Текст книги "Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)"
Автор книги: Елена Зикевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)
– Джастер…
– Подумай хорошо, ведьма, – он нежно провёл пальцем мне по губам, останавливая все вопросы. – Подумай хорошо, чего ты хочешь на самом деле. Это очень и очень важно, Янига. Ты даже не представляешь – насколько.
– Джа…
Вместо ответа он коснулся моих губ нежным поцелуем.
Так мог целовать лёгкий летний ветерок, так ласкал тело солнечный луч, так касались кожи крылья бабочки…
С такой любовью целовал Джастер.
– Пойду, доделаю, – Шут отстранился и встал, не глядя на меня. Я села, смотря в спину, укрытую пёстрой лоскутной рубахой.
Джастер шёл ровно и спокойно, словно отродясь не пил ничего крепче воды.
Очень важно… Не представляю – насколько…
Не надоело ему меня так путать и пугать сразу?
Что я хочу на самом деле…
Что за глупый вопрос! Конечно, я хочу быть с ним! Быть знаменитой ведьмой! Чтобы он… Чтобы у нас…
Шанак, Датри… Я что, правда этого хочу?
Но ведь нельзя быть ведьмой и хотеть ребёнка, как обычная женщина!
Так не бывает!
И… И он сказал «когда»…
Я тихо зарычала, сердясь на себя и на него сразу.
О-о, великие боги! Ну почему, почему он всё так усложняет?!
Почему нельзя быть просто любовниками?!
Почему нельзя хотеть от него ребенка?!
Почему я не могу быть просто обычной ведьмой?
Почему я сама не понимаю, чего хочу?!
Шут сел на прежнее место, одной рукой обхватил бутыль, оперев её об колено, в другую взял фиал и начал спокойно наливать жидкость по соломинке.
Вот значит как… И в самом деле, сам всё делает.
Я подняла плащ, и сердито встряхнула. Подумаешь, сама так сказала… Мог бы и позвать помочь…
Свернув плащ, я собрала полог и попоны и направилась к сараю.
Джастер как раз закончил наполнять фиал и тщательно закупорил бутыль.
– Протрезвел и моя помощь тебе больше не нужна? – обиду в голосе скрыть не получилось.
Да и вещи я почти бросила сердито, а не положила аккуратно.
– Нет, ведьма, – Шут оглянулся, сорвал несколько мелких голубых цветочков «мышиного уха», бросил в пузырёк и поболтал. Жидкость приобрела приятный розоватый цвет. Джастер новой соломинкой вытащил побелевшие цветки, плотно закрыл фиал и протянул мне.
– Спрячь у себя, на всякий случай.
– Почему? – Я разглядывала фиал. На моей ладони словно лежала нежная розовая драгоценность.
– Крепко держишь? – уточнил он, тщательно отмывая ступку и пестик. – И держи. Это яд.
– Что? – я в ужасе уставилась на него. – Зачем?!
– Мало ли, – он спокойно осматривал пестик и ступку на предмет чистоты. – Вдруг пригодится. Можешь в питьё накапать, можешь в еду. С пары капель человек просто крепко уснёт, а если больше – то не проснётся. В любом случае, сны у него будут не самые приятные.
– Ты чего туда насыпал? – мне хотелось бросить склянку, но я не решалась. И фиал жалко и Джастер рассердится не на шутку.
– Семена снежноягодника. Помнишь такие? – он с усмешкой убирал бутыль и мешочек с семенами в торбу. – Хорошая вещь. Главное – действует быстро. До семи сосчитать не успеешь.
– А цветы зачем?
– Для красоты, – ошарашил он меня ответом. – Ты же женщина. Ладно, не смотри на меня так, я пошутил. Чтобы с остальными не спутать.
– Очень надеюсь, что мне это не пригодится, – я осторожно отнесла фиал и убрала его в магическую часть сумки.
– Я тоже, – Джастер без улыбки посмотрел на меня. – Но лучше пусть он будет. На всякий случай.
Поймав себя на том, что судорожно сжимаю под платьем коготь кхвана, я снова посмотрела на безмятежного Шута, который достал из своей торбы свёрток с чёрным платьем.
– Не соскучились по работе, госпожа? – он с усмешкой бросил свёрток мне.
Следом из его торбы появился Живой меч и мой в ножнах.
Шут с нежностью провёл по своему оружию ладонью.
– А я вот соскучился.
– Мы больше не прячемся? – я поймала себя на том, что не очень хочу одеваться в чёрное и носить меч на поясе.
– Нет, – воин когда-то успел взять моё зеркало, и теперь брил ножом бороду. – А тебе понравилось?
Я только вздохнула. Понравилось…
Мне не нравилось, что меня принимали за простую травницу, но яркие платья нравились больше традиционного чёрного. А ещё нравилось как он мне волосы расчёсывал и косу заплетал…
– Ты уверен, что это безопасно? – Я не спешила разворачивать платье ведьмы.
Шут отвлёкся и посмотрел на меня.
– Как тебе сказать… За тобой охотиться самая сильная ведьма этого королевства. За мной – лучший убийца этого мира. Оба сейчас при власти и деньгах. Что в нашем положении может быть безопасным?
Он спокойно вытер нож и снова продолжил бриться, пока я пыталась прийти в себя от услышанного.
– И… что мы теперь будем делать?
– Играть, разумеется. – Весело и страшно ухмыльнулся Шут, умываясь из ведра. – Не только эта карга знает что такое «ловить на живца».
Два меча, два «жала», лежали в траве в подтверждение серьёзности его слов.
23. Вран
В яркой рубахе светловолосый и безбородый Шут, вопреки всей серьёзности нашего положения, выглядел юным и очаровательным менестрелем. Счастливая и радостная улыбка, с которой он взял в руки Живой меч, и вовсе делала Джастера беззаботным мальчишкой.
Мальчишкой, который оружие знает только по рыцарским песням, а любовь и горе – по балладам.
А волшебство… Разное, удивительное, неизвестное ведьмам тёмное волшебство, да к тому же служителей Смерти, о которых в Эрикии и не слыхал никто…
Конечно, нет.
Ничего опасного. Совсем ничего.
Просто красивый и молодой трубадур, который наслушался баллад и сказок, и покинул дом в поисках приключений.
Да я сама так думала иногда, не смотря на его задиристый нрав и умение сражаться.
Ум и силу Джастера выдавал только проницательный взгляд, но все вокруг видели юного музыканта или нахального наёмника. Но если к наёмнику люди относились серьёзней из-за грозного вида и оружия, то вот такой «юный менестрель» наверняка будет вызывать только снисходительные улыбки зрелых мужчин да призывные взгляды женщин и девиц.
Даже я не сразу поверила, какая сила и глубина скрываются за его привлекательной, а сейчас ещё и безобидной внешностью.
Шут отодвинул в сторону сложенные попоны и полог, и с мечом в руках кувыркнулся по траве, плавно и текуче оказавшись затем на ногах. Голубое лезвие Живого меча осколком неба сверкало в его руке, а он словно танцевал в окружении этого сияния.
Танцевал, как волновались на ветру травы, как шумели кроны деревьев, как шелестели листья. Так бежал ручей, так текла река, так сиял солнечный луч, взрезая набегавшие облака.
Джастер был частью мира. И мир был частью его.
Как же я раньше этого не видела?
«Ты просто смотришь, как все».
«Я – не все».
Только сейчас я вдруг поняла насколько же он на самом деле… другой.
Во всём – другой.
И рядом с ним всё становится… иным.
Всё вокруг – живое. Даже если выглядит… иначе.
«Я спросил лес, и он мне ответил»…
Мир – живой.
Вот почему Джастер даже от комаров всего лишь отмахивается, деревья в лесу обихаживает и с любым зверьём по-доброму разговаривает. Даже с нежитью и нечистью по-человечески договаривается.
Для него это не куклы, не игрушки, не чудища и кровопийцы, а живое…
Такое же живое, как он сам.
И мир отвечает ему благодарностью. Вот тебе и тайные тропы, вот тебе и ягоды с грибами, вот тебе и проводник на болоте, вот тебе и снежноягодник…
Опытный воин забытого племени, переживший, умеющий и знающий столько всего, что рядом с ним я до сих пор чувствую себя глупой девчонкой, ничего не видавшей кроме своей деревни.
Удивительный. Мудрый. Волшебный.
Но предпочитает жить как простой человек.
Помогать другим не волшебством, а обычным словом и делом.
Сказку рассказать. Песню спеть. На лютне поиграть. От грабителей спасти. До дому проводить. Рану зашить. Телегу подержать. По хозяйству помочь. Денег дать… и не медяков, золото! Даже сражается без магии, своей или Живого меча! А волшебство использует только по необходимости.
Как он там сказал про себя: шут и дурак?
Вот точно дурак. С большой буквы.
С его-то умениями и возможностями как бродяга жить…
Только… только тогда это был бы уже не Джастер.
Я ему и в подмётки не гожусь со своим умением, хоть боевым, хоть магическим.
Не равна птица по полёту…
Оберег защитит, когда его не будет рядом…
Когда ты захочешь уйти…
Как же я раньше всего этого не… замечала?
Точнее, не хотела слышать и понимать.
Так же, как не хотела замечать, что у Джастера есть тёмная сторона и кровавое, загадочное для меня прошлое.
А она есть. И это совсем не грубость и язвительный характер.
Прошлое всегда с тобой, так он сказал, кажется?
Неизвестная мне деревня Проклятых земель, утопленная в крови. Женщина, которая отвергла влюблённого мальчишку. Смертельная драка с личным врагом, который желает завершить начатое. Тайны и волшебство служителей Смерти. Даже просто его умение убивать, легко и непринуждённо.
Наверняка, это лишь малая часть его тьмы.
«А вот если там он… Вашему королю я не завидую».
«Менять мир можно по-разному…. Иногда для этого свергают королей…»
Неужели… Неужели он хочет…
– Джастер… мы пойдём к королю?
– Зачем? – искренне удивился он, прервав танец с Живым мечом. Но в воздухе ещё витало неуловимое волшебство от этого танца.
– Как зачем?! Надо же предупредить!.. Что?!
– Зачем?
– Что зачем?
– Зачем предупреждать?
– Но ведь…
– Ты хочешь начать войну, ведьма?
– Нет, конечно! Я хочу…
– Знаешь, за что я не люблю людей?
– И за что? – нахмурилась я. Как он это «людей» говорит, как будто сам не человек!
– Вот представь, кто-то хочет, чтобы всем вокруг было светло. Но вместо того, чтобы зажечь свечу, он поджигает… ну, к примеру, дом. Или лес. При этом такой человек искренне считает, что сделал добро и никак не хочет признавать, что по его вине погибло много других людей, и не только людей..
– Ты на что намекаешь? – я окончательно помрачнела.
– Целитель отличается от лекаря тем, что он ищет и исцеляет причину болезни. А лекарь борется с последствиями.
– Ты это тоже в Сурайе узнал? Там такие целители, что могут безногого на ноги поставить?
– Смотря какой безногий, – невозмутимо парировал он. – Некоторых – могут.
– Джастер!
– Убери причину – и последствий не будет, что непонятно-то, Янига? Если ты ногу или руку занозишь, ты будешь себе пострадавшее место отрубать или просто занозу вытащишь?
– Конечно, занозу вытащу! Что ты глупости говоришь!
– Вот и я о том же, ведьма.
– И как ты хочешь вытащить свою занозу? – обидно, что он опять меня глупой выставил. Но ведь сам виноват: мог бы и по-человечески объяснить!
Джастер усмехнулся. Нехорошо усмехнулся.
– Лучший способ узнать планы врага: пойти и спросить его об этом.
Пойти и спро…
Не может быть!
– Ты что, в Салаксхем собираешься? Но ведь Даэ Нану…
– Нет, не собираюсь, – Шут спокойно смотрел на меня, но мне чудилась скрытая усмешка. – Есть способ проще.
Фу-у, успокоил… Прямо камень с души.
– И какой способ?
– Чтобы проверить моё предположение, достаточно найти кое-кого поближе.
– К-кого? – по спине пробежали мурашки от внезапной догадки. – Нет, только не говори что ты про Гнилое болото!
– Всегда знал, что ты – умная ведьма, – ухмыльнулся Джастер.
– Нет, я туда не поеду! – я решительно сложила руки на груди. – Хочешь с разбойниками разбираться – разбирайся без меня!
Воин вытянул руку с мечом и спокойно изучал сверкающее лезвие.
– Помниться, – он даже не покосился в мою сторону, – не так давно кто-то обещал меня слушаться и пойти со мной куда угодно, что бы я ни задумал. Не подскажешь случайно, кто это был?
Поймал… Опять поймал меня на слове. И ведь не отвертишься же… Сама же обещала… Глупая…
– Это не честно, – я смотрела в сторону, кусая губу с обиды. – Это…
– Ты всегда можешь уйти, Янига.
Спокойный и холодный голос заставил меня вскинуть голову и обернуться к Шуту.
Юный красавец-менестрель в ярком наряде и с Живым мечом в руке смотрел взглядом, какого у наивного романтичного мальчишки просто не могло быть.
Это был взгляд человека, который однажды потерял… всё. Даже себя.
И до сих пор живёт с этой болью.
Меня он тоже готов потерять.
Потому что я – ведьма. И в любой момент могу… уйти.
Совсем уйти.
Как ушла она.
Хоть мы и помирились, но он так и живёт с этой мыслью.
А я опять тут… со своими капризами…
Великие боги… У домеров кхвана не побоялась, в Костинограде чуть с обманкой сражаться не начала, а про разбойников услышала и сбежать готова?
Почему всё так сложно-то?!
Обещала же, что не предам.
А сама…
Эх, Янига…
– Что пасмурнела, ведьма?
Джастер закинул Живой меч в петлю на поясе и подошёл ко мне.
– Что тебе не хорошо?
Видит. Он всё видит и всё слышит. Потому что для него всё вокруг – живое.
И… И я ему – не пустое место.
Вот она: «зелёная радуга», искоркой горит на руке…
«Когда ты захочешь уйти…»
– Я… я не хочу уходить. – Я смотрела себе под ноги, но видела цветущие травы, очень яркие на чёрном фоне штанов воина и синем подоле моего платья. – И к разбойникам я тоже не хочу. Мне… Мне страшно, Джастер. Это… это по судьбе, да? Мне обязательно выбирать?
Шут вздохнул и прижал меня к себе.
Запах клевера мешался с запахом луговых трав, тепло тела – с теплом солнечных лучей. Сердце Джастера стучало спокойно и уверенно, а твёрдость мышц была для меня надёжней камня.
Слёзы сами потекли из глаз, впитываясь в шелковистую пёструю ткань его рубахи.
Не могу, не хочу уходить от него! Это… это выше моих сил!
– Что ты хочешь, Янига? – тихо спросил он.
– Я хочу быть с тобой, – я нашла в себе силы взглянуть ему в лицо.
Серые глаза были светлы и чуть печальны.
– Так будь, кто тебе мешает? Разве я тебя прогонял?
– Джастер…
Он опустился на траву, увлекая меня за собой.
– Ты же помнишь легенду о сотворении мира? Люди живут, как завещали им боги. Датри решала, хочет она быть с Шанаком или нет. И он принимал её решение.
– Джа…
– Шанак и Датри, кроме дара магии и умения любить, сделали людям ещё один подарок. – Джастер по-прежнему обнимал меня одной рукой, но смотрел куда-то вдаль. – Про него часто забывают и не всегда им пользуются, но он есть у каждого человека.
Я вытерла глаза и молча смотрела на него, ожидая продолжения.
– Это свобода воли, Янига. Священное право любого человека, с которым не спорят даже боги. Каждый человек волен сам выбирать, как он хочет пройти по своей судьбе. Споря и сопротивляясь или принимая то, что ему дано. А дано может быть… разное.
Разное… Не хочу я это… разное. Наелась уже.
– Судьбы людей сплетаются и расходятся, когда приходит время. Этим узором не заведуют даже боги, и человеку лишь остаётся доверять судьбе, потому что она всегда ведёт к тому, что жаждет душа. Не каждый путь лёгок и прям, но куда чаще люди сами бросают на него камни, терновник и другие преграды, усложняя себе жизнь. Наши судьбы связаны, Янига. Связаны достаточно надолго, если тебя это успокоит. Я не знаю, на сколько, не спрашивай. Это не определено.
Связаны надолго… Шанак, Датри это «неопределенно» ведь дольше, чем просто до осени?
Ведь дольше, правда?!
Джастер обнял меня, прижимая к себе и зарываясь лицом в волосы.
– Я рад, что встретил тебя. И рад, что ты сейчас рядом со мной. Мне бы не хотелось… Нет, не так. Я не хочу, чтобы ты ушла. Но если ты вдруг решишь иначе – я не стану тебе мешать.
Рад он, как же… Не хочет он, чтобы уходила… Только вот и мешать не станет.
И нежно на душе и… горько-то как…
Выходит, поэтому он… он смирился с её решением? Не стал мешать…
Как Шанак смирялся с решением Датри?
Как… как я должна решить, чего я хочу?
– Потому что свобода воли?
– Да, ведьма. Насилие над чужой волей – одно из самых страшных преступлений в глазах Божественной пары. – Он убрал руку и встал, оглядываясь вокруг. – И платят за него всегда. Удачей, здоровьем, деньгами жизнью… Боги найдут, чем взять плату.
– Но… – я чувствовала недосказанность в его словах.
– Но иногда судьбы можно связать между собой без насилия над чужой волей. Для этого оба должны понимать все последствия такого шага, потому что обратной дороги не будет. Это не свадебные ритуалы, как понимаешь. Это истинная магия и она нерушима. Такие судьбы даже боги не смогут разъединить.
Истинная магия… Любит же он говорить загадками!
Принуждения он ни в чём не терпит…
И сам не принуждает.
– Солнце уже высоко. Нам пора ехать, если ты не…
– Я не передумала. И не передумаю, – я посмотрела в серые глаза, скрывшиеся в тени светлых прядей. – И я не желаю больше про это слышать!
Вместо ответа Шут мягко улыбнулся и отправился к лошадям, а я коснулась пальцами браслета на запястье.
Вот они, бусины. Разные. Очень разные.
И далеко не все из них… тёмные.
Наши судьбы надолго связаны и срок не определён. И он рад, что я с ним.
Потому что есть свобода воли и право выбора, как прожить свою судьбу. Это значит, что я сама могу решать, хочу я быть с Джастером или нет.
«Вот, видишь, кузнец… большое счастье и удача во всех делах. Счастливое замужество тебя ждёт, красавица…»
Я покачала головой, улыбнувшись воспоминаниям и поглаживая «зелёную радугу».
Вот она какая, его любовь…
Другой бы сказал: «моя» и точка. Или просто любовником быть согласился.
А он: «не буду держать»…
Судьба всегда ведёт туда, к чему стремится душа?
Так к чему стремится моя?
Две луны назад я знала ответ.
Я мечтала стать такой же сильной и известной ведьмой как Холисса.
А теперь…
Теперь я сама не понимаю, что хочу, потому что изменилось… всё.
Одно я знаю точно. Замуж я не хочу.
Я – не она. Я – ведьма.
Но я хочу быть с ним.
И буду.
Я встала и взяла чёрное платье, чувствуя, как неожиданно успокоилась внутри.
Шанак, Датри я… я доверяю вам и своей судьбе.
И… Я верю Джастеру.
Солнце и в самом деле начинало припекать, но я грелась под его лучами, переодеваясь в красивое платье, купленное Джастером в Кронтуше для «госпожи ведьмы Яниги». Оберег удачно скрылся под воротом, а браслет под кружевом рукава. Ни к чему такое напоказ носить.
Когда воин оседлал лошадей, ведьма Янига была готова отправится навстречу своей судьбе.
Но прежде Джастер подошёл ко мне, сняв с пояса Живой меч и держа в руке что-то непонятное, сшитое из кожи.
– Меняемся, ведьма.
– Почему? – Я недоуменно смотрела на Шута.
– Потому что я любым отмахаюсь, а он тебе поможет, если что.
От этого «если что» по спине пробежал холодок.
Только я успокоилась и порадовалась, что нам расставаться не надо, как он опять нашёл, чем меня напугать.
– Так ты не шутил? То есть он не передумал? – я не мешала Джастеру делать, что он считал нужным.
– Нет, – он закрепил на моём поясе сшитые им кожаные полуножны для меча. – Давай, попробуй, как тебе.
Доставать меч и убирать оружие в полуножны для меня оказалось немного сложнее, но Живой меч и в самом деле помогал, неведомо как направляя мою руку.
– А почему ты себе такие не сделал? Не потерял бы его тогда на дороге.
Я смотрела, как воин пристраивает на своём поясе ножны с моим мечом.
– Если бы не потерял, тебя бы не встретил, – пожал плечами Шут, проверяя, как откованный им клинок выходит из ножен. – К тому же я ему хорошие ножны обещал. А это так, временно.
– Ты переодеваться не будешь?
– Зачем? – Он осмотрел себя, стряхивая с яркой лоскутной рубахи невидимые пылинки. – Я же шут. Или не похож?
– Похож. Но я думала, что ты…
– Кур тоже думал, да в суп попал, – усмехнулся Джастер, закидывая лютню за спину. Его рубаха вспыхивала на солнце разноцветными пятнами, словно красочные витражи в ратуше Кронтуша. Рядом с почти рыжей Огоньком Шут выглядел до того ярко и весело, что против воли хотелось улыбнуться.
Зато я в чёрном и Ласточка у меня серая.
Как ворона рядом с зимородком…
– Я хочу красивое платье, – сердито сказала я, расстроившись от такого сравнения.
– А это тебе чем не угодило? – Шут помог мне взобраться в седло и расправить юбку так, чтобы она не оголяла ноги до колен. – В Кронтуше ты была им довольна.
– Это было давно, – буркнула я в ответ, убирая волосы с лица. – Сейчас оно мне не нравится.
Джастер придержал Ласточку за узду и задумчиво смерил меня взглядом.
– Хорошо, – неожиданно кивнул он. – Доберёмся до города – подумаем над твоей одеждой. Сейчас она отлично подходит. Только лицо сделай не жалобное, а посерьёзнее, ты же госпожа ведьма, а не девчонка деревенская.
Нет, он надо мной просто издевается!
– Во, отлично! То, что надо. Всё, поехали, ведьма. Остальное по дороге расскажу, чтобы ты понимала, что тебе нужно делать.
Под сенью деревьев верхом на Ласточке, в чёрном платье и с привычно распущенными волосами оказалось совсем не жарко.
Лесная дорога, по которой мы ехали, щеголяла накатаными колеями, не заросшими травой. Значит, город, где углежоги продавали свой товар, и в самом деле был не так далеко и к вечеру мы вполне могли оказаться за городскими стенами.
Тем удивительней и страшней было нападение разбойников на Чернецы.
Впрочем, всё, что я успела узнать за это утро, включая план Джастера, при здравом размышлении тоже совсем не радовало. Живой меч на поясе не успокаивал, а только подчёркивал опасность путешествия.
Если Шут прав, а я уже не сомневалась, что это так, то наша история приобретала очень непростой оборот.
Заговор ведьмы и герцога по захвату соседних провинций.
Измена волшебника королю или даже не настоящий волшебник.
Мантис, который ведьмами завтракает, обедает и ужинает, если захочет.
Ещё утром ничего подобного мне даже в голову не могло прийти.
– Джастер… Может, уже расскажешь, кто твой враг и почему он хочет тебя убить?
Шут, ехавший на полшага впереди, покосился через плечо, но торопить Огонька с шага на рысь не стал. Меч в потрёпанных ножнах на его поясе выглядел довольно нелепо, зато лютня за спиной очень подходила внешности и наряду юного трубадура.
– Какая ты настойчивая, Янига.
– А ты – упрямый! Между прочим, меня это тоже касается!
Воин фыркнул в ответ, и следом за ним Огонёк подняла голову и тоже фыркнула, тряхнув гривой. Вот ведь, спелись!
– Это очень давняя история, ведьма, – всё же ответил Шут. – У нас… личные счёты. Тебя он не тронет. По крайней мере, не должен, если на тебя заказа нет. А на тебя его нет.
Заказа? На… на меня?
– Ты о чём?! Какой ещё заказ?!
– На убийство, конечно, какой ещё, – спокойно ответил он. – В моём племени это основное ремесло мужчин. Что ты так смотришь? Разве я не говорил, что наёмник?
«Меня с детства учили убивать…»
Нет. Не может быть!
– Джастер… Ты же не такой жестокий!
– Кто тебе сказал, ведьма? – удивился он.
– Я сама видела! – я не собиралась сдаваться. – Ты добрый! Ты даже комаров не трогаешь!
Джастер задумчиво почесал кадык, проводил взглядом пролетевшего мимо жука и посмотрел на меня.
Спокойно и чуть снисходительно.
– А ты всяких букашек хоть раз внимательно вблизи рассматривала, ведьма? Они ж отвратные на редкость. Терпеть ненавижу, когда всякая такая мерзость по мне ползает. И ты хочешь, чтобы я об это руки марал? Да ни за что. Лучше пусть они подальше от меня живут.
Я только молча открывала и закрывала рот, пока воин спокойно смотрел на дорогу.
Вот же… А я-то думала он… А он… чистоплюй…
– Что, даже бабочки? Они же…
– Дневные терпимые. – Джастер покосился на меня. – А ночные – жуть. Гусеницы у них вообще чудища.
Что?! Кхван и демоны ему не мерзость, а бабочки – жуть?!
Теперь я точно верю, что он – не все.
– А ты вообще хоть что-нибудь любишь?
Признаться, я ждала, что он скажет «нет», но Джастер снова меня удивил.
– Молоко. С мёдом. – Он мечтательно улыбнулся. – Малину ещё. Яблоки, ягоды разные, лепешки горячие, только из печи. Особенно здорово, когда всё вместе. Лепешку из печи мёдом намазать, ягодами посыпать и молоком запивать… Пироги всякие люблю, кашу с маслом, вино хорошее, мясо… Много чего люблю. Я – всеядный, ведьма.
Пока он перечислял, я вспомнила, как вкусно готовила Вольта. Рот сам наполнился слюной, а в животе тихо забурчало, как будто мы совсем недавно не съели целый чугунок похлёбки на двоих.
– Джастер…Я не про еду!
Воин коротко покосился на меня, и едва заметно усмехнулся.
– Пчёлы мне нравятся. Шмели. Муравьи тоже ничего. Тараканы, кстати, вполне симпатичные на морду. На муравьёв похожи.
Что?! Да как он может после такой вкуснятины про такую гадость?! Фу!
– Ты… ты не шутишь?! Тараканы?!
– Ну да. Ты знаешь, что они умные, чистоплотные и безобидные? Не чета всяким вшам, блохам и прочей дряни, которая часто в матрасах водится. А что людям противно – это такая тараканья магия.
– Тарака…что?! Магия? Ты шутишь?
– Ну почему шучу? Я их защиту изучал, чтобы ко мне тоже всякая дрянь не приставала. Хорошо работает, между прочим. Ты тоже не жаловалась, кстати.
– То есть с тараканами ты спать согласен, а с клопами нет? – рассердилась я. Вот зачем он сказал, что его защита от комаров – это тараканья магия? Противно же…
– Нет, – Шут смотрел по сторонам дороги. – Я согласен спать в чистой постели без всякой живности. Женщин я живностью не считаю, если что.
Нет, он невыносим!
– А кем ты их считаешь?
– Женщинами. О, ещё кошка спать может. Если не блохастая.
Так, стоп. Это он меня специально убалтывает, чтобы на главный вопрос не отвечать?!
Вот ведь хитрюга какой!
– Наёмники охраняют других людей! А то, что ты говоришь!..
– И чем работа «пса» отличается от этого? – перебил меня Джастер, спокойно пожав плечами, и ничем не показав, что его хоть как-то задела резкая перемена темы. – Одного охраняешь, других – убиваешь. Как по мне, разница только в цене и сложности. «Псом» быть намного проще, но и стоит это намного дешевле. После Посвящения и до первой Игры этим многие балуются. Это же не короля или сильного мага убить. Или одну молодую и наглую ведьму в лесах найти.
– Джастер!
– Да не волнуйся ты так. Во-первых, у этой карги столько золота нет, сколько он за такую работу попросит. А если и есть, то гордыни больше. Если я правильно понял, она хочет сама с тобой разделаться. Ну, пусть попробует…
Успокоил, называется…
– А во-вторых?
– А во-вторых, ты не настолько интересная добыча, чтобы его такой детский заказ прельстил, извини. Ему нужен я, а не ты. Вот если он узнает, что я с тобой… Тогда да, ставки на тебя резко вырастут. Но и цена уже будет другой. Он захочет получить тебя живой. Если такое вдруг случится, используй яд по назначению, Янига. Это будет лучший выход для тебя.
Великие боги… Да что он за ужасы рассказывает?!
Лучше бы про тараканов…
– Тебя послушать, так в Проклятых землях вместо людей одни чудовища живут…
– Ну почему? Люди там тоже есть. Вполне себе обычные, даже без способностей многие, потому что за тёмный дар живьём на костре сжигают, чтобы зла на земле меньше было. Охотники с живностью из Бездны сражаются, с другими племенами воюют иногда. Весело живут, в общем. Скучать им некогда.
– Джа…
– Всё, хватит болтать, ведьма. Много будешь знать – плохо будешь спать. Главное, в нашу с ним драку не лезь. Тогда он точно убьёт. Причём нас обоих.
С этими словами Джастер пришпорил пятками Огонька, посылая сразу в галоп, и мне ничего не оставалось, как подстегнуть Ласточку.
За внешней беззаботностью и юностью Шута скрывалось страшное и кровавое прошлое.
Проклятые земли и в самом деле были Проклятыми, если там творились такие ужасы.
На костре людей за тёмный дар живьём сжигают…
Мне такое и в кошмаре присниться не могло.
Зато понятно, почему он так легко свои способности скрывает. Тоже с детства учился.
Племя наёмников, которое зарабатывает убийством магов и королей. Где каждый мужчина прекрасно владеет оружием и тёмным даром.
Конечно, такой умелец свои услуги за медяки и серебрушки продавать не станет.
Ему и пять «роз» в день на подумать ещё.
Ставки вырастут…
Цена будет не детской…
Использовать яд по назначению…
Брр!
Лучше бы я этого не знала.
Значит, он поэтому «псом» переодеваться не стал? Красавчика-менестреля в воинском и волшебном мастерстве никто не заподозрит. А что бродячий шут и трубадур при ведьме ошивается… Так все знают, ведьмы до этого дела охочи, а такой мальчишка только на песни да любовные подвиги и горазд…
И любое колдовство можно смело «госпоже Яниге» приписать.
Песнями и сказками.
Неужели он так всё задумал?
Шут ехал впереди и догонять его, чтобы уточнить верность догадки, я не стала.
Что-то мне подсказывало, что я сама всё увижу.
К тому же лучше думать о его плане и о том, как изображать из себя сильную и уверенную ведьму, которой демона убить или проклятие наложить – как плюнуть.
Молоко с мёдом он любит, а бабочки для него – жуть…
Ну надо же…
Через некоторое время я вдруг поняла, что лес вокруг не только не редеет, но и становится темнее и гуще, а сама дорога заросла травой и выглядит заброшенной. Копыта лошадей глухо ступали по сочному конотопу. В сумрачном воздухе звенели комары, несмотря на полдень.
Неужели мы свернули к Гнилому болоту, и я даже не заметила этого, поглощённая своими мыслями?
Солнце золотило кроны, но внизу, среди ольховых стволов и густого подлеска, мне чудились тёмные тени, тут же исчезавшие, стоило приглядеться чуть пристальней.
Джастер сдерживал Огонька, нервно прядущую ушами, и даже Ласточка косилась по сторонам и негромко фыркала, чуя неведомую опасность.
И тут я внезапно поняла ещё одно.
Коготь под платьем ощутимо грел кожу на груди.
– Джастер… твой оберег… он…
Шут коротко кивнул, взгляд мгновенно потемнел, а на губах мелькнула хищная усмешка.
– Ничего не бойся, Янига. Помни, кто ты и что должна сделать, – тихо сказал он. – Об остальном я позабочусь.
Неужели… Великие боги, неужели уже разбойники?!
Быстро-то как мы доехали…
Я положила ладонь на Живой меч, чтобы хоть немного почувствовать себя уверенной, как Джастер вскинул обе руки и громко заголосил:
– Ой-ой-ой, не стреляйте, люди добрые! С нас взять нечего, а от живых пользы больше!
Мгновения внезапной тишины, а затем по кустам вдоль дороги вдруг захохотало на разные голоса.
– Гля, робя, и впрямь шут пожаловал!
– Во голосит с перепугу, шта петух!
– Взять с него неча, во враль!
– Эй, белобрысый, слазий с коня, а то подмогнём!
– И девка твова пущай слазит!
Разбойники выходили из кустов, нацелив на нас короткие копья с небрежно струганными древками. Четверо, одеты как бедные наёмники, в стёганки, с нашитыми кожаными заплатами. Волосы и бороды лохматые, лица перемазаны, взгляды недобрые. Один и вовсе кривой на левый глаз.
Живой меч толкнулся в ладонь тёплом, я не успела даже вздохнуть, как Джастер широко улыбнулся.
– А примету знаете, добрые люди? Шуты бродячие – как божьи дети! Шута обижать – грех на душу взять, век удачи не видать!
Я постаралась состроить серьёзное лицо, едва удержавшись, чтобы не рассмеяться, глядя на замерших в недоумении разбойников.
– Ты чаво балакаешь? – хмуро буркнул один. – Чаво удумал ищо?
– Никады ни слыхали, – кивнул второй. – Брехня псиная, а не примета.
– Ну, коли брехня, тады пеняйте на себя, – Джастер развёл руками, не обращая внимания на наставленные копья. – Не мне с проклятием таким жить, а вам.
