Текст книги "Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)"
Автор книги: Елена Зикевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)
По крайней мере, он шёл быстрее и решительнее, не опуская головы.
У открытых на одну створку городских ворот трое стражников играли в кости. Стёганые куртки и кожаные нагрудники были брошены у оставленных копий, а на горожан, проходящих в город и обратно по своим делам, доблестная охрана внимания не обращала.
Слышно азартных игроков было издалека.
– Четвёрка, два, один… Проклятье!
– Двойка, пятёрка и тройка! Ага, мои денежки!
– Эй, почтенные… – Джастер остановил Огонька в нескольких шагах от игроков. – Пустите в город, песен поиграть, хмельного попить, с девками погулять…
– Ишь ты, его… А ну, дай сюда, я ещё не метал! А ты проваливай, откеда пришёл! Бродяг в город пущать не велено!
– Проиграешь же, почтенный…
– А ну заткнись, бродяга! Ага! Во, видали! Шесть! Ше… А-а, демоны!
– Одна! И ещё одна! И впрямь – продул!
– Ничего не продул! Она на ребре стояла, шестёрка была! Дай переметну! Энто он мне под руку накаркал, демонское отродье!
– Ты хоть и старшой, Заруба, а правила не ломай! Каркал – не каркал, а ты продул! Плати, давай!
Проигравший стражник зло вытряхнул из кошеля монету, сверкнувшую на солнце белым. Бросив плату на дорогу, он решил обратить свой гнев на виновника его поражения.
– Эй ты! – Заруба наставил копьё на Джастера. – Кто таков?
– Шут я, – ухмыльнулся Джастер. – Сказки сказываю да песни пою, народ веселю. Хотите, и вам спою, почтенные?
Не дожидаясь ответа, он сдёрнул со спины лютню и запел, наигрывая простой мотивчик:
– Как у городских ворот стража денег не берёт! Пропускают всех, не глядя, хоть там вор, а хоть народ!
Несколько молодых подмастерьев, как раз вышедших из города, негромко рассмеялись, а стражники наоборот, нахмурились.
– Ты чего хулу поёшь, трепло собачье!
– Какую же хулу, почтенные? Я играю и пою, правду людям говорю! Коли стража спит у врат, разве шут в том виноват?
– А ну слазий с коня, шутник! И железку свою сюды давай!
– Зачем это, почтенный? – Шут одной рукой ухватил повод и заставил Огонька, нервно грызущую удила, отступить. – Мне и так хорошо.
– А затем, что краденый у тебя конь! И оружие тако тебе не по чину!
– По себе других не судят, – огрызнулся Джастер, под негромкие смешки подмастерьев, задержавшихся у ворот на бесплатное представление. – И вообще, шуты – божьи дети! Кто шута обижает, удачу провожает!
Похоже, старшого Зарубу здесь не слишком жаловали.
В нашу с Микаем сторону собирающиеся у ворот горожане почти не смотрели, лишь скользили взглядами да отворачивались. Живой меч скрылся под складкой юбки и в глаза не бросался. А в остальном богатая девка со слугой откуда-то едет, эка невидаль. С такой стража ругаться не станет, спину согнёт да пропустит. А что платье чёрное по жаре – так у богатых свои причуды.
Заезжий шут, который со стражей лается – другое дело. Веселье!
– Да и нет у меня коня, только лошадь у меня. Коль с досады не сличишь, на меня зачем кричишь? Сам же деньги проиграл и товарищам отдал. А я тебя предупреждал, чтоб шутов не обижал! Иль ты на словах старшой, а на деле-то меньшой?
Стоявшие в воротах горожане, коих собралось уже много, как и сидящие на земле стражники зашлись от хохота, а Заруба разозлился окончательно.
– Щас ты у меня по-другому запоёшь, сопляк! Я тя щас так обижу – до смерти помнить будешь!
Он подскочил к копьям, схватил одно и замахнулся, явно собираясь выбить наглеца из седла. Толпа зевак возбуждённо зашепталась, товарищи Зарубы поспешно собирали кости, а я поймала на себе серьёзный внимательный взгляд Микая.
Кузнецу было не до смеха.
«Да лучше б родню мою спас, а не меня…»
«…только солдатики-то, королевски, по опушечкам да по солнышку прогулялися, закрома наши потрясли, а в Гнилушку-то не полезли»…
Быть госпожой ведьмой и не боятся показать свою силу, да?
Я не боюсь, Джастер. Нет. Уже нет.
– Вы чем тут занимаетесь, бездельники?! Так-то вы свою работу делаете?!
Огненная стрела, которой я отбивалась от водяниц, ударила в древко копья с такой силой, что едва не выбила его из руки Зарубы, оставив на дереве палёный след. Немудрено попасть с десяти-то шагов.
Ошеломлённый стражник уставился на меня. Его напарники растерянно сидели на земле, а толпа горожан замолчала, не зная, что делать.
Ничего подобного они не ожидали.
Ни одна ведьма не ездила верхом и в богатых платьях.
Ни одна ведьма не таскала с собой слуг и вьючную лошадь.
Ни одна ведьма никогда себя не вела как знатная госпожа.
Ни одна ведьма не умела колдовать такие заклятия.
Кроме Вахалы, наверное.
А теперь вот и меня…
Но я – не она.
– Джастер, вернись немедленно.
– Слушаюсь, госпожа Янига, – Шут, крепко держа повод Огонька, отвесил учтивый поклон, широко махнув в сторону рукой с лютней. Но я уже снова смотрела на застывших в недоумении стражников.
Вести себя достойно госпожи… Ох, Великие боги, надеюсь, у меня получится…
– Открывайте ворота и проводите меня в магистрат. У меня очень важное дело.
Установившуюся тишину прерывал только глухой топот копыт по дорожной пыли: Шут спокойно развернул Огонька, подъехал к Микаю и остановился возле него.
И только теперь оторопь с людей спала.
– Шо за ведьма? – пробормотал один из сидящих стражников, а другой растерянно икнул.
Неожиданная ярость во мне вскипела мгновенно. И также быстро вспыхнула в пальцах новая огненная стрела.
– Шо за ведьма?! Ты как ко мне обращаешься, дубина неотёсанная! Совсем страх потерял? Так я тебя живо вежести научу!
Старшой Заруба поспешно опустил копьё, грозя за спиной кулаком своим подчинённым.
– Виноват, госпожа ведьма, а токма не велено… – почтительно обратился он ко мне.
Однако меня это ничуть не успокоило. Дар ярился и требовал выхода.
– Хочешь сказать, что я какая-то бродяжка? – я почти рычала, чувствуя, что ещё чуть-чуть – и запущу стрелу прямо в лоб этому Зарубе. – И потому мне нельзя в мой город?
– Госпожа, госпожа, помилуйте! – Микай вмешался настолько неожиданно, что я вздрогнула, приходя в себя. – Позвольте, я сам с имя потолкую!
– Ступай, – милостиво кивнула я, развеивая заклятие, а про себя радуясь вмешательству кузнеца. Эх, Янига, ведьма-защитница, а сама чуть людей не поубивала…
Ох, не было со мной такого раньше. Сколько вон злилась, сердилась и обижалась… А сейчас дар на малейшее недовольство откликается…
Неужели Джастер поэтому так легко вспыхивает? Надо будет у него спросить…
Микай в это время неторопливо шёл к стражникам.
– Эй, Заруба, а меня ты тоже не признал, шо ле? Энто ж я, Микай, с Чернецов.
Сидевшие на земле стражники переглянулись и вскочили на ноги, пока старшой, оперевшись на копьё, пристально вглядывался в лицо кузнеца.
– Не признал, – подозрительный Заруба выставил копьё вперёд. – А ну стой, где стоишь. Чужих людёв пущщать в город не велено! Микай-то с Чернецов сам чорён был, да одежей завсегда не богат. А ты вона, седой, как дед, да одёжа у тебя как сынка купеческого. А ещё я слыхал, Микай-коваль тем летом на Гнилушке утоп. А ты кто таков?
– А я он и есть, – кузнец остановился перед стражниками. – Не утоп я, госпожа Янига меня спасла, да в ученики по милости своей взяла. Колдун я теперя, так-то.
Мгновения тишины и стражники, а следом за ними и зеваки захохотали.
Они били друг друга по плечам, пихали локтями, держались за животы, а кузнец молчал, опустив седую голову. Только кулаки сжимались и разжимались, отчего мне становилось немного не по себе.
Это Джастер от его волшебного удара увернулся легко. А эти…
Я покосилась на Шута. Он успел снова закинуть лютню за спину, и держал повод Воронка, щурясь на солнце и беззаботно поглядывая по сторонам, явно не собираясь вмешиваться.
«Я теперь просто шут, а ты госпожа Янига…»
А Микай – мой ученик-колдун.
И всех нас подняли на смех и даже в город не пускают…
Неожиданный шум и резко стихший смех заставили меня вновь обратить внимание на происходящее перед воротами.
Заруба лежал на земле, держась за челюсть и сплёвывая в пыль кровь, а Микай, набычившись, навис над ним, держа за грудки. Ещё один стражников с оханием и кряхтением поднимался с земли, опираясь на товарища.
– И теперя не признал? – громыхнул кузнец басом. – Смехуешки вам?! А где вы были, кады мою деревню разбойники пожгли?! Кады они батюшку мово с матушкой смерти лютой предавали?! Пиво пили да бабам юбки задирали?!
В толпе горожан кто-то испуганно охнул, а стражники уставились на разгневанного кузнеца.
– Ми…кай… ты это… ты чаво тако болташь-то… Как Чернецы пожгли?… – растеряно вопросил поднявшийся стражник. – У меня ж тама сестра с зимы… Замужем, брюхатая… Я гостинцы… купил…
Кузнец отпустил несчастного Зарубу и шагнул к говорившему.
– Как пожгли, молвишь? – синие глаза нехорошо прищурились и стражник испуганно отшатнулся. – А до тла пожгли! Нету Чернецов боле! И живых не осталось! Родню свою теперя токма поминать моги!
– Постой… – Заруба, вытирая рукавом кровь, поднимался с дороги, опираясь на копьё. – Каки-таки разбойники? Ты умом никак помутился?
– Помутился? – бас Микая громом раскатился над дорогой. – С горя я такой стал! – он ухватил седую прядь. – А разбойников всех госпожа на Гнилушке смерти лютой предала за дела их мерзкие, покуда вы тута на медяки играете да пиво хлещете! Али староста наш не кликал на подмогу-то?! Шо моргашь?! Знаю я всю правду! Кликали вас, да токма на Гнилушку-то вы не сунулись, струхнули по болотине рыскать! А оне тама и сидели, изверги! Одна госпожа Янига не побоялась, проместо вас за всех обиженных да неповинно убиенных заступилась! Всю вражину с нечистью да нежитью гневом да силой своей покарала! Шо гляделками лупашь, стоишь? Могуча она ведьма, коих ты и не видал никады! Кончай госпоже перечить, отворяй ворота, да пущай нас в город! Госпожа Янига таперича тута ведьма. Все слыхали?!
Короткая драка, грозный вид кузнеца, как и его жаркие искрение слова, произвели большое впечатление.
Толпа зевак загомонила, обсуждая неслыханные новости, какая-то баба негромко голосила, видимо по погибшее родне. Сплетники уже спешили разнести такие новости по городу и подолу.
Однако стражники по-прежнему недоверчиво переглядывались, хотя перечить больше не осмелились. Заруба кивнул, и его товарищи, тычками и руганью разогнав толпу, стали открывать вторую створку ворот.
Конечно, мы бы проехали и в одну, но так почёта было больше.
– Эй, Хорь, проведи госпожу ведьму к ратуше, – Заруба снова сплюнул кровью и кивнул тому, кто пострадал в драке меньше всех.
Я тронула Ласточку и поехала шагом. Джастер ехал следом за мной, крепко держа повод Воронка.
Микай ждал нас в воротах, и я вдруг подумала, что, не смотря на всё случившееся, говорил он на редкость складно и не сказал ничего лишнего. Как будто его кто-то научил тому, что надо говорить.
Шут же с улыбкой вернул повод Воронка кузнецу и с невинным любопытством поглядывал по сторонам, словно ничего не случилось.
Шемрок, не смотря на нелюбезный приём, внутри оказался довольно милым городом. Он и в самом деле был больше Костинограда раза этак в два. Каменные дома в один и два этажа, крытые глиняной черепицей, имели при себе крохотные садики за каменными заборами и растеклись по берегу, не слишком прижимаясь боками друг к другу. Окна украшали горшки с цветами, кое-где на верёвках во дворах сушилось бельё. По боковым улочкам вполне могла проехать телега, а по центральной, ведущей на городскую площадь, спокойно разъехались бы и две. Вдоль всех улиц шли сточные канавы, которые содержались в чистоте.
Улица от самых ворот была вымощена берёзовыми и ясеневыми спилами, а потом стала каменной. Ласточка фыркала и недовольно мотала головой, но ехали мы шагом, и я не боялась, что она оступится. Огонёк же с самого начала стычки Шута со стражей вела себя намного спокойнее, чем было обычно в её характере, и я подумала, что Джастер опять что-то наколдовал.
Стражник, снова одевший стёганую куртку и кожаный нагрудник, время от времени вытирал рукавом мокрый лоб. Несло от него потом, луком и пивом. Копьё он нёс на плече и на удивлённые и встревоженные взгляды горожан не обращал внимания, лишь недовольно отругиваясь на осторожные вопросы. Судя по всему, он явно не горел желанием идти к ратуше, мечтая поскорее вернуться обратно к воротам.
Микай же, напротив, иногда кивал кому-то, завидя знакомые лица, но люди прятали глаза и делали вид, что приветствие было не им.
Странное место. И день ясный, солнечный, и город не серый и унылый, как Костиноград: камень светлый, крыши красные, деревья, цветы, люди в яркой одежде, а чувство, как будто давит что-то.
И почему вход в город закрыт для всех чужих?
Мне хотелось узнать, что здесь происходит, но хмурый и недовольный вид Хоря не располагал к беседе даже Шута.
– Ратуша, госпожа, – пробурчал наш проводник, выйдя на довольно просторную площадь, украшенную в центре небольшим фонтаном. На дальней стороне площади красовалась местная ратуша, а с трёх других – крытая колоннада. Под её сенью яркими разноцветными навесами привлекали покупателей торговые лавки. Торговля шла лениво и неспешно, женщины выбирали зелень, рыбу, овощи, мясо. Кто-то покупал ткани, кто-то горшки, кто-то просто чесал языки с соседями, собирая сплетни.
Наше появление вызвало волну внезапной тишины, растекающуюся вокруг с каждым нашим шагом. В этой тишине люди расступались и Хорь, который явно чувствовал себя неуютно под столькими взглядами, громко стучал каблуками сапог по камням, пока наши кони размеренно цокали копытами следом за ним.
– Пришли, – стражник остановился перед ступенями. – Вона вход, госпожа.
– Что, нам прямо так самим и заходить? – спокойно поинтересовался Джастер, спешиваясь с Огонька. – И лошадей тут бросить? А когда уважаемые советники спросят, как мы тут оказались, так и сказать: сами пришли, пока стража на воротах спит?
– Чтоб те демоны язык выдрали, трепло, – зло сверкнул глазами Хорь, но поднялся по ступеням и громко постучал в дверь.
– Что ещё? – Недовольно раздалось с той стороны. – Кого там принесло?!
– Го… кхм, – Хорь прочистил горло и, подхватив копьё, вытянулся в струнку. – Госпожа ведьма Янига по важному делу к совету, капитан!
– Чо? – дверь приоткрылась, и из-за неё показался стражник, одетый в полный кожаный доспех. Худое лицо украшали усы, которыми хозяин явно гордился – настолько они были ухожены. Капитан грозно смерил Хоря, ещё сильнее вытянувшегося в струнку, взглядом и шумно принюхался. – Ты чо, нажрался на посту и пришёл мне тут шутки шутковать? Какая ещё ведьма, охолонь башку-то! И не ори мне тута: господа советники отобедамши и отдыхать изволят…
– Госпожа Янига, самая могучая ведьма королевства, ведьма-защитница и новая хозяйка этого надела, прибыла в Шемрок по важному делу. – звучно и на всю площадь сообщил Джастер. – А также с ней прибыл её ученик, Микай-колдун из Чернецов, и я, её шут. И на вашем месте, уважаемый, я бы доложил о госпоже Яниге совету, поскольку дело не терпит отлагательств.
От такого представления мне оставалось только с гордым видом восседать на Ласточке. Микай исподлобья косился то на мило улыбавшегося Шута, то на опешившего от такого заявления капитана стражи. Бедняга Хорь от волнения потел так сильно, что я с трудом сдерживалась, чтобы не зажать нос.
– Чо? – опять переспросил капитан, выйдя на свет целиком и сложив руки на груди. В отличие от Хоря и его приятелей, вооружён он был мечом. – Я не ослышался? Прямо так и немедленно я должен тревожить достопочтимый совет из-за прихоти какой-то там приблудной ведьмы и её ряженых любовников?
По площади зашелестел шепоток. Кто-то уже слышал историю у ворот, и слух об этом успел доползти и досюда.
Но мне было от этого не легче.
Великие боги… Опять всё с начала?!
Микай скрипнул зубами, но Джастер предупреждающе коснулся его запястья пальцами, останавливая гневный порыв. А я не знала, что ответить на такую грубость и дерзость. Дар внутри снова заволновался, готовый выплеснуться наружу разрушительной силой. Больше всего мне хотелось подпалить гордость этого капитана в буквальном смысле, но я сдерживалась, понимая, что так нельзя. Это Вахала могла кидаться проклятиями направо и налево.
А я – госпожа Янига, ведьма-защитница. Я не могу людей вот так… карать за их неверие в мои силы.
Иначе… Иначе никакой разницы между мной и Вахалой для них не будет.
Надо придумать что-то другое.
Но что?!
Шанак, Датри, что мне делать?!
Словно в ответ на мою молитву Хорь ожил и жарко зашептал на ухо капитану. По мере рассказа самоуверенное выражение лица сменялось на хмурое и озабоченное, и к концу доклада капитан уже дёргал себя за кончики усов.
– Ну, ежели это всё правда, то торопиться некуда. Разбойники мертвы, угрозы никакой нету. Я, конечно, доложу это дело совету, и они вас пригласят, госпожа…
Над площадью внезапно громыхнуло, и под ноги капитана с ясного неба ударила молния, выбив из ступени каменные осколки.
Шепотки смолкли. Будто и не было.
– Мой вам совет, – Джастер успокаивающе похлопывал Огонька по шее, как будто не сам это представление устроил, – не сердите госпожу Янигу. Она после Чернецов и Гнилушки ой как серчает на безделье ваше…
– И я тоже! – очень внушительно прорычал Микай, сжимая кулаки, при виде которых капитан слегка дрогнул, а Хорь и вовсе попятился.
– Н-но господа советники… – дал слабину защитник послеобеденного сна.
– С господами советниками я разберусь сама, – я решила, что уже могу вмешаться в этот разговор. – Немедленно доложите им о моём деле. Или я их разбужу так, что мало им не покажется.
– Ждите здесь, – хмуро буркнул капитан и скрылся в ратуше, с грохотом закрыв дверь.
Вернулся он не так скоро, как мне хотелось. Хорь, которого капитан забыл отпустить обратно на пост, маялся у двери, то и дело вытирая лоб и пытаясь прикрыться от палящего солнца копьём.
Признаться, я сама с трудом удерживалась от того, чтобы не обмахиваться рукой от жары. Спасало только то, что мы отошли к фонтану, и его прохлада хоть немного облегчала мне муки из-за чёрного платья. Лошади и вороной пили, Микай и Джастер молчали, и я вынужденно молчала тоже, хотя вопросов хватало. Особенно я досадовала на Шута: если уж Микая научил, и они уже обо всём договорились, то мог бы и мне подсказать, что говорить!
Но Джастер держался, как слуга, и я понимала: если он ничего мне не сказал, значит верит, что я сама справлюсь с этим разговором.
Эта его вера удивительно грела мне душу.
Народ на площади по-прежнему толпился у торговых лавок, зевак стало даже больше, но к нам подойти не осмеливался никто. Все ждали, чем закончится визит госпожи ведьмы в магистрат.
Наконец, дверь ратуши отворилась, и капитан громко провозгласил:
– Совет города Шемрока ждёт госпожу ведьму в зале заседаний!
Внутри ратуша значительно уступала по богатству и красоте тому, что я видела в Кронтуше. Немногочисленные гобелены со сценами охоты или прогулок красивых дам, витые подсвечники, каменный пол, гулко отдававший эхом шагов. Даже высокие окна не расцвечивали серый коридор цветными пятнами витражей, потому как солнце стояло почти над головой.
В целом здесь было хоть и прохладнее, чем на улице, но душно.
Бедняга Хорь остался у фонтана охранять наших лошадей. После явления молнии с ясного неба возражать Джастеру он даже не посмел.
Я шла, выпрямив спину и приподняв подол платья, почти не глядя по сторонам, как когда-то научил меня Шут. Сам он спокойно шёл следом за мной, а вот Микай хоть и старался держать себя в руках, но нет-нет оглядывался, передёргивая плечами. В ратуше он явно был впервые и чувствовал себя здесь не в своей тарелке.
Великие боги, я ведь была такой же всего две луны назад…
Но сейчас – я госпожа ведьма. Настоящая ведьма, а не та деревенская девчонка.
Джастер в меня верит. Значит, я справлюсь.
– Прошу, госпожа, – хмурый капитан открыл перед нами очередную дверь, и мы зашли в зал совета Шемрока.
Советников было пятеро. Возглавлял совет старик, чьё лицо и руки были покрыты морщинами, как кора дерева, а богатая одежда отличалась отделкой золотой тесьмой. Остальные четверо, одетые попроще, но с серебряными цепями на шеях, наверно, представляли торговцев, ремесленников и рыбаков.
Не слишком довольные моим внезапным визитом, почтенные господа советники восседали за широким дубовым столом, а писарь, должный вести запись, ютился в уголке зала и торопливо очинял перо, стряхивая обрезки с пергаментного листа на пол. Лист перед ним был всего один, а потому как неловко он держал нож, видно, что исполнять эту работу бедняге приходится не часто.
Ох… Ну всё, Янига, держись. Теперь дело за мной.
Шанак, Датри, не оставьте меня вашей милостью…
Собрав всю свою решимость, я остановилась в нескольких шагах перед советом.
– Добрый день, господа. Предлагаю перейти сразу к делу.
Советники переглянулись, явно не ожидая такого начала разговора.
– Вам не кажется, что это не слишком вежливо, госпожа… – начал один из них, всем своим видом давая понять, что он думает о наглой рыжей девчонке в моём лице.
– Мне не кажется. – Я решительно сложила руки на груди, вовсю повторяя поведение Джастера. – Я уверена, что вы уже в курсе моего дела. Разве не так?
Сановники вновь переглянулись.
– Нам доложили, госпожа, – ответил другой. – И раз уж вы предпочитаете такой… кхм… деловой тон, что вам угодно от нас? Зачем вы…
«Не продешеви, ведьма…»
– Раз уж я была вынуждена выполнить работу стражников и вашу, господа, то я желаю получить свою награду. – Я смотрела на этих людей, чуть приподняв голову. – Ту, которую обещал герцог Кронтуша за поимку или убийство этой банды.
В этот раз потрясённое молчание над столом зависло дольше.
– Вы желаете получить награду за уничтожение этой банды, госпожа? – наконец проскрипел глава совета. – Я не ослышался?
– Не ослышались, – я улыбнулась одними губами в лучших традициях Джастера. – Микай, сколько их там было?
– Пять десятков и ещё трое, госпожа, – откликнулся кузнец. – И атаман ихний.
Сколько?! Пять деся…Так, Янига, не об этом сейчас думать, о другом!
– Стало быть вы мне должны пятьдесят три «розы» за банду и десять «роз» за их главаря, господа. Всё честно.
Советники вновь переглянулись и рассмеялись.
Внутри снова стало подниматься раздражение и сдерживать его становилось труднее. В третий раз за день меня здесь на смех поднимают…
Да сколько можно?!
– Аха-ха-ха! Разбойники, госпожа ведьма? И вы с ними в одиночку справились? С такой-то бандой, которую даже королевская стража с того лета не нашла? А вы ведьма ли? Иль вы все артисты бродячие посмешить нас решили?!
Эти неожиданные слова настолько поразили меня, что я молчала, не зная, что ответить на несправедливый упрёк. Я-то думала, что капитан сумел их убедить!
Пусть и не в одиночку, а с помощью Джастера, но это мы за них всю работу сделали!
А они, выходит, слову ведьмы не верят?!
Да что тут вообще происходит?!
– Эх, добрая вы, госпожа, – вдруг громко забурчал Джастер. – Терпеливая да порядочная. За справедливость стоите, а нужно ли? Вы гляньте только, как вас у ворот встретили, да тута сколько перед дверьми держали, как не ведьма вы могучая, а бродяжка какая! А вы с ними ещё говорите вежливо, лишнего не просите! Да оставьте вы город этот соседке вашей, за рекой которая! Пускай она его себе забирает! Подумаешь, пожгёт всё да демонам скормит… Вон, её разбойнички сколько народу порешили, и что? Никто не ловил да не чесался даже! Вон стража на воротах пиво пьёт да в кости играет вместо работы своей! Одна вы за людей заступаетесь, жалеете да спасаете! В Пеггивилле проклятие с людей демонское сняли! По Костиноградом караван от демона спасли! А стоит ли силы тратить на неверующих таких? Не заслужили они такой госпожи доброй!
Не до конца веря своим ушам, я посмотрела на Джастера. Шут с недовольным видом обхватил себя руками и раскачивался с пяток на носки и обратно.
Вот значит, что он задумал. Очередное представление.
Ну что ж…
– Ты сейчас серьёзно? – я вскинула подбородок и сложила руки на груди, изображая негодование. – Предлагаешь мне бросить город на растерзание её демонам?
Шут закивал, не обращая внимания на беспокойно переглядывающихся советников.
– А на кой вам эти люди сдались, госпожа? – он махнул рукой в сторону стола. – Ведьм не уважают, богов не помнят, в демонов не верят, пока те их жрать не начнут… Они ж вам даже на вот столечко не верят, и доброту вашу не ценят ничуть! Вот и пускай ей останутся. Она ведь как узнает, что город ничейный да бандюки её тут вырезаны все, мигом сюда примчится да свои порядки наведёт! Ни камешка тут не оставит, всё огню предаст да демонам своим скормит!
Я покосилась в сторону советников, склонившихся друг к другу и о чём-то яростно шепчущихся. Здесь, на границе двух герцогств, слухи о Тратале, в котором с весны люди пропадают бесследно, а по ночам всякие бэнги появляются, успели достичь ушей достойного магистрата.
И судя по заметно побледневшим лицам, этим слухам они верили.
Кое-кто напряжённо дёргал серебряную цепь с медальоном советника, кто-то распутывал на шее тонкий платок… Даже капитан стражи взволнованно стрелял глазами с нас на советников.
– Что ж, наверно, ты прав. – Я с задумчивым видом посмотрела в потолок. – Раз уж меня слушать не желают и под мою защиту не хотят, пусть с Вахалой сами разговаривают. Надел мне от госпожи Лиры большой достался, обойдусь и без этого города. Зря только время потеряли. Идёмте.
– Вот и правильно, госпожа! – Джастер расцвел и вприпрыжку отправился к выходу из зала. – Да и что вам эти полсотни «роз»-то? Тьфу! Там же добра столько осталось – на всю жизнь хватит! Давайте пару телег купим, вернёмся да и заберём всё, а? Прикупите себе землицы у герцога, замок свой построите, слуг наймёте, как госпоже положено… Микая колдовству дальше учить будете, а я вам сказки сказывать стану да песни петь! А люди сами к вам пускай на поклон идут! Вы ж госпожа, а не бродяжка какая! А то придумали чего: по дорогам, да по дорогам ходить. Вон, госпожа Лира, доходилась до смерти, жуть какая с ней приключилась…
Глядя на Джастера, непринуждённо изображавшего простоватого и болтливого шута, я в очередной раз поражалась его задумке.
Угроза и сокровища. Лучших доводов для советников просто невозможно найти.
Только бедняга Микай ничего не понимал, но молчал и не вмешивался, очевидно, предупреждённый Шутом.
Сдерживая улыбку, я тоже развернулась и сделала несколько шагов к двери, когда за моей спиной раздался шум отодвигаемых кресел.
– П-постойте, госпожа Янига! – раздался скрипучий голос главы совета. – Покорнейше просим простить нас за неучтивость!
Я еле сдержала улыбку и обернулась с невозмутимым видом. Советники выбрались из своих кресел и спешили ко мне с угодливыми улыбками, надеясь меня этим задержать.
Ну уж нет. Джастер не для того это представление затеял, чтобы я так легко на уговоры сдалась.
– Так и быть, прощаю. – Я изобразила вежливую улыбку. – И всего доброго, господа.
Отвернувшись, я не успела сделать и шага, как советники меня окружили, едва не хватая за рукава платья. Капитан кинулся к двери и, опередив Джастера, прижался к ней спиной, всем своим видом показывая, что никого добровольно не выпустит.
Я положила руку на Живой меч, и клинок, до этого момента не привлекавший к себе внимания, полыхнул синим, разом заставив советников испуганно отступить и стереть с лица угодливые ухмылки.
Такого они тоже ещё не видели.
– Госпожа Янига, – старик, не смотря на годы, держался хорошо и глаза у него были чёрные и цепкие, как клещи. – Покорнейше прошу, не извольте гневаться на неверие наше. Прошу понять нас, вы такие новости рассказали, что в пору детям на ночь как сказки сказывать. И ученик-то у вас мужеского полу, и сама вы по годам юница совсем, наряжены не по-ведьмински богато, при слугах, при конях, да и оружие у вас…
– В таком случае, что вы от меня хотите? – я приподняла бровь, стараясь сохранять вид госпожи. – Оставайтесь при своём, а я займусь своими делами.
Старик ухмыльнулся, потирая руки и заинтересованно косясь на мой меч.
– Вопросы бы задать слугам вашим, госпожа. Для достоверности, так сказать.
– Какие ещё вопросы? – я нахмурилась.
– О, самые простые госпожа, – ухмыльнулся глава совета. – Много времени не займёт! Эй ты, шут! Пойди сюда!
– Звали, ваша милость? – Джастер подошёл, надувая щёки и высоко поднимая ноги, в шутку изображая солдата. – Чем могу служить?
Он отвесил поклон, чуть ли не согнувшись пополам. Я только покачала головой, глядя на эти дурачества.
Никогда его таким не видела…
– Про какое разбойничье добро ты говорил? – Глава магистрата вперил взгляд в невинно улыбавшегося Шута. – А ну-ка рассказывай, да не ври!
– О, разное, ваша милость! – восхищённо всплеснул Джастер руками. – И ткани богатые, и посуда серебряная, и меха, и каменья…
– Хватит, хватит! – глава магистрата замахал рукой. – Мы тебя поняли, шут. А ты, значит, говоришь, из пожжённых Чернецов коваль?
– Так оно, ваша милость, – низко поклонился Микай. – Отец мой там ковалем был…
Глава магистрата махнул рукой, обрывая кузнеца, и обратил внимание на меня.
– Допустим, мы вам верим, госпожа. Но чем докажете, что это и впрямь те разбойники, а не бродяги какие?
– Так у них тама, в схроне-то, доспехи «псиные» и оружо воинско, – вдруг сказал Микай. – Они жеж так караваны и грабили: в охрану нанималися, а ночью честных людей резали.
– А ты откуда знаешь это? – взгляд старика снова стал хищным.
– Так мы с самого Кронтуша за ними идём, ваша милость, – снова влез в разговор Шут. – Живёт там добрый человек, в караване таком был, сам чудом выжил, а семью потерял. Он и рассказал, как посреди ночи одни «псы» других резали.
– И на деревню мою они ночью напали, – хмуро пробасил Микай. – В шкуры звериные да личины страшные рядилися, чтоб пужать сильнее, да шоб не опознали их. От пошлите людей, сами всё увидют, добро-то энто тама в схроне лежит.
Советники собрались за спиной старика, снова переглядывались и негромко переговаривались. Сам глава магистрата напряжённо думал.
Я стояла, поглаживая Живой меч, сдерживая снова поднимавшееся раздражение и думая, как бы поторопить этих советников. Обед уже прошёл, дело к вечеру, а нам ещё ночлег найти нужно. Я-то мечтала с дороги помыться, поесть вкусно да в постели поспать вдоволь, а тут, с таким гостеприимством, как бы за городом в лесу ночевать не пришлось. Хорошо, хоть Джастер с собой еды набрал, горячего поедим… А искупаться и в реке можно.
Хотя с Микаем никакой радости от такого купания. По кустам только прятаться да в сухое одеваться, а не у костра рядом с Джастером голышом погреться…
Такие мысли окончательно испортили мне настроение.
– Долго мне ещё ждать? – я нахмурилась и притопнула ногой. – У меня ещё дела есть!
