Текст книги "Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)"

Автор книги: Елена Зикевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)

Весь остальной город ждал от госпожи ведьмы спасения девчонки, ставшей жертвой речной нечисти.

И если бы мы не привезли Даринку, то и победа над водяником не была бы… настоящей победой.

Ох, Датри… Твоей милостью девчонка жива осталась и у меня всё получилось…

– Вы спасли её, госпожа! – Счастливая мать кинулась ко мне. Лицо мокрое от слёз, но глаза сияют счастьем. – Благодарствую вам!

– Шанака и Датри благодари, – ответила я. – Их милостью твоя дочь жива осталась.

– Не ведаю никаких таких шанариков! – Отмахнулась женщина. – Вы мою дитятку спасли, вы, госпожа! А не энти шадрики неведомые!

– Шанак и Датри – Великие боги. – Я нахмурилась и сложила руки на груди. – Они всем людям помогают, кто просить умеет. Без их милости никто бы твою дочь не спас.

– Ты, Ушала, госпоже не перечь!

Из-за моей спины неожиданно выступил Ариз.

– Велено Великих благодарить – благодари! Госпожа Янига дурного не советует! Она водяника усмирила, девчонку твою нашла, и заклятие страшное с реки сняла!

– Заклятие? Како за… заклятие?

– Жуткое! – Воздел рыбак палец вверх. – Чёрное да страшное! От злой ведьмы проклятие на всю нашу реку было! От него водяник бесился да топил всё!

Баба, открыв рот, прижала ладони к щекам, а девчонка обхватила мать руками и что-то горячо зашептала ей на ухо. И словно по команде люди начали замолкать, обращая внимание на пристань, где собрались все участники радостного события.

Наверно, раньше я бы порадовалась такому вниманию, но сейчас мне захотелось как можно скорее вернуться обратно в «Золотое яблоко» и побыть одной. Только вот Ушала с дочерью и рыбак перегородили мне дорогу, а хмурый Микай молчал и думал о чём-то своём, не спеша их прогонять. Впрочем, кузнец тоже очень устал и много пережил, и нужно поскорее сделать ему отвар, чтобы наверняка исцелить от остатков проклятия.

Было бы проклятие обычным, я бы не волновалась. А от Вахалы всякого можно ожидать, это я уже усвоила хорошо.

– Идём, Микай. – Я обратилась к кузнецу, надеясь, что он поступит как Джастер и расчистит нам дорогу.

Так и вышло.

– Посторонись-ко. – Без лишних слов Микай положил ладонь на плечо рыбака. – Госпоже пройти мешаешь.

Рыбак и притихшие женщины тут же отступили в сторону, на край пристани. И тогда я увидела, что нам навстречу идёт совет города во главе с господином Горицупом. Люди почтительно расступались перед ними, и стражники только делали вид, что охраняют советников.

Хотя эти вояки наверняка не представляли опасности, у совета ко мне не было никаких претензий, но без Джастера я вдруг почувствовала себя беззащитной.

Нет, Янига, так нельзя! Ты госпожа ведьма, а не деревенская девчонка! Ты только что сняла проклятие с водяника и освободила реку от чёрного колдовства!

А ну не смей трусить перед этими людьми!

Я невольно положила ладонь на рукоять Живого меча и тут же ощутила под пальцами чешую Игвиля. От драксы пришла тёплая и уверенная волна. Огромный змей словно потёрся о мою ладонь головой, напоминая, что даже без Шута я не одинока.

Я прикрыла глаза, позволяя этой волне смыть мой страх.

Да, Игвиль, ты прав. Я не одна. Мы – вместе.

Подняв подбородок, я уверенно пошла навстречу советникам.

Мы встретились посередине между толпой горожан и пристанью. Двое стражников, идущих впереди, расступились, и я оказалась лицом к лицу с советниками. Михай скромно стоял у меня за спиной.

– Добрый день, господа.

Я решила покончить со всеми делами как можно скорее и перешла в наступление.

– Как видите, господин Горицуп, я исполнила своё обещание. Ваша река свободна от проклятия, водяник не будет больше топить лодки и мешать рыбачить и торговать.

Советники снова зашушукались, но старик неторопливо поднял руку, и шепотки смолкли.

– Да, кое-что я видел, госпожа. Но я уже стар и мои глаза не так остры, как в юности. Поэтому прежде я хочу послушать человека, который был с вами. Эй, ты, подойди!

Я даже не стала оборачиваться и смотреть: и так, ясно, кого он звал. Оставалось только скрывать досаду на эту задержку. Надеюсь, на здоровье Микая это никак не отразится…

Пока советники допрашивали робеющего и запинающегося рыбака, я думала о Джастере. Интересно, он заметил, что произошло с рекой? Должен заметить, у него же такое тонкое чутьё на любое волшебство! Может, когда он поймёт, что река под покровительством самой Датри, он вернётся? Должен вернутся… А вдруг он ушёл с берега в лес?! Он же так любит лес… Конечно, он обещал, что его не будет пару дней, но… Я-то знаю, какими тропами он ходит и как далеко от города может оказаться за эти пару дней!

– Истинно так всё и было, ваши милости! Великими богами клянусь!

Жаркие уверения рыбака вырвали меня из размышлений.

Ариз кланялся и прижимал ладонь к сердцу в знак искренности своих слов.

– Ступай, – милостиво отпустил его глава совета.

Не переставая кланяться, рыбак пятился до тех пор, пока не миновал стражников. И только тогда он развернулся и поспешил к остальной толпе, жаждущей посмаковать все подробности случившегося.

– Итак? Вы убедились в моих словах?

Я хмуро посмотрела на советников, чувствуя, что во мне начинает разгораться недовольство. Солнце печёт так, что на камнях скоро яйца жарить можно будет. Я столько пережила и устала, а они всё никак очевидное признать не могут!

– Да, госпожа Янига. – Господин Горицуп неторопливо кивнул. – Сколько вы хотите за вашу помощь?

– Десять «роз»! – не задумываясь, выдала я. В конце концов, я не хуже Джастера! Мои услуги тоже стоят дорого!

Где они ещё найдут такую ведьму, которая с нечистью справиться может?! Да нигде.

Разве что к самой Вахале на поклон пойдут.

Советники молчали, переглядываясь между собой и косясь на Живой меч. Они явно не ожидали услышать такую цену. Глава совета не успел ничего сказать, как из притихшей толпы донеслось:

– Ишь чо, ведьма кака… И богатство водяное ей досталось, ищщо и золота нашего в награду хочет…

Я посмотрела в сторону говорившего и толпа разом отхлынула от коренастого мужика средних лет, оставляя его в одиночестве. Судя по одежде: или рыбак, или небогатый ремесленник.

Богатство моё ему покоя не даёт. Палец о палец не ударил, а туда же, чужие деньги считать.

– Ты башкой-то думай, прежде чем языком трепать, чо не понимашь! – возмутился Микай. – А то как чужу добычу делить – все охотники, а как дело доброе сделать – так по кустам отсиживаться норовят!

Я с трудом сдержала довольную улыбку. Молодец, Микай!

Теперь дело за мной.

Наверно, будь я в другом настроении, всё вышло бы иначе. Но сейчас я решила, что небольшой урок, как это любит делать Джастер, горожанам совсем не повредит. В конце концов, они должны понять, что я ведьма серьёзная.

– Подожди, Микай. Великие боги Шанак и Датри дали людям свободную волю. Хочет этот человек проклятым золотом жизнь себе испортить – пускай. Не будем ему мешать.

Я сунула руку в сумку, достала замотанный в ленту подвес, и, держа через ткань, покачала его на солнце, чтобы блестел ярче.

– Ну что ж, раз ты проклятия на лихую долю не боишься, могу отдать. Ни счастья, ни удачи больше не увидишь, горя со всего поимеешь, с ума сойдёшь, да и утопнешь по итогу. На, забирай! Только ко мне за помощью не приходи.

С этими словами я бросила подклад на землю между мной и завистником. От мужика и проклятого золота люди отшатнулись ещё дальше, но многие поглядывали на заманчиво блестевшую драгоценность.

– Не хочу я такого! – испуганно всполошился завистник.

– Бери, бери! – подзадорила я. – Как только возьмёшь, всё твоим будет: и лихо, и золото. Ну, что медлишь?

Завистник нерешительно переминался с ноги на ногу. Золото манило его, как и многих в толпе, но мои слова о таком страшном проклятии заметно напугали.

– Бери, Борчик! – подзадорили из толпы завистника. – Чай не будет ничо!

– А коли будет, тады шо? Ты с меня колдовство тако сымать станешь?

– Глупый ты! – раздался откуда-то женский голос. – Она ж его в руках держала, и нишо, живая!

– Дык она ж ведьма! Вона как водяника лихо утопла! Шо ей проклятье-то! – огрызнулся Борчик в ответ. – А ты, коли така умная – сама подбирай, а мы поглядим, шо с тобой сдеется!

– Да кому оно нужно, колдовско да проклято! – тут же откликнулась спорщица. – Пущай себе оставлят!

– Заберите энто, госпожа! – решился Борчик. – Не надыть мне такого! Энто я так молвил, по глупости…

– Заберите, заберите! – загудела толпа.

Микай посмотрел на меня. Я кивнула, протянула ему ленту, и кузнец через ткань осторожно поднял подклад, возвращая его мне.

– Я ещё поживу здесь несколько дней. – Я аккуратно завернула подклад, убрала его в сумку и обернулась к советникам. – Любовными снадобьями я тоже торгую. Дорого.

Советники переглянулись, а я, не дожидаясь их ответа, направилась обратно в «Золотое яблоко».

Люди, перешёптываясь и переглядываясь, расступались передо мной с заметным почтением.

Дорога назад оказалась длиннее, чем когда я бежала к берегу под крики несчастной матери.

Толпа горожан осталась позади, обсуждая происшествие, и мы поднимались по дороге в город одни.

На меня навалились равнодушие и усталость, заболели многочисленные синяки и ссадины, которых я успела нахватать, пока нас болтало в лодке. Больше всего хотелось лечь и ни о чём не думать.

– Никогда прежде не слыхал о таком, – заговорил вдруг Микай. – Нежто все ведьмы между собой так враждуют?

– Нет. – Я покачала головой. – Ведьмы не враждуют между собой и не враждовали до этого лета. Вахала одна такая.

– Госпожа… – тихо сказал кузнец, – не гневитесь… Токма… понапрасну вы время на меня тратите. Не сдюжу я ремесло тако.

– Почему ты так решил? – Я удивлённо смотрела на парня, опустившего седую голову.

– Стыдно молвить, – ещё тише ответил он. – Токма… думал я, что всякого навидалси, а ошибся…

– Страшно было, да? – понимающе спросила я.

Микай кивнул, сжав кулаки.

– Не гневитесь, госпожа, токма не вояка я! Мне бы к горну да руки к делу приложить, душа стосковалася без кузни! А таки колдовски драки не могу я…

Все слова благодарности и поддержки, которые я думала сказать в ответ, застряли в горле от неожиданного разочарования.

На фоне белой шапки волос чёрные брови и синие глаза смотрелись ярко и необычно. Высокий, широкий в плечах, молодой и привлекательный, несмотря на седину, Микай мог бы поспорить с Шутом за девичьи сердца. И он куда больше походил на грозного бойца, чем Джастер.

Только вот… Только вот за безобидной внешностью юного красавчика-трубадура скрывался не просто опытный, а матёрый воин. Микай же, несмотря на свой дар и могучий вид, оставался простым деревенским парнем.

Кузнец. Он просто кузнец, хоть и с колдовским даром. Дом построить, семью завести, в кузне работать, семейное дело продолжать… Вот о чём он мечтал.

Не всем быть такими, как Джастер.

Хотя… Что я знаю о Шуте? Почти ничего.

Он стал таким, потому что любимая женщина его отвергла. А если бы у них всё получилось?

Когда я успела позабыть, как он с Фелисией возился и ребятишкам в Чернецах сказки рассказывал?

Вот бы и у нас с ним…

– Госпожа?

Микай вопросительно и виновато смотрел на меня, приводя в чувство.

Ох, Янига-Янига, опять ты не о том думаешь.

– Понимаю, – я развернулась и пошла дальше. – И не сержусь.

– Вы-то уж сызмальства такому учились, госпожа. – Микай догнал меня и пошёл рядом. – Вам энто всё привычно. Эвон как лихо вы со всем управились… А мне привычно у горна робить.

Я сбавила шаг, невольно посмотрев на небо в поисках ночного лика Датри, и тут же сощурилась от яркого летнего солнца. Полдень скоро, луна только вечером покажется.

Сызмальства…

– Две луны назад я ничего этого не умела.

Я оглянулась на кузнеца. В синих глазах недоумение, чёрные брови недоверчиво сошлись к переносице.

– Этой весной я закончила обучение и продавала любовные зелья в наделе моей наставницы, далеко отсюда, дальше Кронтуша.

– Две луны? Шуткуете, госпожа? Нешто за две луны такому колдовству обучиться можно?!

– Можно.

Я снова пошла вперёд, невольно погрузившись в воспоминания о давнем договоре с Джастером.

«…не по своей судьбе ты идёшь, вот путь в узелки и завязывается. Впрочем, это я могу легко поправить…»

И поправил. Поправил так, что…

Стерлинг. Кронтуш. Наши с ним прогулки по лесам. Наша ссора, когда я его чуть не убила. Драка с водяницами. Живой меч. Пеггивилль… И моя судьба решилась на берегу озера.

А уж сколько всего было потом… Фелисия, браслет, домэры, оберег, Чернецы, разбойники, Гнилушка…

Всего лишь в начале лета я не сомневалась, что у меня самый обычный ведьмовской дар. Была простой деревенской девчонкой, которая ничего не знала о своей судьбе. И не узнала, если бы…

Если бы не Джастер.

Подумать только, мы встретились всего лишь две луны назад, но я чувствую себя так, словно уже прожила несколько жизней.

Даже вот битва с водяником уже как будто вчера была…

– Что ж с вами-то стряслось, госпожа? – Догнал меня кузнец. – Как сюды-то попали?

Простые вопросы, но я вдруг поняла, что не хочу делиться своим прошлым.

Нет. Нашим с Джастером прошлым.

Потому что оно вдруг стало очень… очень наше. Только моё и его.

Вот почему он тоже не хочет про себя рассказывать…

– Это долгая история, Микай. Как-нибудь в другой раз расскажу.

– Энто из-за него, из-за «пса» вашего? – Кузнец верно понял мою отговорку. – Так он и впрямь колдун?

Я снова посмотрела на седого парня. Несмотря на деревенский говор, в уме ему не откажешь. Догадливый, как Джастер выразился.

«Он понял это с твоих слов, ведьма».

Шут не хотел, чтобы о его даре знали другие люди. И я не собиралась допускать ещё одну оплошность.

Поэтому сказала другую правду.

– Он много раз спасал мне жизнь и научил сражаться.

Кузнец задумчиво чесал затылок, а я пошла дальше.

– Нечто вам не страшно с чудищами такими воевать, госпожа? Ни разочку?

«Чего ты боишься? Ты же ведьма…»

Я замерла, невольно вспоминая все, что пережила с момента знакомства с Джастером, и неожиданно для себя грустно улыбнулась. Страшно… Мне даже рядом с Шутом иногда жутко было.

– Страшно, Микай. Иногда очень страшно. Только… Когда у тебя просыпается дар, ты не сможешь жить как прежде и не использовать его силу. Это воля богов. Я хотела быть ведьмой любовной магии, как меня учила Холисса. Но я ведьма-защитница, это мой дар, моя судьба. Любовные зелья можно купить у разных ведьм. А кто поможет людям в такой беде, кроме меня?

Кузнец молчал, хмурился и смотрел в сторону. Под чёрной щетиной ходили желваки.

– Пойдём, Микай. – Я снова неторопливо пошла по дороге. – Это было очень сильное проклятие. Надо приготовить тебе хороший отвар.

До «Золотого яблока» мы дошли в полном молчании.

Отвар я делала у себя в комнате, пока ждала купальню, которую прислуга готовила по моей просьбе. Мне вдруг захотелось помыться, и я решила, что Микаю это тоже не повредит. Конечно, они с Шутом мылись, когда мы только приехали, но сейчас был особый случай.

Если хозяин и счёл моё пожелание за блажь, перечить не стал. Особенно, когда его жена вернулась с берега и громким шёпотом рассказывала на кухне о подвигах госпожи ведьмы.

Готовый отвар я отнесла кузнецу, чтобы убедиться, что последствий от проклятия не осталось.

Комната мужчин ничем не отличалась от обычных комнат в постоялых дворах: две кровати, в ногах сундуки, между кроватями, у окна, стол. Хотя здесь попросторнее и заметно чище, чем было в Костинограде. Постель Джастера застелена ярким лоскутным покрывалом. Кузнец поспешно расправлял своё, смятое, когда я пришла. На столе лежала дощечка для письма и пергамент с утреннего урока.

– Ты решил учиться дальше?

Я поставила чашку с горячим отваром на стол. Микай выпрямил спину, стрельнул глазами на стол, потом – виновато – на меня, и кивнул. Может, Джастер и не упустил бы возможности подшутить над кузнецом, но я не собиралась этого делать.

– Это лечебный отвар, выпей весь, а потом сходи в купальню.

– Зачем энто? – удивился кузнец. – Мы же ж давеча парились. Ежли што не так, я и на реку могу…

– Хватит сегодня реки.

Я сердито нахмурилась, не зная как объяснить своё решение отправить его в купальню. Вот знаю, что надо и всё тут! Ох… Был бы здесь Джастер, он бы наверняка нашёл, что сказать!

– Как раз после неё тебе и надо попариться. Я сейчас туда пойду, а ты пока отвар выпей. Если вдруг почувствуешь себя нехорошо или странно – сразу скажи мне! – Строго наказала я ему.

– А должно, госпожа?

Парень испуганно сгрёб в кулак ворот рубахи.

– Нет, – я постаралась успокаивающе ему улыбнуться. – Не должно.

Микай облегчённо вздохнул, отпустил рубаху, взял чашку с дымящимся отваром и сел на кровать. Я собиралась уйти, но поймала на себе внимательный взгляд синих глаз.

– Что-то не так?

Кузнец покачал седой головой и отвёл глаза.

– Госпожа… Любопытно мне очень… Вы и впрямь бы тому дурню порчу чужу отдали бы и помогать не стали?

Услышав такое, я хотела возмутиться, но осеклась, не сказав ни слова.

Отдала бы я этому Борчику проклятый подклад?

Вахала бы отдала. И Холисса бы отдала.

Да любая ведьма бы отдала и посмеялась над дураком. И проклятие снимать не каждая бы стала.

А я…

Я, как дурочка, понадеялась, что людям хватит ума не трогать проклятое золото.

Ой, глупая, Янига, глупая… А как бы тронули? Чтобы я тогда делать стала? Стоять и смеяться, как любая ведьма?

Или… или что?

Отбирать подклад у жадного дуралея и отпаивать его зельями?

Как спасала глупых баб от проклятия Вахалы в Пеггивилле?

Как заступалась за охальника-охотника перед Джастером?

Как пожалела водяника?

– Не знаю, – хмуро буркнула я в ответ. – Не тронул и слава богам, что ума хватило.

– А вы и впрямь добрая, госпожа. – Вдруг негромко сказал кузнец, грея широкие ладони об чашку. – Верно я, значит, понял: того скрягу вы отговаривали хитро. Уж не гневайтесь, я поначалу о вас дурно думал. Шибко зол был на всех, а пся ваш ищщо по голове так огрел – трещало аки с похмелья. Вы сама-то уж шибко пригожи, да и он любу девку захомутает. От я и мнил, де он хахаль ваш, а надо мной шутки шуткует…

Я молча сложила руки на груди и смотрела в окно, стараясь ничем не показать свою растерянность и не зная, что сказать в ответ на неожиданное откровение. Вот значит, как с его стороны виделось… Молодая пригожая ведьма с красавцем-любовником беднягу напугали, обидели, да ещё и смеялись над его бедой…

Хахаль… Если бы всё было так просто…

Джастер мне не любовник.

Он для меня… всё.

– И почему ты передумал? – Голос получился немного хриплым.

– Дык глаза-то у меня есть, госпожа. – Парень прихлёбывал отвар. – Да и умом, чай, не обижен. Я ж видал, как вы тревожились, кады за девчонкой велели плыть. И кады меня тама отпаивали зельями вашими, тож волновалися. И опосля за дурёху энту радовались да плакали… Госпожа Лира ужо на что к матушке моей расположена была, а и то над радостями нашими али бедою и слезинки не уронила.

– Ведьмы не плачут, Микай.

И не волнуются о чужих людях, и не переживают из-за незнакомых девчонок и их дур-матерей!

Я незаметно стиснула пальцы в кулак, чтобы не выдать своих чувств. Надо было уйти, а не стоять и слушать! Зачем он мне это говорит?! Зачем мне его признание?! Чтобы опять себя глупой девчонкой чувствовать, которая по любой ерунде слёзы льёт?! Хороша ведьма…

Стыд и позор!

– Госпожа… вы энто… вы не серчайте токма… – голос кузнеца стал тише и виноватее. – Я ж не в укор вам…

– Я не сержусь.

Постаравшись ответить ровно и спокойно, я развернулась и пошла к двери.

– Отдыхай сегодня. Лошадьми завтра займёшься.

– Хорошо, госпожа. – Негромко отозвался Микай, и я закрыла за собой дверь.

Неожиданное откровение кузнеца ещё сильнее растревожило воспоминания о Джастере. Сидя в горячей воде, я вспоминала Кронтуш, и нашу жизнь в лесу, когда Шут учил меня собирать травы. Как я его не слушала, спорила и приставала со своими откровениями или догадками о его прошлом. Вспоминала, как он молча выслушивал, иногда смеялся надо мной, но чаще холодно бросал «доброй ночи, ведьма» и поворачивался ко мне спиной. А то и вовсе забирал лютню и уходил в лес.

Как я сердилась и обижалась на него тогда! Но теперь…

Теперь я его понимала.

Он не хотел бередить прошлое и, конечно, не хотел рассказывать о сокровенном какой-то назойливой и глупой деревенской ведьме, ничего не понимающей в сердечных делах.

– Прости меня, Джастер, – тихо пробормотала я. – Я была такой дурой…

Не буду я его больше о прошлом спрашивать. Захочет – сам расскажет.

Голубое платье оказалось не настолько грязным, как я боялась, но я всё равно попросила служанку его постирать.

Мне очень хотелось отмыть всё, что соприкоснулось с проклятием Вахалы.

А я пока в красном похожу. Конечно, богатое оно только для деревенской травницы, а не для госпожи ведьмы Яниги, но всё же Томил его на ярмарке покупал, да и Вольта от души дарила.

Джастер вернётся, и я не я буду, если не выпрошу у него новое удобное платье!

Туфлям-то вон, ничего не сделалось. Что с болота, что с реки тину присохшую смахнула и как новенькие…

Остаток дня прошёл в тишине. Меня никто не беспокоил и до ужина я читала «Трактат о камнях и травах». Этот фолиант я взяла, чтобы хоть чем-то занять себя, и незаметно увлеклась. Даже достала свою книгу и делала заметки, записывая лечебные и магические рецепты.

Ужинали мы с Микаем в молчании. Кузнец тоже помылся и переоделся в чистое, но выглядел подавленным и хмурым. Даже на моё новое платье не обратил внимания. Впрочем, я была этому только рада. Мне самой не хотелось ни о чём говорить. Но когда парень после ужина пожелал доброй ночи, отпросившись утром ковать лошадей, я чуть волком не взвыла от тоски, какая поднялась в душе.

Какими бы достоинствами не обладал молодой кузнец, Шута не заменит никто. С ним даже в молчании ужинать веселее…

Джастер… Как же мне тебя не хватает! Когда же ты вернёшься?!

Хоть бы одним глазком тебя увидеть…

Бусины на браслете привычно тяжелили запястье и тихо позвякивали, когда я перебирала их пальцами. Почти половина нити. Много или мало времени у меня ещё осталось? Что будет, когда последняя бусина займёт своё место?

Что решит Джастер?

Что будет со мной, если он…

Нет, не хочу об этом думать! Не хочу!

Я достала коготь кхвана из-под ворота платья и сжала в кулаке. Оберег был холодным, убеждая меня в полной безопасности.

Только вот от сердечной тоски он не защитит.

Как и Игвиль, мирно дремавший в полуножнах, сделанных Шутом.

Не тревожа Живой меч, я встала из-за стола и села на кровать.

Браслет, оберег, волшебный меч… Вон сколько всего Джастер мне оставил. А ещё заколдованная сумка, магические книги, волшебное зеркало… Про лошадей и сундук, набитый тканями, драгоценной посудой и украшениями даже говорить не приходится. Только лучше бы вместо этого богатства он сам был бы рядом…

А без него… Без него мне одиноко. Холодно, неуютно и тоскливо, хоть вой. День ещё не прошёл, а я уже места себе не нахожу и жду его возвращения как никогда прежде.

Джастер стал частью моей жизни. Частью моей души.

Не думала, что он… что он настолько глубоко и сильно мне дорог.

А ведь Джастер говорил, что это обычная человеческая любовь. И что она может пройти со временем.

Что же пережил он сам, когда любимая его отвергла? Что переживает до сих пор, ведь он по-прежнему её любит… Даже представить такое страшно.

Я передёрнула плечами. Как же тяжело ему было, что он согласился на помощь молодой неопытной, но очень самоуверенной ведьмы…

А эта ведьма вместо помощи сама в него влюбилась. И… И очень по нему скучает.

В порыве чувств я провела пальцами по лежащей на сундуке лютне. Капризный инструмент сердито звякнул струнами, давая понять, что слушается только своего хозяина. Вздохнув, я вытащила из своей сумки шкатулку и достала зеркало Митамира. Тёмное, как осенняя вода, и такое же холодное, оно не отражало ничего. Я обняла себя руками, прижав зеркало к груди. Ещё вчера Шут показывал, как оно работает.

Но это «вчера» было очень, очень давно.

Целую жизнь назад.

– Джастер…

Я бездумно водила пальцами по узорной раме, едва касаясь камней и вспоминая Шута. Как же я хочу его увидеть! Хоть что-нибудь о нём узнать… Хотя бы капельку…

Тёмная поверхность дрогнула, от центра побежали круги, становясь всё светлее и светлее. Перестав дышать от испуга, я смотрела на зеркало, не зная, что делать. Великие боги, что я опять натворила?!

Джастер же просил не искать его!

В узорной раме посветлело, и я забыла обо всём, потому что…

Деревья в лесу не были привычными соснами, елями, дубами, клёнами или ясенями. Огромные листья походили на ладонь с растопыренными пальцами. Тёмные приземистые стволы перевиты толстыми зелёными верёвками, на которых я с удивлением заметила листья и цветы. В ветвях что-то мелькнуло и на мгновение зеркало показало странное создание: не то зубастую птицу в чешуе, не то ящерицу с клювом и крыльями. Но в то же миг странная тварь исчезла, потому что между деревьями показался человек.

Тёмноволосый юноша упругим лёгким шагом уверенно шёл по необычному лесу, явно не задумываясь о дороге. Он что-то сжимал в руке, время от времени поднимая на уровень глаз и с улыбкой любуясь своим приобретением. Волнистые пряди в солнечных лучах отсвечивали золотом и рыжим, свободно падая на узкие, почти мальчишечьи плечи. Кожаная жилетка, поверх светлой рубахи с широкими рукавами, украшена вышивкой, и дважды перехвачена ярким тканым поясом. Яркие кисточки на концах пояса танцевали в такт шагам. Тёмные широкие штаны заправлены в высокие узкие сапожки. Никакого оружия при нём не было, впрочем, торбы и лютни тоже. Хотя я не могла рассмотреть его лицо, тревожно забившееся сердце стало успокаиваться.

Это не Джастер. Так, мальчишка какой-то…

Странное что-то это зеркало мне показывает. Никогда такого леса и такой одежды не видела.

Тем временем юноша вышел на крохотную полянку и поднял к небу бронзовое от загара лицо. На губах блуждала улыбка, а в ярко-зелёных глазах мечтательное выражение.

Я вздрогнула, а сердце снова забилось от волнения.

Это был Шут. И не Шут.

Тонкий, звонкий, влюблённый юноша, ещё совсем мальчишка – он ничем не походил на Джастера, которого я знала. Только вот этот взгляд… и улыбка… Вчера Джастер также подставлял лицо солнцу, когда мы возвращались из ратуши…

Тень мелькнула в зеркале, и мечтатель упал на землю. Из разорванного горла хлестала кровь, а в нескольких шагах от него, почти спиной к умирающему, возник статный мужчина в белых просторных одеждах. Белые прямые волосы касались широких плеч. Он стоял неподвижно, словно статуя из камня или снега, только с точёных длинных пальцев в зелёную траву капала кровь.

В ужасе я зажала рот ладонью, судорожно стиснув ручку зеркала.

Великие боги… Что же это?!

Как так можно убить без оружия, без…

Откуда он вообще взялся?!

Юноша скалился, зажимая шею левой ладонью. Правую он сжимал в кулак, не желая терять то, что нёс. Несмотря на смертельную рану, взгляд зелёных глаз полон гнева и мечется в поисках врага.

Беловолосый мужчина покосился через плечо.

Холодное точёное лицо больше всего напоминало каменную маску. Глаза в этой маске были чёрные и совершенно… безразличные. Ни гнева, ни ярости, ни торжества, ни презрения…

Ничего. Совсем ничего. Полное бесчувствие.

И от этого взгляда меня пробрала дрожь ужаса.

Джастер умел убивать, но никогда не оставался при этом равнодушным.

А этот…

– Шиии хо сса… – прошипел умирающий. Весь его вид говорил, что он желает сражаться, а я поражалась тому, что он ещё жив. – Шии…

Беловолосый развернулся и шагнул к нему. Глаза раненого изумлённо распахнулись, и тут же снова сузились от ярости и бешенства. Зелёный огонь полыхал так знакомо, что я прикусила кулак, чтобы не закричать от отчаяния. В следующее мгновение мне показалось, что беловолосый просто чуть шевельнул окровавленной ладонью, но юноша выгнулся в немом крике и почти безжизненно упал снова, резко побледнев и закрыв глаза. Рубаха и жилетка на животе окрасились кровью. Крепко сжатый кулак раскрылся, и в траву с ладони что-то соскользнуло.

Беловолосый перевёл взгляд на упавший предмет, сделал шаг, и я услышала негромкий, но отчётливый хруст. Юноша вздрогнул и приоткрыл глаза, но больше сделать ничего не смог. Кровь уже не пульсировала на шее. Зелёный огонь в глазах угасал.

– Ксо, брэн. – негромко и невыразительно упало с едва дрогнувших губ, и в следующее мгновение убийца исчез, оставив свою жертву на солнечной поляне.

Зеркало давно погасло, а я так и сидела, глядя в тёмное стекло и пытаясь прийти в себя после увиденного. Я не верила тому, что мне открылось прошлое Джастера.

Когда-то я представляла Шута наивным и влюблённым менестрелем, но сейчас не могла поверить, что он и в самом деле мог быть таким. Этот мальчишка совсем на него не похож! Ничем! Джастер очень умён и осторожен! Он сам говорил, что его учили убивать с детства! Это не может быть он! Он же убил целую деревню взрослых охотников! Шут не мог так… так глупо попасться и проиграть!

«Когда один силён и опытен, а другой молод, глуп и самоуверен…»

Но это… Это не поединок! Это подлое убийство, нападение из засады!

«Ты мантисов видела?»

Нет, Джастер, даже если этот страшный тип сидел в засаде, как твои любимые мантисы, как вообще можно выжить с такими ранами?! У тебя же ни одного шрама нет, только те, которые оставила я!

Это воспоминание привело меня в чувство, и я даже негромко рассмеялась от облегчения. Конечно, это не Джастер. Это какой-то несчастный, который просто немного похож на него.

Шут же сам говорил, что для пряток от своего врага не пользовался магией. Он мог покрасить волосы краской, которая смывалась за несколько раз, и отрастить бороду, чтобы стать неузнанным. Только вот глаза у него всегда оставались серыми. Живая сталь лишь темнела или светлела, завися от настроения Шута, но не больше.

А я опять напридумывала всякое, и переволновалась из-за ерунды…

Эх, Янига, глупая ты ведьма. Джастера всего день нет, а ты уже с ума сходишь. Готова в каждом встречном-поперечном его увидеть. Ладно бы, мальчишка хоть светловолосым был! Так ведь нет, ничего общего с Шутом.

– Глупости ты мне показало! – Я сердито бросила волшебное зеркало на кровать. – Глупости! Это не Джастер! Этот мальчишка на него совсем не похож! Ничем! У него даже волосы и глаза другие!

Зеркало молчало.

Убрав волшебную вещицу обратно в шкатулку, я затушила свечи и легла спать.

32. Возвращение Шута

Утром мне полегчало.

День стоял погожий, после сна и завтрака тоска отступила, и я думала, чем себя занять, пока Микай работает в кузне. Читать не хотелось, зелья продавать пока некому…

Мои размышления прервались неожиданным стуком в дверь. Пришёл человек, назвавшийся слугой господина Горицупа, и передал кошель с золотом. Хотя я не сомневалась в честности главы совета, но не поленилась пересчитать деньги. Слуга всё это время ждал у двери. Но, к моему удивлению, не ушёл, когда я сказала, что всё в порядке, а кланяясь, испросил для хозяина лекарственное снадобье от боли в коленях и спине, ежели у госпожи ведьмы случаем таковое найдётся.