Текст книги "Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)"
Автор книги: Елена Зикевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 29 страниц)
И только потом, на второй-третий раз понимала, что опять танцую под его лютню.
Даже сейчас с этими разбойниками…
Я искренне верила, что он просто хочет разузнать про них побольше и покарать за ужасные деяния, а он мне обряд посвящения устроил!
Даже полусловом не намекнул на такое!
Игрок всегда играет на равных.
Ну да, в сказках только.
А в жизни… в жизни Джастер играет в неведомую мне Игру по неведомым правилам, где ставка – его жизнь.
Только вот и моей жизнью он тоже играет.
Шершень он? Да, конечно.
Мантис, который ведьм на завтрак, обед и ужин ест. И разбойниками закусывает.
Не сомневаюсь вот нисколько.
Наверняка его враг тоже этой Вахалой, как куклой, вертит, а она думает, что всё по своей воле делает.
И вот как мне теперь к Джастеру относится?
Как верить тому, что он говорит?
Даже не так.
Как я могу ему… доверять?
– Что тебе не так, Янига? – Шут доел последний кусок из своей миски и снова начал срезать готовое мясо. На меня он не смотрел. – Чего ты опять дуешься?
– Я не дуюсь, – я перестала теребить браслет. – Я думаю, что ты меня всё время обманываешь.
Джастер с маху воткнул нож в землю, поставил миску и встал, сложив руки на груди.
– И с чего ты это взяла? – В свете полной луны и костра воин выглядел настолько грозно и страшно, что я сразу вспомнила о разбойниках, которых он убил голыми руками.
Но я не собиралась уступать. Он меня уже не запугает!
– Потому что ты никогда не говоришь правду! – я тоже встала, повторив его позу. – Ты ни словом не обмолвился ни про посвящение, ни про мой дар! Я думала, ты хочешь свои догадки проверить и разбойников убить, а ты!…
– Одно другому не мешало, ведьма, – хмуро ответил он. – Не знать чего-то заранее и лгать – это разные вещи. Я никогда тебя не обманывал. Но если ты хочешь думать иначе – дело твоё.
Джастер снова присел возле кабана, выдернул нож, обтёр о штаны и продолжил срезать готовое мясо. Но я поняла, что мои слова его сильно задели.
Не знать чего-то заранее и лгать…
Ох, Янига, ну что ты опять наговорила…
– Джастер…
– Скажи я о такой возможности заранее, ты думала бы только об этом и ничего бы не вышло. А так ты верила в себя и твой дар раскрылся правильно. Вот и всё.
Я молча кусала губу, понимая, что он прав.
Пока я боялась разбойников, то и в самом деле не думала о нежити и не сомневалась в своей силе и том, что справлюсь с такими тварями. Доверилась себе и дар раскрылся.
И Джастер это знал. Он знал меня лучше меня самой.
И удивительным образом видел мою судьбу, ненавязчиво и уверенно направляя неразумную ведьму в нужное русло.
«Чёрный – цвет защиты и защитников, он символизирует ночь, соединение всех сил и отсутствие лжи» – вдруг вспомнилось мне давно прочитанное.
«Я всегда говорю правду».
А когда не хочет говорить, то молчит или просто уходит от ответа. И делает это мастерски.
Великие Боги, мне уже стыдно за то, что так про него подумала и сказала.
– Джастер, прости…
– Не за что, ведьма, – не глядя на меня холодно отозвался он, и начал есть.
Обиделся.
Ох, Янига… Ладно, сама обидела, сама и исправлю.
Я подошла к мрачному воину, уберегая юбку от искр, и осторожно коснулась плеча под шелковистой тканью волшебной рубахи.
– Прости, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть.
Шут молча откусил очередной ломоть мяса.
Ну что за упрямец…
– Джастер… – я села рядом с воином, тщательно подобрав юбку подальше от огня. – Не сердись. Пожалуйста. Я просто очень переволновалась из-за всего этого, вот и… подумала…
Шут покосился на меня, но снова промолчал, продолжая жевать. Только обиды в этом молчании было заметно меньше.
– Просто когда ты так недоговариваешь, я потом себя чувствую обманутой.
Воин доел и посмотрел на меня.
– Иногда лучше промолчать, чем сказать, ведьма. Всё, что тебе было нужно знать, ты знала.
Под его спокойным холодным взглядом я закрыла рот, проглотив все возражения.
Да и что я могла ему сказать?
Снова поругаться только из-за своего упрямства?
Ну уж нет. Я не для того прощения просила.
– Что мы теперь будем делать?
– Завтра подумаем, – воин спокойно взял из миски новый кусок. – Утро вечера мудренее.
Опять он загадками разговаривает. Вот все слова простые, а как он их складывает – ничего не понять. Как с песней про Игрока.
– Джастер, что это за песня была? Ты только не сердись, она очень красивая и мне понравилась! Просто я опять ничего не поняла…
Шут поставил миску на землю и внимательно посмотрел на меня.
– Тебе и не надо понимать. Просто надо было тебя в чувство привести. Что первое в голову пришло, то и спел. Забудь.
Забыть?
Ничего лучше, чтобы разжечь моё любопытство, он бы сказать не смог.
– Почему забыть, Джастер?! Она очень необычная. Что это за сказка? Я никогда такой не слышала.
Воин посмотрел на меня, помрачнел и сунул в рот последний ломоть мяса из миски.
Ну уж нет, так просто он не отделается.
– Только не говори опять, что я приставучая, как клещ, – насупилась я в ответ. – Расскажи. Я всё равно не отстану, ты знаешь. Или сама придумаю такое, что ты на меня опять ругаться будешь!
Шут отвернулся, что-то невнятно пробурчав с набитым ртом.
– Джастер…
– Это не сказка, это легенда метавитов. Всё, успокойся. – процедил он, зачерпывая воду из ведра и прикладываясь к чашке.
Пока он пил, я обдумывала неожиданную новость. Легенда его племени…
Понятно, почему он не хочет об этом говорить.
Игрок… игра…
Не может быть!
– Эта песня как-то связана с той Игрой, про которую ты говорил? – Я чуть не подскочила на месте от неожиданной догадки. – Поэтому вы Игроки?
Воин поставил чашку и закрыл лицо ладонью. Губы шевельнулись, словно он беззвучно выругался.
– Джа…
– Какая ты всё же настырная, ведьма. – Шут говорил глухо. – Хуже клеща. Метавиты считают Игрока своим прародителем. Игра – это священный поединок и ни один Играющий никогда не назовёт себя Игроком. Этого достаточно.
Не глядя на меня, он взял пустую миску и начал срезать в неё готовое мясо с туши, с таким видом, что лучше вопросов не задавать.
Игра – священный поединок…
Сначала прятки, а затем… сражение до смерти.
«Сильный враг – это хорошо… Значит, ты тоже сильна, раз тебя сочли достойным противником»…
Игрок всегда играет на равных.
Только вот я не была уверена, что эта Игра идёт именно так.
Ведь у Джастера не было герцогов, злой ведьмы, демонов, слуг, власти и денег, как у его врага.
У Шута была только одна молодая, не очень опытная и не всегда умная ведьма.
И он сам.
– Он сильнее тебя, да?
Я прикусила язык, ругая себя за высказанный вслух вопрос. Но Шут только резко и громко выдохнул, и повернувшись ко мне спиной, начал срезать последнее мясо с туши.
– Джастер?
– Играть на равных всегда интересно, потому что только так можно понять, чего ты стоишь на самом деле, – сухо бросил он через плечо. – Играть с тем, кто сильнее тебя – очень рискованно, но и победа над таким противником в разы достойнее. Меня так учили. И я считаю, что это правильно.
В разы достойнее… Ох, Джастер…
– Он намного сильнее?
Нож чиркнул по кости. Шут замер, стиснув пальцы на рукояти.
Великие боги… Неужели его враг настолько силён?
– Джастер… А отказаться от этой Игры нельзя?
Шут молчал, закрыв лицо рукой, а потом его спина дрогнула. Раз, другой, третий…
Неужели… Неужели он…
– Ха. Кха-ха-ха… Ха-ха-ха! – Хрипловатый, чуть кашляющий смех быстро стал чистым и искренним.
В полном недоумении я смотрела на воина, а Джастер воткнул нож в землю и хохотал, уперев ладони в бёдра.
Он смеялся громко и весело, я впервые слышала его смех, но было в нём что-то такое, отчего по спине бежали мурашки. Какие-то неуловимые нотки, от которых становилось… жутко.
– Ну, ты даёшь, ведьма, – воин вытер глаза рукавом. – До слёз насмешила. Надо же придумать такое…
– А ты бы рассказал всё по-человечески, я бы и не придумывала! – обиженно огрызнулась я.
– Рассказал по-человечески? – Джастер обернулся. На жёстком лице не было и тени улыбки или веселья. – Зачем тебе, ведьма?
Зачем? Что значит: зачем?!
– То есть ты мне не доверяешь? И как я после этого должна тебе верить?
– Так в этом всё дело? – Воин встал, грозно смотря на меня. – И как ты узнаешь, что я не лгу? Просто поверишь мне на слово, как верила до этого? Что мешает тебе это делать и так?
Неожиданный вопрос поставил меня в тупик.
Как я узнаю, что он лжёт? И в самом деле – как?
Почему я ему верила?
Как понимала, что он говорит правду?
Пока я молча открывала и закрывала рот, пытаясь придумать ответ, Шут вытер и убрал нож, взял ведро с водой и опрокинул его на затухающий костёр.
Угли зашипели и всё вокруг погрузилось в мешанину густых теней и призрачного лунного света.
Джастер в своей чёрной одежде просто исчез, словно его и не было. Я не успела испугаться или что-то сказать, как услышала его спокойный голос и только потом разглядела тёмный силуэт, едва очерченный лунными отблесками.
– Верить или не верить чьим-то словам, это личный выбор каждого, ведьма. Я очень не люблю, когда мне лгут. Поэтому говорю правду. А ты за себя решай сама.
– А как же разбойники? – я, наконец, нашлась, что возразить. – Хочешь сказать, что ты…
– Я – шут, – холодно обрезала тьма. – И был шутом. И остался шутом. В чём я солгал?
– Но ты убил их как…
– Как наёмник? И что? Разве я хоть раз утверждал обратное? Это моя работа, хоть ты за это не платишь. В любом случае, одно другому не мешает, ведьма. Или надо было оставить их тебе?
И не поспоришь… Шут из него отличный получился. А до этого «пёс», слуга-управляющий, трубадур… Да боги ведают, кем ещё он мог стать!
– Нет! Но ты… Как ты можешь быть и шутом, и наёмником?! Это же совсем разная работа! Я не понимаю! Ты совсем меня запутал…
Тьма негромко хмыкнула.
– Вот за умение быть… очень, очень разными метавитам и платят столько, что тебе и не снилось, ведьма. И если ты не понимаешь, когда тебе лгут, а когда говорят правду, я ничем не могу тебе помочь. Это внутреннее чутьё. Оно есть у всех. Но не каждый к нему прислушивается. Люди давно предпочитают жить в своих придумках, а не знать правду. Но если ты обманываешь себя, как ты можешь поверить кому-то другому?
Опять он меня пристыдил. Даже щёки горят…
– Я – спать, – он поднял обе миски и пошёл в сторону большого тёмного пятна, на фоне которого светилась тонкая нить.
– Стой! Подожди меня! – я вскочила, едва не запутавшись в подоле, и кинулась за воином, тщетно пытаясь разглядеть, куда наступаю. – Джастер, стой! Ой…
– Ну что ж ты делаешь, ведьма! – сердито буркнул воин. – Я чуть всё мясо не уронил.
– Прости, – я потирала лоб и нос, которыми врезалась в спину стоявшего Шута. – Прости… Я тебя не вижу почти.
– Куда ты бежала-то? – хмуро спросил он. – Тут идти всего ничего.
– Мне темно, – я сердито разглаживала подол. – Не видно ничего. Можно, я за тебя подержусь?
– О, боги… – обречённо простонал Шут. – Ну держись, куда тебя девать… Не дёргай только, а то весь наш завтрак растеряю.
Я уцепилась за плечо Джастера, приподняла юбку, и мы направились к едва приоткрытой двери атаманова жилища.
– Ты хочешь здесь спать?
Джастер оставил миски с мясом на стол, на котором по-прежнему горела лампа, и подошёл к кровати, придирчиво разглядывая постель.
Все его вещи, включая меч, лежали на одном из сундуков.
– А ты хочешь спать среди мертвяков?
– Нет, конечно! – я передёрнула плечами. – Совсем не хочу.
– Вот и я не хочу. А здесь хоть и тесновато, зато на кровати.
С этими словами Шут сбросил на пол верхнее покрывало и начал перебирать всё, что было навалено на постели.
Среди мертвяков… Бррр!
Я покосилась на приоткрытую дверь. Из тёмной щели тянуло прохладой и…
– Джастер… Можно я дверь на засов закрою?
– Зачем? – удивился Шут. – Тут и так духота. Или ты покойников боишься?
– Я не боюсь! Но вдруг…
– Успокойся, Янига. Кроме меня их поднять некому, а мне они не нужны.
– Джа…
– Ну, хочешь, закрой, если тебе так спокойнее. Только спать очень душно будет.
Спать душно… И в самом деле, «сторожка» без окон, одна дверь. Видимо, Вран не шибко доверял своим «убогим», раз уж запирался на ночь изнутри.
– А она точно…
Шут отвлёкся от изучения очередного покрывала и оглянулся на меня.
– Демонов всегда вызывают через магический портал, ведьма. Это требует много сил и это всегда строгий ритуал. Если напортачить, то демон сожрёт и вызывающего, и всех, до кого дотянется, пока его не убьют. Чтобы поднять мёртвых, даже одного, ритуал ещё сложнее и проводится он прямо над телом. Так что не думаю, что мертвяки нас с тобой смогут потревожить. Но если вдруг они восстанут сами, то я с ними сам и разберусь. Тебе стало легче?
Я кивнула, по-прежнему косясь на приоткрытую дверь и вспоминая прошлую ночь в Чернецах.
Сам он разберётся…
Хотя мне всё равно было не по себе, дверь я закрывать не стала.
Пока Джастер перебирал постель, я сняла свою сумку, расстегнула пояс с Живым мечом, сложила всё рядом с остальными вещами и присела на край стула, глядя на полупустую бутыль вина и золотой кубок, оставленные Враном.
Джастер к ним даже не прикоснулся, поставив наши миски подальше, на другой край стола.
Удивительно как… Совсем недавно, ещё засветло, я разговаривала с разбойником, а он пытался меня обмануть, а теперь ни атамана, ни его банды больше нет…
– Янига, не сиди просто так, – голос Шута вырвал меня из задумчивости. – Посмотри в сундуках чистое что-нибудь. Тут, похоже, все тряпки провоняли, дышать нечем.
Он и в самом деле принюхивался и откидывал на пол то, что ему не понравилось.
Я встала, переложила вещи с сундука на стул и подняла тяжёлую крышку, украшенную металлическими накладками и камнями. Золото всё он Вахале отправлял… Как же. Один этот сундук стоит как хорошая лошадь…
Внутри оказалась посуда из золота и серебра, несколько сундучков поменьше и плоская шкатулка из тёмного дерева, которая больше всего остального притягивала мой взгляд.
Понятно теперь откуда у Врана золотые тарелки.
– Здесь нет ничего, только посуда.
– Угум, – отозвался Шут. Оставив разобранную постель, и, перешагивая накиданные на пол покрывала, он подошёл к другому сундуку. Скинув лежащую на нём парчу, воин открыл крышку и хмыкнул, оглядывая содержимое.
– Ладно, посмотрим, что тут полезное есть…
Пока он копался в своём сундуке, я достала приглянувшуюся мне шкатулку. Дерево было гладким, без всяких украшений, но чем-то неудержимо манило и притягивало. Мне очень хотелось забрать шкатулку себе, но при этом не отпускало ощущение что я тайком беру чужое.
Я решительно поджала губы. Глупости какие.
Это раньше шкатулка принадлежала кому-то из купцов. А потом её забрали разбойники. Но сейчас она уже ничья. Точнее – наша, раз уж мы с Шутом уничтожили всю банду. Вон он, один сундук перерыл и последний перерывает, и ничего, не стесняется.
Поэтому нет ничего такого в том, что я открою её и посмотрю что там.
И ни в чём я не виновата!
На всякий случай украдкой оглянувшись на Джастера и убедившись, что он занят, я подняла крышку шкатулки. На мягкой тёмной ткани лежало серебряное зеркало с длинной ручкой.
Большое, раза в два больше моего. В такое всё лицо видно, а не только глаз или нос.
И оно очень красивое.
Таких я даже на ярмарке в Кронтуше не видела.
Узорная рама с мелкими разноцветными камнями, тёмное холодное и очень гладкое стекло. В руке лежит увесисто и очень удобно. На задней стороне сложная тонкая вязь узора, но в полумраке детали не разглядеть.
Не знаю, сколько оно стоит, но такую красоту наверняка только знатные дамы заказывают.
Странно, что шкатулка у этого зеркала без всяких украшений. Но так, наверно, даже лучше. У мастера Извара изумительные фиалы тоже в простых футлярах хранятся.
Снова оглянувшись на занятого Шута, я вздохнула, закрыла шкатулку и решительно сунула её в свою сумку.
В конце концов, я тоже хорошо поработала и вполне заслужила такой подарок.
Врану зеркало и раньше было ни к чему, а эта карга и без него обойдётся.
Говорить про находку я не стала. Пока я любовалась зеркалом, Шут откопал в одном из сундуков несколько покрывал и теперь застилал постель, и мне не хотелось привлекать его внимание.
«Я не люблю, когда мне лгут»…
А я и не лгу. Просто потом покажу, как-нибудь. Когда в городе будем.
Или не покажу. Какое ему вообще до дело до моих вещей?
Я же не обманываю его!
Он сам говорил, что лгать и не говорить всего – это разные вещи!
Это же просто зеркало!
Моё новое и красивое зеркало…
– Ну вот, готово. – Джастер довольно оглядывал постель. – По крайней мере спать можно. Всё, Янига, давай ложится. Тесновато, но места на двоих хватит.
Я кивнула, не сдержав довольной улыбки от такого предложения, и стала снимать платье.
Шут стянул рубаху, повесил её на стул, сбросил сапоги и завалился на кровать.
– Лампу погаси, не забудь. И дверь приоткрой, – он забрался под покрывало.
Выполнив его просьбу, я на ощупь осторожно пошла к кровати. Света из открытой двери всё же хватило, чтобы не натолкнуться на стол и стулья. С улицы повеяло заметной прохладой, и я сразу поняла, что в «сторожке» и в самом деле воздух был довольно спёртый.
– Можно, я у стенки лягу?
– Почему?
– Ну… там теплее.
– Ложись, – хмыкнул он в ответ. – Мне без разницы.
Я довольно нырнула под покрывало, а Джастер привычно приобнял меня одной рукой.
Но не успела я пригреться, как он внезапно спросил.
– Ты пауков боишься?
– Нет, – я насторожилась на всякий случай. – А что?
– Нет, ничего, – невозмутимо ответил он.
– Джастер…
– Ну, просто там, по стенке к тебе паук спускается. Жирный такой, лохматый. Ещё немного и по волосам…
– Джастер! Убей его!
– Янига, ты что?!
– Где твоя защита?
– Зачем?
– Прекрати! Я не хочу, чтобы он по мне ползал! Убей его! Или убери! Сделай что-нибудь!
– Ты же всяких букашек любишь, ведьма.
– Джастер!
– Да ладно, ладно, успокойся. Я пошутил. Нет там никого.
– Ты!…
– Спи, ведьма. Спи.
Конечно, спи… Сначала напугал своими дурацкими шуточками, а теперь: спи… И ведь даже настроения для любовных ласк у него нет, вон как спокойно обнимает…
Но, раз уж он на меня не сердится, может, тогда расскажет про эту песню ещё?
– А Игрок правда был прародителем твоего племени?
Шут невнятно хмыкнул.
– Ты решила отыграться, Янига? Всю ночь будешь меня вопросами донимать? Может, мне и правда, к покойникам спать пойти? Они пауков не боятся и молчат.
Опять он надо мной издевается!
– Джастер!
– Кто знает, ведьма, – спокойно отозвался он. – Метавитов считали стоящими между богами и демонами. Но я все же думаю, что они дети Шанака и Датри, как все остальные. Просто боги сотворили их первыми и потому они такие.
– Почему?
– Потому что Игрок – это сам Изначальный, Янига. Он всемогущий. И если бы он создал метавитов, то они бы жили и в других мирах. Но они живут только в Бездне. А в других мирах живут другие.
– Откуда ты…
– Читал. Маги древности знали и умели намного больше, чем сейчас. Только их книг днём с огнём не найти. Они писали, что Изначальный сотворил Мировую Лозу и миры на ней подобны листьям и ягодам лозы виноградной. Там, где они соприкасаются, могут открываться проходы из мира в мир. Некоторые маги умели проходить в эти врата и возвращаться обратно. Они и рассказывали о тех, кто живёт за пределами нашего мира.
Я слушала Шута, раскрыв рот. Он не переставал удивлять своими сказками и легендами.
– Джастер… Ты… ты столько всего знаешь и умеешь… Ты же можешь жить где угодно, и хорошо жить! Почему ты пришёл в Эрикию?
Воин тихо вздохнул.
– Ты никогда не думала, что стало с миром после Великой войны, Янига? Это ведь были не просто города, это целые страны, в которых каждый житель обладал даром. Нет? А я думал. Я читал все хроники, какие нашёл. Часть городов была разрушена, часть ушла под воду, но есть города, о которых ничего не пишут, потому что они якобы исчезли. Если верить легендам, к таким исчезнувшим городам относился Нун, город-академия.
– Ака…демия? Что это? Что-то про демонов?
– Нет, ведьма. – Джастер улыбнулся, и по его голосу я поняла, что сейчас будет сказка. – В древности так называлось место, где обучали самой разной магии, в том числе и тёмной. Мир до войны был полон чудес, волшебных существ и магических предметов. Ты даже не представляешь, насколько он был богат и прекрасен… Реки, озера и ручьи были полны хрустальной чистой водой, способной утолить любую жажду одним глотком. Радуги сверкали над горными водопадами, словно сотканные из сотен крошечных драгоценных камней. Волшебные птицы пели в лесах так сладко, что можно было заслушаться и забыть обо всём. Земля давала богатые урожаи, и никто не знал голода. Подгорные народы, рождённые от плоти камня и чья серая кожа была твёрже железа, стоили подземные города, добывали золото и драгоценные камни. Их считали лучшими мастерами, кузнецами и ювелирами. Лесной народ, плоть от плоти дерев и растений, воспевал природу и рождал лучших целителей. Вечно юные, тонкие и гибкие как лоза, с кожей цвета белого мха, с глазами прозрачными, как лесные ручьи, они, как никто другой, понимали язык птиц и зверей, знали тайны цветов и трав. Крохотные весёлые феи с яркими прозрачными крылышками, беззаботно порхали в цветущих полях и лугах, принося в мир радость и красоту…
Бархатный голос Джастера увлекал за собой и рисунки из книги Аурзуса оживали перед моими глазами. Я словно воочию видела удивительный и сказочный мир, который когда-то был.
А сказка продолжалась. Шут не просто умел, он любил рассказывать такие истории.
– В лесах бродили единороги и златорогие туры, в предгорьях жили грифоны, в горах – огромные орлы, в степях паслись табуны пегасов и серебряных ланей, в морях царили левиафаны и морской народ… Это был чудесный, волшебный, удивительный мир. Боги ходили среди людей, и от их союзов и любви рождались те, кто становился небожителями и покровителями рода человеческого. Маги и небожители писали волшебные книги по магическим искусствам, создавали чудесные вещи и зачаровывали предметы. Камни силы, дарующие своим хозяевам повышенную способность к определенной магии. Различные амулеты, обереги и талисманы, призванные защищать и помогать своему владельцу. Летающие ковры и повозки, чтобы передвигаться по воздуху. Волшебные посохи как обязательная вещь любого уважающего себя мага. Плащи и капюшоны, которые делали человека невидимым для других. Блюда, всегда полные едой. Неразменные монеты, которые всегда возвращались к своему хозяину, хотя за такое колдовство жестоко наказывали. У некоторых вещей даже были имена по имени их создателя. Например, магические зеркала Митамира, с помощью которых волшебники и маги могли разговаривать друг с другом на расстоянии или видеть прошлое и будущее. А вот Живое оружие всегда получало личное имя от своего владельца. Ещё были кубки Барлока, предупреждающие хозяина о яде…
Джастер говорил, но у меня внутри зудело беспокойство.
Зеркало не давало мне покоя. Хотя это простое зеркало, а не волшебное, – я бы почувствовала магию, я же ведьма! – мне вновь стало стыдно, что я не сказала о находке Джастеру.
Словно… словно нарочно обманула его…
А воин продолжал рассказ.
– Конечно, были и тёмные народы. В лесах, горах, болотах, морях… Страны, где люди поклонялись тёмным богам, маги, служившие могучим демонам. Тёмные искусства тоже не стояли на месте. Магия смерти, демоноведение, проклятия и кровавые ритуалы жертвоприношений, искусство колдовства и ведьмовства, чёрные гримуары, сводящие с ума неподготовленных магов… Много всего было тогда в мире. Боги и демоны покровительствовали живущим. Мир жил и развивался в балансе и равновесии светлых и тёмных сил. Это было время расцвета волшебства и магии.
– Но почему… почему всё изменилось? – тихо спросила я, боясь спугнуть настрой Шута.
– Вера, Янига. – воин негромко вздохнул. – Я же говорил тебе: вера – это то, что даёт людям силу волшебства. Нельзя заставить кого-то уверовать, верить и доверять против воли. Шанак и Датри установили законы этого мира. Законы, переступить которые не могут даже они сами. Это одно из непреложных правил Игрока. Боги и демоны следили за этим миром и населявшими его народами. Они могли направлять и соблазнять, подталкивать и указывать, карать и миловать, казнить и награждать. Наверно, в какой-то момент они заигрались, забыв о правилах, и народы стали терять веру. Любое сомнение в вере легко толкает в тёмную сторону, отрицание и неверие. А без веры… Без веры в богов в этой войне смогли выжить только люди.
– И метавиты, – тихо добавила я, тут же прикусив язык.
Но Джастер не рассердился на моё вмешательство.
– Да, и метавиты. Волшебные народы и существа не могли жить без прямой поддержки своих покровителей. Великая война стала для них последней битвой, а Завесу богов не пережили последние из выживших. Мир очень многое потерял. А люди… Люди, лишённые веры и ведомые страхом, уничтожали всё, что ещё оставалось от прежнего волшебства. И всех, кто нёс в себе искру магии. Приграничье стало Проклятыми землями, которое были безлюдны и безжизненны много столетий… Впрочем, об этом я уже говорил.
Он замолчал, и я ждала, чутьём понимая, что это не конец истории.
– Но кое-что всё же сохранилось. Редко, очень редко, но можно найти старые книги и волшебные вещи. Но этим не хвастают направо и налево. Там, за горами, ради обладания такой книгой или предметом не остановятся не перед чем.
Да уж… И Живой меч тому доказательство. Только вот Джастер взял и просто так отдал его мне.
Надо всё-таки сказать ему про зеркало.
Хоть оно и не волшебное, зато на душе будет спокойнее.
Точно. Так и сделаю.
Скажу ему. Утром.
Вот. Даже на душе легче стало…
– Ты поэтому пришёл в Эрикию? Чтобы спрятать свой меч?
– Нет. У меня тогда его не было. Я нашёл его по пути, потом расскажу, как-нибудь. А Эрикия… В хрониках говорилось, что в Нуне была огромная библиотека магических книг. Я думал, что она погибла, но в одной летописи нашёл упоминание о том, что белые маги скрыли её, чтобы сохранить знания для потомков.
Целая библиотека волшебных книг? Таких же удивительных, как те, что он носит в своей торбе?
Я не могла себе этого представить. Книжная лавка и дом господина Эрдорика были пределом моего воображения.
– Ты хочешь её найти? Но почему здесь? Почему не…
Джастер невнятно хмыкнул.
– Если верить летописям, то Нун располагался на побережье Энийского океана. Когда началась Великая война, именем богов и волей сильнейших магов города земля встала на дыбы, поднялись горы, реки изменили свои потоки и путь на побережье был навсегда отрезан для остального мира. Никто не знает, что стало с теми, кто остался в Нуне.
– И причём здесь Эрикия? У нас же нет гор со всех сторон. И ни про какой океан я никогда не слышала. И городов с таким названием у нас тоже нет. Ты же сам мне карту показывал!
– Тысяча лет – это большой срок, ведьма. Память людей намного, намного короче. Люди постарались забыть всё, что было до Войны Богов. И потому придумали новые сказки и легенды.
– Джастер…
– Я надеялся, что Нун скрыт в пределах Эрикии. Но раз даже ваши волшебники ничего про это не знают, значит, библиотека до сих пор не найдена. У вас очень тихая страна, Янига. Никто ничем не интересуется, все живут в своих деревнях и дальше соседних городов даже носа не кажут. Вы все здесь тихие настолько, что там, за горами, об Эрикии даже не знают. А вы, между прочим, очень богато живёте. Леса, реки, горы, поля, – для всего место есть. Хочешь – охота, хочешь – рыбалка, земля жирная и плодородная, хлеба и овощей всем хватает. Крестьяне не бедствуют, бродяг с нищими днём с огнём поискать, и даже ворьё в городах ленивое. Да и золото у вас в ходу. Но это не удивительно. Удивительно, что народ у вас прижимистый. Шутов с менестрелями, да актёрами бродячими не слишком жалуют, медь чаще серебра кидают. А то и вовсе ты им целый вечер песни пой, а тебя только покормят да на ночлег пустят.
– Разве это плохо? – мне стало обидно и за Эрикию, и за других людей. Можно подумать, что это забытая нищая деревня на три дома в глуши, где одни жадины живут.
– Как посмотреть. – Воин пожал плечами. – Если бы не торговцы, о вас бы, наверно, даже в Сурайе забыли. Хотя нет, эти не забудут… Им пока просто не до вашей милой страны, они с другими соседями воюют.
– Мы тоже воевали, – сердито буркнула я. – Отец нашего короля ещё с Сурайей воевал, мне Холисса рассказывала.
– Это сколько лет назад было?
– Давно. До моего рождения ещё. Даже Холисса ребёнком была. А что?
– Да нет, ничего. Повезло тебе, радуйся, что в мирное время росла. Если картам верить, то вы со всех сторон горами окружены, только на юге с Сурайей граница есть. По ту сторону гор всё куда веселее. Ирдорин и Акксасса, к примеру, уже лет двадцать между собой воюют, что-то поделить не могут. Перевороты, войны, набеги, грабежи, интриги, то мор, то голод, то болячка какая заразная на полстраны. Люди днём и ночью с оружием ходят, дома как крепости, в город попасть – чуть ли не через дыбу… Но они от вас далеко, на юге, так что вам боятся нечего. Сурайе от Аккассы сейчас достаётся, вот они к вам и не лезут, своё защищают. А так давно бы с новой войной пришли. Но вы тут расслабились, даже армии приличной нет. Думаю, ваш нынешний король и дня бы не продержался.
Опять он всякие ужасы рассказывает… Нет бы, что хорошее сказал!
– А ты картам торговцев не веришь?
Джастер хмыкнул.
– Как тебе сказать, ведьма. Я сюда из Тоберии пришёл, через горы.
– Они же непроходимые! – Я даже вскочила. – Ты же сам только что это сказал! Или…
Воин снисходительно смерил меня взглядом. Я это даже в темноте почувствовала.
– Кто ищет – то найдёт, ведьма. Было бы желание. Хотя там выжить очень сложно. Армия точно не пройдёт, так что спи спокойно.
И тут меня озарило снова.
Древние летописи и хроники. Старые сказки и легенды. Метавитов. Сурайи. Из книги Аурзуса. И боги ведают, где и что ещё он читал.
Библиотека древнего города.
Кто ищет, тот найдёт…
«Среди менестрелей, шутов и бродяг…»
– Так ты… Ты поэтому стал шутом и ходишь по дорогам, чтобы найти его? Ты хочешь, чтобы он помог тебе исполнить твою мечту?
Воин закаменел. Мне казалось, что у него даже сердце пропустило удар. Но я не успела ничего сказать или сделать. Джастер ответил. Тихо и глухо.
– Любовь или есть, или её нет, Янига. Даже Игроку не под силу заставить кого-то полюбить против его воли. Это нерушимое правило Игры.
Горько. Как же больно и горько такое слышать…
– А ты… ты узнал имя? Ты же это искал в легендах? Или ты его не нашёл?
– Какая разница, знаю я имя или нет, – Шут устало вздохнул. – Игрока никто не видел много столетий, легенд про него после Великой битвы никто не рассказывал. У вас вот даже имена Шанака и Датри забыли.
– Джа…
– Никто не знает, где его искать, ведьма. Он же Игрок. Ему открыты все пути и дороги всех миров. Думаю, он покинул этот мир ещё до Войны богов, и гуляет где-то по дорогам Мировой Лозы. Будь он здесь, то не допустил бы такого непотребства.
