Текст книги "Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)"

Автор книги: Елена Зикевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)

– И что ж мне теперь… как жить-то? – глухо пробормотал в ответ Микай, не поднимая седой головы. – Куды ж мне…

– С нами, куды ещё. – Спокойно сказал Шут. – Не бросать же тебя здесь, себе на погибель.

– А и бросил бы! – парень сердито вскочил на ноги. Синие глаза сверкали от переполнявших его боли и отчаяния. – Али гордишься, шта дело доброе сделал, разбойников перерезал да колдуня спас?! Да лучше б родню мою спас, а не меня! Кому я такой увечный нужон?! На кой он мне сдался, дар энтот?!

Микай стоял напротив Шута, сжимая кулаки и глядя Джастеру почти в глаза. Молодой кузнец выглядел старше и грознее, и казалось, что крепкий и здоровый парень легко заломает тонкого и стройного «трубадура», но я уже не обманывалась внешней безобидностью Джастера.

– Кого мы с госпожой успели спасти, тех спасли. – Хмуро ответил Шут, обняв тарелки руками. – Хватит сопли размазывать, чай не малец. Думаешь, ты один родню потерял? Да от этой шайки столько народу полегло, тебе и не снилось. Иль ты и впрямь думал, что если таких волков под боком пригрели, то они в вашу овчарню не сунутся? А по чужим пускай шастают, других режут, не жалко? Много серебра-то на кровавом железе с батюшкой заработали?

Микай взревел и ударил коротко и неожиданно для меня. Чёрная вспышка, порыв ветра и одна из сосен затрещала сломанной веткой, рухнувшей на землю. Лошади испуганно заржали, пытаясь оборвать привязь, Микай оторопело смотрел на свои руки, а легко увернувшийся Шут укоризненно качал головой, глядя на ошеломлённого кузнеца.

– Это называется: сила есть, ума не надо. А если б там лошади стояли, или госпожа сама? Лошадей бы ты зашиб насмерть. А вот госпожа тебя бы зашибла. Не подумал об этом, голова еловая? Иль по друзьям-товарищам своим соскучился? Так ты не стесняйся, скажи. Я тебе быстро помогу свиданку сладить.

Я успокаивала Ласточку и Огонька, гладя их по мордам и ласково шепча всякие глупости.

Зашибла бы я кузнеца… Я даже понять ничего не успела. Или… Или Джастер говорил про оберег?

Вчера-то он хорошо свою силу показал…

Микай, поняв, что едва не натворил, отчаянно замотал головой, явно вспомнив вчерашнюю расправу. Но Шут не обратил на это внимания, разглядывая одну из тарелок с таким видом, словно лезвие меча.

– Ну что, хочешь ещё подурить? Или за ум уже возьмёшься? Это ж сила колдовская, она без ума много бед наделать может. А я такого допустить никак не могу, уж извини. Так что выбор у тебя простой: или здесь помереть, или с даром своим жить учится. Что хочешь? Подать твою голову госпоже на блюде? Али как?

Край тарелки сверкнул не хуже лезвия меча или топора.

В один миг я ярко представила почти небрежный взмах руки Джастера и голова Микая с навеки замершим ошеломлённым выражением и в самом деле окажется на блюде.

Кузнец испуганно схватился за шею, видимо, вообразив похожую картинку.

«Ты не можешь не использовать дар, когда он у тебя пробился наружу».

«Боги каждому дают учителя, главное, чтобы человек захотел учиться».

– За… за ум… – пробормотал окончательно ошеломлённый всем кузнец. – Ты не серчай токма! По глупости я энто, не подумавши! Чой делать-то, сказывай!

– У госпожи иди, проси, чтобы тебя в ученики взяла, – снисходительно посоветовал Джастер. – Глядишь, пожалеет тебя, бедолагу. Госпожа-то с младых ногтей колдовскую науку постигала, многое тайн ведает. Хорошо попроси, глядишь и смилостивится.

Ну, Джастер, ну… Шут!

Не хочу я нянькой у этого кузнеца быть! Надо ему – сам бы его и учил!..

Микай тем временем огляделся, увидел меня и кинулся в мою сторону.

– Смилуйтесь, госпожа! Смилуйтесь! Век вам служить буду, токма научите, как с силой тёмной совладать!

– А ну стой, где стоишь! – прикрикнула я на него, испугавшись, что здоровяк-кузнец просто снесёт меня, как былинку, а лошади снова заволновались.

Микай остановился так резко, что взмахнул руками, чтобы не упасть.

– Сми… – он попытался было встать на колени, но я безмолвно махнула рукой, изрядно устав от всего этого.

– Иди и помоги Джастеру.

Успокаивающе погладив Ласточку и Огонька по мордам в последний раз, я развернулась и пошла в «сторожку», чтобы собрать свои вещи. Голова просто гудела от случившегося. Больше всего хотелось лечь и уснуть рядом с Джастером.

Только вот, к моему сожалению, ничего подобного не ждать не приходилось.

И хотя мне не нравилась затея Шута, но кузнецу я всё же сочувствовала.

Столько потрясений за один вечер и одно утро пережить не просто. Это я уже на себе успела проверить.

А ещё я думала о том, что Джастер никогда так не шумел и меня всё время осаживал. Он любил тишину и я, оказывается, тоже привыкла к этому.

Но теперь появился Микай.

И он портил все мои планы.

Я сидела на стуле и, борясь с наваливающейся дремотой, пыталась понять, что же мне собирать. Все мои вещи уже давно были в торбе, оставался только плащ, пояс с Живым мечом и кинжалом, и зеркало Митамира. А вот вещи Шута, хоть и лежали кучно, казались чуть ли не разбросанными посреди царившего беспорядка.

– Что скучаешь, ведьма? – голос Джастера вытряхнул меня из дремоты не хуже ведра воды. – Заняться нечем?

– А чем? – хмуро посмотрела я на него. – Кузнеца твоего любовной магии учить пойти? Девок привораживать?

Шут широко ухмыльнулся, поставил на стол золотые тарелки, взял свою торбу и молча начал убирать в неё мешки с мукой и крупами, и бутылки со стола.

Ну уж нет. Так просто он не отделается.

– Джастер, я всё понимаю, но зачем он нам? Чему я могу его научить?

Воин убрал последнюю бутылку, поставил торбу на стол и огляделся вокруг, явно прикидывая, что взять с собой.

– Джастер.

– Твой новый слуга и ученик сейчас собирает припасы в дорогу и часть добычи из схрона. – воин невозмутимо посмотрел на меня. – Предлагаю заняться тем же, ведьма.

– Так про добычу ты не шутил? – Удивилась я, глядя, как воин вытаскивает из сундука посуду.

– Конечно, нет, – сказал он, спокойно ставя драгоценную утварь на стол. От обилия золота в «сторожке» стало светлее.

– Во-первых, ты – госпожа ведьма, да еще и объявившая себя сильнейшей ведьмой королевства. Не спорь, ты сама знаешь, кому бросила вызов. Так что, ты не можешь позволить себе выглядеть беднее, чем она. Люди встречают по одежке, ведьма, запомни это. Слуга и ученик у тебя есть, дорогая посуда тоже, платье… Над твоим платьем я подумаю. Готовые наряды красивы, но никуда не годятся в дороге. А ты всегда должна выглядеть как госпожа.

Слуга и ученик? Всегда выглядеть как богатая госпожа?

Встречают по одёжке… Да, в этом я успела убедиться и в Кронтуше, и потом, путешествуя под видом деревенской травницы.

А как же он сам?

– Ты в наёмника переоденешься?

– Нет, – он качнул лохматой шевелюрой. – Зачем могучей ведьме охранник? Шут будет уместнее. Давай, помогай лучше.

Я растерянно смотрела на раскрытые сундуки. Одно дело забрать волшебное зеркало, и совсем другое – вот так вот…

– Я не могу! – я посмотрела на Джастера, который придирчиво оглядывал золотую утварь и некоторые предметы прятал в свою торбу. То, что ему не приглянулось, воин возвращал обратно в сундук. – Это же… чужое!

– Хозяева этих вещей мертвы, ведьма. Те, кто их ограбил и убил, – тоже. Сейчас эти вещи не имеют хозяев, но очень быстро найдут, как только ты заявишь о случившемся в магистрате. Или за ними приедут её люди, и всё добро перекочует в сундуки герцога. Ты же это понимаешь?

Я кивнула, признавая его правоту. Такое богатство без хозяев не останется, это точно. Всё приберут к рукам стражники и их начальство. Или Вахала, если я не обращусь в магистрат.

Нет. Я – против! Не получит она ничего! Хватит с неё на смертях простых людей наживаться!

Стражники и знать в магистрате – тоже не подарок, но пусть лучше это богатство таким людям достанется, чем ей!

Не выглядеть беднее, чем она…

Я вспомнила богатое платье, расшитое драгоценными камнями, и украшения, в которых Вахала себе не отказывала. До многовековых ведьмовских традиций ей не было никакого дела.

Ну уж нет. Я ей не уступлю.

Джастер прав. Клин клином вышибают.

Я ей покажу, кто такая госпожа Янига.

Решительно встав, я огляделась вокруг. Много всего… Долго выбирать придётся.

– А в твою бездонную торбу всё не влезет? – поинтересовалась я у Шута.

– Влезет, просто нам всё не нужно. Не жадничай, ведьма. Да и какие же это разбойники, если у них добра награбленного не найдут? Так что пользуйся случаем, посмотри, что тебе здесь глянется. Ткани, украшения какие. То и возьмём.

– Ты уверен, что других волшебных вещей тут нет?

Шут выпрямился, небрежно бросил в сундук золотую чашу, которую рассматривал, и без лишних слов подошёл к двери и закрыл её.

Стало темно, как в погребе.

– Джа…

– Смотри, ведьма. И чувствуй. Доверься себе.

Я успокоилась и постаралась сделать, как он сказал.

Тихое дыхание, мягкая темнота, моя сила, ставшая глубже шире… Вдох за вдохом и темнота начала расступаться. Точнее, я вдруг заметила слабое золотистое мерцание у себя на груди и левом запястье. Оберег и браслет. Я поняла руку, и сияние стало ярче, обрисовывая контур бусин. И почти сразу полыхнуло голубым там, где лежал Живой меч, и засветилась призрачно-фиолетовым шкатулка с зеркалом…

– О, боги… – тихо выдохнула я, не веря своим глазам. – Они светятся…

– Да, – отозвался из-за спины Шут. – Их видно.

Но я не успела обернуться к нему: свет из вновь открытой двери ослепил меня, и я закрыла глаза рукой.

– Фух, напужал! – раздался голос Микая. – Экий ты резкий…

– Бывает, – хмыкнул Шут, пока я вытирала глаза и привыкала к солнечному свету. – Что хотел?

– Дык энто… Наряд такой непременно носить треба?

Я обернулась и чуть не рассмеялась от неожиданности.

Микай переоделся в рубаху из тонкого полотна цвета топлёного молока, подпоясанную узорным поясом. Поверх красовался расшитый узорами синий кафтан, а добротные штаны из коричневого сукна были заправлены в новые кожаные сапоги.

Если бы не растерянность и неловкость парня, не привыкшего к такой одежде, то слуга и ученик госпожи Яниги выглядел бы как сын состоятельного горожанина. Или очень зажиточный крестьянин.

В любом случае, жених получился из него завидный. Вольта бы счастлива была.

– Чем тебе не нравится? – спокойно спросил Джастер, сложив руки на груди.

– Уж больно богато, – кузнец осторожно погладил рубаху. – В таком токма по большим праздникам красоваться, а не в будни ходить. И рази ж у горна в таком сробишь…

– Привыкай, – хмыкнул воин в ответ. – Тебе не молотом махать нужно, а науку колдовскую постигать и госпоже помогать. В самый раз такой наряд.

– Как скажешь, – хмуро пробурчал Микай, ещё не смирившийся с нежданным поворотом в своей судьбе. – Чой делать-то дале, госпожа?

– Пошли, покажешь, что сделал, – Джастер вышагнул из «сторожки». – Заодно учись говорить правильно. Ты теперь колдун, а в колдовстве слова очень много значат, госпожа соврать не даст. Скажешь что не так – и всё, хоронить нечего будет.

Кузнец поражённо охнул, а Шут обернулся ко мне.

– Я скоро вернусь, госпожа.

Он коротко поклонился, легко толкнул растерянного кузнеца локтем, и Микай тут же встрепенулся и поклонился мне в пояс.

– Не так надо, – добродушно сказал воин. – Ладно, научу тебя потом. Пошли.

Я смотрела в спины уходящим мужчинам и думала о том, что Джастер так сильно изменил мою жизнь, что ничего подобного я даже представить не могла.

Впрочем, смотрела я недолго. Шут был прав: нужно собирать вещи.

Отодвинув оставшуюся часть драгоценной посуды в сторону, я достала из сундука тяжёлые шкатулки и поставила их на стол.

Внутри оказались украшения, золотые и серебряные монеты, и драгоценные камни россыпью. Перебирать сокровища и любоваться этой красотой можно было долго. Решив, что такое богатство лучше взять с собой, я закрыла крышки и подвинула шкатулки к зеркалу Митамира.

Вот ведь тоже, удивительно как… Вчера я не умела видеть ни чужой дар, ни волшебные вещи. А сегодня мир снова удивил меня моей же силой.

Перебирая нарядные ткани и откладывая на кровать то, что понравилось, я думала, что Микаю придётся очень нелегко. Я училась пользоваться своим даром с раннего детства, всегда знала, что я ведьма, и Холисса воспитала меня как ведьму. Парень же всю жизнь считал, что дара у него нет. Мучился и переживал от обидного прозвища. И вот сегодня я сама, как когда-то со мной поступил Шут, огорошила кузнеца известием о его судьбе колдуна. А сам воин даже не оставил парню выбора: или голова на блюде или к госпоже ведьме в ученики…

И всё-таки, чему я должна его учить? Не так и много я знаю о гранях тёмного дара. Да и своим даром ещё не овладела и только учусь. Что это была за вспышка, которая сломала ветку и могла убить даже лошадь? Какая грань у Микая?

Вернётся Джастер – спрошу обязательно. И второй раз он у меня не отговорится.

Шут и Микай вернулись, когда я заканчивала перерывать третий сундук. На кровати высилась гора отрезов шёлка, парчи и удивительной ткани, названия которой я не знала. Очень плотная и красивая, она была гладкой с одной стороны и пушисто-мягкой, как замша, с другой. Мне очень хотелось платьев из этой красоты, но я не знала, одобрит ли Джастер мой выбор.

– Что прикажете, госпожа? – хрипло спросил кузнец, заметно волнуясь и косясь на невозмутимого Шута: всё ли правильно сказал?

– Вот это мы берём с собой, – я кивнула на ткани, решив, что шкатулки прекрасно уместятся в наших сумках.

Микай неловко поклонился, а Джастер едва заметно улыбнувшись, подошёл к кровати и оглядел мою «добычу».

– Ах, какую красоту госпожа выбрала, – открыто улыбнулся он, проведя рукой по тканям. – Микай, иди сюда, завернём всё, и отнеси к остальным вещам. А мне надо своё собрать.

Бочком обойдя меня, кузнец подошёл к Джастеру, который складывал все ткани в расстеленное покрывало. Завязав мою «добычу» в узел, он помог кузнецу закинуть его на плечо.

– Жди нас у лошадей, – похлопал он Микая по плечу. – Скоро придём.

Кузнец снова неловко кивнул, изображая поклон, и вышел из «сторожки» с узлом на плечах.

– Это мы тоже берём, – я показала на шкатулки с драгоценностями. Воин приоткрыл крышки, кивнул и молча сложил всё в свою торбу.

– Джастер, какой у него дар? Чему мне его учить?

– Научи его грамоте, – Шут надевал пояс с мечом. – И тем знакам, которые знаешь сама. Расскажи ему легенды из книг. И кстати, да, забери их себе.

Он затянул ремень, подошёл к торбе и выложил на стол знакомые мне «Легенды». Я потянулась к книге, но на неё сверху легли ещё три фолианта, купленных в Кронтуше.

«Расхождение миров», «Трактат о камнях и травах», «Записки Альхабура о движениях светил».

– Заодно сама почитай. – Воин спокойно закрыл торбу. – Ничего сложного там нет, ты разберёшься. Ах да, это тоже к себе убери.

Сверху на книги легла шкатулка с зеркалом Митамира.

Я смотрела на эту гору, думая, как бы мне упихать такую неожиданную поклажу в свою сумку. Шкатулка с зеркалом туда входила легко, а вот книги явно превышали её размеры.

Сама с этими умными книгами разберусь… Как же приятно, что он про меня так думает!

А ещё… Ещё это значит, что мне придётся проводить время с Микаем, а не с Джастером.

– Зачем мне всё это? – буркнула я, не надеясь на ответ.

И вздрогнула, когда Джастер вдруг обнял меня со спины, прижимая к себе и дыша в макушку. В этом объятии было столько неожиданной нежности, что я едва устояла на ногах.

– У нас с тобой сильные враги, Янига, – тихо сказал он. – Нам нужны союзники. Все, кого сможем найти. Мы с тобой – сердце урагана. И каким он будет, зависит от нас.

28. Шемрок

Легко поцеловав меня в волосы, Джастер разжал руки, и я со вздохом отстранилась, понимая, что мы не одни и времени на нежности тоже нет.

Сердце урагана…

И красиво, и страшно. Даже спрашивать ничего не хочется.

Зато он сказал – «нам»… Великие боги, всего одно слово, а сразу на душе спокойнее.

Пока я прятала в сумку зеркало и книги, которые на удивление легко поместились внутри, Шут повесил торбу через плечо, накинул на плечи плащ, повесил лютню за спину и взял свёрток с нашим шатром.

Оставшийся после нас бардак его ничуть не волновал, и я решила тоже не думать об этом.

– Ничего не забыла? Идём? – воин встал в дверях.

Я повесила сумку на плечо, перекинула через неё свёрнутый плащ, оглядела «сторожку» и тихо ойкнула: Живой меч укоризненно блестел на стуле.

– Прости, пожалуйста… – я виновато погладила рукоять меча. – Я не хотела… Не сердись…

Я гладила Живой меч, но под ладонью ощущала чешуйчатую голову драксы. Ох, Янига, стыдобища… Джастер с ним спал в обнимку, а ты бросила и забыла…

А ведь он Живой. И жизнь мне не один раз спасал, как и его настоящий хозяин.

– Джастер, – я надевала пояс, уже не заботясь о том, как выглядит оружие в сочетании с платьем. – А почему у него имени нет? Ты же говорил, что у такого оружия имена были.

– Не успели назвать, – спокойно ответил воин. – Прежние хозяева быстро умерли, а мы друг друга и так понимаем, без имён.

– Можно, я его буду Игвиль звать? – сорвалось вдруг у меня с языка.

– Игвиль? – Джастер вскинул брови, а рядом со мной полыхнуло голубым, и дракса заполнил собой всю «сторожку».

Только сейчас я поняла, насколько сильно он подрос с того момента, как мы с ним спасали Джастера от водяниц. Вчера я не обратила на это внимания, но сейчас дракса смотрел мне в глаза, уже не приподнимаясь на лапах. Его морда стала больше конской головы, клыки по размерам не уступали хорошему ножу. По голубой шкуре перекатывались золотистые и серебряные колечки, вдоль спины появился гребень, а за лапами – крохотные чешуйчатые крылья.

Видимо, мой раскрывшийся дар тоже сильно повлиял на него. Удивительно как…

– Откуда ты взяла это слово?

Я только пожала плечами, но Шуту этого хватило.

– На одном из древних языков это означало «серебряный цветок», – пояснил он. – Это… что? Ты сам придумал?

Дракса опустил морду и неловко махнул кончиком хвоста, до хруста надломив ножку кровати.

– Игвиль? Тебе такое имя нравится? – Я подняла ладонь и провела по морде змея. Чешуя была тёплая и сухая. Чёрные глаза довольно сощурились, и алый язык коснулся моей щеки, выражая согласие и приязнь.

И ведь даже не постеснялся показать, у кого такому научился… «Цветочек»…

Я невольно хихикнула, а змей переступил лапами, и виновато потряс головой, словно получил невидимый щелчок по носу.

Джастер негромко хмыкнул.

– Нам пора.

Дракса в последний раз ткнулся носом мне в ладонь и исчез, а я снова ощутила тепло в рукояти Живого меча.

– Игвиль… – тихо повторила я, и вышла из «сторожки» следом за Шутом, поглаживая пальцами довольного драксу.

Микай и в самом деле ждал нас возле запряженных лошадей. Вороной конь был нагружен тюками, но всё равно косился в сторону кобыл. Однако кузнец повод держал крепко и Воронок не брыкался, видимо хорошо зная его руку.

Из всех вьюков я узнала только свой с тканями. Спрашивать, что в остальных, я не стала. Потом узнаю.

Джастер приторочил наш шатёр к седлу Огонька, отвязал лошадей и протянул мне повод Ласточки.

– Показывай дорогу, – обратился он к кузнецу.

Что? Зачем? Он же сам любую дорогу где хочешь найдёт! А здесь даже я помню, что мы вон с той стороны пришли, там гать… Что не так с той дорогой?

Но кузнец неожиданно замялся, удивив и насторожив меня ещё больше.

– В чём дело? – нахмурилась я, и Микай испуганно стрельнул синими глазами, тут же отведя взгляд.

– Дык энто, госпожа… Тропка-то аккурат тама проходит, где вы вечор…

– А ты что, мертвяков боишься? – насмешливо фыркнул Шут. – Так они уже никому вреда не причинят. Веди, давай. Солнце уже высоко, а до города далеко. Нам до вечера там быть надо.

Микай посмотрел на солнце из-под ладони.

– Дык к обеду поспеем, – сказал он. – Тут напрямки-то недалече.

Вздохнув, кузнец повёл навьюченного Воронка в сторону знакомой тропинки.

Мимо места побоища я шла, спрятавшись за Ласточку. Кровью уже не пахло, а на мёртвых я смотреть не собиралась. Хватило уже.

Кузнец лишь один раз взглянул и тут же отвернулся, переменив руку с поводом и укрывшись за вороным. Только Джастер шёл спокойно, и я невольно подумала: сколько таких «мертвяков» он повидал на своём веку? Сотни? Или даже… тысячи?

Он ведь не просто «пёс» и наёмник. Он ещё и… Служитель Смерти. Или нет? Он ведь отказался говорить про это. Но даже если он просто немного знает их магию, само название говорит о многом.

Покойников так не поднимают… Брр!

Не хочу о таком думать!

Миновав ужасное место, и тропинку на памятный мне остров, мы прошли между сосен и молодых елок, и вышли к ещё одной гати, уводящей по кочкам куда-то в камыши на другой стороне болота. Эта тропа была широкой настолько, что двое человек могли спокойно пройти рядом или разминуться. Михай ступил на обтесанные брёвна и копыта вороного глухо застучали по сосновым стволам.

– Джастер, – я оглянулась на Шута, проверявшего подпругу Огонька. – Почему мы…

– Мы не по дороге сюда приехали, – негромко отозвался он. – Там тропинка, по которой местные на болото ходили. А мы на дорогу в город идём. Иди, давай.

Я вздохнула, сетуя на свою недогадливость, и пошла следом за кузнецом, ведя Ласточку в поводу.

Всё верно. Если у разбойников на острове схрон, то добычу надо таскать по удобной тропе. К тому же, сюда посланцы Вахалы за данью ездят, тоже надо сундуки носить…

Удивительно, что эту тропу никто не нашёл.

Загадка разрешилась просто: гать заканчивалась на крохотном островке, поросшем осинками и камышом, а дальше до берега настила не было. Зато был Микай, который привязал Воронка к тонкому деревцу и выкладывал тропу из сколоченных попарно досок, спрятанных тут же, в осиннике.

– Это они такую гать сделали?

– Дык нашенская она, госпожа. Давным-давно сроблена, мужики наши её в порядке держали, чтоб, значится, округ Гнилушки по какой нужде не ездить. Гнилушка-то, она узка да долга, с солнышком выехать, токма к вечеру до городу и доберёшси. А напрямки и к обеду поспеть можа, а к вечеру обратно воротиться… Хороша гать была, на телеге да на санях ездили. А энти стару гать порастрепали да вона чего удумали…

Я только кивнула в ответ его сожалениям. Разбойники хитро устроились на готовом. Кто бы на берегу ни был, им приходилось ждать, когда придут с острова и перекинут мостки. Перешли – и всё убрали, как ни было.

Вода чёрная проглядывает в ряске, деревья кривые да мелкие, осока да камыш, кочки да трясина. Комары и лягушки одни. Даже клюква не растёт.

С берега – болото и болото. Гнилое.

Вернувшийся Микай отвязал Воронка и повёл на берег. Конь шёл неохотно, но спокойно, и я поняла, что эта дорога ему привычна. Видимо, загон на острове был построен именно для него.

Мостки оказались узкими. Дважды я чуть не оступилась, а вот умная Ласточка прошла, ни разу не споткнувшись.

Топкий берег был устелен сухим камышом, и мне удалось перейти по нему, не провалившись в грязь по щиколотки. Микай ждал нас на берегу, под песчаным обрывом. Смотреть в мою сторону кузнец по-прежнему опасался, и я не спешила его привечать.

Госпожа – так госпожа. Прилежней учиться станет.

В молчании дождавшись Шута, мы поднялись по тропинке в лес и скоро вышли к дороге. Уже там Шут помог мне сесть верхом, в очередной раз расправляя многострадальное платье госпожи. Сам он тоже взобрался в седло, а вот Микай так и вёл Воронка под уздцы: нагруженный конь не вынес бы тяжести всадника.

Впрочем, скоро я убедилась, что так даже лучше: я могла ехать рядом с Джастером и говорить с ним так, чтобы идущий за нами следом кузнец ничего не слышал.

– Джастер… Можно, я у тебя кое-что спрошу? Только ты не ругайся и не сердись, хорошо?

Шут оглянулся через плечо. Серьёзный взгляд никак не вязался с его пестрым шутовским нарядом и лютней за спиной.

Если он так зыркать будет, то лучше бы наёмником переоделся.

– Как много просьб, ведьма. Что ты хочешь?

– Почему вместо небесной любви люди выбирают земную?

Воин вздохнул, снова глядя на дорогу. Он прекрасно понял, зачем я это спросила, но ответил иначе, чем я ожидала.

– Не знаю, Янига. Может, боятся, потому что чувства очень сильные. Может, не верят, что это настоящее. Наверно, каждый решает для себя сам, что ему важнее: простое и понятное будущее или неведомые прежде чувства. А бывает и так, что у человека уже есть семья, и он остаётся с ней. Земная любовь ведь тоже искренняя. Просто она… Только она всегда не такая яркая и… всепоглощающая. Даже когда обычная любовь проходит, у людей остаются обязательства, дети, общий дом. Не каждый человек это оставит даже ради новой любви, какой бы она ни была. Только в отличие от земной, небесную любовь не забыть. Проще умереть.

– А как люди влюбляются? Когда любовь обычная, а не небесная?

– Почему ты меня спрашиваешь, ведьма? Я любовной магии не учился. Вон, у тебя страдалец есть, его пытай.

– Джастер!

– Что? – ухмыльнулся он на мой насупленный взгляд. – Жалко тебе его?

Я оглянулась на кузнеца, медленно бредущего за нами по дороге. Смотрел он под ноги, широкие плечи были опущены. Воронок успевал щипать на ходу листья с придорожных кустарников и даже траву с обочины, но Микаю до этого, как и до наших разговоров, не было дела. Наверняка о погибших родных думает. Получить долгожданную свободу и узнать, что твоего дома и близких больше нет, а сам ты ещё и колдун, опасный для людей…

Это очень больно и тяжело.

И мне даже сказать ему в утешение нечего.

– Я ему сочувствую, – я посмотрела в глаза Шуту. – Ему сейчас не просто. Ты мог бы…

Воин хмыкнул и перевёл взгляд на дорогу.

– Просто в жизни редко когда бывает, Янига. Он крепкий парень, справится, не волнуйся. Пережил влюбленность, переживёт и это.

– Влюблённость? Ты про ту девицу, которая замуж за друго… Ой, прости! Я не хотела…

– Люди часто путают любовь и влюблённость, ведьма. – Джастер даже не покосился в мою сторону. – Влюблённость всегда яркая и накрывает с головой, как волна. Весь мир кажется прекрасным, голова кружится от счастья, кровь кипит, страсти накалены, как железо в горне. Все мысли только об одном. Лучше возлюбленной на свете нет, все кто не согласен – враги навек…

Джастер не видящее смотрел на дорогу, печально улыбаясь, и я подумала, что ему это состояние очень знакомо, а вот я ничего подобного не переживала.

– Разве это плохо?

– М? – он вздрогнул, возвращаясь из задумчивости. – Нет, не плохо. Недаром менестрели её сравнивают с весной или цветком. Таких цветов-вёсен в жизни может быть очень много. У кого-то она быстро проходит, а кого-то года на три хватает. Плохо становится, когда влюблённость заканчивается, а всё, что люди успели наговорить или наделать – остаётся. Хорошо, если влюблённость в любовь перейдёт, такие пары живут и счастливы. Но и плохой конец не редкость. Люди много глупостей в таком состоянии делают.

Я прикусила губу, вспоминая себя. Как он тогда сказал: увлеклась, пройдёт…

Но не прошло же… Да и непохоже было на то, что он описывает…

– А какая любовь ещё есть?

– Родственная, – воин спокойно смотрел на дорогу. – Так детей любят, родителей, друзей, ремесло, дом, землю… Такая любовь, наверное, всем знакома. Ты вот наставницу свою так любишь.

– С чего ты взял?

– А разве нет, ведьма? Она же тебя вырастила и воспитала, можно сказать: матерью тебе была. Или ты её ненавидишь за это?

– Нет, конечно! Просто я никогда об этом не думала… так.

– Люди вообще о таких вещах редко думают, – фыркнул Шут, сразу напомнив мне разговор в Кронтуше.

Как он тогда сказал: «ты же ведьма любовной магии, должна в этом понимать…»

– А муж с женой тогда как друг друга любят?

– Так и любят, – спокойно ответил он. – Как мужчину и женщину. Каждый друг друга за что-то любит, за что-то терпит, за что-то ненавидит… Этим обычная любовь от влюблённости отличается. Когда человек влюблён, он ничего плохого в предмете обожания не видит и любые его поступки оправдает. Влюблённость застит и глаза, и разум. А когда человек просто любит, то легко может сказать, что в любимом нравится, а что нет.

Эти слова меня и обрадовали, и озадачили.

Неужели у меня такая любовь? Я ведь люблю его, как мужчину, и точно знаю, за что люблю, и что мне в нём не нравится…

– Ещё есть духовная любовь, но это редкость совсем. – Оказывается, Джастер ещё не закончил. – Это очень высокое чувство. Не каждому дано и не каждому оно нужно. Когда так любят, то не за что-то и не вопреки, а просто любят другого таким, как он есть. И не тело манит, а душа…. Я такое всего несколько раз видел.

– А небесная любовь на что похожа?

– На всё сразу, ведьма. На всё сразу. И хватит об этом. Лучше подумай, что в магистрате говорить будешь. Я теперь простой шут, а ты могучая и известная госпожа Янига. Мой тебе совет, ведьма: не бойся показать свою силу. И веди себя достойно госпожи ведьмы-защитницы.

Джастер окончательно пасмурнел и поторопил Огонька с шага на спокойную рысь, оставляя меня в одиночестве размышлять над услышанным.

Что в магистрате говорить…

И ведь придётся свои права заявлять и отстаивать, раз уж я этот надел своим объявила. Как ведьмы между собой отношения выясняют – простых людей не касается, а вот объявить им о том, что этот надел теперь мой – я должна.

Госпожа Лира точно спорить не станет…

Силу свою показать не бояться…

Ладно при разбойниках, это я ещё понимаю. А в городе-то зачем?

Догонять Шута я не стала, чтобы бедняга кузнец не остался совсем один. И до полудня мы так и ехали, растянувшись по дороге: Джастер трусил на Огоньке впереди, я на Ласточке спокойно ехала шагом. За мной, в нескольких шагах позади, плёлся Микай с Воронком.

К полудню лес стал редеть, солнце припекать и через некоторое время впереди сильно посветлело: дорога выходила из леса.

Джастер, придерживая Огонька, ждал нас под сенью деревьев.

– Шемрок, – невозмутимо уронил он с губ.

Я натянула поводья, оглядывая открывшиеся поля и город вдалеке. За городом блестела река, наверно та самая, которую мы перешли несколько дней назад. На другом берегу поля перемежались с перелесками. Выходит, через болото дорога и впрямь короче…

На серебристой воде виднелись чёрточки рыбацких лодок, у подножия города широко раскинулся подол из простых изб, окружённых огородами. Где-то в небо поднимались дымки из труб, кто-то работал в полях.

Только вот дорога оставалась на удивление пуста. Лишь у городских ворот мелькали местные жители.

– Что-то торговых людей не видать, – хмуро озвучил мои мысли Джастер. – Никак твои бывшие друзья-товарищи всех распугали. Ладно, поехали, обрадуем местных новостями.

Микай вскинулся, сверкнув глазами, но Шут уже пришпорил Огонька и трусцой направился в сторону города.

– Не обращай внимания, – я не могла промолчать. – Он обычно всегда такой… грубый.

Кузнец только кивнул, ничего не ответив, однако я заметила, что ядовитое замечание Джастера заставило Микая встряхнуться.