Текст книги "Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)"
Автор книги: Елена Зикевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)
– А девка, чо, тож шутиха, сбрешешь? – добавил кривой.
Четвёртый – позади Ласточки, молчал, но мне показалось, что он на всякий случай чуть отступил назад: копьё в руках дрогнуло.
– Кобели брешут, а я правду говорю! – надулся Шут. – Ты сам глянь, кого обзывашь! Кака ж это те шутиха?! Это ж сама госпожа ведьма Янига! – он изобразил вежливый поклон в мою сторону. – А ну извинись тут же, а то она ж вот так бровь подымет и мигом тя в мокрое пятно размажет, коли захочет. Она в Кронтуше двоих так казнила, в Пеггивиле демона испепелила, табор целый от демона спасла…А ну извинись, кому говорю!
Великие боги… Да он что, с ума сошёл?! Теперь будет всем вокруг это рассказывать? Чтобы нас нашли скорее?!
– Пожди, пожди, не трандычи! – замахал рукой один из разбойников. – Ща ты про Кронтуш балакал?
– Я говорю, что госпожа Янига двоих лиходеев так прокляла, что их по стенкам, как комарьёв, размазало и сарай тот прям так и сожгли, даже разбирать не стали.
Разбойники переглянулись. Лица у всех стали хмурыми и серьёзными.
– А не брешет цыпа-то… – протянул один. – Слыхал я таку байку от «псов» в Чамроке…
– Звиняйте, госпожа ведьма, – кривой и в самом деле изобразил виноватого. – Не признал.
– И я слыхал, – закивал другой. – Токма болтали, шо у ведьмы той «псина» озверевший, на всех лаялся да кидался, хучь на строгаче держи. А ты чой-то на «пса» не похож совсем.
– А я и не «пёс», – широко улыбнулся Джастер. – Я – шут, не похож разве? Госпожа сама за себя постоять может, на кой ей деньги за охрану платить?
– А ты ей на кой?
– На это самое! – горделиво приосанился Шут, а я с трудом подавила желание закрыть лицо ладонью от стыда за его слова.
То он от меня отнекивается, а то хвалится направо и налево…
– Госпожа – ведьма жеж, а в дороге скучно одной, вот я её и развлекаю песнями да сказками!
Разбойники снова захохотали на все голоса, перемигиваясь и показывая друг другу похабные жесты.
Великие боги… Ну почему он решил шутом прикидываться?! Озверевший «пёс» их хоть бы напугал…
– И впрямь – сказочник!
– Песенками развлекает! Во враль!
– Усё, слазий, белобрысый! – один из них протянул руку к поводу Огонька. – А то нама тута тожись скушно, от о тя с твоей бабой и повеселимся!
Лошадь вздёрнула мордой, наверняка не без помощи Джастера, но разбойник этого не заметил, решив что просто промахнулся.
К Ласточке тоже потянулись волосатые ручищи. А я очнулась и вспомнила наставления Шута, с детским испугом смотревшего на меня.
– А ну, руки прочь! – как могла грозно произнесла я, вкладывая в приказ силу и надеясь, что оберег не подведёт.
Коготь кхвана себя оправдал.
В воздухе резко полыхнуло и двое разбойников с воплями отскочили назад, тряся обгоревшими руками и сбивая с одежды и волос искры. Оставшиеся тут же нацелились на нас копьями, а Джастер примиряюще поднял ладони вверх.
На земле вокруг лошадей остывало чёрное неровное кольцо сгоревшей травы.
– Госпожа, не гневайтесь, госпожа! Добрые люди не со зла к вам так, они по невежеству! В лесу бедняги живут, одичали совсем, манерам не обучены! Скушно им, вот они нас в гости к себе и зовут, чтобы я им песни попел да сказки посказывал!
Великие боги… Ну как он может такую чушь нести с таким чувством, как будто сам в это верит!
Я не выдержала и сделала вид, что поправляю волосы, чтобы совсем уж не рассмеяться от неожиданного облегчения.
Оберег не подвёл. Нас ещё не убили.
Шанак, Датри, очень надеюсь, что план Джастера сработает и дальше.
– От он дурень же… – тихо пробормотал кто-то из разбойников за моей спиной.
– И впрямь – убогий, кажись…
– Дурень-то он дурень, зато ни разу не соврал.
Незнакомый звучный голос, полный силы и уверенности, принадлежал высокому мужчине, вышедшему из-за деревьев. Одет он был в тонкую рубашку, украшенную кружевами и коричневую суконную куртку, поверх которой красовался добротный кожаный доспех, клёпанный кованными бляшками, какой носят наёмники. Зелёные широкие штаны заправлены в высокие сапоги, на поясе боевой топор и кинжал. На среднем пальце правой руки перстень с красным камнем. Чёрные волосы причёсаны, короткая густая борода ухожена. Глаза холодные и безжалостные.
Этот уже не из простых мужиков, сразу видно.
«Волчара» матёрый.
За его спиной мелькнула зелёная куртка и рога лука. Видимо, лучник оказался посообразительней своих напарников, ведьму опознал и сбегал за этим…
При виде черноволосого разбойники вытянулись в струнку не хуже солдат.
Неужели сам атаман этой шайки?
– Дык это, Вран…
Короткий жест и говоривший тут же прикусил язык, вжав голову в плечи.
– Доброго здоровица вам! – широко улыбнулся Джастер. – А вы кем будете, мил человек?
Черноволосый мужчина остановился перед нами по ту сторону сгоревшей травы, положив руки на пояс в непосредственной близости от оружия.
– Лесник я, – ухмыльнулся он. – Враном кличут, потому как в лесу живу, за убогими вот, приглядываю, от лихих людей их охраняю, чтобы не обижали.
Та-ак… А этот кого тут за дураков держит? Джастера что ли?
Или меня тоже?
– Ой, доброе дело, – тут же закивал Шут. – Ой, доброе! А токма что ж ты, уважаемый, убогих-то своих вежести не научил? Кто ж так в гости зазывает? Чуть госпожу мою не обидели! Это она их ещё ласково предупредила! А могла бы и мокрого места не оставить!
Я с трудом держала невозмутимый вид, наблюдая это представление. Ласково…
Сам же сказал силы вкладывать чуть, как в обычный заговор.
– Премного извиняюся за остолопов моих, госпожа ведьма, – изобразил поклон Вран, тоже переходя на просторечие. – Нехорошо и впрямь получилося. Ведьмам у нас завсегда честь и почёт! Позвольте вас в лагерь наш пригласить, ужином накормить, ночлегу, как положено, дать. А дурачок ваш пущай уж убогих моих песнями да сказками потешит-повеселит. А утречком мы вас проводим ужо…
Проводят они утречком, как же. В трясину с перерезанным горлом.
Я посмотрела на Джастера, который весело и непринуждённо улыбался хмурым разбойникам. И впрямь: дурачок деревенский…
«К вечеру на месте будем».
Я посмотрела на солнце. Из-за густых ветвей видно плохо, но и в самом деле к вечеру дело идёт.
И как Джастер всё рассчитал?
– Хорошо, – я милостиво кивнула в ответ, изображая госпожу, но не собираясь спешиваться. – Так и быть, прощаю вас и ваших остолопов. Конечно, я хотела остановиться на постоялом дворе, но так и быть. Погощу у вас, если обещаете хороший ужин и вино.
Вран прикрыл глаза, пряча хищный и довольный блеск. Значит, он и впрямь посчитал меня такой же недалёкой умом, как и Шута. Получилось! Великие боги, у меня получилось!
Я положила ладонь на рукоять Живого меча, чтобы унять чувства. Самое важное – впереди.
– Не гневайтесь, госпожа! – Вран заметил мой жест. – Всё будет в наилучшем виде! Самое дорогое вино из своих запасов для вас достану!
Да уж, представляю, откуда у него «запасы»…
Эта мысль настроила меня на нужный лад.
– Прекрасно, – я продолжила играть высокомерную ведьму, стараясь не смотреть на беззаботного Шута, как и положено госпоже. – Показывайте дорогу.
– Не проехать верхом, госпожа ведьма. Ножками уж идтить придётся, не обессудьте. – Атаман с поклоном указал в сторону леса.
Ножками, как же… Лошадей к рукам прибрать да в наших вещах покопаться хотят.
– Я помогу вам, госпожа! – Джастер с готовностью спрыгнул с Огонька, – только лютня на спине звякнула струнами. – Только подождите чутка! Вот как повезло нам: добрых людей в такой глуши встретили!
Я милостиво позволила Шуту подхватить меня за талию, и снять с Ласточки. Джастер, словно слуга расправлял мне юбку, не переставая говорить о том, как нам повезло встретить в лесу добрых людей, а не разбойников.
Тем временем Вран, не прислушиваясь к болтовне Шута, внимательно разглядывал наше оружие. И если потрёпанные ножны и простая рукоять меча в кожаной оплётке на поясе Джастера удостоились только беглого взгляда и презрительной гримасы, то к Живому мечу атаман разбойников присматривался куда пристальней.
– А вы, госпожа, никак и оружием балуетесь? – вкрадчиво поинтересовался Вран. – Я погляжу, без ножен его носите…
– О, госпожа не балуется, госпожа сражается! – тут же ввернул своё слово Джастер. – Она не чета обычным ведьмам, которые только зелья продают! Госпожа Янига – самая могучая ведьма в королевстве! Я ж говорю – не нужна ей никакая охрана! Она сама кого хошь – фьють!
– Что, и посильнее госпожи Вахалы будет? – недоверчиво усмехнулся Вран, пока его люди уводили в чащу наших лошадей.
– Вахала? – я тоже изобразила удивление, стараясь унять бешеное биение сердца и поднявшийся страх..
Джастер был прав. Во всём…
– Хто это? – искренне удивился Шут, давая мне время справится с чувствами. – Никогда не слыхал. Разве она хозяйка этого надела, госпожа?
Я вдруг вспомнила проклятый Пеггивилль, «тятенька, не надо!»; весёлых гостеприимных домеров, вынужденных повернуть свои повозки в Сурайю; серый запуганный Костиноград; зажиточную – пока зажиточную! – деревню Томила и Вольты… А ведь ещё были Абрациус и Эрдорик, потерявшие любимых, была резня под Упочкой, были сгоревшие останки Чернецов…
Хозяйка… Она?! Эта… Эта… карга, которая смеет называть себя ведьмой?!
Ну уж нет! Хватит с меня!
– Обойдётся! – я в гневе топнула ногой так, что снова полыхнуло огнём: оберег среагировал на мои чувства. – Это мой надел! Никакой Вахалы здесь много лет не было и не будет!
От такого заявления атаман разбойников, отшатнувшийся от огня, поперхнулся и закашлялся, косясь на меня настороженно и с опаской.
А вот в серых глазах Джастера неподдельное изумление сменялось искренним восхищением и уважением.
24. Цветок магов
Насладиться произведённым впечатлением, как и понять, что на меня нашло, я не успела.
От моего громкого и яркого возмущения лошади заржали и взвились на дыбы, вырывая повод из рук разбойника, который их вёл.
– Джастер! – подчиняясь новой волне гнева, я властно взмахнула рукой в сторону лошадей. С пальцев слетели искры, и Шут немедля кинулся туда, ловя поводья и успокаивая лошадей голосом.
Краем сознания я понимала, что «госпожа ведьма» должна держать себя в руках, но наверно, я слишком долго терпела и боялась. Страх перед ведьмой, из-за которой пострадало столько людей, да и я сама оказалась в неприятностях, переплавился в злость, которая вместе с поднявшейся волной дара, стремительно разгоралась в незнакомую мне прежде огненную ярость.
Этой ярости мне бы легко хватило поджарить кхвана, но я была готова обрушить её на стоявшего в паре шагов атамана разбойников.
В моей силе этот негодяй сомневается? С этой мерзкой старухой меня сравнивает?!
Да я из этого Врана всю душу вытрясу!
Он мне всё расскажет!
Уперев руки в бока, я развернулась к атаману, явно не ожидавшему такого беспокойства от молодой ведьмы и её «дурачка».
– Так что ты там про эту каргу говорил, которая в моём наделе себя хозяйкой объявить решила?! – я почти рычала, а в правой ладони наливалась огнём боевая руна.
Конечно, человек не нежить, но мало ему тоже не покажется.
– А ну, повтори!
– Госпожа! – Вран, мгновенно оценивший грозящую опасность, рухнул на колени, вскидывая руки в жесте защиты. – Смилуйтесь, госпожа! Вы самая сильная ведьма! Ваш это надел, ваш, только не гневайтесь!
Ах ты, перебежчик какой! Ну уж нет! Я тебе не дура!
– Что, пока твоя хозяйка далеко, а я близко, так и надел мой?! А как отвернусь, ей докладывать побежишь?! За дурочку меня держишь?! Да я из тебя жаркое сделаю за дела твои!
За моей спиной громко ржали лошади, а на лице атамана отразился неподдельный страх: жар от руны шёл такой, что чёрные волосы в его бороде подпаливались. Но сказать он ничего не успел.
– Госпожа, госпожа, не серчайте! Лошадки наши боятся шибко! – встревоженный Джастер с трудом перекрикивал громкое ржание.
– А ты почему их в чужие руки отдал?! – не задумываясь, я рявкнула в ответ. – Тебе кто на это разрешение давал?! Я?!
– Простите, госпожа Янига! – виновато и жалобно откликнулся Шут. – Виноват, не подумал! Только не гневайтесь, а то не удержим лошадок, сбегут! Не серчайте на лесничего, госпожа Янига! Он плохого не хотел! Он же нас в гости звал!
Вран торопливо замотал, а затем закивал головой, всем своим видом показывая, что слова «дурачка» чистая правда. Плохого не хотел и в гости звал.
Ну да, как же…
Я оглянулась и увидела, что Джастер на пару с испуганным разбойником и в самом деле едва удерживают рвущихся лошадей. На одно мгновение я встретилась с Шутом взглядами, и с меня словно спала пелена.
Да что я делаю, в самом деле?! Я что, с ума сошла?!
Ладно, разбойники, но лошади и… Джастер?! На них-то я за что накричала?
Эта мысль остудила бушевавшую во мне ярость. Только дар глухо ворочался внутри, снова успокаиваясь, но я уже знала, что он стал заметно сильнее и глубже, чем был.
Хмурясь, я сложила руки на груди, скрывая внезапную дрожь и растерянность от случившегося.
Неужели это из-за оберега дар так усилился? Джастер же сейчас не колдовал…
Ладно, потом с этим разберусь. Сейчас другое важно.
Я постаралась принять вид милостивой «госпожи ведьмы», и обернулась к атаману, по-прежнему стоявшему на коленях.
«Лесник» уже сумел взять себя в руки и всем своим видом показывал глубокое почтение передо мной. Навряд ли разгневанная госпожа Янига сумела внушить ему уважение, но, кажется, заставила считаться со своей силой.
Ладно, посмотрим, что он задумал.
– Вставай и веди в свой лагерь. Расскажешь всё, что знаешь про эту каргу! – грозно произнесла я, глядя на Врана сверху вниз. И, не глядя, бросила через плечо: – А ты забери лошадей и никому не давай! А то так прокляну, хоронить нечего будет!
– Слушаюсь, госпожа! – покорно отозвался Шут, пока атаман вставал на ноги, глядя на меня с определённым уважением.
Если до этого он не особо верил в россказни «дурачка» и слухи про «госпожу Янигу», то сейчас не сомневался в моём могуществе и грозном нраве.
Вот и отлично.
Надеюсь, моя внезапная вспышка не испортила план Джастера…
Я только украдкой вздохнула, глядя в спину атамана, с угодливыми поклонами показывавшего «могучей госпоже» дорогу в свой лагерь.
Джастер следовал за мной, тихо и ласково разговаривая с «лошадками».
Идти до Гнилого болота оказалось недолго. Очень скоро сухие мхи с черничником и брусничником сменились на поваленные и замшелые коряги, под ногами появились кочки, а про поднятых комаров и мошек и говорить не приходилось.
Вран молча шёл вперёд, явно выбирая тропу посуше. Мне же приходилось подбирать юбку, чтобы не испортить наряда. Я шла за разбойником, отмахиваясь от комарья сорванной веткой брусничного куста и поднятым подолом. Жёсткие листья царапали обнаженные голени, между кочками чавкало и виднелась вода. Даже атаман предпочитал не мочить сапоги, а мне в туфлях и вовсе лучше не соваться в такое. Как Джастеру удавалось вести следом за нами негромко фыркающих лошадей, я даже не представляла, но слышала за спиной тихое и неразборчивое ворчание.
Шут явно не был доволен.
Эх, Янига, Янига… Опять наговорила всякого не подумав.
Зря я не позволила разбойнику лошадей увести. Не в этом же болоте они их держать собирались? Наверняка место для скотины есть сухое. Они же всю живность с Чернецов увели, да и в караванах лошадей не оставляли…
Джастер позади выругался тихо, но вполне отчётливо.
– Долго ещё? – грозно вопросила я, вовремя отмахнувшись от комара, едва не влетевшего мне в глаз.
– Почти пришли, госпожа, – откликнулся атаман, обернувшись через плечо. – Вон за той сосенкой гать.
Я незаметно вздохнула. Надеюсь, лошади там пройдут…
Если с ними что-то случится, Джастер мне не простит.
К счастью, гать оказалась выстланной не просто соломой, землёй и хворостом, но и располовиненными брёвнами. Хотя тропка узкая, провести лошадь возможно. После кочек идти по такой тропинке было сплошным удовольствием. Даже Шут, со всем почтением попросивший госпожу взять повод Ласточки, потому что «две лошадки рядом не пройдут», заметно повеселел, да и лошади негромко цокали копытами по шершавым брёвнам.
По бокам гати плескалась чёрная вода, от которой шёл могильный холод. Солнце ещё не село, но клочья тумана уже гнездились у кочек, скрывая границу между мхом и топью.
Означало это только одно.
Чуть оступился на мокром – и всё. Только тебя и видели.
Гнилое болото и в самом деле было прибежищем не только разбойников, но и нежити, которая ждала своего часа.
Только разбойников опасное соседство ничуть не волновало. Вран шёл спокойно, даже головы не поворачивая в сторону негромких всплесков в нескольких шагах от тропы.
Хотя нервы у меня были натянуты как струны на лютне Шута, я старалась не подавать вида, но в глубине души невольно вздрагивала, вспоминая своё первое путешествие через болото.
«Помни, кто ты и что должна сделать…»
Помню. Я – помню.
План Джастера, казавшийся мне поначалу бредом, работал.
«Сами придут и к себе отведут».
Ведьма Янига и в самом деле смогла заинтересовать разбойников настолько, что Вран согласился привести её в лагерь, куда Джастер хотел попасть.
Кое-что важное мы уже успели узнать, но этого мало.
Атаман – матёрый «волчара», явно якшается с этой Вахалой, и так просто разговорить его не получится…
Разбойничья стоянка оказалась настоящим лагерем, расположенном на большом и сухом острове, густо поросшем соснами и мхом. Срубы из неошкуренных брёвен, крытые тёсом и мхом, прекрасно скрывались среди стволов и сосновой поросли и с берега топи были не видны. Кроме срубов, в лагере было устроено кострище и даже отгорожен небольшой загон для животных, где стоял вороной конь.
Учитывая, что нежить здесь водилась и без проводника добраться до гати можно только случайно, даже без охраны разбойники могли чувствовать себя в полной безопасности.
Тем не менее, охрана была.
Двое широкоплечих разбойников, вооруженных луками и короткими копьями, смотрели хмуро и злобно, мигом оценив как нас, так и наших лошадей с поклажей. Вран же, с поклонами и ухмылочкой, которую прятал в бороде, рассыпался в покорнейших извинениях перед госпожой ведьмой за «скромную лесную обитель сирых и убогих».
Самих же «убогих» оказалось несколько десятков человек. Все вооруженные, кто топором, кто коротким мечом, в одежде простых наёмников, только чересчур лохматые и бородатые, они недобро зыркали на нас с видом тех, кто привык убивать, насиловать и грабить. Моё ведьминское платье не вызывало даже тени почтения или боязни. В их глазах я была просто молодой и красивой девкой, годной только для одного.
Это меня пугало больше всего. Неужели Вахала настолько сильна, что её люди остальных ведьм ни во что не ставят?
И как Джастер хочет с такой толпой в одиночку справится? Их же здесь с полсотни, если не больше…
Если бы не Шут и его оберег, я бы, наверно, и шагу не смогла ступить от страха.
Но «госпожа ведьма Янига» шла, гордо выпрямив спину, подняв подбородок и не обращая внимания на толпу разбойников, с тихими шепотками собиравшихся за нашими спинами.
Оберег на груди по-прежнему грел кожу, не думая остывать.
– Госпожа, а можно я лошадок в загон поставлю? – Джастер спросил, когда мы миновали охрану гати.
– Ставь, – я кивнула, даже не подумав спросить разрешения у атамана. – И позаботься о них сам!
Обернувшийся Вран только мрачно зыркнул на нас, но тут же закивал головой, изображая согласие с волей «госпожи ведьмы».
– Слушаюсь, госпожа! – с безмятежной улыбкой отозвался Шут, словно мы разговаривали на постоялом дворе.
Забрав у меня повод Ласточки, он направился к загону, насвистывая песенку и приветливо улыбаясь хмурым разбойникам.
– Итак? – я обернулась к атаману, который с нехорошей ухмылкой поглаживал на руке перстень с камнем. – Ты обещал…
Закончить фразу я не успела: оберег полыхнул горячим, и по привычке, вбитой меня уроками Джастера, я отшатнулась назад и в сторону быстрее, чем поняла, что происходит.
В тот же миг перед лицом мелькнуло нечто тонкое и тёмное, а едва успокоившийся дар поднялся новой гневной волной.
Чёрное щупальце, впустую хлестнувшее по мху и прошлогодней хвое, стремительно втягивалось к нижней ветке ближайшей сосны, где у ствола шевелилось нечто тёмное и отвратительное.
Живой меч просился в руку, но я не стала его доставать. Это не его драка.
Мой дар кипел и требовал действия.
Вран, отскочивший от меня подальше, не успел скрыть мерзкой ухмылки, но всё понятно и так.
Глупая ведьма отправила своего «дурачка» прочь и сама подставилась под удар какой-то нечисти.
Конечно, помогать мне никто не собирался.
Наоборот, разбойнички желали поглазеть на битву ведьмы и нечисти, отступив подальше от места битвы.
Тварь на ветке клубилась чернильным туманом, отростки появлялись и исчезали. Зрелище завораживало и навевало жуть, но я уже была слишком зла, чтобы поддаться этому наваждению.
– Ах ты, мразь… – гнев во мне вскипел с новой силой, воздух вокруг заискрился, а в руке наливалась светом не руна, а целое боевое заклинание, каким меня научил Шут. Хотя рунические формулы были нужны для демонов, я не пожалею силы и заклинаний на эту мерзкую тварь.
Ты у меня попляшешь…
Да я из тебя жаркое сделаю!
Неведомая тварь почуяла мой настрой, внезапно сжалась в игольчатый шар, на котором вспыхнули алые огоньки крохотных глазок и уже несколько тонких щупалец ринулись ко мне, нападая с разных сторон.
– Ане-ша-хэ! – я вскинула руку, отпуская заклятие и сразу же разворотом уходя в сторону, как учил Джастер.
Юбка взметнула сухую хвою. Два щупальца глубоко хлестнули подстилку там, где меня уже не было.
Огненный щит развернулся передо мной, отсекая чёрные гибкие плети.
Вечерний воздух прорезал резкий пронзительный звук, на мох падали куски обожженной плоти, истекая чёрной густой кровью. Пламя щита погасло, а тварь билась на ветке и злобно щерилась иглами зубов, пытаясь втянуть в себя остатки щупалец.
Но я не собиралась давать ей передышку. Ярость и сила переполняли меня.
Смотреть в алые точки злобных глазок я тоже не собиралась.
Я жаждала уничтожить эту тварь Проклятых земель, а потом обрушить свой праведный гнев на тех, кто решил, что я ничего не стою, как ведьма.
Бить так, чтобы противник не встал…
– Со-ара-ми! Айшарэ ду эст!
Сеть из фиолетовых молний и пламя Шанака обрушились на чернильное пятно, рассекая и сжигая плоть чудища. В воздухе свистело, скрипело и верещало, вокруг растекался отвратительный и горький запах горелой плоти. Тварь упала на землю, сеть продолжала сжиматься, рассекая плоть на куски, а священное пламя не давало твари восстановиться или удрать.
Угольные куски плоти падали на мох, но подстилка лишь тлела, не загораясь – в отличие от огненной руны волшебное пламя Шанака сжигало только нечисть, нежить, демонов и тварей Бездны.
– Госпожа! Госпожа! Опять вы без меня подвиги совершаете?! – Джастер растолкал стену изумлённых разбойников, и склонился над останками неведомой твари, опираясь ладонями на колени. Торба у него съехала вперёд, лютня и свёрнутый полог висели на одном плече, а меч на поясе выглядел ещё нелепее, чем раньше.
– Ого! Это вы ночного хваталу в одиночку убили?! Ух ты! А почему меня не подождали, госпожа?! Как я теперь песню о таком славном деянии сочиню?!
Дурачка он изобразил так хорошо, что меня снова взяла злость.
Меня тут какой-то ночной хватала убить пытался, а ему песни про подвиги подавай?!
– Не моя забота! – рыкнула я в ответ, поправив свою сумку, в горячке боя тоже съехавшую вперёд. – Ты почему здесь? Опять лошадей бросил?
Шут вскинул брови «домиком» и заморгал, будто вот-вот заплачет. Дитя – дитём.
– Так у добрых людей тута коваль есть, Микай! – обиженно надувшись, сообщил он. – А кто лучше коваля о лошадках позаботиться, госпожа?
Ничего лучше, чтобы привести меня в чувство, Джастер сказать бы не смог.
Коваль Микай? Неужели тот самый, из Чернецов? Жив, выходит… Не сгинул на болоте, хоть и не «колдуня»…
К разбойникам примкнул. Против своих же соседей и родни пошёл…
– Микай? – растеряно переспросила я.
– Да, госпожа! – радостно подтвердил Шут. – А господин лесничий, помнится, вам покушать вкусно обещал…
Джастер прекрасно играл свою роль, да и я, наверно, вполне походила на знаменитую могучую ведьму, скорую на расправу.
Только вот в отличие от Шута, я не привыкла к таким представлениям.
Да и разбойники тоже. Вон как переглядываются с атаманом, думают, я не вижу, пока дурачка браню…
Это ведь не конец. Это только начало.
Вран стоял возле своих людей, стискивал ладонью палец с перстнем, и смотрел на меня с заметной опаской.
Нервное напряжение ещё не отпустило меня, дар бурлил, а злость не прошла.
Теперь он мне за всё ответит и всё расскажет.
– А ну иди сюда… – я почти рычала, шагнув в сторону разбойников, а в руке снова наливалось огнём заклинание. – Ты на меня эту тварь натравил! Я с тобой знаешь, что сделаю?!
Придумать страшную казнь я не успела.
– Госпожа, госпожа, не гневайтесь! – Шут настолько неожиданно заступил мне дорогу, упав на колени, что я чуть не запнулась через него. – Добрые люди не виноваты, что у них тут такая жуть завелась! Они вам все благодарны очень, что вы их от смерти лютой спасли! Этот хватала мог бы всех за ночь передушить!
Не виноваты?! Это они-то?!
Да что он такое несёт?!
– Верно, госпожа Янига! – Вран ухватился за спасительный бред. – Правду ваш дурачок говорит! Не виноватые мы, это всё госпожа Вахала! Её это прислужник был, всех нас в страхе держал! Вельми благодарны вам за спасение от чудища этого! Благодарствуем, госпожа Янига! Правду про вас сказывают, великая вы ведьма!
Атаман истово поклонился в пояс и остальные разбойники недовольно и хмуро стягивали с голов шапки и неловко изображали поклоны, что-то неразборчиво бурча.
– Вот видите, госпожа, добрые люди всегда вашей помощи рады! – Джастер смотрел на меня снизу вверх и улыбался наивно и искренне, как малое дитя. – А ещё я там видал кабанчик лежит, на вертел просится… Давайте покушаем вкусно, госпожа?
В любое другое время я бы могла поверить в его искренность, но не сейчас.
Особенно, когда лица разбойников скривились в понимании, что «гостей» придётся кормить.
– Конечно, конечно, госпожа Янига! – Вран пришёл в себя первым. – Всё будет в лучшем виде! Самое вкусное для вас приготовим! Не извольте беспокоиться!
Самое вкусное они приготовят….
Ага. Топориком в лоб или ножиком в живот изволите?
Но выбора у меня не было. Шут, стоя на коленях, поправлял пожитки, падающие с плеча, пока он старательно расправлял рюши и оборки на юбке госпожи, а атаман с угодливой улыбочкой предложил мне пройти в его «скромную сторожку».
«Сторожка» оказалась небольшим срубом. Окон в нём не было, и потому разбойник распахнул дверь, чтобы осветить жилище изнутри, пока он зажигал лампу, стоявшую на столе.
– О, красота какая! – Джастер просочился в «сторожку» следом за разбойником. – Это ж не в каждом доме такое увидишь!
Я шагнула следом за Шутом, стараясь не слишком пялиться по сторонам.
Но Джастер был прав. Такого богатства не в каждом доме увидишь.
Пол устилали ковры и дорожки в несколько слоёв. На крепко сколоченной грубой кровати лежало несколько матрасов, поверх них – настоящая перина, с целым ворохом покрывал и подушек. Грубый стол был заставлен золотой и серебряной посудой, правда грязной и с остатками засохшего завтрака.
Вдоль стен стояли сундуки, украшенные резьбой, камнями и накрытые богатыми тканями.
В свете лампы, которую Вран держал в руках, «сторожка» казалась настоящей сокровищницей.
– Бедные и убогие, говоришь… – я посмотрела на разбойника, пока Джастер что-то стянул со стола и устраивался на полу, набив едой рот и вытирая руку об одежду. Свёрнутый полог он пристроил на один из сундуков, торбу передвинул за спину, а лютню положил себе на колени.
Можно подумать и в самом деле с детства в прислуге ходит…
– Так и есть, госпожа, – разбойник нагло ухмыльнулся. – Живём мы сами видите как, бедно да убого, домишки худые, хозяйства нету. Люди мои по дорогам милостыню собирают, по деревням подаяние просят. Что добрые люди подают, тем и живём!
Я только стиснула зубы, чувствуя, как во мне опять закипает гнев и поражаясь такому наглому вранью.
– Садитесь, госпожа, – разбойник кивнул мне на стул. – Откушайте, чем богат…
– Ты меня за кого принимаешь, с грязной посуды за тобой остатки подъедать?! – Я не сдержала новой волны раздражения. – Совсем страх потерял?!
Вран слегка побелел, поняв, что и в самом деле перестарался с наглостью, а меня подёргали за юбку.
– Госпожа, пока со стола убирают и кабанчик жарится, хотите я вам сказку расскажу? – Шут мило улыбался, устроившись на полу «сторожки».
– Рассказывай, – разрешила я, не давая Врану, и в самом деле сгребавшему грязную посуду в одну кучу, и рта раскрыть. Не смотря на план Джастера, мне совсем не хотелось оставаться с разбойником один на один, и пока Шут рядом, я чувствовала себя уверенней.
К тому же отказывать себе в удовольствии послушать очередную сказку или песню я не собиралась.
С радостной улыбкой Джастер устроился поудобнее, подождал, пока один из разбойников по короткому приказу атамана не унёс грязную посуду, обласкал лютню и заиграл странную мелодию, совсем не похожую на то, что я слышала прежде. Музыка накатывала и отступала, словно волны, но за её переливами слышалась глубокая и грозная сила.
– Когда ещё не было света и тьмы,
И не натянулось Великой струны,
Один Изначальный лишь в хаос играл
И вдруг невзначай Струну он создал.
Порядок от хаоса он отделил.
Струну натянул и миры сотворил.
Играл Изначальный, творил чудеса.
А с песней росла Мировая лоза.
В ней листья и гроздья различных миров
А ствол – то Дорога из сотен дорог.
По нраву пришлась эта песня ему,
Но скучно же жить в тех мирах одному.
И новую песню Игрок тот сложил,
И души в творенья свои он вложил.
Так стали богами все дети его.
Себе ж не оставил творец ничего.
Он в игры другие решил поиграть
В мирах сотворённых пошёл погулять.
Его называют с тех пор Игроком,
Но имя его стало тайной притом.
Лишь тот, кто его на дорогах найдёт
И верное имя в тиши назовёт,
Тот станет легендой прославлен в веках:
Он счастье получит из рук Игрока.
Но чтобы игра не простою была
Людей научил он валять дурака:
Ходить по дорогам и песнями течь,
Бубенчиков звоном удачу привлечь.
Среди менестрелей, шутов и бродяг
Игрок затерялся – не сыщет и враг.
Но ставки в Игре как всегда велики:
Удача навеки иль жизнь не с руки.
Играет на равных Всесильный всегда.
Но коли обманешь – наступит беда.
От гнева его достаётся богам
И демонам он надаёт по рогам.
А смертный подпишет себе приговор:
Судьбины несчастной по жизням узор.
С тех пор его ищут, кто знает о том
Что имя его станет счастья ключом.
Но только проходят века и века…
Никто не нашёл ещё ключ Игрока.
