Текст книги "Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)"
Автор книги: Елена Зикевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц)
– Некуда мне податься, мил человек, – вздохнул крестьянин. – Никого не осталось, тут всё сгорело…
Олекша вздохнула, виновато покосилась на соседок и подошла к страдальцу.
– А пойдём со мной, Керик. Ты один теперича, я одна осталася… Хоть на Взгорках, хоть в Корзунях где домишко поставим, ребятишек вон Гранькиных да Мальковых возьмём на воспитание…
Керик не успел ответить. Нанира недобро покосилась на соседку, и выпрямилась, уперев руки в бока.
– Дождалася, Олекша, свово щастя? – она едва ли не плевалась ядом. – И мужа с детками схоронить не успела, тут же к другому рванула! Да ишшо и приданое его урвать хошь! На золотишко чужо позарилась!
– Да как ты можешь такое говорить, Нанира! – женщина оскорблённо вскинулась в ответ.
– Да так вот могу! – завистница зло прищурилась, а мне захотелось встать и огреть её чем-нибудь тяжёлым. Заодно и деньги забрать обратно.
– Енто ж уся деревня знает, шо ты по нему с малолетства сохнешь! А вот те назло его себе возьму! Ты стара ужо, а я хороша да молода! А он, хучь и вдовый таперича, а работащщи…
Керик побледнел, сжав золотой в кулак. Ещё вчера у него была любимая семья, а сегодня чужие бабы чуть ли не пополам рвали. Только вот Олекша любила человека, а Наниру, кроме богатства и себя, ничего не волновало…
Но вмешаться я не успела.
– А ну тихо. – негромко, но грозно прервал спор Шут. – Что разгалделись? Чай он не дитя, сам решит, чего хочет.
Бабы закрыли рты и отвернулись друг о друга, проглотив всё несказанное.
А Джастер допил отвар, убрал чашку в торбу и вышел на луг.
Солнце почти разогнало туман, и теперь сгоревшую деревню было хорошо видно.
Только вот… Только вот от неё больше не пахло смертью и страданиями. Просто заброшенная деревня.
Даже погорельцы смотрели в её сторону с горечью, но без той боли, что вчера рвала им души.
Неведомо как Шут сумел не исцелить их раны, но сделать прошлым. Тем, что уже пережито.
Вот и тихие шепотки между Агилой и Олекшей о том, кто каких мальчишек себе возьмёт. Вот и старики, ласково гладящие по головам Сумика и Лушку. Вот и Керик, вновь крутящий в руках золотую монету, да поглядывающий то в сторону деревни, то, украдкой, на Олекшу.
Даже Нанира перебирала растрёпанные волосы, прихорашиваясь, как могла.
Ещё вчера убитые горем, сегодня все они были готовы жить дальше.
И это было настоящее чудо.
Сам же виновник этого волшебства стоял по колено в траве лицом к солнцу и словно танцевал медленный и странный танец. Движения были плавными и неспешными, а иногда он и вовсе замирал на несколько моих вздохов.
– Дядька, а ты чаво делашь? – Любопытный Сумик проскользнул у меня под рукой и остановился возле Шута, дёрнув его за рубаху.
Что за несносный мальчишка!
Но Джастер, вопреки всему, не рассердился.
– Силой наполняюсь, – улыбнулся он, потрепав назойливого мальчугана по тёмным вихрам. – Живой.
– А как это? – округлились глаза у мальчишки. – Нешто по-колдовски?
– По-людски, – рассмеялся Джастер, легко щёлкнув пальцем по любопытному носу. – Знаешь, как мудрые люди раньше говорили? Утром встал – потянись, солнышку улыбнись, миру поклонись, Шанаку помолись да за дела примись.
Сумик засмеялся.
– Чудной ты дядька, опять смешно молвишь! Шо за Шанак-то такой?
– Шанак миру и людям отец небесный, – спокойно ответил воин. – А Датри – жена его, всем людям мать. Они все молитвы слышат, на все отвечают.
– Эх, от не ведал я, что услыхать таки речи внове придётся… – из сарая вышел дед. – Верно молвишь, мил человек, ох верно. Забыли мы мудрость предков наших, и богов забыли, вот и пришла беда…
– Беда пришла и ушла, а мудрость да богов вспомни и не забудь. – ответил Шут.
– Э, старый, нашёл, ко слухать, – махнула рукой Нанира. – Балабола бродячего! Он те сказок-то намелет, да токма с них муки не навеешь, хлеба не напечешь и в рот не положишь!
– А мои сказки в душу кладут, – снова усмехнулся воин, – да в мыслях толкут. Кто суть добыл, тот и сыт ходит.
– Как же они услыхат-то? – Олекша опиралась плечом на столб. – Она, небо-то, высоко да далече… Докричишься рази?
– Так на то людям и душа дана, чтоб с богами беседы вести. Ты в душе скажешь – Шанак с Датри и услышат и ответят.
– Агась, и услышут, и ответют, – тут же огрызнулась Нанира. – И ты Олекша, туда же, развесила уши-то, как дитя малое…
– Злая ж ты баба, Нанира – сердито сплюнул дед. – Ядовита шо змея! Он, можа, и балабол, а токма от его сказок на душе веселей да жить радостей. А тя послухать – жить не хоца!
– Те старый, о душе самый раз и думать, – огрызнулась та. – А я баба молода да хороша, мне о теле думать треба!
– Пора вам, – Джастер снова пресёк споры. – Солнце уже высоко, а идти далеко. Да ис малыми вы.
– И то верно толкуешь, милай, – бабка держала за руку Лушку. – Покуда мы до свёртка-то добредём, ужо за полдень перевалит.
– Благодарствуем, добры люди, – Агила тоже вышла на солнце. Трое мальчишек тёрлись между ней и Олекшей, затеяв игру подарками Джастера. – Сколь уж вы нам помогли, век благодарны будем!
Она поклонилась, а за ней и Олекша с Кериком. Старики согласно кивали, а Надира только гордо надула губы, поправляя хранилище золотого «бутона».
– Живите мирно, – ответил Джастер. – Да богов не забывайте. Они всегда помогут.
– Не забудем, милай, – улыбалась бабка. – Не забудем!
Распрощавшись с нами, вереница погорельцев отправилась по дороге в сторону развилки, ведущей к соседним деревням.
Агила одного мальчугана взяла на руки, а второй шёл, держась за подол грязной рубахи. Олекша вела за руку мальчонку, Керик нёс на руках Лушку, Сумик тихо шёл между стариками. Только Нанира шла отдельно, гордо подняв голову.
– Ей бы и «лепестка» хватило. – сердито буркнула я негромко. Но Джастер услышал.
– Это всего лишь деньги, Янига, – он прошёл мимо меня в сарай. – Не жадничай.
– Да она и впрямь как змея, – я сердито обернулась, стараясь разобрать в полумраке, что он делает. – Ты разве не видел?
– У каждого человека своя судьба, ведьма. – Шут вышел с пустыми вёдрами в одной руке. В другой он держал за поводья лошадей. – И каждый проживает её так, как хочет сам.
Опять он про это.
– Тогда почему я…
– Потому что у тебя она – такая. И тебе это по плечу, – спокойно сказал он. – Всё, хватит об этом. Я к колодцу. А ты можешь по огородам поглядеть, вдруг чего с собой в дорогу ещё набрать можно. Я бы горячего поел. Или я сам потом схожу, если боишься.
Я посмотрела на деревню. Мирная. Сгоревшая, брошенная, но… умиротворяющая какая-то.
По огородам поглядеть…
Вчера я бы отказалась. А сегодня…
И еды поискать, и поглядеть поближе на место ночного колдовства сразу.
– Пойдём. – я забрала у Шута одно ведро и повод Ласточки.
Чем ближе мы подходили к деревне, тем страннее всё вокруг становилось.
И только приглядевшись, я поняла, что меня смущало.
Трупов не было.
Ни одного. А в воздухе пахло луговыми травами.
Нет, следы пожарища никуда не делись, но молодая трава яро пробивалась повсюду, скрывая свежей зеленью чёрные пятна.
Что же за колдовство он тут творил?
– Джастер…
– М?
– А где… ну…
– Земля взяла. – спокойно ответил он. – И не спрашивай больше, ведьма. Это не твоя грань. Незачем тебе об этом знать. По-хорошему, тебе и видеть не следовало.
Я только тихо вздохнула, смиряясь с его ответом. Не моя грань… Зато у самого Шута этих граней – куда не ткни. Пальцев не хватит пересчитать.
С такой-то силищей и способностями мог бы ведь и во дворце каком жить, с золота есть, на мягком спать. А он по дорогам бродит, под кустами ночует, сказки рассказывает…
Говорит, что людей не любит, а сам им помогает.
Вот этого я никак не могла понять.
Зачем ему это?
Зачем ходить по дорогам и прикидываться бродячим шутом, когда он настолько сильный тёмный… Нет, не колдун. Колдуны свою силу во зло людям направляют, а Джастер не такой.
Но бывают ли волшебники тёмными?
И ведь не спросить ни о чём: опять или промолчит или судьбой отговорится.
– Служители Смерти все такие? Или опять скажешь, что ты не…
Шут остановился, и я прикусила язык, ругая себя за несдержанность.
– Я сказал: хватит, ведьма. – Он оглянулся. Светлые глаза вновь потемнели. – Какое слово тебе не понятно?
– Всё понятно, – торопливо буркнула я в ответ. – Извини.
Воин ничего не ответил и снова пошёл по дороге.
До самого колодца мы молчали.
– Как думаешь, у них с Кериком получится?
Мы остановились у колодца. Джастер поставил на землю ведро, и протянул мне повод Огонька.
– Отойдёт он возле неё, согреется. И дело общее поможет.
Воин спокойно сбросил колодезное ведро вниз. Загремела разматывающаяся цепь.
Согреется? Дело общее…
Ах ты ж… Вот в чём дело…
– Как ты со мной?
Ответом стало поскрипывание ворота, звякание поднимаемой цепи и фырканье лошадей.
Согреется он…
Я оставила Ласточку на водопой и отправилась осматривать огороды, поглаживая браслет на запястье.
Мне хотелось верить, что Джастер со мной не только из-за общего дела.
Огороды были сильно потоптаны, видно, что рвали здесь без огляду. Гороховые стебли, рваная ботва репы и моркови, луковые перья… Всё засыхало вперемешку с распаханной землёй на грядках. Кое где я видела следы коровьих копыт, куриные лапы и невнятные большие вмятины. Их можно было бы принять за след людей, только ни пятки, ни носка не различить.
Джастеру бы показать, наверняка он…
Я вспомнила вчерашнюю репу и покачала головой.
Шут наверняка всё это уже видел.
Но есть хотелось – сыра всем досталось по небольшому кусочку, – и я стала искать уцелевшее.
Очищая от земли очередную найденную морковку, я вдруг поняла, что она тонко и едва уловимо пахнет клевером. Можно подумать, я не на огородах сидела и в земле копалась, а шла по заливному лугу.
Клевер. Джастер всегда пах клевером. Но разве магия может… пахнуть?
И сколько же силы он вчера тут вложил, что до сих пор его запах чуется?!
Зато понятно, как он с теми разбойниками на поляне справился…
Любопытно, тогда тоже клевером пахло?
Бросив морковь в подол платья, где уже лежали несколько её подружек, четыре репки, две пригоршни гороховых стручков и даже пара молодых кочанчиков капусты, я только вздохнула, удерживая ткань мешком.
Кем бы Шут ни был, он умел о многих вещах думать заранее.
Надо было сумку взять. А то так и хожу, простушкой деревенской…
Когда я вышла к колодцу, воин наливал воду в ведро. Лошади, уже напоенные, довольно пофыркивали и оглядывались по сторонам, жуя удила.
– Вот, – я держала подол двумя руками, чтобы не рассыпать.
– Неплохо, – он оценил мою «добычу» одним взглядом. – А как лошадей поведём? У меня две руки, а не четыре.
– Ну, извини, – сердито буркнула я в ответ. – Во что могла, в то и сложила.
– Угу, – он подошёл ко мне, без зазрения совести туго закрутил подол и запихнул скрученный конец под мой пояс.
– Ну вот, донесёшь, не рассыплется, – он довольно оглядел дело своих рук. – Бери лошадей и пошли.
– Я как на сносях, – пожаловалась я, разбирая поводья. – А по-другому никак нельзя?
– Не переживай, – он взял полные вёдра и пошёл вперёд. – Не десять лун носить. Зато поедим.
Придерживая одной рукой поводья Ласточки и «хвост» от узла из подола, второй я крепко взяла поводья Огонька. Лошади шумно принюхивались, чуя вкусный запах. Надо будет их морковкой угостить…
Не десять лун…
Пошутил.
А я бы от него и поносила…
Огонёк тут же почуяла слабину в поводьях и дёрнула головой, сердито фыркнув, когда я ухватила повод крепче, приходя в себя.
Ишь ты, норовистая какая. Глаз да глаз нужен. Вся в хозяина.
Правильно он тогда сказал. Нечего всякой ерундой голову забивать.
Я ведьма, а не девка деревенская о таком думать.
Поставив вёдра у нашего ночного убежища, Джастер снял недоуздки с лошадей и пустил их пастись. Пока я распутывала подол платья и выкладывала свою добычу, он налил воды в чугунок и разжёг костёр.
– Мы здесь надолго?
– Нет, – спокойно ответил он, отбирая овощи на похлёбку, а остальное пряча в торбу. – Но голодный я никуда не пойду.
– Куда мы теперь? В Чомрок? – Я лущила горох и бросала его в воду, потому что Шут явно дал понять, что готовку оставляет на меня.
Джастер откусил морковку, похрустел, задумчиво почесал бороду и посмотрел в небо, склонив голову к плечу так, словно ему оттуда ответ нашёптывали.
А может и нашёптывали.
Шанак с Дакри всё слышат.
И всегда отвечают.
Сама же вчера ночью видела.
– Нет, – немного помолчав, он качнул головой. – Нет. Туда нам не надо.
У меня словно камень с души свалился.
Неужто всё обошлось?
– В тот город поедем, про который Томил говорил.
– Зачем?
– Дорога туда лежит. Или ты в Чомрок хочешь?
– Джастер, прекрати! Ты сам говорил, что через него самая короткая дорога в наш надел! Или… Ты передумал искать Холиссу?
Воин пожал плечами, оставив мой вопрос без ответа, и снова захрустел морковкой.
– Скоро мы уезжаем?
– А куда торопиться? – он прожевал, закинул руки за голову и потянулся. – Солнце недавно встало, после обеда тронемся, к вечеру на месте будем.
К вечеру на месте? Этот город так близко?
Глядя, как спокойно Шут взял две морковки и отправился баловать лошадей, я тоже успокоилась и расслабилась.
Успею поволноваться ещё.
Бусины на руке согласно звякнули, и я вспомнила, что хотела показать Джастеру полученную плату за работу травницы. Дорезав овощи в булькающую воду, я взяла свою сумку и вышла на солнышко.
Шут весело играл с лошадьми, его улыбок и ласк хватало не только Огоньку, но и Ласточке. Мальчишка – мальчишкой…
Даже короткая борода не делала его серьёзней.
Никогда не подумаешь, что он владеет какой-то волшебной силой.
Оглядевшись, я выбрала место на солнышке, села, достала мешочек с бисером и высыпала содержимое на подол. Ни разу не смотрела, как он мне его дал.
Бусины были разные. Большие и не очень, из стекла – три голубые, синяя, четыре красные, три прозрачных, как слеза. Из недорогих камней – полосатые и в крапинку, коричневые, жёлтые, бордовые и рыжие, словно ворох осенних листьев. Бисер покрупнее и помельче, разноцветный и яркий, наоборот, напоминал букет полевых цветов.
– Что ищешь, Янига? – Джастер подошёл ко мне. Хоть он до сих пор выглядел уставшим, в светлых глазах горели весёлые искры.
– Вот, – я протянула ему зелёную бусину. Неровности внутри переливались радугой. – Мне за работу дали.
– Ух ты! «Зелёная радуга», – Джастер с удовольствием рассматривал её на свет. – Повезло тебе, Янига. Такие бусины даже в Сурайе редкость. Их в Тоберии делают, это далеко отсюда, по ту сторону гор. И стоят они по вашим деньгам почти «розу» за бусину.
– Я её хотела на браслет надеть, – призналась я, тихо радуясь, что ему понравилась бусина. – Она мне очень нравится…
– Так надень, – он протянул редкость мне. – Кто тебе мешает?
– Но ведь… – я растеряно смотрела на него. – Ты же говорил…
– Что ты сама поймёшь, когда и какую бусину добавить, – он спокойно пошёл к сараю. – Ты же ведьма. Дурой не будь.
Я молча смотрела ему в спину. Вот как так? И радостно и горько сразу…
Как же я сразу не догадалась…
Дурой не будь…
Ох, Джастер…
«Зелёная радуга» – символ нашего примирения, – теперь нравилась мне ещё больше. Я очень хотела надеть её на браслет, но ведь это сделает нити короче…
И то, что случилось с Чернецами – точно не такого цвета.
– Что задумалась, ведьма? – Джастер вынес свою торбу и положил у стены сарая, на солнышке.
– Это ведь не та бусина, из-за которой мы здесь?
Он подошёл ко мне и опустился рядом.
– Не та. И её пока не ищи. Пусть эта побудет. – Шут развязал браслет и нанизал «зелёную радугу».
– Джастер… – я не сдержала вздоха, глядя, как он снова завязывает нити на моей руке. – Но ведь он… он становится…
– Судьба – это судьба, Янига, – воин легко сжал моё запястье. – Её можно как укоротить, так и растянуть.
– Растянуть? Как?!
– От многого зависит, ведьма, – он без улыбки вытирал мне навернувшиеся слёзы. – Не думай об этом. У нас других забот хватает. Пошли, поедим, готово всё.
Я собирала бусины и бисер обратно в мешочек. «Зелёная радуга» на запястье грела мне душу.
И она была чуть крупнее чёрной.
Тёмную пока не искать…
Ох… И радостно, и… тревожно.
Завтракали мы молча. Похлёбки в чугунке хватило бы на несколько человек, но мы всё съели вдвоём. Я не думала, что настолько голодная, пока не опустошила две миски и налила половинку добавки. Джастер доел остальное. В его котелке настаивалась ромашка.
– Ну вот, жить можно, – воин довольно улыбался. – Теперь собираться будем потихоньку. И давай-ка его с собой возьмём. Хороший попался, нравится он мне.
С этими словами он взял чугунок с нашими мисками и отправился их мыть.
– А что нам собирать? – я вышла следом за ним.
– Да так, по мелочи всякое, – Шут споласкивал посуду из ведра. – Головы помыть, сделать кое-что…
– Что именно? – я заинтересованно смотрела на него.
– Попоны с пологом на солнышке посушить. Плащ твой тоже пусть проветрится. – Он с усмешкой сунул мне в руки чистые чашки. – И посуду тоже поставь куда, пусть обсохнет.
– А ты?
– А я воды принесу. Или ты в ополосках голову мыть хочешь?
Я успела не только расстелить плащ, попоны и полог на просушку, но даже распустила косу и расчесала волосы, когда Шут вернулся.
В своей миске Джастер развёл золу водой и помог мне намазать этой смесью голову, а затем намазался сам. Чистую воду он зачерпывал миской из ведра и поливал аккуратно, помогая мне промыть кудри. Затем принёс котелок с ромашковым настоем и сполоснул мне волосы. Со своей шевелюрой он разобрался сам, пока я выжимала из волос воду.
– Ну вот, совсем другое дело, – Шут вылил остатки отвара себе на голову. – Не баня, конечно, но в нашем положении и так хорошо.
– И зачем это? – Я повернулась спиной к солнцу, чтобы волосы сохли быстрее.
– Чтобы чистыми быть, – ухмыльнулся он. – И вообще, рыжей ты мне больше нравишься. К твоему характеру и веснушкам больше подходит.
Пока я смущённо разглядывала свои посветлевшие пряди, пытаясь понять, насколько волосы обрели родной цвет, Джастер уселся возле стены сарая и взял торбу. Его шевелюра после мытья стала намного светлее, и в сочетании с тёмной бородой выглядело это очень ярко и необычно.
Неужели, он собирается в таком виде дальше идти?
– Эх, не для того брал, ну да ладно, – Джастер спокойно выудил из недр торбы огромную бутыль с прозрачной жидкостью, которую купил в Кронтуше у аптекаря.
– Что это?
– В аптекарских свитках эту штуку называют «огненная вода», – Шут ножом аккуратно достал пробку, потянул носом и снова закупорил бутыль, но до меня донёсся резкий и сильный запах. – Это очень-очень чистое и крепкое вино. Можно сказать – сущность вина. Отличная вещь. Хотя штука редкая и очень дорогая, потому что сделать её сложно.
– А почему она огненная?
– Потому что горит. – без улыбки ответил он. – У тебя пустой склянки нет случаем?
– Нет. Я же не продавала ничего. А остальные все под зельями.
Вода, которая горит… Раньше я бы решила что он шутит. Но сейчас….
Сейчас я верила каждому его слову.
– Ладно, придётся такие взять… – Джастер поставил бутыль в сторону и достал из своей торбы один из ящиков с фиалами.
При виде сверкающей на солнце красоты, я восхищенно вздохнула. Всё же работа мастера Извара была великолепна.
– Янига, иди сюда, помогай. Хоть по таким разлить.
Он достал из ящика фиал, открыл, и протянул мне.
– Держи крепко и не тряси. – Джастер сунул один конец сорванной соломинки в горлышко, а другой – в бутылку и начал медленно наливать жидкость в крохотный сосуд. По соломинке текло ровно и почти не капало.
– Ну вот, – он взял соломинку в губы. – Закрывай этот и бери следующий.
Когда остался только один незаполненный фиал, Джастер закупорил бутыль.
– Хватит пока.
– И зачем она тебе?
– Как ты думаешь, Янига, чья это земля? – он достал из торбы мешочек, развязал, проверяя содержимое, и удовлетворённо кивнул.
– Короля, конечно, – я с недоумением смотрела на воина. – Это глупый вопрос.
– Ага, – спокойно подтвердил Джастер. – А провинция эта чья?
– Герцога, – не могла понять, к чему он затеял этот разговор.
– Какого?
– Не знаю! – сердито буркнула я. Опять он меня выставил деревенской девчонкой! – В каждой провинции свой герцог. Я с ними не знакома!
– Да, свой. И мы с тобой вчера перешли границу между двумя такими провинциями.
– Ты про реку?
Воин кивнул, достав из торбы ступку с пестиком из чёрного, в серую крапинку, камня.
– У тебя никаких мыслей не возникло?
– Нет, – я покачала головой. – Наделы ведьм не совпадают с провинциями.
– Не совпадали, – усмехнулся воин. – До недавнего времени.
– Ты о чём? – нахмурилась я.
– А ты сама подумай, Янига, – он насыпал в ступку какие-то сушёные семена и начал толочь. – Матёрая ведьма, при одном имени которой все окрестные жители от страха должны были на коленях ползать, вдруг перестаёт бродить по городам и деревням. При её скверном характере о ней никто ничего не слышит много лет. Настолько много, что даже ты выросла в неведении. Однако год назад эта карга появляется в Пеггивилле и не просто накладывает сильное проклятие, но и проводит ритуал призыва демона. Довольно грамотно и успешно, должен заметить. Также год назад в западной провинции появляется банда разбойников, которые не побоялись нападать на большие караваны под Кронтушем. Этим летом разбойники, среди которых по слухам нежить и нечисть, лютуют в окрестностях Игга на юге. А что между ними?
– Салаксхем, – хмуро буркнула я, понимая, куда он клонит.
– Именно. И его герцог, на которого до этого простой народ не жаловался, этим летом сделал что?
Пригрел в постели молодую и прекрасную Вахалу, которая управляет демонами. И в пух разругался с королевским наместником.
Я растерянно качала головой. Надо же, какую картину он из таких разных кусочков собрал… Мне бы и в голову не пришло.
– Думаешь, что это Вахала прибрала к рукам всю власть в провинции Салаксхема?
– А ты сомневаешься? – усмехнулся воин, не отвлекаясь от своего занятия. – Думаешь, просто так эти разбойники соседние уделы жестоко грабят, а свой она демонами запугивает? Нет, Янига. Эта карга хочет и остальное к рукам прибрать. Просто она ещё в силу не вошла.
От таких слов солнечный день померк, словно на светило набежали тучи. Только вот на небе не было ни облачка.
– И я тебе больше скажу, Янига. – спокойно продолжил Шут, не обращая внимания на мой испуг. – Почему волшебники на это сквозь пальцы смотрят?
Под негромкий «тук-тук-тук» каменного пестика я ахнула, испуганно зажав рот ладонью.
– Ты серьёзно? Но это же… Это же…
– Две вероятности, ведьма. – Джастер поднял вверх руку, показывая мне два пальца. – Или это измена. Или один из волшебников короля – не настоящий. Как понимаешь, одно другого не исключает. Хорошо, если это просто измена. А вот если там он…
Шут покачал головой и снова вернулся к ступке.
– Вашему королю я не завидую. Я вообще никому там не завидую.
Нет. Не может быть.
– Но ведь это… это…. – я беспомощно смотрела на Джастера.
Яркий солнечный день вдруг стал каким-то… ненастоящим. Словно протяни руку – и всё развеется как туман, и останутся только чёрные обгоревшие брёвна домов, обрушенные трубы печей и запах горького дыма и крови…
– Это называется «переворот», Янига. – Шут придирчиво осмотрел толчёное, и несколько раз с усилием провёл пестиком, дотирая оставшееся. – Захват власти силой. И скорее всего, потом будет война. Людей с людьми и людей с демонами.
Нет. Не верю. Не хочу в такую жуть верить!
– Почему ты так решил?
Воин отставил ступку, встал, потянулся, огляделся и поманил меня пальцем.
– Вот смотри, – он указал на паутину в углу под крышей. – Что ты видишь?
– Паутину, – сердито буркнула я в ответ. – Это глупый вопрос.
– Угу, – кивнул Джастер. – А что ты ещё видишь?
– Сарай, лес, луг, лошадей, небо, деревню… Зачем ты спрашиваешь? Как это относится к…
Воин покосился на меня, задумчиво наклонив голову к плечу.
– А что ты знаешь про эту паутину?
– Что она висит на сарае, в углу и её сплёл паук, чтобы ловить мух и есть…
В голове словно что-то щёлкнуло.
Паук с паутиной. Вахала со своими демонами. Сарай на лужке между лесом и деревней. Салаксхем между Кронтушем и Иггом.
И «муха» Янига, которая случайно попала паутину и увязла бы в ней, если бы не…
– Джастер…
– М?
– Я чувствую себя мухой…
– Ты не муха, ты оса, Янига. Ты свою паучиху уже дважды укусила больно, потому она и бесится. – ухмыльнулся Шут. – Просто ты привыкла смотреть не думая, как все люди. Паук не видит ничего, кроме своей паутины. Бабочек интересуют только цветы. Пчёлы собирают мёд. Гусеницы едят листья. Каждый занят своим делом, и мир вокруг для него не существует. Как будто сам человек живой, а мир – мёртвый. И другие люди в нём просто говорящие куклы.
– Но ведь не все такие…
– Не все. Так видят мир умные люди. Они сплетают себе сеть из своих представлений о мире и людях, и живут в них, как пауки в собственной паутине. Это очень удобно. Их беда только в том, что мир вокруг на самом деле не мёртвый, а живой. Поэтому когда в паутину залетит кто-то посерьёзней обычной мухи, например, шершень, пауку может сильно не поздоровиться.
Да уж… Залетел такой в мою «паутину» и всё порвал.
Золотой в чёрном. И с Живым мечом на поясе.
Шершень…
И я ему – оса.
– А ты как видишь?
– Как шут и дурак, конечно, – легко улыбнулся он. – Просто. Как есть. Всё вокруг живое, Янига. Даже то, что кажется мёртвым.
Просто… Ничего себе: просто…
Я вспомнила ночное колдовство. Всё вокруг живое… Брр!
– И что теперь…
– Не бойся, ведьма, – Джастер усмехнулся, снова вернувшись на своё место. – Это пока просто вероятность. Мои предположения. Что ты так смотришь?
– Потому что с твоим «просто» обычно как ты говоришь, так и получается. Ты мог бы для разнообразия что-то хорошее пре… предположить?
Он весело улыбнулся.
– Думаю я обычно ещё хуже. Тебя это успокоит?
Я закрыла лицо ладонями и покачала головой.
Хуже? Куда ещё хуже?!
– Джастер… Если она паук, то твой враг – он тоже…
Шут криво усмехнулся.
– Он намного опаснее, Янига. Такими пауками он завтракает, обедает и ужинает, если захочет.
– Почему ты уверен, что он во дворце?
– Потому что это самое удобное место для засады. – Воин спокойно смотрел на меня. – Ты мантисов когда-нибудь видела?
Я покачала головой. Даже не слышала про таких.
Шут снова встал, огляделся и пошёл по лугу в сторону пасущихся лошадей, внимательно смотря себе под ноги.
– Иди сюда. Только осторожно. И скажи, что ты видишь.
Я подошла и присела рядом с ним, внимательно разглядывая побег клёна.
– Листья. Веточки. Больше ничего не вижу.
Шут кивнул, сорвал травинку, по которой ползла гусеница, и поднёс к ничем не примечательному листочку.
Несколько мгновений ничего не происходило. Гусеница отмерла и поползла на кленовую ветку, когда вдруг «листочек» ожил. Я даже моргнуть не успела, как необычное существо, чьё тело очень напоминало веточку, а сложенные крылья – лист, схватило добычу и буквально разрезало пополам, удерживая части тонкими лапками.
– Великие боги… – я вздрогнула, впервые подумав, что даже не представляла, какие битвы происходят у меня под ногами.
– Это мантис. – Джастер встал и направился к сараю. – Так он обычно охотится. Но он не просто сидит и ждёт. Он умеет быстро бегать и даже летать, хотя и плохо.
Я торопливо шла за Шутом, впервые не чувствуя себя в безопасности. Да уж, такому мантису обычный паук на один укус…
– Джастер…
– М?
– А с шершнем он может справится?
Воин замер.
– Когда один силён и опытен, а другой молод, глуп и самоуверен – победит сильнейший, ведьма. А когда силы равны… Всё зависит от зависит. Может да, может нет. Кому как повезёт.
В молчании мы вернулись к сараю. Воин снова сел, не спеша возвращаться к тому, что делал, а я даже не знала, что сказать на неожиданное откровение.
Мантис опытен, а шершень молод и глуп… Значит, они уже сражались прежде, но Джастеру повезло и он выжил. А теперь его враг хочет довершить начатое.
Кому как повезёт…
– Ты уверен, что он будет тебя ждать во дворце?
– Вот это нам и предстоит выяснить. – Шут с сожалением посмотрел на бутыль, в которой убавилось ненамного.
– А, хрен с ней! Что ж я её, зря брал… – вдруг махнул он рукой, откупорил пробку и к моему изумлению сделал несколько больших глотков прямо из горла.
– А-ах, хоррроша, зарраза! – резко и громко выдохнул Джастер в сторону, вытирая глаза. – Аж до слёз…
– Д-джа…
– Всё в порядке, Янига, – он весело улыбался, побалтывая наполовину опустошённой бутылкой. – Я ж говорю – это очень крепкое вино. С той жуткой кислятиной, что у вас тут наливают, даже не сравнить. Очень х-хорошая штука. Была…
С незнакомой мне улыбкой Шут высыпал из ступки весь порошок в бутылку, закрыл её и начал болтать, размешивая, пока мутная жидкость снова не стала прозрачной.
– Давай последний, – он кивнул на ящик с фиалами.
Я взяла круглый и плоский фиал, на крышке которого была гроздь ягод, а на плоском боку сидела бабочка.
– Только очень крепко держи, Янига, – свёл брови Шут, со второго раза попав соломинкой в горлышко фиала.
Бутыль он держал крепко, но всё равно я не могла поверить своим глазам.
– Джастер… ты что, пьян?!
– Чуть-чуть, – с довольной улыбочкой он попытался двумя пальцами показать это самое «чуть-чуть». – Просто держи эту штуку крепче, ведьма. Её проливать нельзя…
– Не буду я ничего держать! – я сердито положила фиал обратно в ящик. – Тебя ж качает! Ты всё прольёшь, а потом будешь говорить, что это я виноватая!
Шут посмотрел на меня и покачал головой.
– Не буду. Это скоро пройдёт.
– Вот когда пройдёт, тогда сам и нальёшь! – Я встала и пошла, посмотреть высохли ли вещи.
– Вот упрямая ведьма… – донеслось мне в спину.
– Сам такой! – огрызнулась я в ответ.
Ну надо же, сколько раз видела, как он пил вино бутылками и пиво кружками, но чтобы он опьянел по-настоящему – вижу впервые. Насколько же эта «огненная вода» крепкая, что Джастера, наконец, пробрало?
Я наклонилась поднять плащ, но выпрямиться не успела.
Сверху на меня со вздохом удовлетворения навалилось горячее и сильное тело, и Шут упал в траву, утянув меня за собой.
Но я не успела ни возмутиться, ни испугаться, когда он наклонился надо мной.
– Ты и в самом деле хочешь быть моей, Янига? – серые глаза смотрели совершенно трезво и без намёка на улыбку или шутку. Светлые волосы окружали скрывшееся в тени лицо солнечным сиянием. Даже тёмная борода сейчас не выделялась, а смотрелась красиво.
– Джастер… – Я совершенно растерялась от этого внезапного вопроса. Неужели он настолько быстро протрезвел?
Да что он за человек такой?!
– Я не хочу, чтобы ты жалела о своём выборе, Янига, – воин осторожно провёл пальцами по моим волосам, убирая упавшие на лицо пряди. – Я не уверен, что смогу отпустить тебя, когда… если ты захочешь уйти.
К..когда?! Что значит – когда?! Какое ещё «если»?!
Я не хочу никуда уходить!
