Текст книги "Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)"

Автор книги: Елена Зикевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)

Услышав просьбу, я поняла, что Великим богам этот старик почему-то по душе. Никак иначе я не могла объяснить очередное везение главы совета: лекарственные составы я только вчера переписывала из фолианта Джастера. И нужное средство среди них было.

Всё, что мне требовалось, – отправить Микая за всем необходимым. Лечебные травы обычными сорняками росли на огородах, дорогах и за городской стеной. Но, вспомнив, что парень ушёл ковать наших лошадей, я решила, что могу прогуляться сама. Всё лучше, чем просто так в комнате сидеть.

Назвав цену за целительное снадобье, я велела слуге приходить завтра и стала собираться на прогулку.

Оба моих платья были выстираны, высушены и заштопаны умелыми руками хозяйки «Золотого яблока», и я без раздумий надела чёрное.

В нём мы с Джастером сражались с разбойниками. В нём я доказала свою силу ведьмы сначала на Гнилушке, а затем и в городской ратуше. Вот и сейчас мне хотелось снова ощутить эту уверенность.

Как будто Шут где-то рядом.

Переодевшись и причесавшись, я взяла сумку и едва не оставила Живой меч висеть на стуле. Но Игвиль напомнил о себе, чувствительно ткнувшись под руку рукоятью. И сразу же появился, заняв едва ли не всю комнату.

– Прости. – Я смущённо погладила драксу по голове. – Я не привыкла всё время ходить с оружием.

Змей насмешливо приоткрыл пасть, показав длинный язык, словно говоря: «Привыкай теперь».

– Зачем мне привыкать? – Не понравился мне его намёк. – Джастер же вернется. Он же вернётся?

Игвиль широко зевнул, всем своим видом давая понять, что ни на мгновение не сомневается в своём настоящем хозяине. Конечно, Шут вернётся. Он же ушёл всего на два дня.

– Я очень по нему скучаю.

Дракса не ответил, устраиваясь в полуножнах на моём поясе.

Закрыв комнату на ключ, под удивлёнными и испуганными взглядами прислуги вооружённая госпожа ведьма отправилась на прогулку.

После вчерашнего происшествия Шемрок заметно изменился. Я не поленилась дойти до спуска к берегу и некоторое время смотрела на царившие здесь суету и оживление. Река пестрела от рыбацких лодок. Лишь несколько человек возились у перевёрнутых посудин, просмаливая днища. Небольшие торговые корабли спущены на воду, и возле них царила суета. Да и сам спуск был многолюден.

Ехали пустые и гружёные телеги, женщины несли корзины с бельём и вёдра с водой, мельтешила ребятня, помогая взрослым…

Горожане спешили наверстать упущенное время.

Меня видели и обходили, вежливо здороваясь и кланяясь. На многих лицах даже появлялись улыбки.

– Доброго здоровьица вам, госпожа ведьма!

– Да благословят вас боги, госпожа!

Женщины, нёсшие полные вёдра воды, с улыбками поклонились и продолжили путь вверх по улице, не дожидаясь моего ответного кивка.

Шемрок снова ожил.

Я вздохнула и пошла в сторону городской площади.

Крытая колоннада хорошо защищала от жаркого летнего солнца. Я неторопливо шла вдоль прилавков, с вежливой улыбкой кивая торговцам. У мясного прилавка я задержалась, спросив нутряного сала или заячий жир. В ответ на просьбу торговец тут же позвал мальчишку-помощника и велел тому ветром бежать к хозяйке и принести с ледника нужное. Мальчишка бросил нож, которым обрезал мясо с костей, и, на ходу вытирая руки о передник, помчался с площади.

Пока я ждала заказ, прогулялась по остальным рядам и угостилась за несколько медяков пирогом с грибами и ягодным квасом. Горшочек с нутряным салом взъерошенный и мокрый от бега мальчишка принёс мне прямо в руки, и я вместе с ним вернулась к прилавку, чтобы рассчитаться с хозяином.

Сало я купила про запас. В дороге всякое может случиться, целебная мазь по рецепту Шута очень сильная. Конечно, заячий или медвежий жир лучше, но зайцы да медведи жир только нагуливают. Да и пойди, поймай их в лесу…

Господину Горицупу и лечебного зелья хватит.

Стражники в воротах при виде меня вытянулись в струнку. Одеты они были по форме и, судя по мрачному виду, в кости больше не играли.

Жалоба Шута на их безделье не осталась без внимания магистрата.

– Никак уже уходите от нас, госпожа ведьма? – скалясь в вежливой улыбке, поинтересовался Заруба. – Пешочком да в одиночестве?

– Прогуляюсь по делам и вернусь, – холодно ответила я, игнорируя недобрые взгляды стражи.

Сами виноваты: надо работу свою по совести делать, а не пиво на посту пить.

– Приятной прогулки, госпожа, – выдавил из себя Заруба, пока стражники придирчиво допрашивали какого-то беднягу, несущего в город большую корзину, завязанную сверху тряпицей. В корзине кудахтало и квохтало, но стражники требовали показать, что там, проявляя невиданное прежде рвение. Хозяин корзины ругался, отказываясь выпускать кур на волю, охрана не оставалась в долгу, и стало ясно, что стража нашла себе новое развлечение.

Слушать их перепалку я не стала и пошла по дороге в сторону леса, решив, что сверну с дороги подальше от любопытных глаз. Мне всего-то нужно пройти по задам огородов да нарвать крапивы и лопуха.

Пройти незамеченной мне не удалось. Новости здесь тоже знали и про меня слышали. Женщины здоровались из-за заборов, парни и девушки смотрели вслед, мужчины вежливо кланялись, снимая шапки, и снова возвращались к своим делам. Миновав несколько домов, я решила, что проще пройти к огородам напрямую и свернула с дороги в ближайший проулок.

Идти между домов оказалось не так жарко. Земля не пылит, под ногами мягко от вездесущего конотопа, среди которого ходили куры, склёвывая семена и букашек. Пахло травой и скотиной. За заборами росли яблони с бисерной россыпью мелких яблок на ветках. Вишня и даже смородина вырывались в щели между досками, превращая проулок почти в лесную тропинку. Только крапивы и лопухов здесь не росло. С сорняками у забора хозяйки нещадно боролись.

Лаяли собаки, во дворах гремели вёдра, стучали топоры, переговаривались женщины, где-то заревел и замолчал младенец. Я обходила коровьи лепёшки и подняла повыше подол платья, чтобы не замарать куриным помётом.

– Ой, да никак сама госпожа ведьма энто! – внезапно раздалось за моей спиной. – Глянь-кось, Вахромка! Диво како!

Я обернулась на голос, понимая, что уйти просто так – дать столько поводов для сплетен, что всю жизнь не разберешь и жалеть будешь.

Из-за невысокого забора на меня смотрела дородная женщина в домотканой рубахе и завязанном на лбу платке. Рукава закатаны до локтей, а коричневое платье на груди скрыто передником. Рядом с ней возник худенький и юркий парнишка с озорными чёрными глазами, весь коричневый от загара. Соломенные волосы у него торчали в разные стороны. Мальчонка цеплялся за доски не только руками, но и пальцами ног, стоя на поперечной перекладине.

– Добрый день, – поздоровалась я.

– Добрый, как не добрый-то! – отозвалась женщина. – Он-а, благодать кака! А вы какими же тропками к нам забрели, госпожа?

– Кузницу ищу, – сказала я первое, что пришло в голову.

Не говорить же, что мне огороды нужны. Решат ещё, что госпожа ведьма от своего колдовства из ума выжила, посреди дня по чужим грядкам шастает…

– Ученик мой туда с утра ушёл, за ним иду.

– Эвон как вы заплутали-то госпожа! – по-доброму рассмеялась хозяйка. – Кузня-то у реки, он тама!

Она махнула полной рукой совсем в другую сторону, чем шла я. Чёрные глаза-бусинки мальчишки озорно сверкнули, и соломенная голова исчезла.

– Спасибо, – вежливо улыбнулась я в ответ, собираясь пойти дальше и жалея, что вообще свернула в этот проулок. Дошла бы до леса, а там по кромке и до огородов добралась бы незаметно…

– Постойте, госпожа! – остановила меня словоохотливая хозяйка. – Вахромка мой вам дорогу покажет! Слыхал, Вахромка? Ась? От негодник… Вахромка, а ну не трожь порося, ухи оторву! А ну подь сюды, кому молвю!

В ответ раздался лай, поросячий визг и хохот мальчишки. Хозяйка, браня сорванца, кинулась спасать животину.

Вздохнув, я отошла в тенёк ждать провожатого. Что ж, дойду до кузни и попрошу Микая тогда крапивы с лопухами нарвать… Времени не так много прошло, наверняка стосковавшийся по работе парень ещё там.

Под очередной поросячий визг через забор кубарем перелетело нечто коричневое, лохматое и непонятное. Кувыркнувшись по траве, Вахромка вскочил на ноги, стряхнул с головы застрявшую солому и широко улыбнулся мне щербатым ртом. Кроме залатанных портков, на мальчонке больше ничего не было.

Если бы не чёрные глаза…

Хватит, Янига! Он не похож на Джастера. Это просто обычный деревенский мальчишка.

– Ах, негодник… – его мать, бурно дыша, опёрлась на забор. – Удрал-таки…

– Я госпожу ведьму к кузне провожу, маменька? – заискивающе наклонил голову Вахромка.

– Проводи, проводи, – женщина вытерла рукой лоб. – А кады воротишься, ужо я тебя хворостиной поучу, как на поросе верхой ездить…

Улыбка мальчишки заметно увяла, и я поспешила вмешаться. Без того сколько времени зря потеряла, глядишь, ещё и Микая в кузнице не застану, совсем глупо и зря всё будет.

– Показывай дорогу, Вахромка, – обратилась я к мальчишке. – Только короткой веди, у меня дела.

Тот подтянул портки и важно кивнул.

– И чтоб обратно бегом бежал! – прикрикнула ему мать. – А то знаю я тя, сорванца! Ох, добегашьси у меня, бездельник, молвю отцу, не миновать тебе вожжей поперёк спины!

– Я мигом, маменька! Ногой здесь, ногой там!

От щербатой улыбки не сталось и следа. Видимо, эта угроза была куда серьёзней, чем обещанный урок матери.

– То-то же! – довольно кивнула женщина и улыбнулась мне. – Он у меня смышлёный, госпожа!

По её добрым, смеющимся глазам я поняла, что хворостина Вахромке не грозит, но говорить об этом не стала.

Мальчишка вывел меня обратно на дорогу в город, а с неё сошёл на другую улицу, ведущую к реке. Вахромка важно шагал впереди меня, поглядывая по сторонам. Он солидно отвечал на приветствия взрослых и задирал нос перед сверстниками, явно гордясь тем, что показывал дорогу самой госпоже ведьме. Но меня его мальчишеские подвиги не волновали.

Глупо как всё получилось… Хотела прогуляться и тихонько трав набрать, а сама весь подол прошла, как на показе. Хоть мальчишка и в самом деле не петлял, но и без того уже все наверняка знают, что госпожа ведьма своего ученика ищет.

А ещё я думала, что сказать Микаю, когда приду в кузню.

Весёлый звон молотов я услышала раньше, чем заметила поднимающийся в небо дым кузницы.

Миновав последний дом подола, мы остановились. Кузница стояла наособицу, и даже отсюда я слышала негромкое ржание Воронка во дворе. Значит, Микай ещё там.

– Вота кузня, госпожа, – важно сообщил Вахромка, выпятив вперёд пузо и отставив ногу. – Как обещано.

– Спасибо, – я бросила ему серебрушку, которую достала, пока мы шли.

Конечно, можно было не платить за услугу или дать медяшку, но Джастер бы не пожалел «листка». И я не стала.

– Благодарствую, госпожа! – Мальчишка поймал монетку, восхищённо покрутил в пальцах и сунул за щеку, чтобы не потерять, пока его губы расплывались в широкой улыбке. – Ужо вельми…

– Беги домой, – кивнула я, стараясь не улыбнуться в ответ. – И родителей слушайся.

Вахромка снова кивнул, и только пятки засверкали, когда он припустил обратно.

Я же вздохнула и под любопытствующими взглядами из-за соседних заборов пошла к распахнутым воротам кузни.

Удары молотов прекратились, и я услышала мужские голоса. Говорили трое, но слов не разобрать. Один голос принадлежал Микаю, другой был мне незнаком, а вот третий…

Не может быть!

Подхватив юбку, я чуть не кинулась бегом, но вовремя опомнилась и сдержала шаг, остановившись в открытых воротах, потому что колени ослабли от нахлынувших чувств.

Хорошо. Теперь всё будет хорошо.

– Ты здесь.

Мужчины, стоявшие у горна, замолчали и посмотрели на меня.

– Добрый день, госпожа! – солнечно и невинно улыбнулся Джастер и тут же изобразил обиду. – Опять вы без меня подвиги совершаете? И как мне теперь новую песню складывать?

Я с трудом подавила желание опереться плечом о столб, потому что ноги держали слабо. Песни ему складывать… Подвиги я без него совершаю… Нужны они мне! Лучше про чужие слушать, чем свои совершать.

Ещё лучше – подошёл бы, обнял… Я так соскучилась…

А вместо этого нужно опять изображать госпожу ведьму.

– Твоя забота, не моя. Ты как здесь оказался? Нагулялся уже?

– Нагулялся, госпожа! – весело подтвердил Шут, всем своим видом давая понять, как именно он гулял. – Ах, хорошо было!

Микай крякнул в кулак, а хозяин кузни, по годам годящийся мне в отцы, отвёл взгляд, явно не желая быть свидетелем разборки госпожи ведьмы с её «хахалями».

Но у меня не было настроения играть в эти игры. Джастер вернулся. Вернулся раньше назначенного срока, потому что река изменилась, и он это увидел.

Значит… Значит, всё хорошо.

А остальное неважно.

– Микай, ты закончил?

Парень покосился в сторону кузни и со вздохом кивнул. Уходить ему явно не хотелось, но повода остаться он придумать не мог.

– Госпожа, – неожиданно ввернулся Джастер. – У Осташенка работы много, он как раз просил Микая помочь. Дозволите? А Ласточку обратно и я отвести могу!

– Помочь?

Я недоумённо осмотрелась. Двор кузни ломаным железом не завален, Ласточка и Воронок у коновязи стоят, подковы новые на копытах. Жеребец под седлом, а моя лошадь нет.

– Дозвольте Микаю остаться до вечеру, госпожа ведьма, – негромко сказал Осташенок. – Одному мне не сробить.

Парень вскинул седую голову и с надеждой смотрел на меня, пока хозяин кузни щурился и гладил короткую бороду. И в один миг я вдруг поняла, что речь не о горне. Осташенок был другом семьи Микая, и им есть, о чём поговорить.

И кого помянуть.

Одно дело переживать горе в себе, и совсем другое – излить свою боль почти родному человеку.

Да и я смогу в это время побыть с Джастером вдвоём.

Великие боги, да я только ради этого на всё согласна!

– Хорошо, Микай. – кивнула я. – Оставайся, сколько нужно.

– Благодарствую, госпожа! – Кузнец прижал ладонь к груди и коротко кивнул. – К вечеру ворочусь!

– Можешь не торопиться. Джастер с делами справится.

– Я готов, госпожа! – весело отозвался Шут, отвязывая Ласточку и оставив жеребца Микаю. Впрочем, тот возражать не стал.

Ещё раз выслушав благодарности обоих кузнецов, мы с Джастером покинули двор кузницы, и я не удивилась, когда ворота закрылись за нашими спинами.

Вопреки моим ожиданиям, Шут пошёл не в город, а к реке. Берег здесь густо порос травой, в которой натоптали тропинок, вдалеке паслись коровы. Но Джастер обошёл пастбище, направляясь в сторону ивовой рощицы, которая спускалась вниз по склону к самой воде.

Сердце радостно забилось в предвкушении. Неужели он хочет побыть вдвоём?

– Как ты здесь оказался? И куда мы идём?

– Подальше от лишних глаз и ушей, – неожиданно хмуро отозвался Шут. – Ты что здесь устроила, ведьма? И каким ветром тебя в кузницу занесло?

Всю мою радость от встречи как водой смыло. Я так его ждала, так скучала, а он…

На людях улыбался, а без людей как пёс цепной лается! Словно я ему чужая девка…

Сам же сказал, чтобы я с водяником разбиралась!

– А ты разве не слышал? – сердито огрызнулась я.

– Я много чего слышал, пока обратно шёл, – спокойно ответил он, стреноживая Ласточку и пуская её пастись. – Теперь хочу послушать тебя.

Он сел на траву в тени деревьев, и мне ничего не оставалось, как сесть рядом.

Пока я рассказывала, Джастер насобирал сухих веточек и запалил небольшой костерок. Так же без слов он протянул руку с раскрытой ладонью. Я полезла в сумку и достала разрубленный подвес.

– Я же сказал сжечь его. – Воин хмуро посмотрел на меня. – Ты забыла?

– Я помню! Но это же золото! Оно же не горит!

– Зато отлично горит, что на него привязано.

С этими словами Шут двумя пальцами подцепил завёрнутый в ленту подклад и бросил его в костёр.

Огонь вспыхнул так, словно ему дали пук сухой соломы. Лента горела с треском и чёрным дымом, от подклада в разные стороны летели искры.

– Вода Датри может очистить многое, но только пламя Шанака уничтожает любое зло вместе с корнями. – Джастер поворошил ветки сырым прутом, следя за тем, чтобы прогорело всё.

– Я не знала… – тихо ответила я, глядя, как успокаивается пламя. – Прости…

– Не за что, ведьма, – хмуро буркнул он. – Датри тебя любит, да и Шанак тоже.

– Разве это плохо?

– Как посмотреть. – Джастер не сводил взгляда с затухающего костерка. – Кому много дано…

– С того много спросится, да?

– Да.

– И… Много мне дано?

– А как ты думаешь, ведьма? Если на твою просьбу сама Датри целую реку освятила, да так, что этой водой теперь можно демонов изгонять.

– К-как де… демонов из… изгонять? Ты шутишь?!

– А ты пробовала? Нет? Тогда попробуй. Я не шучу.

– Джастер!

– Что?

– Я не виновата, что так получилось! Я хотела помочь!

– Если бы не хотела, ничего бы не получилось. И не реви, ты ведьма, а не девчонка сопливая.

– Я не реву, – торопливо шмыгнула носом я и вытерла мокрые глаза рукавом.

Я-то думала, что он меня похвалит за водяника, а он…

– Вот и хорошо. Так что ты в кузне забыла?

Шут веточкой выкатил из прогоревшего костерка закоптившийся медальон и затоптал тлеющие угольки. Пока я рассказывала о неудавшейся прогулке на огороды, воин сорвал пучок травы и чистил бывший подклад от копоти.

– Значит, крапиву и лопух нужно… – Джастер небрежно бросил золотую безделушку в свою торбу и встал, отряхивая одежду. – Ладно, забирай лошадь, и пойдём, поищем. А то уже обед скоро, а я со вчерашнего дня не ел.

Я только вздохнула, понимая причину его плохого настроения. Не ел он…

Мог бы сразу сказать, что голодный, а не ворчать на меня из-за этого.

Крапиву и лопух я нарвала под стенами Шемрока.

Ворота мы миновали под изумлёнными взглядами стражи. Смотрели они не на меня, а на Джастера, который одной рукой держал повод Ласточки, а другой обнимал целую охапку сорняков.

– А ты откель взялся? – не выдержал один из стражников. – Ты ж не выходил!

– Откель взялся, там уж нет, – фыркнул в ответ Джастер. – А вы никак с открытыми глазами спать научились?

Заруба если и затаил на Шута обиду, то промолчал. Его помощники и вовсе отвернулись, будто никого не видели.

Впрочем, я была уверена, что их косые взгляды Джастера волнуют меньше всего. Да и вообще, мы скоро уйдём из города, можно об этом не думать.

До «Золотого яблока» мы дошли молча, но почти у самых ворот меня снова подстерегала неожиданность.

– Госпожа! Госпожа, постойте!

Я остановилась, недоуменно смотря на бегущего к нам мужчину. В руках он нёс корзину с крупной рыбой. Шут сунул повод Ласточки кому-то из дворовой прислуги и встал рядом со мной, поджидая незваного гостя.

Рыбак добежал ещё несколько шагов и остановился, тяжело дыша, поставив корзину в ноги.

– Что-то случилось, Ариз? – спросила я.

– Вспомнил, госпожа ведьма! – Он отдышался, вытер лоб, выпрямился и посмотрел мне в лицо. – Как есть вспомнил! Всю ноченьку думал, слова братины вспоминал и вспомнил! Чёрен тот человек был и глазом, и волосом. И держался с гонором, хоть и деревенским назвался. Ищщо брат молвил, что ему болотиной пахнуло. Токма энто вряд ли, померещилось ему, поди.

Я кивнула, понимая, кто оставил подклад. Выходит, Вран служил своей хозяйке не просто за страх и золото. Ему нравилось причинять людям зло, нравилось просить ничего не подозревающих людей о помощи, а потом убивать или делать подлости…

– Если тебя утешит, этого мерзавца госпожа Янига на дно Гнилушки недавно спровадила. Атаман разбойничий это был. – Джастер принюхался и с тоской посмотрел в сторону распахнутых ворот. – Пойдёмте, госпожа, обедом дюже вкусно пахнет…

– П-правда, госпожа? – Ариз стиснул кулаки. – Отомстили вы за мово брата, выходит?

Я снова кивнула, подтверждая сказанное Шутом. Рыбак посветлел лицом и подхватил корзину с земли.

– Энто вам, госпожа! За брата мово, что имя его обелили перед людьми! Коли б знал, шо вы и отомстили за него, я б… я б…

Я не успела ничего сказать в ответ, как корзина оказалась в руках Шута. Как он при этом не выронил охапку трав – ума не приложу.

– И тебе спасибо за подарок, добрый человек! – Джастер приветливо улыбался. – Мы с госпожой рыбку любим, а у тебя вся как на подбор, хоть сырую ешь! Из такой и уха навариста будет, и пироги на славу выйдут! Не стыдно герцогу на стол подать!

Я еле сдержала улыбку. И в самом деле – голодный…

Ариз довольно ухмыльнулся и горделиво приосанился.

– Энто ты верно заметил, трубадур! Мы с братом таки места знаем, никто там рыбу не берёт! Я вам завтра ищщо принесу, госпожа!

– Неси, благодарны будем!

Довольный рыбак отправился домой, а Джастер вручил мне лопухи и крапиву и понёс корзину с рыбой на кухню, пообещав госпоже ведьме королевский ужин.

Под любопытными взглядами слуг я перехватила охапку покрепче и отправилась в свою комнату готовить обещанное зелье.

До обеда я возилась с травами и не знала, чем занимается Джастер. Только иногда слышала, как за окном или в коридоре раздаётся весёлый смех прислуги, а то и самого хозяина «Золотого яблока» или его жены. Мне было и завидно, и обидно, что Джастер проводит время с этими людьми, но я понимала, что, когда госпожа ведьма работает, приблудному шуту в её комнате делать нечего.

Так думали люди, и так вёл себя Джастер.

Потому я, стиснув зубы, старалась закончить работу поскорее, чтобы после обеда побыть с Джастером вместе хотя бы немного и расспросить о его «прогулке». Сейчас, когда история с водяником немного улеглась, я вспомнила про тайные знаки, о которых рассказывал Микай, и свои мысли на эту тему. Мне очень хотелось обсудить это с Шутом, но мои надежды не оправдались.

Ели мы молча. Джастер был сосредоточен и погружён в свои мысли настолько, что я лишний раз боялась ложкой о миску стукнуть. Неужели что-то случилось на его «прогулке»?

Конечно, он играл на публику, но почему не хочет поделиться со мной? Неужели боится, что нас подслушают? Но он даже на берегу только меня пытал, а сам ни словечком не обмолвился…

Когда он собрал посуду и понёс к двери, я не выдержала.

– Джастер, что происходит? Что с тобой?!

Он устало потёр лицо ладонью и оглянулся на меня. Под глазами залегли тени, и я вдруг подумала, что он ещё и не спал всё это время.

– Мне надо подумать, Янига. Вечером поговорим.

– Но…

– Я Огонька заберу и прогуляюсь. К ужину вернусь. Хозяйка отменные пироги обещала.

– Джастер, скажи прямо: что случилось?!

– Ничего, ведьма. Просто хочу верхом проехаться, лошадь застоялась.

– Я с тобой. У меня тоже Ласточка застоялась.

– Нет, – холодно отрезал Шут. – Сиди здесь.

Я не выдержала и вскочила на ноги, сжав кулаки. В глазах стояли слёзы, но было уже всё равно. Меня захлёстывало от обиды.

– Да что с тобой случилось?! Почему ты ведешь себя так, словно я тебе чужая девка?! Лаешься и лаешься, как пёс цепной! Я столько всего вчера сделала, весь город благодарен, один ты обругал, как ученицу нерадивую! Всё тебе не так и не этак! Я тебя ждала, так по тебе соскучилась, а ты даже обнять не подошёл, слова доброго не сказал! И сейчас на меня рычишь, словно я тебе враг! Чем я такое заслужила?!

Слёзы застилали мне глаза, и я рыдала, выплёскивая обиду и не обращая внимания ни на что. Даже пестрая рубаха, в которую я вдруг уткнулась лицом, не остановила слёз.

– Прости, Янига, – негромко сказал он, прижимая меня к себе и успокаивающе гладя по спине и волосам. – Ты права. Я не должен был так себя вести. Ты действительно молодец и сделала очень большое дело. Я тобой горжусь. Великолепная работа. Эта карга желчью со злости изойдёт, когда узнает.

Гордится он… Приятно-то как…

– А сразу сказать не мог?! Скотина ты! – Я всхлипнула и попыталась ударить его кулаком в грудь. – Невоспитанная… Грубиян, наглец и…

Шут негромко хмыкнул, прерывая меня.

– Что есть, то есть, – неожиданно согласился он и улыбнулся, глядя на моё недоумение. – Ты правда хочешь покататься верхом?

– Я с тобой хочу, – шмыгнула я носом и обхватила его руками, прижавшись щекой к мокрой рубахе. – Всё равно куда.

Джастер вздохнул, но в этом уже не было веселья. Его настроение снова переменилось, хотя он не перестал гладить меня по спине.

– Хорошо. Собирайся, ведьма. Я буду ждать тебя во дворе.

С этими словами он меня отпустил, взял со стола поднос и вышел из комнаты.

Ласточка звонко цокала подковами по камням, и слышать это было непривычно. Огонёк шла намного тише, и я сдерживала желание постоянно оглядываться через плечо, проверяя, едет ли Шут за мной.

Конечно, он ехал. Джастер всегда выполнял свои обещания – в этом я успела убедиться.

Пока я умывалась и приводила себя в порядок, он успел позаботиться не только о лошадях. Я не знала, чем он задобрил жену Сидро, но дородная хозяйка вынесла с кухни корзинку с припасами и закупоренной бутылкой.

– Вы ужо по солнышку шибко не гоните, госпожа! – напутствовала она, пока Шут помогал мне взобраться в седло. – По тенёчку прогуливайтесь!

– Непременно! – Джастер легко взлетел в седло Огонька и принял корзинку с едой. – Благодарствуем, хозяюшка! Золотые руки у вас! Тесто только заведено, а уже пирогами пахнет!

– Ежжай ужо, трубадур! – довольно рассмеялась женщина. – Состряпаю госпоже пироги к ужину!

– Госпожа Янига! – Сидро тоже вышел проводить нас на прогулку, и я вдруг поняла, что свою супругу к Шуту он совсем не ревновал. – Коли ученик ваш воротится, что передать-то ему?

– Сегодня не воротится, госпожа его погулять отпустила, – весело ответил Джастер. – А коли воротиться, пускай госпожу к ужину ждёт.

Сидро перевёл взгляд на меня, и я кивнула, подтверждая слова Шута.

– Всё понял, госпожа, – поклонился хозяин «Золотого яблока», и мы выехали со двора.

Верхом город мы миновали быстро. Люди расступались, заслышав цокот копыт, Ласточка шла неторопливой рысью, и до ворот мы добрались скоро. Я думала, что стражники опять будут на нас коситься, но им было не до того. Перед воротами стояло несколько телег, а их хозяин что-то бурно обсуждал с Зарубой. Оставшиеся стражники беседовали со слугами торговца, и я поняла, что они вовсю делятся новостями.

Все люди были настолько увлечены разговорами, что мы выехали из города незамеченными.

Когда мы миновали торговые телеги, Джастер обогнал меня и пустил Огонька сначала рысью, а потом галопом по дороге прочь от города. Огонёк весело задрала хвост, и из-под копыт полетела пыль. Я пришпорила Ласточку, и мы с ней тоже наслаждались этой скачкой.

Мелькали мимо дома подола, затем пролетели огороды, до которых я так и не дошла, и только под пологом леса Джастер натянул поводья, останавливая Огонька.

– Куда мы? – подъехала я к нему.

– К реке, – он махнул рукой, показывая направление. – По лесу объедем только, чтобы на глаза не попадаться.

Я кивнула, и мы свернули с дороги под кроны деревьев.

От Шемрока мы уехали далеко. Джастер вёл нас вверх по течению Волокушки. Лошади шли шагом, только иногда переходя на рысь там, где лес уступал место луговинам. Позади осталась ивовая рощица, берег несколько раз вздымался покрытым лесом холмами и снова опускался к воде, когда Шут решил сделать привал. По покатому склону мы спустились почти к самой воде. Берег здесь был песчаный, над головой шумели сосны.

Волокушка перед нами лежала сверкающей серебристой скатертью, чью поверхность не трогали рыбацкие лодки. Над головой плыли белые облака, пахло смолой и свежестью.

– Хорошее место. Давай отдохнём.

Джастер спешился, поставил корзину с едой на землю и помог мне выбраться из седла.

– Мне очень нужно новое платье. – Я привязывала Ласточку к ветке сосны. – Это мне нравится, но в нём многое неудобно делать. Ты обещал подумать, когда мы будем в Шемроке, помнишь?

– Угу. – Шут кивнул, проверил привязь Огонька и с весёлым прищуром посмотрел на меня. – Хочешь искупаться в святой реке, ведьма?

Я не успела ответить, как он перекинул меня через плечо, и под мои оглушительные взвизгивания, мы рухнули в воду прямо в одежде.

Когда я вынырнула, то почему-то не сердилась, а наоборот, смеялась, как девчонка. Ошалевший Игвиль выбрался на берег, тряс головой и подросшими крыльями, окружив себя радугой. Джастер по пояс в воде хохотал и плескался то на меня, то на драксу, и мы с Игвилем не остались в долгу. Крылья не мешали волшебному змею резвиться в речных струях и окатывать нас внезапными волнами и брызгами.

Мы веселились и дурачились, как дети, и никогда прежде я не была так счастлива.

Потом мы выбрались из воды и развешивали мокрую одежду на сосновой поросли. Джастер отнёс Живой меч на соседний пригорок, прислонив к рыжему стволу сосны, и дракса с удовольствием свернулся греться и спать на солнце. А я думала, что многострадальное платье опять всё будет в иголках и наверняка в смоле, но это уже было не важно.

Важным было другое.

Как горячо и неотрывно смотрел на меня Джастер, когда я зашла в воду, чтобы сполоснуть руки.

Как я улыбнулась ему в ответ и как он ко мне подошёл.

Как нас, уже без одежды, приняла река.

И всё, что было между нами потом.

Я ли так стосковалась по Шуту, или вода в реке и впрямь изменилась от благословения Датри, но такого блаженства я не знала никогда.

– Мне кажется, Игвиль на нас смотрит.

В какой-то миг я снова обрела дар речи, чувствуя себя ожившей струей воды в любимых руках. Мне хотелось обвиться вокруг стройного и сильного тела Шута и никогда никуда не отпускать его от себя.

– Он завидует молча, – улыбнулся Джастер мне в губы.

Из воды Шут вынес меня на руках. Солнце начинало красить всё вокруг длинными золотыми лучами, давая понять, что скоро наступит вечер.

Однако Джастер не спешил возвращаться. Мы лежали на расстеленном пологе, который Шут достал из седельной сумки, и опустошали корзину с едой. Овечий сыр, калёные яйца, колбаса, хлеб, свежая, хоть и слегка повядшая на жаре зелень. В бутылке оказалось лёгкое яблочное вино, приятное и вкусное. Кружек не было, и мы пили прямо из горлышка, по очереди.

А ещё я любовалась обнажённым Шутом. Не так часто мне выпадала такая возможность.

Джастер же ел, довольно улыбался, поглядывал на облака и ничем не походил на мальчишку из зеркала.

Золотые волосы. Золотой загар. Серые смеющиеся глаза. Широкие плечи, узкие бёдра, длинные ноги, точёные мышцы. Никаких шрамов на животе и шее. Даже намёка на них. Только те два, что оставила я.

Странные шутки у этого зеркала.

– Это чудесная прогулка, – я протянула бутылку Джастеру и села, оглядевшись вокруг. – Здесь красиво и так тихо…

Он не ответил, и я обернулась, чтобы встретить глубокий и мягкий взгляд. Взгляд, полный такой неожиданной ласки и нежности, что я утонула в них и потянулась к нему всей собой…

– Тс… – Джастер легко приложил палец к моим губам. – Не шевелись. Ты очень красиво сидишь. Я хочу запомнить.

Вот как он так умудрился… Слова простые, а внутри так горячо и сладко стало, и щёки огнём горят…

– У меня с волос капает…

– Нет, не трогай. В них отражается солнце. Много-много солнечных искорок. И в твоих глазах тоже. Ты сама как солнце, Янига.