Текст книги "Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)"

Автор книги: Елена Зикевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

– Ты уже не думаешь, что твой враг там?

Джастер нахмурился сильнее.

– Я очень надеюсь, что он – не там, ведьма.

– Почему?

– Потому что тогда я ничем не смогу тебе помочь. Как и ты мне.

– Джа…

Шут протянул руку и взял меня за подбородок двумя пальцами, заставляя неотрывно смотреть ему в глаза, тёмные, как ночь.

– Запомни, Янига. Раз и навсегда запомни: Игра – это святое. Никто не смеет вмешиваться в поединок между нами. Никто.

Я только кивнула, чувствуя, как резко пересохло в горле под этим почти чёрным взглядом.

Игра – это святое… Смертельный поединок между двумя… мантисами.

Шут же отпустил меня, отвернулся, и когда взглянул снова, его глаза были серыми, как обычно.

– Ладно, чтобы время зря не терять, иди себя в порядок приведи, а я пока посуду отнесу. А потом тебе про глифы расскажу, чтобы ты здесь их сама поставила.

Он встал, собирая посуду, и мне ничего не оставалось, как отправиться в спальню одеваться и причёсываться.

Урок Шута затянулся до обеда. Дождь к тому времени закончился, и немного распогодилось: солнечные лучи время от времени проскальзывали в облаках, высушивая мокрые крыши и стены, а заодно одевая город в сверкающие разноцветные искры. Закончив писать, я отложила перо и поняла, что в моей книге сталось всего несколько чистых листов. А ведь Микая тоже нужно грамоте учить… Надо будет завтра выяснить, где тут книжная лавка, и купить ему всё необходимое для уроков.

Пока я убирала книгу и перо с чернилами в сумку, Шут снова достал зеркало и пробежался пальцами по камням на раме.

– О, они уже из леса выезжают, – довольно сказал он. – Глядишь, сегодня с советом успеем разобраться.

Он радовался скорому приезду Микая, но я думала совсем о другом.

– Джастер, а мы можем её так же увидеть?

Шут нахмурился и качнул головой.

– Можем, но я бы не стал так рисковать, Янига. Магия Митамира связывает все зеркала, и при должном умении через них можно не только говорить, но и нанести магический удар по врагу. Эта карга обязательно почувствует, что за ней наблюдают, и поймёт, что с её разбойниками что-то не то. Я пока не знаю, на что ещё она способна, а ты не владеешь нужными техниками защиты. Пока она думает, что всё идёт по её плану, и пусть так думает как можно дольше. Кроме того, она там не одна, если ты забыла. И я не собираюсь играть с ней в поддавки. По крайней мере, пока.

– А разве она не может увидеть нас… меня через своё зеркало?

Вместо ответа Джастер усмехнулся и поддел пальцем ожерелье с когтем кхвана.

– Не снимешь – не увидит. На нём заклятие такое. «Непрогляд» называется. Пока ты его носишь, к тебе чужая и враждебная магия не липнет.

– А тебя я могу увидеть?

Он ухмыльнулся так, что я снова почувствовала себя глупой деревенской девчонкой. Если уж меня спрятать смог, то что ему стоит этот самый «непрогляд» на себя наколдовать? Ведь не просто так его неизвестный враг до сих пор не нашёл, хотя наверняка колдует не хуже Шута. Ну конечно! Вот почему я его дар не видела и не вижу! Если бы он при мне не колдовал, я бы так и не догадалась о его даре!

Тут я поняла ещё одну вещь.

– Подожди, но она же меня видела тогда ночью!

Шут спокойно убрал зеркало в шкатулку и посмотрел на меня.

– Чтобы увидеть конкретного человека, надо знать не только его имя, но и то, как он выглядит. Ночью она видела всклокоченную и одуревшую с перепугу безымянную девку Врана, а не госпожу ведьму Янигу. Она о тебе тут же забыла, можешь мне поверить.

– С чего ты взял? – Мне стало обидно от его слов. Микая за «хахаля» стыдил, а сам…

– А ты бы предпочла позволить себя убить? – Он насмешливо вскинул бровь. – Самый лучший способ спрятаться, ведьма, это позволить людям принимать тебя за кого-то другого.

– Не сильно-то ты прячешься, – сердито буркнула я. – Даже Микай про твою волшебную силу понял.

– Он понял это с твоих слов, ведьма, – спокойно парировал Шут. – Сам он этого не видел.

– Ну извини, – сердито буркнула я в ответ и хмуро посмотрела на Джастера, пытаясь понять, что он умалчивает. Я знала бродячего менестреля и шута. Знала «пса», горячего и охочего до драки. Знала… тёмного волшебника, чьи грани дара оставались для меня едва известными. Но что, что он скрывает на самом деле?

Джастер пожал плечами.

– Это уже не исправить. Или ты предлагаешь его убить?

– Нет! Но…

– Вот и я думаю, что от него живого пользы больше.

– Джастер!

– Что?

– Ты всегда такой мелочный?!

Шут усмехнулся.

– Хорошие кузнецы на дороге не валяются, ведьма. Ты его ещё оценишь. – С этими словами он пошёл к двери, пока я краснела, вспоминая карты Даэ Нану. – Я пойду, встречу Микая, и распоряжусь насчёт обеда. А потом отправимся в совет. Не хочу откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.

– Обедать опять будем вместе?

– Да. А ты против?

– Нет, но… Я не понимаю тебя! То ты всячески подчёркиваешь, что я должна жить отдельно в своих комнатах, что у нас с тобой ничего общего, учишь Микая мне кланяться, сам ведёшь себя как слуга, а потом настаиваешь, чтобы мы ели все вместе! Я не понимаю!

Шут замер у двери и оглянулся на меня.

– Если ты ждёшь какого-то умного ответа, ведьма, то его не будет. Мне просто нравится есть вместе с тобой. А ему полезно привыкать к обществу ведьмы и чувствовать себя твоим учеником. Но если ты против, мы с Микаем можем есть в общем зале.

– Нет! Я не против! – Щёки у меня просто полыхали от неожиданного признания и смущения. Нравится ему со мной вместе есть… Мелочь ведь, а как приятно такое слышать…

– Вот и хорошо. – Джастер закрыл за собой дверь, оставляя меня в одиночестве и ожидании.

В ратушу я пошла одна. После обеда, который прошёл в молчании, не считая краткого рассказа Микая, Джастер отпросил себя и уставшего кузнеца погулять по рыночной площади. Запретить это я не могла, хотя стало обидно, что Шут не взял меня с собой.

– Мы с Микаем вас здесь подождём, госпожа, – улыбался он, дружески приобняв хмурого кузнеца за плечи. – Негоже слуге да ученику советникам лишний раз глаза мозолить. Они с нас всё взяли, что хотели, теперь ваш черёд с них своё потребовать. Такие разговоры важные люди наедине ведут, не при чужих глазах. А мы покуда оглядимся, глядишь, прикупим что полезное, да и Микай на солнышке отогреется после дождя да болота.

Мне оставалось только кивнуть в ответ и подняться по ступеням, стараясь не оглядываться на удалявшихся мужчин, один из которых весело подшучивал над вторым.

Капитан стражи уже ждал меня в дверях ратуши.

– Глава совета, уважаемый господин Горицуп, примет вас в своём кабинете, госпожа, – с заметной неохотой поклонился он и повёл меня по боковому коридору, показывая дорогу.

Личный кабинет старика, цепко державшего власть в Шемроке в своих руках, был богат настолько, что я едва не открыла рот, но вовремя опомнилась и приняла равнодушный вид. Подумаешь, резные панели из тёмного дерева, богатые драпировки и массивная мебель, украшенная искусной резьбой. Пол выложен каменной мозаикой, распахнутое окно из цветных стёкол. Серебряные подсвечники тоже добавляли богатства и роскоши.

Сам господин Горицуп сидел за столом и внимательно читал бумаги. В кабинете, несмотря на открытое навстречу солнцу окно, было прохладно, но глава совета не приказывал зажечь дрова в камине, предпочитая кутаться в подбитый мехом плащ. На полу перед ним стоял один из сундуков Врана и разбойничья одежда, о которой говорил Микай. Балахоны и кожухи мехом наружу, страшные рогатые маски из бересты и дерева и обувь из шкур, наподобие звериных лап. Вот какие отпечатки я видела на разорённых огородах Чернецов…

В ответ на доклад капитана о моём приходе старик только кивнул, внимательно дочитывая свиток. Опять меня за попрошайку держит…

Мой черёд своё потребовать, да, Джастер?

– Добрый день, господин Горицуп, – громко поздоровалась я, не дожидаясь, когда он оторвётся от своего занятия. – Вижу, что доказательства моих слов у вас есть. Теперь я хочу получить свою награду.

Глава совета отложил свиток и, махнув рукой, отпустил капитана стражи. Когда дверь за моей спиной закрылась, старикан одним взглядом окинул моё голубое платье и изобразил вежливую улыбку, не сулившую ничего хорошего.

– Как следует из отчёта моих людей, госпожа Янига, разбойники были убиты не колдовством, а с помощью силы и оружия…

– Разумеется, – перебила я и сложила руки на груди, демонстрируя спокойствие и уверенность. Ох, Джастер, как же многому ты меня научил! – Мне помогали мои люди. Что вас в этом смущает?

Глава совета сердито пожал губы и стал водить пальцем по свитку, явно не спеша отдавать мне положенную награду.

– Тут так же сказано, что голов убиенных обнаружено ровным счётом пять десятков, а головы предводителя сей банды обнаружено не было. Что скажете на это, госпожа?

– Скажу, что ваши солдаты толком даже доклад написать не умеют. Атаман утонул, Микай им об этом сказал. А ещё три головы лежали в других кустах, до которых ваши бравые вояки даже не дошли, ослеплённые разбойничьим богатством.

Старик сбился, поперхнулся и нахмурился, не ожидая от меня такого отпора.

– Хорошо, госпожа, допустим, трое разбойников были убиты в других гхм… кустах, как вы выразились и их найдут. Однако, чем вы докажете, что предводитель этой шайки именно утонул, а не сбежал?

Теперь я поняла, почему Джастер предпочитает сразу плохо о людях думать.

Чтобы не разочаровываться потом.

«А про умертвия ничего не говорят люди?» – вдруг вспомнилось мне, и изнутри поднялось что-то очень дерзкое и прежде незнакомое.

– Хотите, чтобы я вызвала его труп? – Я вздёрнула подбородок, чувствуя, как вместе с дерзостью и бесшабашностью во мне начинает закипать гнев. – Хорошо, я это сделаю. Разбираться с ним будете сами. Или Вахалу на помощь позовите, мне всё равно.

У господина Горицупа нервно задёргалась щека, но я не испытывала к нему ни жалости, ни сочувствия.

– Также мне доложили, что найденные богатства уже были…

– Мои люди взяли свою награду. – Меня просто распирал гнев. Ещё чуть-чуть и воздух вокруг гореть начнёт. – Но я вижу, что вы этим недовольны, притом, что ваши солдаты палец о палец не ударили, чтобы выполнить свой долг и защитить простых людей. Мой шут был прав: я слишком хорошо о вас думала. Следовало не поступать по закону, а забрать все сокровища себе и оставить вас самих разбираться с Вахалой и её гневом. Впрочем, это и сейчас несложно сделать. Всего вам доброго, хоть и ненадолго!

Я развернулась, но не успела сделать даже шага, как за спиной заскрежетал отодвигаемый стул.

– Прошу вас не горячиться, госпожа Янига! Не поймите меня неверно, я должен был всё проверить… Вот, прошу, ваша награда!

Должен был проверить, конечно… Повод искал несчастные шестьдесят «роз» зажать и нахальную девчонку на место поставить!

Только не на ту напал. Я госпожа ведьма Янига, а не деревенская девчонка!

Постаравшись унять чувства, я не спеша обернулась, сохраняя достоинство.

Старик стоял и с кривой улыбкой указывал на кожаный кошель, появившийся на столе.

– Давно нас госпожа Лира не навещала, да и дел у неё таких серьёзных никогда не было. А нынче времена другие, очень много разных слухов ходит и про вас, и про… вашу соседку. Вы уж простите недоверие наше, госпожа Янига, законы мы блюдём! От имени совета нашего города прошу вас принять Шемрок под защиту и покровительство!

– Принимаю, – ответила я. – Надеюсь, пересчитывать не нужно?

– Не нужно, госпожа, – глава совета тяжело сел обратно. – Шестьдесят три «розы», как вы просили.

– Прекрасно.

Я неторопливо подошла к столу и взяла кошель. Судя по весу – золото. А уж сколько… Потом проверю.

– Госпожу Лиру вы бы тоже в город не пустили и так допрашивали? – Под внимательным взглядом я убрала кошель с наградой в сумку. – Что это вообще за запрет никого не пускать?

Глава совета смущённо кашлянул в кулак.

– Не уверен, что вас это заинтересует, госпожа. Вы всё же ведьма и по колдовским делам, любовным. А это дела, гхм, торговые….

– Я не ведьма любовной магии, – ответила я, наблюдая за появившимся недоумением на лице старика. – Я – ведьма-защитница, хотя любовные зелья тоже делаю и продаю. Я заметила, что по дороге нет торговцев. Казна города пустеет?

– Признаться, вы правы, госпожа Янига. Разбойники, разумеется, подпортили торговлю, но всё же Шемрок находится несколько в стороне от большого тракта, и основная торговля всегда шла по реке. Мы живём торговлей лесом, углём и рыбой, хотя в городе есть и другие мастера. Но именно эти статьи составляют основной доход казны Шемрока.

Лес, уголь и рыба? Даже мне всё понятно. Конечно, богатства разбойников сейчас придутся Шемроку весьма кстати. Если в казну вообще что-то попадёт, а не осядет по сундукам советников. Впрочем, судя по всему, до вмешательства Вахалы город под управлением господина Горицупа не бедствовал.

А сейчас даже он дрова экономит, хотя явно не против погреться: вон как в свой плащ кутается.

– Думаю, я поняла вашу беду. Из-за разбойников вы не можете добывать лес и уголь, и торговцы к вам по дорогам тоже не ездят. Правильно?

– Да, верно. Вы ухватили суть, госпожа.

– Хорошо, – кивнула я. – Разбойников больше нет, добывать лес вы можете. Но при чём здесь приказ не пускать чужих в город?

Старик нервно потёр жилистые руки и положил их на стол. Узловатые пальцы заметно подрагивали.

– Должен признать, ваша помощь в уничтожении этой банды неоценима, госпожа. Жаль, что мы потеряли Чернецы…

Я только молча пожала плечами. Сами виноваты, надо было людей слушать и разбойников ловить, а не по дворам деревенским столоваться.

– У вас есть река и рыба, теперь появится и лес. Лучше, чем ничего, разве нет?

Глава совета пристально взглянул на меня.

– В том-то и дело, что рыбы у нас тоже нет, госпожа.

– То есть? – Я недоуменно смотрела на старика.

Почтенный господин Горицуп тяжко вздохнул, с его лица сползло надменное выражение, и я вдруг поняла, что это глубоко уставший старый человек.

– Водяник разбушевался, госпожа. Топит рыбаков без разбору. То волной захлестнёт, то весла ломает, то лодки так закручивает, что бедолаги сами за борт прыгают. С начала лета у нас рыбы нет. С берега люди мелочь рыбную ловят, на прокорм, чтобы с голоду семьи не померли, а на большую воду никто не осмеливается. Торговые корабли к нам тоже не заходят. Разворачивает их водяник, а кто сам к тому берегу не свернёт, тех на дно пускает. И задабривать подарками его пытались, и даже в столицу к волшебникам отписали, да только всё без толку. Откупы не помогли, а из конклава ответа не пришло… Вот такая беда у нас, госпожа. Любопытно вам ещё?

Я только хмыкнула. Разбушевавшийся водяник для Шемрока похуже разбойников будет. И ведь ни одна ведьма с таким не справится. Кроме…

Кроме меня.

– А чужие-то здесь при чём?

Старик устало вздохнул.

– Переправа лодочная у нас была. Один лодочник пришлого повёз, а тот что-то в воду с того берега бросил, слово какое-то крикнул, с тех пор и началось. Обратно-то парень доплыл, а потом водяник такое устроил, что люди под страхом смерти на воду не выходят…

Я молчала, чувствуя, как по спине пробежал ощутимый холодок.

Колдовство.

Выходит, у Вахалы есть помощник, который владеет колдовством и разозлил водяника, чтобы люди из города никуда сбежать не могли. Ни леса, ни угля, ни рыбы… Интересно, что Джастер про это скажет. И что он мне посоветует, чтобы помочь городу в этой беде.

– Я подумаю, что можно сделать, господин Горицуп, – посмотрела я на главу совета.

– Вы… – Он удивлённо привстал со стула, опираясь на стол ладонями. – Вы можете справиться с нашей бедой? С водяником?!

– Мне нужно разобраться в том, что здесь произошло, и тогда я вам скажу, – уклончиво ответила я. – Джастер или Микай вам сообщат.

Глава совета тяжело опустился на стул. Взгляд у него был серьёзен как никогда до этого.

– Я буду с большим нетерпением ждать от вас вестей, госпожа Янига. Поверьте, если вы нам поможете, мы не останемся в долгу.

– Всего доброго, – попрощалась я и вышла из кабинета, спиной чувствуя цепкий и внимательный взгляд человека, не привыкшего бросать слова на ветер.

В сопровождении капитана, который ждал за дверью и наверняка подслушивал нашу беседу, я дошла до главного входа и с удовольствием покинула холодное пространство ратуши.

Стоя на ступеньках, я оглядывала площадь в поисках Шута и Микая, заодно отогреваясь на солнышке. Хотя по небу ещё неслись облака, но после грозы уже заметно распогодилось, и теперь всё вокруг сверкало лужами.

– Мы здесь, госпожа! – раздался весёлый голос Джастера откуда-то слева.

Я оглянулась и увидела, что Шут издалека довольно машет мне рукой, а вот Микай, напротив, смотрит в сторону. Впрочем, Джастер не обращал на это внимание, и я решила, что мне беспокоиться тоже не стоит. К тому же, мне есть, что им рассказать.

Приподняв юбку, я спустилась со ступенек, обошла лужу и пошла навстречу «своим людям».

– А вы долго, госпожа. – Джастер улыбался, но серые глаза смотрели серьёзно. – Всё хорошо?

Кузнец стоял рядом и держал в охапке какие-то свёртки. Вид у него был хмурый и уставший. Видимо, поездка опять всколыхнула в нём неприятные воспоминания, и он снова переживал прошлое.

– Не совсем, – я не стала притворяться. – Если вы закончили свою прогулку, то нам лучше вернуться обратно.

– Как скажете, госпожа. – Шут изобразил поклон, и Микай, встревоженно смотревший на меня, тоже неловко кивнул.

В молчании мы направились в «Золотое яблоко». Кузнец сосредоточенно шагал, прижимая к груди многочисленные свёртки. Я старательно обходила лужи, поднимая юбку и беспокоясь о чистоте туфель и платья. Только Джастер шёл с безмятежным выражением на лице, глядя на бегущие по небу облака и беспечно улыбаясь солнцу.

В «Яблоке» Джастер и Микай сразу пошли ко мне, хотя я думала, что кузнец оставит покупки в их с Шутом комнате.

– Что случилось, госпожа? – Шут перешел к делу, едва за нами закрылась дверь. – Совет отказался выплатить награду?

– Нет, с этим всё в порядке. – Я прошла в комнату и села на стул. – Я узнала кое-что другое.

Джастер тут же занял своё любимое место у окна, и Микаю ничего не оставалось, как сложить свёртки на стол и тоже присесть.

Когда я закончила короткий рассказ, кузнец ещё больше помрачнел и нахмурился, а вот Джастер снова стал похож на «пса», которого я знала.

– Вот как, значит, – он задумчиво тёр подбородок. – Вот же старая карга! Хитро придумала…

– Что придумала, чой-то я не пойму никак.

– А чего тут понимать? Город, отрезанный от торговли, без еды, без возможности хоть как-то попросить помощь, сдаётся на милость победителя – а именно этой карги, в обмен на избавление от страшных бед. Не сомневаюсь, что гонец, отправленный с письмом конклаву, давно уже червей кормит. Или нежить на Гнилушке покормил, потому и ответа совет не дождался. Надо бы найти того лодочника и спросить, как тот человек выглядел.

– Я поищу. – Микай поднял голову и посмотрел на меня. – Не серчайте, госпожа, токма вас тута не знают покуда, а я всё ж свой, со мной им говорить легче будет.

– Согласен, – поддержал его затею Шут. – У госпожи дел и без того хватит. Надо же будет снимать колдовство.

– Ты всё равно хочешь уйти? – Я с тревогой смотрела на Шута.

Он кивнул.

– Теперь это ещё важнее, чем я думал. Надо проверить, какие подарки она ещё припасла.

– А ты сдюжишь супротив её подарков-то?

Джастер весело улыбнулся.

– Я ж «пёс», а не колдун. Всё колдовское, что найду, я вам с госпожой оставлю.

Микай вздрогнул, недоверчиво покосившись на него, а мне стало не по себе. Я-то надеялась, что он останется и подскажет, что с водяником делать, а ещё лучше – поможет, потому и пообещала подумать!

А он…

– Джастер…

– Вот после ужина и пойду, – сказал он, сделав вид, что ничего не понял, и встал. – Пошли, Микай, госпоже отдохнуть и подумать надо, да и тебе отдых не помешает. А мне ещё много чего до ужина успеть сделать надо. Это оставь, я сам заберу.

Пока Шут перебирал свёртки, кузнец молча вышел из комнаты, оставляя нас одних.

Конечно, я не собиралась упускать эту возможность.

– Джастер, что мне делать?

– Подклад надо найти и сжечь. Это самое главное. А потом уж видно будет, что там останется.

– Подклад?

– Вещь, которую в воду бросили. Только руками её не трогай, возьми с собой сачок или багор.

– Но это же… Это же на том берегу!

– Угу.

– Но я… как я…

– С водяником ты справишься, не бойся. Плыви на лодке и Микая бери. Силы ему не занимать, пригодится. Игвиля тоже возьми.

– А ты…

– С остальным я разберусь. Ты не волнуйся и не бойся. Всё, мне надо идти. У меня сейчас действительно много дел.

Он сгрёб все покупки в охапку и вышел из комнаты.

Ужин прошёл в тяжёлом молчании. И без того я расстраивалась, что Джастер уходит, а теперь, когда стало ясно, что придётся разбираться с водяником без помощи и поддержки Шута, настроение было совсем не радостным. Сам Шут ел молча и несколько отрешённо, словно мыслями уже был не здесь, а на берегу Волокушки. Микай тоже думал о своём и не поднимал взгляда от тарелки.

После ужина я решила, что лучшее, что могу сделать, – это лечь спать.

Но неожиданности на сегодня ещё не закончились.

Я уже закрыла ставни и собиралась ложиться, когда в дверь постучали.

– Кто там? – недовольно спросила я, косясь на платье, которое только что сняла.

– Это я, госпожа, – отозвался Шут. – Вы ещё не спите?

– Нет! – Я стрелой метнулась к двери, открывая замок. – Нет! Входи!

– Я зашёл попрощаться перед дорогой и попросить приглядеть за лютней. – Шут прошёл в комнаты и положил инструмент на стол. Торба была перекинута через плечо, меч висел на поясе.

– Ты уже уходишь? – мне сдавило горло от чувств. – Сей…час? Но ведь уже темно, ворота закрыты!

– Да, – он кивнул. – Но мне это не помешает. Микая я предупредил, он утром обо всём позаботится. Что?

Сама поражаясь тому, что делаю, я подошла к нему и встала на цыпочки, потянувшись к его губам. Не могу я его отпустить просто так, даже не поцеловав.

Не могу и всё.

И он ответил на мой поцелуй. Глубоко, нежно и так проникновенно, что проще было бы умереть, чем дать ему уйти прямо сейчас.

– Останься со мной сегодня… – тихо попросила я, обнимая его за шею и прижимаясь к горячему сильному телу всей собой. – Пожалуйста…

Вместо ответа Джастер обнял меня, повернул ключ и щёлкнул пальцами, устанавливая свою защиту.

Я думала, что знаю его. Я ошибалась.

Такой нежности я не знала никогда. Я купалась и растворялась в его ласках, отдавалась ему так, как никогда прежде. Мне казалось, что соединились не только наши тела, а нечто большее. Нечто волшебное, тонкое, невидимое и воздушное окутывало нас, перетекало от меня к нему и обратно, качало на волнах бурно вскипавшей страсти и ласкало в такой нежности, что впору захлебнуться от чувств. Каждая частичка меня пела в его руках, от его поцелуев и прикосновений. И мне хотелось отплатить ему тем же. И я старалась, вкладывала всю себя, чувствуя, слыша, как распаляется его огонь от моих ласк и поцелуев, и сгорала в пламени ответной страсти, снова и снова желая этого.

Было глубоко за полночь, когда я поняла, что даже пальцем не смогу пошевелить, и в сладкой истоме просто лежала на его груди, слушая, как успокаивается его сердце, обнимая, греясь, наслаждаясь запахом клевера и захлёбываясь в переполняющих меня чувствах.

Великие боги… я люблю его. Всей душой и всем сердцем…

– Я люблю тебя… Не сердись только…

Вопреки моим страхам, Джастер лишь крепче обнял меня, прижимая к себе и легко гладя по волосам.

– Я знаю, Янига. Спи. Всё будет хорошо.

– Обещай, что вернёшься. – Я попыталась в темноте рассмотреть его лицо, но ничего не вышло. – Пожалуйста. Обещай.

– Непременно, – тихо ответил он с едва заметной грустной улыбкой в голосе. – Непременно. Спи.

Темнота укрыла меня одеялом, и я уснула.

30. Ведьма и водяник

Утро началось с зябкого сумеречного света, пробивающегося между ставнями. Я закуталась в одеяло, сохраняя тепло. От постели едва заметно пахло клевером. Джастер…

– Возвращайся поскорее, – тихо пробормотала я, обнимая подушку. – Пожалуйста.

Вот ведь как… Он и прежде уходил в лес, оставляя меня одну, но тогда не было никакой Вахалы, войны за надел, и тем более, никакой Игры. Я знала, что он просто где-то бродит по лесу и вернётся, принеся трав для зелий и еду. А сейчас…

Сейчас он ушёл помочь мне защитить надел от посягательств Вахалы. Колдовские штуки он нам с Микаем оставит, как же…

Я не сомневалась, что со всеми «подарками», если они будут, Джастер справится легко и просто. Он и Вахалу наверняка может убить, не особенно напрягаясь, что бы он там ни говорил. Если уж даже я, по его мнению, могу ей противостоять…

Только вот водяник… Найти подклад и сжечь – дело несложное. А вот переплыть реку, в которой бушует околдованная нечисть… Пусть даже с Микаем, оберегом и Игвилем – я не представляю, как это сделать.

Проще по дороге к переправе вернуться и по тому берегу до нужного места доехать, даже если это неделю займёт.

«Ты же ведьма. Чего ты боишься?»

Нет, Джастер! Нет-нет-нет, я не могу! Без тебя я чувствую себя растерянной деревенской девчонкой, которая ничего не понимает в колдовстве. Это же не на берегу с водяницами драться и даже не на Гнилушке божественной силой нежить перебить! Это реку с околдованным водяником переплыть надо! Люди, вон, с берега рыбу с оглядкой ловят, торговые корабли вдоль того берега мимо Шемрока прокрадываются, а я должна водянику прямиком в пасть лезть?! Микай мне в этом не помощник, чтобы ты там ни говорил.

– Прости, Джастер, я не могу, – виновато пробормотала я в подушку. – Мне страшно. Я не знаю, что делать с водяником. Можно, я тебя подожду, и мы вместе с ним справимся?

Конечно, мне никто не ответил, но мысль подождать возвращения Шута мне понравилась. В самом деле, я же не обещала советникам прямо сегодня решить их проблему. Я обещала подумать, что могу сделать. Вот я и подумаю, пока Джастер не вернётся. А пока Микая грамоте поучу, книги почитаю, которые Шут мне оставил, глифы порисую, может, кто и зелья купить захочет. Да и у кузнеца дела найдутся: он лошадей собирался ковать и лодочника найти, расспросить.

Да, так и сделаю. За пару дней ничего не случится, а там Джастер вернётся, и всё будет хорошо.

Успокоив себя таким решением, я выбралась из постели и стала одеваться.

В отличие от Джастера, Микай не обладал талантом знать, что я проснулась. Когда я, к удивлению прислуги, сама спустилась в их с Шутом комнату, а не велела позвать своего «ученика», кузнец заливисто храпел. Мне пришлось несколько раз громко постучать, прежде чем храп прервался, а дверь открылась.

– Доброе утро, Микай, – поздоровалась я, глядя на ошалевшего спросонья парня в одном исподнем.

– Я энто… Проспал, шо ле? – Он торопливо тёр лицо широкой ладонью. – Нежто обед ужо?

– Нет, это я встала рано. – Я еле сдержалась, чтобы не улыбнуться, до того забавно он выглядел. Вон сколько любопытных смотрят, как ведьма со своим учеником речи ведёт. – Когда приведёшь себя в порядок, приходи завтракать.

– Как прикажете, госпожа! – донеслось мне в спину, и я опять сдержала улыбку. Всё-таки Джастер его учит помаленьку…

Завтракали мы молча. Кузнец и в присутствии Шута был не слишком разговорчив, а без Джастера и вовсе не знал, куда себя девать. Такое ощущение, что ему кусок в горло не лезет и он только и ждёт момента, чтобы сбежать куда подальше.

Вот почему так? Джастера со всем его умением он не боится, а от меня шарахается, как мышь от кота!

И как я должна его учить?

Хорошо Холиссе было: взяла меня малой и учила потихоньку, промеж делом… Где ругала, где хвалила, а где и строго наказывала за шалости и непослушание.

А взрослого, да ещё мужчину ведьмовству учить…

По своей воле я сейчас даже девчонку с даром бы учить не взялась, а с Микаем вообще не знаю, как разговаривать!

Великие боги, за что мне судьба такая? Почему я? Вот бы Джастер сам и учил всему, он же умеет…

– Микай, – я постаралась говорить мягко. – Ты меня боишься?

Он кивнул, тут же испуганно замотал головой и вжал голову в плечи, окончательно меня запутав.

– Так боишься или нет? Отвечай, я не стану сердиться.

Парень поднял седую голову и, стрельнув глазами, снова упёр взгляд в стол.

– Ну, нет, Микай, так у нас дело не пойдёт. – Я отложила ложку, села прямо и сложила руки на груди. – Если ты будешь сидеть и трястись, то ведьмовству не научишься.

Кузнец вздрогнул и посмотрел на меня из-под упавших на глаза волос. Джастер тоже иногда так делал. Но взгляд Шута при этом всегда был насмешливым и чуть снисходительным, а в синих глазах моего «ученика», кроме испуга и вины, не было ничего.

– Виноват, госпожа, – негромко пробормотал он. – Не гневайтесь… Токма… Уверены вы, что колдун я?

Что? Неужели всё дело именно в этом?

– Само собой, – я пожала плечами, глядя на тёмный огонь его дара. – Я же ведьма, я вижу твой дар.

Кузнец охнул и сгрёб рубашку на груди.

– Микай? – Я недоуменно смотрела на него. – Что с тобой?

– П-простите, госпожа. – Он потёр кулаком глаза и посмотрел на меня. – Я ж всю жисть… Всю жисть думал, что пустышка! В мальцах-то колдунёй дразнили, да зареклись, как колотушки мои тяжелы стали. Апосля… Вы ж не слыхали, госпожа, невеста у меня была, Каринка! Мы ужо за свадьбу сговорилися, хотел сватов засылать, а Нахломчик, трепло поганое, былое помянул! Болтать без продыху начал, что колдуня я пустой, от коего волшебники отказалися, и она мне от ворот поворот дала! Мол, коли колдуня я никудышный, то и муж негожий, а ей такой не нужон! За прохиндея энтого пойтить решила! Он-де, старостин первыш, хучь и тощой, да умной и на морду не черной! Ух, зол я был! На осемь дён в лес ушёл, по всем заимкам мужикам топоры да ножи правил, покамест не унялся. Хучь и радый тепереича, что дурного тады не натворил, но жалел люто, что не колдуня! Вот опосля того я госпожу Лиру искать и пошёл…

В завершение жаркого рассказа Микай опустил на стол крепко, до хруста сжатые кулаки. Последний год в нём жили не только обиды на отказ волшебника, стыдное прозвище и несостоявшуюся невесту, но и надежда.

Надежда на колдовской дар.

Вот что грызло его, кроме горьких вестей о родне и деревне: страх. Страх, что я ошиблась, как и госпожа Лира.

Только вот его дар вернее всех разглядел Шут.

Я-то и вовсе не видела, пока во мне что-то не изменилось…

– Ты хочешь стать настоящим колдуном, Микай? – Я легко коснулась руки кузнеца. Под тонкой тканью рубашки ощущались твёрдые, как дерево, могучие мышцы.

Кузнец вздрогнул и посмотрел на меня. Синие глаза были полны горячей решимости.

– Хочу, госпожа Янига. Коли уж и впрямь так вышло, что есть у меня дар энтот и не жить мне ковалем, как батюшка… Выучусь всему, что велите! Хоть так память родительску утешу, что не пустышка я у них, а правду госпожа Лира молвила! Век вам служить буду!