Текст книги "Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)"
Автор книги: Елена Зикевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)
«Золотое яблоко».
Вот куда я не хотела, но вынуждена была ехать. Улицы Шемрока по вечернему часу были пустынны. Ласточка звонко цокала подковами, а я молила Великих богов о том, чтобы до завтрашнего утра не встретить ни Шута, ни Холиссу.
Прислуга на постоялом дворе была тише воды, ниже травы. Спешившись, я бросила поводья Ласточки, оставляя её на попечение слуге, закрывавшему за мной ворота, и пошла к себе.
Первое, что я увидела, открыв дверь в комнату, – стоявший у окна Джастер.
Он ждал.
Не говоря ни слова, я прошла в спальню, подошла к кровати и бросила на неё сумку.
Джастер обернулся.
И я поняла, что. если посмотрю ему в глаза, если он скажет хоть слово, – я не выдержу.
Просто не выдержу.
И тогда…
Тогда вместо ведьмы-защитницы будет ведьма-разрушительница.
– Я не желаю тебя больше ни видеть, ни слышать. – Я отвернулась от него, с трудом сдерживая поднимавшуюся внутри ярость и ненависть. – Завтра утром я уезжаю. А ты делай что хочешь. Мне ничего от тебя не надо! И меч свой тоже забери!
Несколько мгновений стояла тишина, а затем я услышала тяжёлые шаги и звук закрывшейся двери.
Живого меча на стуле не было.
Я упала на кровать, обняла подушку и снова зарыдала.
Утром меня разбудил Михай, принёсший завтрак. Я так и уснула вчера, не раздеваясь и наревевшись вдосталь. Наверно вид у меня был помятый, но Микай смотреть на меня боялся.
– Всё готово, госпожа, – он неловко сжимал в кулаки края рубахи и смотрел в пол. – Как велено, собрано всё. Капитан молвил, шоб не шибко задерживались, покуда ветер попутный.
– Ты готов? – Я хмуро ковырялась в миске каши.
За весь вчерашний день я не ела, и, хотя в животе едва не забурчало от голода, настроение у меня было скверное.
– Готов, госпожа. Токма вас с госпожой Холиссой ждём…
– Хорошо, – я махнула рукой, с трудом подавив новую волну злости и раздражения. – Иди. Я поем и спущусь.
Кузнец неловко кивнул и торопливо выскочил в коридор, облегчённо выдохнув за дверью.
Спустя некоторое время в дверь постучали. Я решила, что это прислуга пришла забрать посуду.
Но вместо служанки дверь открыла Холисса.
– Доброе утро, дорогая.
Она прошла в комнату и беззастенчиво уселась за стол.
– Вижу, ты уже позавтракала?
– Да. – Я постаралась ответить ровно и спокойно.
Ещё не хватало перед ней себя позорить из-за какого-то… какого-то… кобеля. Балабола приблудного.
Не дождутся! Ни он, ни она!
– Что-то ты не очень хорошо выглядишь. – Холисса внимательно прищурилась. – Не заболела?
– Не выспалась, – сердито буркнула я в ответ.
– Это потому что ты до сих пор одна, дорогая. Не будь такой привередливой, Янига. Заведи уже себе любовника, в конце концов! – Бывшая наставница снисходительно улыбнулась, глядя на меня. – И не смотри на меня так, весь город знает, что ты никого к себе не подпускаешь. Это ж подумать только, прибрать к рукам таких красавцев, и ни один тебе не интересен как мужчина! Ты же ведьма, чего ты ждёшь, я не понимаю…
Да как она смеет… говорить мне… такое!
Я стиснула зубы и изо всех сил сжала кулаки под столом, с трудом сдерживая поднявшийся гнев.
Терпи, Янига! Терпи! Немного осталось! Совсем скоро всё закончится!
– Или первый раз тебя так сильно разочаровал? Так я же говорила тебе, что надо выбирать опытного мужчину, а не…
– Что ты хотела? – резко и грубо перебила я.
Впрочем, мою бывшую наставницу это ничуть не тронуло.
– Хм, – Холисса задумчиво накручивала на палец локон. – Это звучит довольно странно, но, наверное, я должна извиниться перед тобой.
– За что? – мрачно спросила я.
– Вот и думаю, что не за что. – Она откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу. – Но ты всё-таки уже не моя ученица, а настоящая ведьма. А ведьмы решают вопросы между собой открыто.
– И какой вопрос ты хочешь решить? – нахмурилась я, стараясь унять поднимающуюся внутреннюю бурю.
Спокойно, Янига. Спокойно. Ты – госпожа ведьма, а не девчонка деревенская, чтобы при опытной ведьме истерики из-за любовника закатывать.
– Вынуждена признать, что твои зелья и в самом деле очень хороши, дорогая. – Холисса разглядывала ногти на руке. – Не ожидала. Я думала, люди врут, как обычно, но ты меня очень удивила.
– Ты о чём? – в полном недоумении я смотрела на бывшую наставницу.
Я-то думала, что она за Джастера или за свою грубость про любовников хочет извиниться, а она про зелья говорит! Да какое мне дело до того, чьи зелья лучше?! Я вообще не ведьма любовной магии!
– Об твоём балаболе, разумеется. Грешным делом, я решила поначалу, что он твой любовник. А он признался, что ни разу с женщиной не был, потому что от волнения ничего не может, а на твоё зелье у него денег нет.
Холисса весело рассмеялась, глядя на моё вытянутое лицо.
– Янига, дорогая, конечно, твои торговые дела идут хорошо, но нельзя же быть настолько… неуступчивой ведьмой!
Неуступчивая ведьма? Я?!
От такого неожиданного заявления я поперхнулась и закашлялась. Холисса терпеливо дожидалась, когда я приду в себя.
– Надо быть добрее к людям, дорогая. Неужели ты не могла пожалеть беднягу и продать ему зелье подешевле? Раз уж он тебе, как любовник, не интересен, пусть бы со служанками развлекался. Подумать только, бродячий шут – и невинный, как дитя…
Я слушала и не могла поверить тому, что слышала. А Холисса продолжала, уже не обращая внимания на меня.
– Конечно, я решила ему помочь по доброте душевной, ты же меня знаешь. Он так мило краснел, отнекивался и смущался! Говорил, что ты будешь сердиться, и это очень дорого, и он такой милости с моей стороны не заслуживает… Он даже не знает, как ошибается!
– Ошибается? В чём ошибается? – голос получился немного хриплым, и я поспешно взяла кружку с водой. В душе и мыслях у меня творилось невесть что.
– В том, что ты на него рассердишься, разумеется! – Холисса рассмеялась. – Надо же придумать такую чушь! Он же тебя совсем не знает! Знаешь, я думаю, что он с тобой вовсе не из-за песен.
– Не из-за… А почему?!
– Я-то вчера решила, что он хитрит, но, кажется, я ошиблась. Этот бедняга в тебя попросту влюбился. Впрочем, для такого юнца это обычное дело: найти красивую девицу и вздыхать в стороне, вместо того чтобы вести себя как мужчина! А этот и вовсе оказался мечтатель, каких поискать!
Я смотрела на неё, едва ли не открыв рот. Она сейчас вообще о ком говорит?!
– Что ты так удивляешься, Янига? Конечно, я знаю, почему ты его подобрала. Ты всегда любила этих бродячих пустомелей слушать, но никогда не позволяла им ничего больше! Хотя должна заметить, поёт он весьма не дурно. Нет, не подумай, я тебя не осуждаю! У каждого свои причуды. Нравятся тебе его сказки – слушай! В конце концов, он на самом деле хорош в своём ремесле. И не только в нём…
Холисса довольно улыбнулась, проведя пальцем по губам.
– Мне его даже немного жаль. Он так и не понял, что ведьмы никогда не будут ссориться из-за любовника, каким бы смазливым он ни был. Ты представляешь, я к нему и так, и этак, а он упёртый, как камень. «Не смею», – говорит, и всё! Пришлось пригрозить ему проклятием, чтобы он всё выпил.
Я смотрела на бывшую наставницу и не верила своим ушам. Холисса легко и просто рассказывала о том, что она делала, словно я по-прежнему её ученица, а она объясняет, как должна вести себя ведьма с понравившимся ей мужчиной.
Ведьмы не ссорятся из-за любовников…
В следующий миг я вдруг подумала, что между мной и Холиссой целая пропасть.
Она в самом деле ничего не понимает в любви. И даже не хочет понимать. Для неё все отношения сводятся к тому, чтобы опоить любовным зельем того, кто ей приглянулся, и развлекаться с ним, пока не надоест.
Холиссу никогда не заботили ни чувства этих мужчин, ни их дальнейшая судьба, ни те женщины, у которых она отбирала себе любовников.
Кто смеет перечить ведьме? Кто хочет получить проклятие?
Никто.
Зато многие хотели получить помощь ведьмы в сердечных делах. И ведьмы помогали зельями, приворотами и проклятиями.
«…любовь травами не лечится. Она или есть, или её нет. Иногда человеку может помочь магия, а иногда важнее и нужнее мудрый совет…»
Джастер был прав. Ведьмы забыли своё мастерство. Забыли свою силу, забыли всё, что делало их настоящими ведьмами.
Всё, что они умели, – скверные зелья из «мусора» на одну ночь, после которых голова трещит, хоть помирай.
Всё, что я умела до того, как встретила Шута.
Так. Стоп. Что она сделала?!
– Ч-что? – Я спросила так тихо, что сама не услышала своего голоса. – Ты напоила его…
– Я дала ему своё лучшее зелье. – Холисса сердито поджала губы. – Лучшее! И ничего не получилось. Ни-че-го! Представляешь?! Я была очень раздосадована. Очень.
Она нахмурилась и недовольно стрельнула на меня глазами.
– В общем, мне пришлось дать ему твои.
Чёрный лёд внутри затрещал и дал трещину.
Великие боги…
– Мои?
– Да, твои зелья. – Она стучала пальцами по столу. – В первый раз такого упрямца вижу. Но, должна признать, всё прекрасно получилось. Мало того, под нами даже кровать сломалась! Никогда такого не было…
Грохот и женский смех посреди ночи.
«Обычное зелье можно перетерпеть…»
В голове что-то сдвинулось, но Холисса ещё не закончила делиться впечатлениями.
– Кстати, ты правильно его не подпускаешь. Он, конечно, тот ещё затейник, но тебе совсем не подходит. Слишком пылкий. К тому же ему с тобой будет неудобно, ты для него маленькая. Не обижайся, дорогая, но это правда. Поверь мне на слово.
От таких слов у меня от смущения заалели щёки, а к концу тирады от возмущения полыхали даже уши. Я знаю, какой он затейник! Джастер мне подходит! Во всём подходит! И… и он ни разу не говорил, что я для него маленькая!
– Не красней, как девочка, Янига, ты взрослая ведьма. – Холисса покосилась на меня и вздохнула. – Признаться, я этого наглеца к утру сама чуть не прокляла. Его счастье, что у меня сил даже говорить не было! Это ж какую наглость надо иметь, чтобы творить такое и извиняться при этом…
Она замолчала, и я с изумлением впервые в жизни наблюдала, как на её щеках появился румянец.
– Кстати, скажи ему, пусть не прячется, я больше не сержусь. У меня до сих пор всё болит, но мне даже не жаль, что я потратила на него твои зелья.
«Твоего зелья теперь пять капель на всю ночь хватит…»
«Сама меня напоила, сама всё и получишь».
С моего разума окончательно спала какая-то пелена.
Чёрный лёд рассыпался кусками, и эти куски таяли, готовые течь слезами внезапного облегчения.
Дура.
Великие боги, какая же я дура!
Холисса всегда получала в свою постель любого, на кого положила глаз. И она никогда не стеснялась использовать для этого свои зелья. Или проклятия.
«Ты знаешь, на что способно проклятие ведьмы. А есть ещё проклятие некроманта… Представляешь разницу в силе?»
Да, Джастер, после Чернецов очень хорошо представляю.
Холисса не оставила ему выбора.
Джастер не мог проигнорировать её угрозу проклятием, не раскрыв тайну своего дара, и ему пришлось выпить любовное зелье. Моё зелье, которое во много раз сильнее тех, что делала Холисса.
Шут не хотел спать с ней. И, если бы не моё зелье, которое я сама дала бывшей наставнице, у него бы всё получилось.
И, может быть, он бы даже пришёл ко мне, как тогда…
«Сама меня напоила, сама всё и получишь…»
Так, стоп. Она потратила на него… мои зелья?!
– Два? Ты споила ему два зелья? Оба сразу? Все до капли? Любовное и приворотное?!
– Дорогая, что с тобой? Ты с утра плохо слышишь? – Холисса недовольно покосилась на меня. – Или я разучилась говорить на эрикском? Разумеется, оба и до капли, как иначе? Кстати, дорогая, а не могла бы ты дать мне ещё парочку твоих зелий?
Великие боги… Любовное и приворотное.
Я закрыла лицо руками, потому что слёзы из глаз всё же потекли.
Да я радоваться должна, что он ко мне вернулся, а не за Холиссой сейчас послушной собакой бегает! А не рычать на него и не…
Не прогонять снова.
Великие боги, я даже в Пеггивилле не была такой дурой, как в этот раз!
Зная Холиссу, зная Джастера, я поверила в то, что он предпочёл её мне. Поверила настолько, что даже не дала ему шанса объяснить, что произошло. Носилась со своей обидой и не желала ничего знать.
Тогда, после Пеггивилля, несмотря на глубокую боль и обиду, он выслушал меня. Дал мне шанс.
А я…
Я даже не захотела его слушать.
Просто прогнала.
Ведьма… Стыд и позор…
– Девочка моя, что с тобой?
Я торопливо проморгалась, стараясь незаметно вытереть навернувшиеся на глаза слёзы. Хватит реветь. Нужно найти Джастера и немедленно перед ним извиниться.
– Всё в порядке, в глаз что-то попало.
Холисса недоверчиво хмыкнула, но допытываться не стала.
– Так ты мне дашь…
«Госпожа, продайте мне ещё вашего зелья!» – призраком из прошлого возникло воспоминание о служанке-неудачнице, и я невольно помотала головой, избавляясь от видения.
– Нет? – удивлённо переспросила Холисса. – Почему?
– Прости, эти были последние, – изобразила я виноватую улыбку. – И кстати, раз уж ты их использовала, не могла бы ты вернуть мне фиалы?
– Какая ты стала расчётливая, – хмыкнула она и встала, поправляя платье. – Раньше я за тобой такого не замечала.
– Раньше всё было по-другому. – Я уже совершенно спокойно встретила её взгляд. – Эти фиалы – работа известного мастера и стоят «лепесток» за штуку. А зелья я продаю за «бутон» каждое. Можешь купить фиалы отдельно, если хочешь.
Чёрные брови удивлённо взлетели вверх, а затем бывшая наставница довольно улыбнулась.
– Хм, – она смерила меня внимательным взглядом. – Несмотря на все твои странности, ты действительно повзрослела и стала настоящей ведьмой, Янига. Я верну тебе фиалы. И заплачу «розу» за твои зелья.
Она вышла из комнаты, а я села за стол и всё же расплакалась от облегчения, чтобы почти сразу испуганно вскочить, вытирая рукавом лицо.
Шанак, Датри, что же я на самом деле натворила…
«Я не хочу, чтобы ты жалела о своём выборе… Я не уверен, что смогу отпустить тебя, когда… если ты захочешь уйти.
… Подумай хорошо, ведьма… Подумай хорошо, чего ты хочешь на самом деле. Это очень и очень важно, Янига. Ты даже не представляешь – насколько».
Я чуть не взвыла от отчаяния, прикусив рукав.
Ой, дура… Великие боги, какая же я дура!
Мало того, что я ему опять наговорила! Я выбросила его оберег и разорвала браслет наших судеб!
Ещё и Игвиля отдала!
Хорошо подумала, Янига, молодец…
Свобода воли…
Это не глупость деревенской девчонки, по незнанию сказанная в сердцах. Это… это были обдуманные слова взрослой ведьмы. И дела.
Сказанные и сделанные из моей тьмы.
Тогда, в Пеггивилле, Джастер смог сдержаться и не ударить в ответ. Смог найти в себе силы и перешагнуть то, что нельзя забыть.
А я… Я забыла про это. И уже осознанно сказала то, что говорить было нельзя.
Он этого не простит.
А значит… Значит, госпоже ведьме Яниге жить осталось совсем ничего.
Ровно до встречи с теми, кто решит получить триста «роз» за мою очаровательную рыжую голову.
Нет! Я должна попытаться!
Это же Джастер! Он должен меня понять!
Я решительно встала, вытирая слёзы, и побрызгала в лицо водой из таза для умывания.
Великие боги! Шанак, Датри! Умоляю вас, пусть он меня выслушает!
Хотя бы выслушает!
Схватив сумку, я поспешила во двор.
Наши лошади были осёдланы, а Шут и Микай навьючивали Воронка.
– Почти всё готово, госпожа, – доложил мне кузнец.
Шут же не поднимал глаз и только вежливо поклонился, как положено слуге, ничем не показывая, что между нами что-то произошло.
Только меня этим уже не обманешь. Я знала, как он умеет сдерживать свои чувства, и легко отличала его искреннюю улыбку от холодной вежливой.
Но подойти и хоть что-то ему сказать я не успела. Во двор вышла хозяйка «Золотого яблока» с большим свёртком в руках и направилась ко мне. Её муж открывал ворота.
– Вы уж берегите трубадура вашего, госпожа.
Женщина с улыбкой протянула мне свёрток из небеленого полотна. Судя по горячей тяжести и запаху, в нём были свежие пироги. И пекла она их не для меня, а для Шута.
– Не пущайте его в драки-то! Он же хучь ростом да лицом вышел, а душой совсем дитя ищщо! – продолжала женщина, пока я старалась держать лицо госпожи ведьмы. – Добрый тако да ласковый, што теля. Каждому улыбнется, каждому доброго слова найдет и в делах с охотою помогает. Сказки чудны да диковинны сказыват, а коли шуткует – со смеху покатывасси! А уж поет – заслушасси, аж душа в небо улетает…
– Энто верно, – рядом с женой остановился Синто. – Душевно поёт, не часто такое услыхать можно.
– Ох, согласился б жить остаться, как сына бы любили, – женщина смотрела на Джастера с материнской нежностью, пока я второй раз за утро пыталась прийти в себя от услышанного.
– Энто верно, – кивнул Синто. – Неглупый парень, даром что бродяжить решил да песни по дорогам петь. Авось, одуматься да вернётся. Песни-то петь под крышей да у очага всяко лучше, чем по дорогам бродяжить!
– И вы возвращайтесь, госпожа! – снова улыбнулась мне хозяйка. – Мы вам завсегда рады!
Во двор вышла Холисса и хозяева поспешили попрощаться со второй госпожой ведьмой.
Я же под короткими и опасливыми взглядами Микая пошла к Ласточке, обнимая свёрток с горячими пирогами.
Вместе с пологом был приторочен к передней луке седла меч в полуножнах. И это был не Игвиль.
Значит… Значит, Шут воспринял мои слова серьёзно.
Свобода воли…
Великие боги, что мне делать?!
Как объяснить ему, что всё не так?!
Джастер спокойно проверил крепления поклажи, подошёл ко мне, явно желая забрать то последнее, что ещё у меня оставалось. На меня он по-прежнему не смотрел.
– Я больше не сержусь, – негромко и поспешно сказала я ему, протягивая пироги.
– Хорошо, госпожа, – ровно и холодно ответил он, снова склонившись в вежливом поклоне.
– Ты меня проводишь, дорогая?
Подошедшая Холисса довольно улыбалась, протягивая мне пустые фиалы и «розу».
Я вздрогнула, а Джастер, мазнув взглядом по сверкающим склянкам и золоту, забрал из моих рук пироги, но уйти не успел.
– А ну постой, балабол. – Холисса смотрела на склонившегося в поклоне Шута, как сытая кошка на сметану. – Я вот никак не пойму: ты или на редкость везучий дурак, или очень ловко водишь всех за нос.
– Дурак, госпожа, – с едва заметной горечью тихо ответил Джастер, не поднимая головы. – Как есть дурак.
В ответ Холисса только покачала головой.
– Проклясть бы тебя как следует за всё, что ты тогда сделал. Впрочем, я ведьма добрая, поэтому так и быть, прощаю. Ещё не помешало бы тебя манерам поучить, но это не моя забота. Ты мне и так в целую «розу» обошёлся. Слишком дорого за такого бродягу, как ты.
– Благодарю за вашу щедрость, госпожа, – тихо ответил Джастер, не поднимая глаз.
– И запомни: обидишь мою девочку – прокляну так, ни одна ведьма не поможет. Ступай, хитрец, – милостиво махнула рукой Холисса и Шут, снова поклонившись, ушёл к Огоньку.
Передо мной же так ясно встали давние воспоминания, что даже в глазах потемнело.
«Когда в следующий раз решишь таким образом нажиться за мой счёт…»
Великие боги, стыдно-то как… Я же не наживалась, Джастер! Ты всё не так понял! Всё совсем не так!
Джастер, пойми меня! Пожалуйста!
– Не подпускай его к себе, дорогая. – Холисса смотрела, как Шут убирает свёрток в поклажу. – Чует моё сердце, он не так прост, как кажется… Янига, ты меня слышишь? С тобой всё в порядке?
Холисса тронула меня за рукав, приводя в чувство.
– Да, конечно.
Мне ничего не оставалось, как убрать фиалы и золотой в сумку, взять Ласточку под уздцы и направиться к открытым воротам.
На пристани было людно, несмотря на ранний час. Заканчивалась погрузка на корабль, капитан-хозяин судна ждал у трапа.
– Хорошей дороги тебе, дорогая, – улыбнулась Холисса. – Рада была с тобой повидаться. За твоим первым учеником я, так и быть, пригляжу.
– И тебе хорошей дороги, – кивнула я в ответ. – Спасибо за заботу о Микае.
Холисса снова довольно улыбнулась, кивнула и отправилась к кораблю. Капитан вежливо ей поклонился и помог зайти на борт.
– Чой мне делать-то, госпожа? – негромко спросил Микай. – Ежели госпожа Холисса командовать чем решит?
– Делай, что тебе велено, – спокойно и холодно ответил Джастер, не глядя на кузнеца. – Ты не госпоже Холиссе служишь, а у госпожи Яниги ученик. Госпожа Холисса захочет, сама себе прислугу найдёт.
– Понял, – посерьёзнел Микай. – Всё исполню, как велено, госпожа, не сомневайтесь.
– Будь осторожен, – сказала я, и кузнец повёл навьюченного Воронка на корабль.
Ещё недавно я бы переживала за Микая и Холиссу, но сейчас все мои мысли были о другом.
Как вернуть Джастера.
Проводив их взглядом, я развернулась к Ласточке, чтобы сесть верхом, когда Шут возник рядом. Он до последнего играл свою роль слуги госпожи ведьмы, но множество людей вокруг не давало мне шанса объясниться с ним.
Закончив с помощью «госпоже ведьме», Шут легко вскочил на Огонька и поехал прочь с пристани.
На меня он так и не взглянул.
Я ехала следом за Джастером и думала, что его уже второй раз зовут к себе люди, о которых я ничего не знала, хоть и жила с ними рядом столько времени.
Шут умел понимать других и помогать им так, что завоёвывал не только их доверие, но и искреннюю симпатию и уважение.
Всё то, что я так неразумно потеряла.
Мой единственный шанс поговорить с Джастером открыто и всё исправить – за стенами Шемрока.
Вопреки моим ожиданиям, выехав в ворота, Шут не поехал по дороге, а сразу свернул к берегу, направляясь в ту же сторону, куда вчера ездила я.
Только вот он держался не берега реки, а смотрел в лес.
В свой любимый лес, где его никто не найдёт.
– Джастер, подожди!
Я осмелилась заговорить, когда огороды остались позади, а лошади перешли на шаг под сенью берез и клёнов.
– Нам надо поговорить! Выслушай меня!
Он даже не обернулся и не замедлил Огонька.
– Джастер, пожалуйста! Я прошу тебя!
Шут спешился и повёл Огонька под уздцы, оставляя Волокушку за спиной. Я торопливо сверзилась с Ласточки и поспешила за ним, путаясь в подоле и стараясь не запнуться за корни.
– Подожди, пожалуйста! Ты всё не так понял!
Я порывисто попыталась остановить его и тут же охнула, когда он перехватил и поднял мою руку вверх, обнажая запястье, на котором больше не было браслета двух судеб.
– Что я неправильно понял, ведьма? Это? Или ту цену, за которую ты меня продала?
Под ледяным стальным взглядом потемневших глаз я только беззвучно открывала рот, понимая, что мне нечего сказать в своё оправдание.
Джастер же не просто отпустил, а оттолкнул мою руку, отвернувшись и снова продолжив путь. Я невольно коснулась груди там, где под платьем ещё вчера был его оберег.
Знает. Он всё знает.
Мне нечего сказать в своё оправдание. И не заслужить его прощения. Но всё-таки я попытаюсь.
– Джа…
– Ты сказала, что тебе от меня ничего не нужно, ведьма. Что не хочешь меня ни видеть, ни слышать. Ты приняла решение и сделала выбор. Зачем ты опять идёшь за мной?
Каждое холодное и суровое слово заставляло меня ниже опустить голову. Он был прав. Я сама сделала этот выбор. Сделала, потому что…
– Я была не права. – Я смотрела в землю. Слёзы капали из глаз, но я даже не старалась их вытирать. Джастера этим не проймёшь.
– Я ошиблась, я всё неправильно поняла и поэтому наделала много глупостей. Я знаю, ты меня не простишь, но хотя бы выслушай! Я обещаю!..
– Зачем, ведьма? Что толку в словах, которые ты всё равно не сдержишь?
Поражённая услышанным, я вскинула голову, и внутри меня всё похолодело от ужаса.
Джастер, весь в чёрном, стоял возле Огонька. Лицо мужчины напоминало маску, только уже не юного менестреля, а опытного, матёрого воина. Хотя фламберга не было, я чувствовала сталь огромного меча во взгляде серых глаз. Лютня за спиной не добавляла облику Шута даже капли доброты. Джастер смотрел на меня с таким холодом и отторжением, какого не было даже в начале нашего знакомства.
Стальная стена вернулась именно для меня. Только к боли, что когда-то я пообещала исцелить, добавились гнев и глубокая обида.
В душе Джастера бушевала буря, и я видела отблески её молний в потемневших глазах Шута.
Живой меч укрылся в потрёпанных ножнах, однако я понимала, чувствовала, что Игвиль тоже обиделся на глупую ведьму.
Я поступила несправедливо с ними обоими. Драксе вообще досталось ни за что.
– Нельзя быть рядом с тем, в кого ты не веришь и кому не доверяешь, ведьма. Разве я не говорил?
Единственная надежда, которая меня питала, рассыпалась на осколки, разбившись о несокрушимую сталь его взгляда.
Говорил. Только я про это совсем забыла.
Он мне верил и доверял. С самого начала. Сразу. Только мне он доверил Живой меч. Только я знала о его даре.
Джастер мне доверял. И потому прощал, каждый раз прощал все мои выходки.
А я…
Я хотела его приворожить, чтобы он остался со мной. Хотела узнать его прошлое, чтобы занять место той, которую он любил. Я не верила его словам и искала подвохи в каждом. Я не хотела его слушать и идти туда, куда он меня вёл. Я не хотела учиться у него и прогоняла его. Я промолчала про зеркало Митамира на болоте. Я дважды продала любовные зелья другим женщинам, чтобы они напоили Шута. Я не захотела даже выслушать его вчера, уверовав в свою боль.
Я отказалась от всего, что он мне давал.
Снова.
Обещала слушаться его во всём, быть с ним всегда, а сама…
Как мне, такой, верить?!
Никак.
Не в силах стоять, я опустилась на землю.
– Я… я люблю тебя, – жалко пробормотала я последнее, что могла сказать в своё оправдание.
Шут негромко хмыкнул.
– Ты спрашивала, чем небесная любовь отличается от обычной. Тем, что другого ты любишь больше, чем себя. Это главное отличие, ведьма. Я думал, ты давно это поняла.
– А как же судьба?! Ты же говорил…
– Даже великая любовь ни к чему не обязывает. Право свободной воли священно. Это я тоже говорил.
Он отвернулся и пошёл в лес, ведя следом Огонька. Я без сил, совершенно опустошённая, сидела на земле и даже рыдать не могла.
Впервые я не думала об опасностях, которые меня ждали. Потеря Шута заслонила собой всё остальное.
Сделала выбор…
«Я всегда даю шанс, ведьма. Но. Только один».
– Джастер… – еле прошептала я одними губами, отчаянно молясь всей душой, чтобы он услышал. – Пожалуйста… дай мне шанс…
– Склеенное никогда не станет целым. Но потерянное можно вернуть, – глухо отозвался Шут. – Если сумеешь найти, ведьма.
Если смогу найти… Он про…
– Я найду! – Я так рьяно вскочила на ноги, вновь окрылённая надеждой, что Ласточка фыркнула, отшатнувшись от меня. – Я всё верну, Джастер!
– Удачи, ведьма, – не оборачиваясь, холодно бросил он, исчезая среди деревьев.
Оберег я нашла быстро. Примерно к полудню. Я долго искала, где вчера изливала свою злость, потому что не запомнила обстановку вокруг. Мне пришлось дважды проехать вдоль острова, прежде чем я опознала нужное место.
Сначала я пыталась высмотреть оберег с берега, потом нашарить веткой, а потом скинула платье и полезла в воду, вознося молитвы Шанаку и Датри, прося о помощи в поисках.
Глубина протоки оказалась такой, что пришлось нырять, обшаривая дно руками и пропуская песок сквозь пальцы. Я сильно замёрзла, когда мне, наконец, повезло, и я нащупала бисерную нить.
Оберег глубоко затянуло в песок, и достала я его только со второго раза.
Выбравшись на берег, я надела его на шею, только тепла это не добавило. Видимо, магия Джастера перестала действовать, когда я отказалась от его защиты.
– Ничего, – я погладила кривой и острый коготь кхвана, растирая себя руками, чтобы скорее согреться. – Мы его попросим, и он снова всё вернёт, как было. Правда?
Конечно, мне никто не ответил. Игвиль остался у своего хозяина, а больше из волшебных вещей разговаривать никто не умел. Да и таких вещей у меня не осталось, если не считать сумки и зеркала Митамира. Только Ласточка негромко фыркала, время от времени вскидывая голову и прислушиваясь к чему-то.
Мне же оставалось самое сложное. Найти бусины и браслет двух судеб.
– Шанак, Датри, помогите! – снова взмолилась я своим небесным покровителям. – Обещаю, я всегда буду ему верить… Всегда-всегда!
Ответом был только негромкий плеск Волокушки о берег. Я вздохнула, отжала воду с волос и полезла в камыши.
Поиски затянулись до вечера. Я обшарила все камыши, изрезала прибрежной осокой руки и ноги, прежде чем нашла в тине перерезанные нити, на которых чудом уцелела первая бисерина. Чтобы найти остальное, мне пришлось осмотреть все кусты и исползать всю траву вокруг.
К вечеру берег напоминал вытоптанное пастбище. На платье было жалко смотреть, зато я нашла оставшиеся бисерины и почти все бусины. Только «зелёная радуга», символ нашего с Джастером примирения, никак не желала находиться.
– Всё, не могу больше…
Я без сил легла на землю, понимая, что придётся ночевать здесь одной. Без костра и без еды. Все наши припасы вёз Джастер, как положено слуге госпожи ведьмы. У Ласточки в перемётных сумах был только овёс. К моему стыду, даже об этом мне не пришло в голову позаботиться перед отъездом. Хорошо, хотя бы полог он мне оставил…
На меч в качестве защиты я не рассчитывала. Как бы мастерски он ни был сделан, без помощи Игвиля моего умения сражаться хватит разве что крестьянина напугать…
В животе давно бурчало от голода, но я напилась, заглушив бурчание водой. Ласточке повезло больше – ей перепала торба с овсом. Я бы сварила себе горсть зерна, если бы могла.
Солнце почти ушло за лес на том берегу, и под деревьями сгущались сумерки. Только край берега ещё красило последними косыми лучами.
Скоро с воды поднимется туман, и лучше уйти от реки подальше. Хоть с водяником я и «договорилась», не стоит лишний раз искушать судьбу. Я и так с ней не сильно в ладу.
Оберег тоже меня больше не защищает.
А ведь ещё надо найти бусину. И потом найти Джастера.
Эта задачка куда сложнее ныряния и ползания по траве…
Со вздохом я поднялась и подошла к лошади.
– Пойдём, поищем место для ночлега. Надеюсь, тут хотя бы волки не ходят…
Я отвязывала повод, когда Ласточка фыркнула, переступая ногами. И в тот же миг в косых лучах заходящего солнца под передними копытами что-то сверкнуло.
– Стой, не шевелись!
Забыв обо всём, я упала на колени, высматривая последнюю бусину среди ивовых веточек и потоптанной копытами травы. Ласточка снова фыркнула: ей не понравилось моё поведение.
– Хорошо, хорошо, не фыркай.
Я встала и, взяв её за повод, отвела к соседнему дереву.
– Постой здесь, я сейчас.
Вернувшись обратно, я зашарила руками, пропуская сквозь пальцы сухие листья, веточки и травинки. Ну, где же она, где?! Это ведь была она…
Глухой звук шагов заставил меня обернуться. Непривязанная Ласточка воспользовалась моей оплошностью и спустилась к воде. Она шумно пила и махала хвостом, отгоняя проснувшихся комаров. Я покосилась на место поисков, но едва собралась встать и пойти за лошадью, как краем глаза снова уловила отблеск!
В этот раз я не стала торопиться и постаралась запомнить, где именно заметила искру. Спокойно, Янига. Спокойно. Глупостей ты всегда наделать успеешь…
