждала обещанного разговора, кузнец боялся глаза от тарелки поднять, и только Джастер ел беззаботно, уминая печеное и жареное за обе щёки и запивая пивом.

В конце концов, моё терпение закончилось.

– О чём ты хотел поговорить? – Я положила ложку и требовательно смотрела на Джастера.

Он спокойно допил пиво, поставил кружку и вытер губы.

– О завтрашнем дне, госпожа.

Микай вздрогнул и поднял голову. На его лице застыли напряжение и тревога.

– Ты хочешь, чтобы Микай остался?

– Нет, – Джастер покачал головой. – Пусть едет. А то потом ни сокровищ, ни разбойников не найдём.

– Экий недобрый ты, – буркнул кузнец. – Худо о людях думаешь.

– Лучше я худо них подумаю да остерегусь лишний раз, чем на хорошее понадеюсь, а они мне худо сделают, – обрезал Шут. – И тебе советую отныне в оба глядеть. Потому как дела у госпожи серьёзные и нешуточные.

– Энто ты про госпожу Вахалу? – нахмурился Микай. – Дык ты жеж…

– Ты не знаешь, кто ей ещё служит, и я не знаю, – Джастер улыбнулся одними губами. – Расскажи лучше, где граница надела была у госпожи Лиры?

– Аккурат по реке и была, поди, – развёл руками кузнец. – Мы на тот берег торговать не ездили, шоб, понимашь, сбору тама не платить лишку. Тута всё сбывали, а ужо торговы люди-то по воде да по дорогам везде ходили, сами торговали…

– По воде, значит… – Джастер достал из-за пазухи карту и развернул на столе. – Как река-то зовётся?

– Волокушка, – Микай привстал, разглядывая диковинку.

– Иди сюда, – поманил его Шут. – Гляди, эта?

– Откель жеж я ведаю… – растерянно зачесал в затылке кузнец, наклонившись над плечом Шута. – Знаки мудрёные…

– Простые, ничего мудрёного. Вот гляди: это Шемрок, а вот река. Вот видишь, ниже остров большой: один приток правее идёт, другой к горам ближе. По какой граница?

– Поди что энта… – Микай растерянно ткнул пальцем. – Остров, не знаю, чейный. Я жеж тама не был…

– Ладно, садись… – Джастер хмуро разглядывал карту. – Будем считать, что по ней… Ты завтра на болоте не задерживайся. Добро они и без нас потом вывезут, а ты проследи, чтобы разбойничье что привезли для подтверждения. Или сам захвати. Только к обеду обернись.

– Прослежу, – буркнул в ответ нахмурившийся кузнец, примостившись на стуле. – А почто спешка така?

– Что ты задумал? – не выдержала я. – Джастер? Что-то случилось?

Он качнул головой, но хмурый вид говорил о другом.

– Джастер…

– Хочу прогуляться по окрестностям пару дней. Может, подольше. Вот Микай вернётся, я и пойду, чтобы вас одну не оставлять.

– Зачем? – Я встревожено заглядывала ему в лицо. Одну не оставлять… «Защитит, когда я уйду…»

Нет уж! Не хочу я Микая в защитники! И оберег Шуту не замена!

– Джастер…

– Ничего страшного, госпожа. Так, погляжу, что вдоль реки делается, да вернусь.

Вдоль реки? Ничего страшного? Кого он собрался ловить? Демонов? Или очередных тварей из Бездны?

– Ты что-то почуял? Она опять кого-то выпустила?

Шут не успел ответить.

– Эвон как… – вдруг протянул Микай. – Так ты, выходит, к своим умениям ищщо и колдун?

Ой мне! Ну что я за дура болтливая…

– А ты, выходит, ещё и догадливый? – ухмыльнулся в ответ Шут, даже не удостоив меня взглядом за такую оплошность.

– Дык, голова-то, она для думанья дана. – Кузнец опасливо косился то на меня, то на Джастера. – Али не так, молвишь?

– Так, так, – согласился Джастер, убирая карту обратно за пазуху. – Вот и расскажи, что ты ещё надумал. И не трясись, никто тебя убивать не собирается, я же сказал. От тебя живого пользы больше.

Микай крякнул от неожиданности и ударил кулаком о бедро.

– Ох ты ж и язва, а не!…

– Я жду. – холодно и весомо уронил Джастер, и кузнец разом выпрямился, крепко сцепив пальцы.

– Что сказывать-то?

– Что надумал, то и говори. В третий раз повторять не стану.

– Чудной ты больно. – Микай опасливо косился на невозмутимого воина. – Не по годам умно молвишь, да и госпожа тя, не как «пса» али хахаля свово слухает, а как ровню… Вы уж не гневайтесь, госпожа, сами велели…

– Говори-говори, – кивнула я, стараясь ничем не выдать своего недовольства по поводу оплошности и «хахаля».

– Я б на Гнилушке-то году не пожил, и не распознал бы, – кузнец расцепил руки и положил ладони на бёдра. – Токма я там разного нагляделси да покумекал себе о всяком. Кто силой-то колдовской не владеет, те всё перед Враном заискивали, а он-сам перед хозяйкой своей со страху кланялся да её приказчику поклоны бил. А ты хучь перед госпожой своей кланяшьси, да силы её не боишьси. И на Гнилушке никого не боялси и опосля с госпожой по-свойски говаривал, как не хозяйка она те, а ровня всем. Хучь ты трижды умелый «пёс» иль хахаль ейный, а перед ведьмовской силой госпожи любой бы страшилси да кланялси. Да и не слыхал я ни разу, шоб ведьма для своего хахаля поесть готовила, аки жонка послушная.

Что?! Я – жонка послушная?! Да чтобы я ещё хоть раз на привале готовкой занималась!..

Шут же откинулся на спинку стула и, ковыряясь ножом в зубах, смерил кузнеца спокойным и снисходительным взглядом, отчего парень снова ссутулился и вжал седую голову в плечи.

– Чой я не так-то молвил?

– Да всё. – спокойно сказал Шут, рассматривая нож. – Каша у тебя в голове, даже вчерашний день забыл, как я погляжу.

– Чой-то забыл? Ничой я не забыл, всё помню!

– Угу… Ты лучше скажи: ты пока в деревне спокойно жил – разбойников боялся?

– А то!

– А сейчас, когда на болоте пожил и всякого нагляделся, больше стал бояться или меньше? Под надзором чудищ-то да ведьмы злой каково жилось?

Микай хмыкнул и задумчиво почесал седую шевелюру на затылке.

– Твоя правда выходит… Страшно было, да пообвык я… Потому как разбойники хоть и душегубцы, а всё ж не чудища, люди… Да и госпожа Вахала тож баба…

– Вот то-то, – довольно ухмыльнулся Шут. – И я пообвык. Плох тот «пёс», коли могучей ведьме служить берётся, а сам от волшбы со страху в кусты бежит. Потому госпоже по мере сил помогаю и от всякого сброда охраняю. Не ей же самой руки об отребье разбойничье марать.

– Хошь молвить, что ты не хахаль ейный? А чего ж она те хлеб тады пекла?

Да он что, совсем стыд потерял, при мне меня так обсуждать?! Я ему что, девка уличная?!

Джастер только мельком взглянул в мою сторону и насмешливо наморщил нос, снова глядя на Микая.

– Вот ты дубина деревенская, ни ума, ни воспитания. Тебе жить, что ли, надоело? Хочешь госпожу Янигу словами своими прогневать? Думаешь, если она тебя в ученики по милости взяла, так тебе грубости с рук сойдут?

Кузнец вздрогнул и испуганно посмотрел на меня, а Шут изобразил вежливый поклон.

– Вы уж простите, госпожа, что при вас такой разговор грубый зашёл. Моя вина – не объяснил, как должно себя вести в вашем присутствии.

– Ничего, продолжай, – милостиво ответила я, сделав вид, что пью, чтобы не улыбнуться заступничеству Джастера и удивляясь его словам.

За грубый разговор он извиняется… Ну надо же. Впервые от него слышу такое.

– Н-не гневайтесь, гос-госпожа, – сипло пробормотал кузнец, вжимая голову в плечи. – Энто не подумавши я ляпнул…

– На первый раз прощаю, – не упустила я случая закрепить воспитательный урок. – В другой раз думай, прежде чем говорить.

Под моим суровым взглядом Микай поспешно закивал, пока Шут играл ножом, пряча улыбку.

– Госпожа Янига – ведьма серьёзная, она настоящим делом занимается, а не подолом перед мужиками машет. Ты разницу между войной и мирной жизнью понимаешь? Нет? Так я тебе объясню. Мы с госпожой, да и ты теперь, – на войне. Про Вахалу сам знаешь, она шутки не шутит. Нам с госпожой каждый мирный миг ценен хоть лепёшкой, хоть ночью спокойной, хоть крышей над головой.

Виноватый взгляд Микая метался с меня на Шута и обратно. Я же старалась сохранять серьёзный вид и ничем не выдать, как мне приятно слышать, что я серьёзная ведьма и занимаюсь настоящим делом.

Даже гордость берёт, хоть и не сделала я пока ничего такого…

– Госпожа по доброте своей мою просьбу за службу верную уважила, и тебя угостили, так что благодарен будь, а не придумывай чего нет. Это всё? Или ещё что на болоте своём накумекал?

Парень сглотнул, глядя, как легко и быстро мелькает лезвие ножа в ловких пальцах Джастера.

– А не прирежешь? – решил уточнить он.

Шут ухмыльнулся. Очень выразительно.

– За честность ещё никого не убил. А вот за ложь и длинный язык – случалось.

Кузнец сглотнул, и покосился на меня. Я только кивнула, придавая весомости словам Шута и подбадривая своего «ученика».

– Говори, Микай, не бойся.

– Умён ты шибко для «пса» да дерзок чересчур для трубадура бродячего, – на одном дыхании выдал Микай. – На вид кутёнок, а сам любого «волка» задавишь.

– И много ты «псов» да трубадуров видал?

– Сколь не видал, а таких шоб и там, и там с умением не по годам, не встречал! – огрызнулся Микай, не заметив, как складно у него получилось. – И петь-то ты мастак, а уж кровушку пущщать – и того шибче! Шо зыркашь? Али энта догадливость моя опять не в масть?

– И там, и там, с умением не по годам… – Джастер с негромким стуком положил нож на стол и задумчиво потёр подбородок. – Хорошо сказал, складно вышло… Может, ты и песни складывать умеешь?

– Чегой-то ещё удумал! – пробурчал кузнец, разом растеряв пыл. – Я и плясать-то не шибко мастак, а песни петь – ещё хужей.

– Ладно, боги с тобой, – неожиданно махнул рукой Шут. – Так и быть, научу тебя кой-чему, глядишь и пригодится.

– Чему энто? – сразу насторожился кузнец. – Колдовским штукам каким?

– Боевым. Чтоб ты при виде оружия чурбаном не стоял да в коленях не слабел. – ухмыльнулся Шут. – Колдовским тебя госпожа научит. Только при людях язык за зубами держи. Смекаешь?

– А чаво ж не смекнуть-то, – хмуро пробурчал кузнец. – Видал я, каку жуть ты творить могёшь. До смертушки помнить буду.

– Вот и помни, – довольно кивнул Джастер. – Хорошая память в колдовском деле вещь очень важная. А над словами тебе работать надо. А то как ляпнешь своё «чаво» не вовремя – и хоронить нечего будет. Ладно, раз ужин закончен, собирай посуду и пошли. Госпоже отдыхать нужно, да и у нас завтра дел много.

Кузнец торопливо закрыл рот, хотя явно хотел сказать что-то ещё.

– В чём дело, Микай? – спросила я. – Говори, не бойся.

– Энто, госпожа… Я тык, понимаю, задержимси мы тута?

– Задержимся, – ответил Шут, не дав мне слова сказать. – На несколько дней точно.

– Тады я б, с вашего позволения, в кузню, к Осташенку наведался бы лошадок наших подковать.

– Ласточку подкуй, а мою не трогай, – сказал Джастер. – И коня своего продай, только не продешеви. За него двух лошадей взять можно. Нам быстро ехать нужно, некогда тебя пешего ждать.

– Жалко Воронка, – насупился Микай. – Норовистый он, а ко мне привыкший. Да и я к нему привязалси.

– Ну, смотри сам. Не справишься, его судьбу разделишь.

Я вздрогнула, а кузнец кивнул, даже не догадываясь, насколько страшные слова сейчас услышал.

– Прослежу.

– Хорошо. Тогда я тебе денег дам, вьючную лошадь купишь.

– Энто можно, – довольно кивнул Микай.

– Вот и отлично. – Джастер встал из-за стола, давая понять, что ужин и разговор закончены. – Всё, собирай посуду и пошли. Доброй ночи, госпожа.

– Доброй ночи, – кузнец торопливо вскочил на ноги, помогая Шуту собирать миски и кружки.

– Доброй, – мне не оставалось ничего другого, как проводить их до двери и закрыть её на ключ.

Как бы мне ни хотелось, а Джастера сегодня я больше не увижу.

За окном небо наливалось сумерками. Я закрыла ставни и отправилась спать.

Проснулась я от настойчивого стука в дверь. В спальне было прохладно, царил полумрак, в щели ставней лился серый дневной свет, пахло свежестью и дождём. Кажется, день сегодня непогожий. Хорошо же я разоспалась под крышей и в нормальной постели…

– Госпожа, вы проснулись? – голос Джастера разом прогнал с меня весь сон. – Я завтрак принёс.

Я мигом вылезла из нагретой постели и босиком кинулась к двери, даже не подумав, что на мне одна рубаха.

– Да, – я торопливо открыла замок, поджимая по очереди босые ноги: пол был холодным. – Входи.

Шут с подносом в руках проскользнул в полуоткрытую дверь и ногой закрыл её, недвусмысленно кивнув в сторону ключа.

– Я долго спала? – Я закрыла замок, торопливо проскакала к постели и сунула замерзшие ноги в туфли.

– Немало, – хмуро буркнул он, расставляя посуду на столе. – Садись, завтракай.

– А ты? – Я подошла к столу, села и пододвинула к себе миску с дымящейся кашей.

– Обед скоро. – Воин подошёл к окну и раскрыл ставни. Небо было затянуто серыми дождливыми тучами.

Как же хорошо, что мне сегодня никуда ехать не надо… И каша вкусная, горячая, с маслом.

– Микай уехал?

– Давно.

– Джастер…

– М?

– Зачем ты его со стражей отправил? Ты правда им настолько не веришь?

– Им полезно. Чтобы не расслаблялись. И ему тоже не помешает.

– Почему?

– Чтобы не цепляло и не тянуло памятью. Ешь давай – и посмотрим, где его носит.

– Как это? – Я чуть кашей не подавилась от неожиданности и вспыхнувшего любопытства. Что за новое волшебство он хочет мне показать?

Вместо ответа Шут скрылся в спальне и вышел, неся шкатулку с зеркалом Митамира.

За окном громыхнуло и по стеклу застучали первые капли.

– Что? – я отодвинула миску с недоеденной кашей. – Зачем оно?

– Посмотрим, как дела у твоего ученика, – ухмыльнулся Джастер, сев рядом и доставая зеркало. – Разве я не говорил, что оно может показать то, что ты хочешь увидеть?

– Ты говорил, что в нём можно увидеть прошлое или будущее. И что через него волшебники разговаривали.

– А, ну и это тоже, – махнул он рукой. – Ты доела? Тогда иди сюда, смотри.

Я торопливо доскребла и проглотила остатки каши, и подвинулась к Шуту. Он по очереди коснулся нескольких камней в раме и произнёс имя кузнеца. В следующий миг тёмная, как осенняя вода, поверхность зеркала пришла в движение. Затаив дыхание, я с детским восторгом и страхом смотрела, как от центра к краям прошла серебристая рябь и в раме, словно в окне, появилась картинка разбойничьего лагеря.

На болоте шёл ливень. Микай вместе с небольшим отрядом стражи прятался в «сторожке» атамана. Кузнец стоял в дверях и недовольно глядел на струи воды, сложив руки на груди и кутаясь в плащ. Кони были привязаны к соснам и вздрагивали от холодных капель, пробивавших хвою, а вот стражники были полностью увлечены изучением вранова богатства.

– Ну, что ж, думаю, к обеду он не вернётся. – Джастер коснулся нескольких камней, и всё погасло. Шут спокойно убрал зеркало обратно в шкатулку и хмуро барабанил по столу пальцами.

– Что-то не так? – осторожно поинтересовалась я.

– Долго всё, – мрачно буркнул он в ответ. – Я думал, до вечера все дела с советом закончим. Но, видимо, придётся тебе завтра с ними самой разбираться.

– Ты так торопишься уйти? – Я еле сдержала неожиданную обиду. – Прямо сегодня? Зачем? Зачем тебе эта «прогулка»? Что ты хочешь найти на границе наделов?

Он вздохнул и посмотрел на меня.

– Как ты думаешь, ведьма, что случится с этим городом, когда мы уедем, а эта карга узнает, что произошло?

Я нахмурилась и сердито посмотрела на него. Умеет испортить настроение, ничего не скажешь.

И дураку ясно, что. Но что я могу сделать?

– Предлагаешь мне тут жить остаться?

– Нет, – ответил он с едва заметной усмешкой. – Я предлагаю поступить так, как поступали ведьмы древности. Защитить свою территорию от чужой магии.

– И каким образом?

– Самым простым и действенным, разумеется. Установить защитные глифы, которые будут охранять твой надел от посягательств чужой магии. Вдоль реки я их поставлю сам, чтобы не терять время. А в городе и дальше уже будешь ставить сама.

Защитить границы от чужой магии… Ничего себе…

– А я смогу?

– Ты же ведьма.

Я – ведьма… Вот как он может одно слово сказать так, словно я эти неведомые глифы всю жизнь по щелчку ставлю. Хотя… А может, действительно могу? Про болотника он ведь тоже говорил, что я – ведьма, просто я тогда не понимала ни его, ни свою силу…

– А глифы – это что?

– Знаки особые. Их на камень или на дерево наносят и заговаривают. Когда глиф начинает работать, ты будешь это ощущать. Если кто-то попробует нарушить границы или повредить знак, ты это сразу почувствуешь.

Хм… знаки … Значит, и в самом деле ничего сложного, я справлюсь. Вон уже сколько всяких выучила, выучу и эти.

– Ты поедешь верхом? Поэтому просил Огонька не ковать?

– Нет. Пешком я управлюсь быстрее. Не волнуйся, за пару дней ты не успеешь соскучиться. Тебе хватит других дел.

Да я уже по нему скучаю! Ходит рядом, а на людях всё время как чужой…

– С твоей ведьмой нужно разобраться как можно скорее. – Шут спокойно смотрел в окно. – Желательно до осени.

– Почему? – Я невольно сжала ладонь на браслете с бусинами. Неужели он хочет уйти и бросить меня?

– Потому что за зиму она окрепнет, наберётся сил, и весной вместо дождей земля будет полита человеческой кровью.

– Что ты предлагаешь делать?

– Для начала объехать границы твоих новых владений и поставить защиту. – Воин сложил руки на груди. – Думаю, за пару недель мы управимся. Заодно о тебе везде узнают.

– А потом?

Шут покосился на меня и ухмыльнулся уголком губ.

– Ты думаешь, она всё это время будет сидеть сложа руки?

– Джастер!

– Зависит от «зависит», Янига. Пока я не узнаю, какие ещё козыри у неё припрятаны, в замок мы не поедем.

– Ты же говорил…

– Предсказания, тем более во сне, штука тонкая, ведьма. Ни ты, ни я не знаем, что именно видела Юнэ, нам ничего не рассказали о её сне. В любом случае, относиться к её предупреждению следует с осторожностью. Опасность, несомненно, есть. Как я и говорил, пока не выясним, кто ещё помогает этой карге и что у неё припрятано, лезть на рожон глупо.