Текст книги "Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)"

Автор книги: Елена Зикевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)

Джастер закончил играть, и нежно перебирал струны, пока я пыталась осмыслить необычную песню. Что он хотел ей сказать?

Что шуты – божьи дети и обижать их чревато? Вдруг это не просто бродяга, а сам Игрок?

Так он про это разбойникам на дороге говорил?

Только вот этим мерзавцам что ведьма, что бродячий шут, что купец, что крестьянин – всё одно: под нож.

– Ишь ты, непонятно ни демона, но хорошо поёшь, щегол, – Вран достал откуда-то бутыль, налил в кубок вина и осушил в один присест. – А ну давай ещё! Только как следует пой, мы тут люди простые, одичалые…

– Как скажешь, добрый человек! – Шут ухмыльнулся, лаская лютню. – Хотите, весёлую застольную спою?

– Пой! Пой! – в разноголосицу откликнулись разбойники, собравшиеся по ту сторону незакрытой двери на нежданное представление. – Давно мы весёлых песен не слыхивали!

– Позволите, госпожа, я добрым людям песен попою?

– Пой, – милостиво кивнула я, понимая, что всё важное, что Шут хотел сказать – он сказал.

Только вот я ничего не поняла из его песни.

На что он намекал?

Как я должна разговаривать с Враном?

– Если я уйду в луну – бочку выпью не одну! – весело заголосил Джастер, выйдя за дверь и направляясь к костру, где жарился кабанчик. – Если в солнце я уйду…

– Девок всех с ума сведу! – дружно подхватили разбойники, потянувшись следом за певцом.

– Ишь ты, и от такого дурачка польза есть, – негромко хмыкнул Вран, снова привлекая моё внимание.

Про должную почтительность перед «госпожой ведьмой» атаман опять забыл.

– Не только мордой вышел, но и голосом. А железка – то ему зачем? Поди, пока достанет, сам себе всё порежет… Ась, госпожа?

– Не порежет, – я хмуро покосилась на разбойника, снова наполнявшего себе кубок. – Я хочу знать про Вахалу. Рассказывай.

Вран поднёс кубок к губам, и посмотрел на меня поверх него. И по этому взгляду я поняла, что наша с ним битва только начинается.

В моей магической мощи он убедился, но этого оказалось недостаточно, чтобы он развязал язык.

– Так неча рассказывать, госпожа. Соглядай её тута был, людёв моих пужал, так вы его порешили лихо! Так что мы теперя свободные люди! – он запрокинул голову, выпивая вино.

Мне он угощения не предложил, а значит, по-прежнему считал слабее Вахалы.

– Свободные, как же, – я хмуро покосилась на дверь, жалея, что Шут развлекает разбойников у костра.

Впрочем, в его присутствии Вран вряд ли бы стал разговорчивей.

– А что вы предлагаете, госпожа? – разбойник отставил кубок и подался вперёд, облокотившись на стол.

– Жизнь предлагаю. – Я хмуро смотрела на него. – Тебе и всей твоей банде. Ты меня за дурочку не держи, я знаю, чем вы тут промышляете.

Разбойник откинулся на спинку стула и пригладил усы, заново оценивая меня.

– Экая вы, госпожа, сразу с каких козырей заходите… – он ухмыльнулся, но чёрные глаза были холодны и жестоки. Мои условия его явно не впечатлили. – У вас платье богатое, лошади добрые, даже слугу с собой таскаете, а жадничайте да угрожаете. Нет бы золотишком позвенели, власти предложили, али ещё чего, поинтереснее…

– Не нравится? – под его недвусмысленным взглядом я нахмурилась, невольно нащупывая рукоять Живого меча.

– Почему не нравится, – усмехнулся атаман, заметив мой жест. – Сурьёзный разговор у нас, как у сурьёзных людей. Только вот люди мои есть хотят, да и погулять весело. А на всё это денежка треба, госпожа.

Гулять они хотят и есть… за денежки…

Ага, как же…

Сталью в горло они платят, а не золотом в кошель. И ладно бы убивали просто. А то ведь и мучают, и насилуют…

– Сколько? – я хмурилась, стараясь сдержать свои чувства, но атаман понял по-своему.

– Госпожа Вахала золото и ценности всякие ей отправлять велела. А всё остальное – наше. А вы как хотите делиться, госпожа?

Я молчала, стараясь сдержать негодование. Даже не отпирается, мерзавец какой…

Думает, я и в самом деле его хочу разбойничать нанять?!

«Играет на равных всесильный всегда. Но если обманешь – наступит беда»…

– Пополам, – я ухмыльнулась, подумав, что Вран точно не Игрок. Он не стесняется мне в глаза в который раз врать, так чего мне-то с ним честной быть? – Половина мне, половина вам.

Вран недоверчиво подался назад, но его глаза загорелись интересом.

– Щедрая цена, госпожа, – он щурился и подёргивал себя за бороду. – Ох, щедрая. Нравитесь вы мне! А пойдёмте-ка, госпожа! – Вран вдруг решительно тряхнул лохматой шевелюрой. – Вижу, вы ведьма умная и сильная, посильнее госпожи Вахалы будете. Так и быть, покажу вам всё, как есть! Самую страшную тайну открою, какую сам знаю! Только вы уж меня не выдавайте!

С этими словами он встал, выбираясь из-за стола.

Я не знала, верить его словам или нет, и невольно покосилась в сторону костра, где разбойники весело горланили очередную разухабистую песню.

Шут играл на лютне, увиваясь между размахивающих руками бандитов, и в нашу сторону не смотрел.

Великие боги… Придётся действовать на свой страх и риск.

Вран же понял мою заминку по-своему.

– Они ничего не ведают, госпожа. Сами видите – убогие, что с них взять… – снова мерзко ухмыльнулся он. – Их дело простое: хватай да руби. А что я вам поведать хочу, такое кому попало не сказывают! Ступайте за мной!

И хотя от его слов мне стало не по себе, но деваться некуда. Я сама начала эту игру, придётся играть до конца.

Подхватив юбку повыше, я шла за атаманом, по щиколотку погружаясь в брусничник и мягкий мох.

Идти оказалось недолго. За соснами и вязами открылся берег острова, от которого вглубь болота вела тропинка из гати, скрывавшаяся в тумане.

– Нам туда, госпожа, – угодливо улыбнулся атаман. – Прошу, идите, не бойтесь.

Оберег на груди нагрелся ещё сильнее, и я еле удержалась, чтобы не схватиться за него рукой.

Опасность нарастала с каждым шагом.

Неужели он хочет меня в спину ударить и в болоте утопить?

Ну уж нет, на такую уловку я не куплюсь.

– Иди первым. – Я не собиралась подставлять спину. А то ударит топором – я и пикнуть не успею.

Даже Живой меч и все уроки Джастера не помогут.

Если он впереди пойдёт, я хотя бы чуть спокойнее буду…

– Хорошо, госпожа, – разбойник, скрыв неудовольствие, ступил на доски гати и пошёл в сторону островка, вокруг которого уже поднимался туман.

Я взмолилась богам и шагнула на тропинку следом за атаманом.

Тропинка была короткой: всего три доски в несколько шагов, и вот под ногами сухой мох.

Вран стоял в стороне и ждал, когда я сойду на берег.

– И зачем ты меня сюда привёл?

– Кое с кем познакомить, госпожа. – Он паскудно усмехнулся и отступил в сторону, открывая мне то, что было за его спиной.

Молодые полусухие сосёнки.

За ними – дерево. Сухое, перекорёженное и жёлтое, как старые кости, оно стояло в шаге от берега, поросшего белым мхом.

А на дереве…

Нет. Не может быть.

Это просто сумерки и глаза обманывают меня.

Вран исчез с дороги, давая возможность подойти ближе, чтобы убедится в истинности ужасной картины.

Сухое дерево. Белый мох с бурыми пятнами на нём. Длинные седые пряди, вырванные с корнем и запутавшиеся в жёлтых иглах. И обрывки чёрного платья на полуобглоданном теле, подвешенном вверх ногами.

– Ч-то… – я не смогла сдержать дрожь и слёзы в голосе. – К-как…

– А вот вы у неё сами и спросите, госпожа! – хохотнул атаман, успевший не просто вернуться на тропинку но и забрать доску, ведущую на остров. – Вы же ведьма, вот и поговорите! Эта старуха тоже считала, что надел её! А только сильнее госпожи Вахалы никого нету! Жаль, что она запретила с ведьмами играться, как с другими бабами, но хоть ваши крики послушаю. А щегла вашего я себе оставлю! Он хоть и дурачок, но уж больно голосистый, собака! Жалко такого резать! Пущай моих парней веселит, покуда не надоест!

Довольно насвистывая, Вран уходил по тропинке, оставив доску на кочках вне досягаемости с островка. Над топью поднимался туман, а на моей груди горел жаром коготь кхвана. Живой меч тоже нагрелся, привлекая к себе внимание и требуя взять его в руку.

Желание было настолько настойчивым, что я решила послушаться. Хуже точно не будет.

Над деревьями в густеющих сумерках поднималась полная луна сильных трав.

И вместе со всем этим во мне поднималось что-то… неведомое.

Страх отступал, гнев переплавлялся в какую-то удивительную, хрустально-чистую ярость, истекающую в клинок белого света в моей руке. Живой меч принимал мою силу.

Но это не испугало показавшихся из воды болотных тварей.

На Гнилом болоте нечисть давно знала вкус человечины и не боялась ничего.

Они, как и Вран со своей бандой, уверовали в безнаказанность и вседозволенность.

Солнце освещало лес закатными лучами, готовясь скрыться и уступить место ночи.

Полная луна сильных трав озаряла своим светом Гнилое болото, ставшее прибежищем для нежити и нелюдей.

«Чего ты боишься, ты же ведьма…»

Я усмехнулась воспоминаниям.

Наивной деревенской девчонки, которая всего луну назад в ужасе дрожала при одной мысли о болотной нечисти, больше не было.

Сейчас меня наполняла боевая ярость. И мой дар.

Шанак и Датри смотрели на меня с небес и были готовы поделиться со мной своей силой.

Я – ведьма! И не какой-то там любовной магии, а ведьма-защитница!

Да чихала я на этих мелких тварей!

Всего лишь кровопийцы и падальщики.

– Вы на кого пасть раззявили… – повторила я слова Джастера, краем сознания удивляясь своей безбашенной и чистой злости. – Ах, вы, мрази недобитые…

Но, кроме проснувшейся голодной нежити, я слышала и другое.

Кровь невинно убитых. Боль и страдания матерей, отцов и детей, погибших от рук разбойников или жестоко скормленных обитателям болота.

Всё вокруг было пропитано отчаянием, страхом, болью и гневом погибших людей.

Их души жаждали отмщения и не могли найти покоя.

Они взывали ко мне. Они просили отомстить за их смерти.

Призрак старой ведьмы колыхался клочьями тумана, в мольбе протягивая ко мне руки.

Я знала, что не забуду то, что видела.

Гнев во мне откликался на их мольбы.

Только вот свет… внутренний свет, который я научилась слышать благодаря Джастеру, говорил иное.

Я – ведьма-защитница.

Я должна положить конец этому злу и бесчинству.

Не месть, но защита тех, кто жив.

Не гнев и ярость уничтожения, но очищение мира от накопившегося зла.

С любовью и без ненависти.

У нежити не было права выбора.

Они просто делали то, что было в их сути.

Собака ест то, что даёт ей хозяин.

Потому и ненавидеть или винить нежить не за что.

С хозяевами будет другой разговор.

– Шанак, Датри, – всем сердцем я воззвала к Божественной паре, открываясь и луне, и заходящему солнцу. – Силой вашей и милостью прошу дайте мне силы, чтобы очистить землю и воду от скверны и зла, что заполонили её…

И ответ пришёл.

Порывом ветра, вспыхнувшим солнцем между стволами сосен, светом луны, ставшей огромной и яркой…

Никогда раньше я не пыталась объединить в себе силу обоих богов.

Никогда не думала о возможности такого.

Но сейчас это так же легко и просто, как дышать.

Золото Шанака и серебро Датри хлынули в меня и вливались в мой дар, меняя и преображая его. Языки удивительного пламени, яркого и искрящегося, вырвались за пределы тела и вздымались где-то над головой.

Я чувствовала себя сердцевиной огромного цветка, чьи волшебные лепестки были готовы вот-вот раскрыться…

В следующий миг я вдруг ощутила себя всего лишь частью огромного и живого мира.

В этом удивительном единении я чуяла каждую тварь, затаившуюся в окрестностях, слышала каждое сердце, бившееся на острове, ощущала малейшее колыхание трав и деревьев, ласковое журчание родников, движение любой тени вокруг…

Только Джастера я не находила.

Словно его не было в этом мире.

Неужели… неужели они что-то с ним сделали?

Эта мысль вспыхнула искрой внезапного страха и в то же мгновение всё изменилось.

Всё пришло в движение.

Болотные твари кинулись на очередную «жертву».

Лунные лепестки цветка раскрылись и кольцо яркого, ослепительного света ударило вокруг сокрушительной волной, мощным ветром несясь над водой, сгибая деревья и травы, рассекая утенцов, гнобышей и выползней не хуже лезвия меча.

Туман разлетелся клочьями, не скрывая больше тёмной топи и тонущие в ней останки нежити.

Но это было только началом.

Сила Божественной Пары текла сквозь меня, и я не могла бы этому помешать, даже если бы хотела.

Огненные лепестки развернулись и полыхнули новым кольцом. Вторая ошеломительная волна развеивала останки нежити в прах, не оставляя даже тени от всех тех, кто совсем недавно чувствовал себя здесь хозяевами.

В полной оглушительной тишине, развернулся третий ряд лепестков.

Последняя волна, тоньше и легче первых двух, прошла над гнилым болотом, окончательно развеивая всё, что ещё оставалось от нежити и нечисти.

Солнце за стволами мигнуло и погасло, уступая время луне.

Огненный цветок сомкнул лепестки вокруг меня, становясь живым бутоном силы.

И только теперь я увидела на берегу разбойничьего острова ошеломлённую банду во главе с растерянным атаманом.

Гнев, до этого уступивший место божественной воле, снова вернулся ко мне.

– Тропу мне! – я топнула ногой, ни мгновения не сомневаясь в том, что тропа появится. И она появилась.

Ровная и прямая полоса лунной дорожки разметала остатки тумана и пролегла между островами. Я ступила на неё, даже не задумываясь о том, что делаю.

Под изумлёнными взглядами разбойников, в полной тишине я шла с Живым мечом в руке, а сам проявившийся дракса плыл над трясиной слева от меня. Волшебный змей заметно подрос, а голубую огненную шкуру украшали золотые и серебряные узоры.

Но я не смотрела на потрясенные и испуганные лица разбойников. Не смотрела на Врана, отступавшего от берега и ощупью искавшего на поясе топор.

Я искала взглядом светлую шевелюру Джастера. И не сразу увидела его, без лютни, прижавшегося спиной к сосне и в окружении нескольких разбойников. Острия коротких копий упирались в пёструю рубаху, светлая голова опущена, лицо скрыто в тени, но воин был жив.

А значит… Значит, всё будет хорошо.

На душе стало очень легко и спокойно.

Вот теперь можно и с разбойниками разобраться.

Хватит с меня этих нелепых игрищ.

Под туфлями хрустнула прошлогодняя хвоя, возвещая, что я на твёрдой земле.

– Джастер! – я властно позвала Шута, не обращая внимания, как подалась назад разбойничья банда, хватаясь за оружие.

– Да, госпожа, – спокойно откликнулся он, поднимая голову.

И я поняла, почему он прятал лицо в тени. Вопреки всему на губах Джастера играла довольная улыбка, а в тёмных глазах вспыхивали искры предвкушения. Шут был очень доволен происходящим. Копья разбойников, упирающиеся ему в грудь, воина Проклятых земель ничуть не волновали.

Зря я за него переживала.

Эти разбойники, привыкшие убивать спящих и беззащитных, опытному убийце были на один зуб.

Собственно, из всей банды нам был нужен только Вран. Всем остальным Джастер вынес приговор задолго до Чернецов.

Я только не понимала, зачем ему понадобилось всё это представление.

– Что прикажете?

– Ты говорил, что соскучился по работе. – Я перевела взгляд на атамана, который, кажется, начал понимать, что их дела плохи.

– Да, госпожа, – в голосе Шута зазвучали нотки хищника, предвкушающего охоту, а пёстрая рубаха темнела на глазах. – Вы позволите? Я потом весь помоюсь!

Наверно это должно было звучать очень двусмысленно, но мне стало не по себе от его задумки.

«Я утопил в крови целую деревню…»

Значит, лёгкой смерти этим «убогим» не видать, как своих ушей.

Разбойники же недоверчиво переглядывались, не веря тому, что слышали.

Ладно, ведьма оказалась сильнее, чем они рассчитывали. Ошиблись, бывает. Но что её «щегол» способен один выйти против такой банды…

Это сильно походило на сумасшествие. Только вот было правдой.

– Да, – я постаралась холодно улыбнуться, глядя на бледнеющего Врана. – Этого оставь, а с остальными развлекайся, как хочешь.

– А можно я поем, госпожа? Я голодный. Кабанчиком-то нас так и не угостили…

При упоминании о несостоявшемся ужине в животе чуть не забурчало. Но Шут облизнулся так, что все мысли о еде сразу вылетели из головы.

Разбойники же вздрогнули, приняв эту шутку за чистую монету. Они знали, что Вахала якшалась с демонами-людоедами, так почему и у меня не может оказаться такого чудища в услужении, раз уж я так легко со всеми другими тварями справилась…

Но почти сразу я вдруг вспомнила охотника, забредшего к нашему костру, и едва сдержала улыбку.

Ох, Джастер… Любит же он такие шутки.

– Ты же говорил, что демоны вкуснее?

Джастер задрал голову, смотря на луну цвета коровьего масла.

– Вкуснее, – с сожалением вздохнул он, как будто речь шла о пирогах за столом, а не о стоявших вокруг нас разбойниках. – Но эти тоже сойдут. Есть-то хочется…

– Делай, что хочешь, – я милостиво кивнула, ничуть не сомневаясь, что Шут просто убьёт всех, кто давно это заслужил.

– Благодарю, госпожа! – рыкнул в ответ воин в чёрном, поднял руку и щёлкнул пальцами, устанавливая свою защиту прежде, чем разбойники успели сообразить, что это не шутка.

В следующее мгновение Джастер просто исчез, растворяясь в тенях. Зато в воздухе, брызжа кровью, мелькнуло одно искалеченное тело, другое…

Криков умирающих я уже не слышала.

Видеть жестокую, но справедливую расправу я тоже не желала. И потому отвернулась и смотрела на бледного Врана. Бывший атаман с ужасом смотрел туда, где ведьмин «дурачок» рвал его людей на куски голыми руками и бросал истекать кровью.

Может, это было жестоко. Но я помнила тоскующего по своей невесте Абрациуса, помнила страдающего от потери семьи Эрдорика, который чудом выжил и с трудом ходил. Помнила госпожу Гвитлоу с её «моя девочка была чёрненькая…»

И совсем ярким воспоминанием стояли перед глазами сожжённые Чернецы.

И дерево с повешенной ведьмой на острове.

– Мы не закончили разговор.

– Да пошла ты… – Вран выплюнул такие слова, что две луны назад у меня от стыда покраснели бы не только уши, но и щёки, и шея. Однако сейчас я пропустила его оскорбления мимо ушей. – Ничего я тебе и твоему демону не скажу! Будь ты проклята, ведьма!

Атаман внезапно выхватил топор и кинулся на меня.

– Сдохни, тварь!

Уверовав, что Джастер запугал всех, ничего подобного я не ожидала настолько, что не успела растеряться или испугаться сама.

Зато успела метнуться в сторону, поднимая Живой меч для защиты и удара, но дракса решительно взял бой на себя.

Призрачный змей мощным ударом хвоста сбил противника с ног так, что Вран покатился по мху, выронив топор, и упал на живот, выставив перед собой руки, успев остановится у самого края острова.

Но подняться он уже не успел, тут же придавленный сверху драксой. Чёрные глаза змея щурились, язык метался между клыков, а длинный хвост гневно бил по земле, вырывая из подстилки приличные клочья мха. Острые когти кривыми кинжалами впивались в спину пленника и разбойник притих, поняв, что призрачный змей оказался очень даже опасным.

Убедившись, что дракса охраняет пленника, я осторожно оглянулась на барьер Шута через плечо. В сгустившихся сумерках я видела только тёмную стену, и лишь кое-где мелькали отсветы костра.

Дракса утробно зарычал, а Вран вскрикнул от боли: когти змея пробили его куртку.

– Что, сбежать пытался? – я хмуро посмотрела на лежащего атамана. – Зря. У нас есть к тебе несколько вопросов.

– Помилуйте, госпожа! – взвыл разбойник, чувствуя, как дракса глубже вогнал когти в его тело. – Виноват! Во всём виноват! Каюсь! Всё скажу, госпожа, что знаю! Только пощадите!

– А он живой нужен, госпожа? – спокойный голос Джастера заставил вздрогнуть не только меня.

И только сейчас я услышала ошеломительный запах крови и стоны умирающих.

– Может, мы его мёртвого допросим? – воин в чёрном спокойно остановился возле разбойника. – Это даже проще, возни меньше. К тому же мёртвые не врут.

– Госпожа, госпожа, смилуйтесь! – Вран отчаянно косился на меня из-под лапы драксы. – Я вам живой пригожусь!

– Да зачем ты нам нужен? – Шут спокойно гладил довольного драксу по голове. – Ты и знать-то ничего не знаешь, всё врёшь только.

– Знаю! – снова взвыл разбойник, почуяв свой шанс. – Всё знаю! Всё! И что госпожа Вахала герцогов околдовала, и что она демонами управляет, знаю! Что у неё книга волшебная чёрная есть, что она волшебством своим далеко видеть умеет, знаю!

– И всё? – пренебрежительно фыркнул Шут. – Тоже мне тайна. Это мы и без тебя знаем. Госпожа, позвольте…

– Стойте! Стойте, госпожа! – отчаянно завопил Вран. – Не всё это, не всё! Каюсь я, по её приказу в вашем наделе мы разбойничали! Она велела деревни тутошние разорять! Под страхом смерти нас мерзости творить заставляла, демонами своими запугала до смерти! Клянусь!

– Угу, ты сам-то в это веришь? – Джастер фыркнул. – Хочешь госпожу Янигу ещё раз обмануть? Так тебе и в первый раз никто не поверил. Разбойником ты жил, разбойником и помрёшь. Я вот только думаю, что тебе сначала оторвать: руки или ноги?

– Простите, госпожа! Смилуйтесь! – атаман отчаянно пытался купить себе жизнь. – Виноват в злодеяниях своих, каюсь! Помилуйте, госпожа Янига! Всё добытое вам отдам! Верой и правдой вам служить буду, только не убивайте!

– Рассказывай всё как есть, пока госпожа думает, – подлил Шут масла в огонь. – Что ещё твоя хозяйка приказывала?

– Ведьм на дорогах искать, заманивать и смерти лютой предавать! – с готовностью воскликнул Вран. Перстень дала волшебный, с ним никакие проклятия колдовские не страшны! И от нежити он защиту даёт!

От услышанного внутри всё похолодело.

Великие боги…. Что ж эта Вахала за чудище-то? Неужто у неё ничего человеческого не осталось?!

Ведьм на дорогах искать и убивать… И перстень волшебный дала, который от проклятий ведьмовских да от нежити защищает…

Понятно, почему они тут осмелели совсем…

И понятно, почему Вран с испугом за перстень хватался: мои-то заклинания работали…

– Вот как? – Шут даже бровью не повёл на такую новость. – И сколько же ведьм ты со своими убогими порешил?

– Двоих! – с готовностью отозвался Вран, видимо уже плохо соображая от страха. – Как велено, лютой смерти предали! Одну на костре сожгли живьём, другую нежити скормили! Ух, и долго они кричали, сладко!

Я молчала, крепко стиснув зубы и сжав кулаки. И этот мерзавец считает, что он такими словами мою милость заслужит?!

Двух ведьм жуткой смерти предал, и хвалиться этим?! Передо мной?!

После того, как сам трижды убить пытался?!

Да я его сама заживо на костре поджарю!

Живой меч в руке дрожал, чуя мой гнев, и разбойник снова закричал, потому что когти драксы вонзились в него ещё глубже.

– Госпожа, госпожа, смилуйтесь! Я самую страшную тайну вам скажу! Во дворце у неё человек есть! У самого короля в милости ходит!

У меня внутри разом всё похолодело и оборвалось.

Гнев испарился, как и не было.

Свой человек во дворце.

Прав. Джастер был прав.

Во всех своих подозрениях прав…

Великие боги…

Но Шут лишь откровенно зевнул, явно показывая, что не поверил ни одному слову.

– Ты, видать со страху, последнего ума лишился. Брешешь, как дурная собака. – равнодушно сказал Джастер. – Наври ещё, что имя его знаешь.

– Не брешу! – Вран взвыл от отчаяния. – Жизнью клянусь, госпожа! Есть у неё покровитель во дворце! Имя не знаю, врать не буду, а остальное – чистая правда!

– Что скажете, госпожа? – Джастер посмотрел на меня. – Думаю, он больше ничего не знает.

– Делай с ним, что хочешь. – Я отвернулась, не желая решать судьбу атамана и убирая Живой меч в полуножны.

Дракса вздохнул и исчез, возвращаясь в клинок.

За моей спиной раздался громкий плеск и берег окатило чёрной волной.

– Госпожа! – Вран отчаянно пытался выбраться из жадно чавкающей трясины. – Помилуйте! Век… век вам служить буду!

– Так и получай, что заслужил, – спокойно отозвался Шут. – Скажи спасибо госпоже, что она всю нежить тут вычистила и тебя не жрут заживо, хотя надо бы…

– Помоги… те! – взвился в воздух отчаянный крик атамана, а затем трясина в последний раз чавкнула, забирая добычу, и Вран замолчал навсегда.

Только теперь я вдруг поняла, что меча на поясе Джастера не было, и огляделась вокруг.

Убитые разбойники лежали вповалку, кто-то лишился конечностей, где-то из тел торчали короткие копья и топоры. Шут расправился с ними голыми руками и их же оружием. Несколько десятков человек он убил настолько легко и быстро, что…

И тут до меня дошла простая истина.

– Джастер…

– М?

– Зачем ты устроил это представление? Ты же мог все сделать сам! Тебе эта банда на один зуб! И вся местная нечисть тоже! Зачем ты притащил сюда меня?

Воин посмотрел на перстень с красным камнем, который держал на ладони, сжал добычу в кулаке и направился к «сторожке» атамана.

– Знаешь, я хочу поесть и поспать. Там, кстати, кабан на вертеле жарится. И судя по запаху, он скоро гореть начнёт. Поэтому я предлагаю поужинать, а потом отдохнуть, как следует. Добычу и завтра утром посмотреть можно.

Какой кабан, какая добыча?! Опять он от меня отговориться хочет!

– Джастер! Не уходи от ответа!

– А как ты сама думаешь, Янига? – бросил он через плечо. – Разве в тебе ничего не изменилось?

Я закрыла рот, понимая, что он имел в виду.

– Что… Что со мной было? – я подхватила юбку и поспешила за воином. – Джастер!

Шут остановился у распахнутой двери «сторожки», посмотрел на небо, где в сиреневых сумерках светила полная луна, оглянулся на меня и улыбнулся.

– Помнишь, я говорил, что в полнолуние сильных трав расцветает самый редкий цветок?

– Цветок магов?

– Угу.

– Но здесь же нет цветов. Это же боло… Так, подожди! Хочешь сказать, что…

Воин хмыкнул.

– Ну да, цветок магов – это не трава. Но чтобы он расцвёл, нужны особые условия. А тут всё очень удачно складывалось. Нельзя было упускать такую возможность. Считай это обрядом посвящения в свою настоящую силу, если тебе так легче.

Он шагнул в «сторожку», оставляя меня в полном ошеломлении.

Обряд посвящения?!

Особые условия?!

Вот это всё?!

Нет, он определённо надо мной издевается!

– Джастер, ты – скотина! Ты нарочно меня сюда притащил! Ты…

– Да ладно тебе, Янига, не сердись, – отозвался он, выходя из сторожки со своей торбой в руках. – Всё же хорошо получилось.

– Хорошо? Это ты называешь «хорошо»? А по-другому было нельзя?! Обязательно…

– Какой дар, такое и посвящение, ведьма. Очень красиво получилось, между прочим.

Вот ведь… и возразить нечего!

– А если бы их тут не было?! Что тогда?

Шут вздохнул и снисходительно посмотрел на меня, остужая взглядом весь мой пыл.

– Когда ты идёшь по судьбе, то всё складывается как нужно, Янига. Твоему дару пришло время раскрыться полностью и всё сложилось так, как сложилось. На вот, лучше, добавь себе.

Он протянул ладонь, на которой лежали две бусины: маленькая тёмная и крупная, переливающаяся лунной радугой, молочно-белая.

– Ты…

– Пошли, поужинаем, ведьма. Там почти целый кабан ждёт.

25. Зеркало Митамира

Зажав бусины в руке, я пошла следом за Шутом к костру.

Кабан и в самом деле с одного боку почти подгорел, но Джастер повернул тушу на вертеле, срезал горелое и тут же набил мясом рот, лишь стряхнув угольки.

Я устроилась от огня подальше. Мне совсем не хотелось остаться без последнего чёрного платья. И без того ему сегодня досталось: поездка верхом по лесу, болото с кочками, драки с нежитью и Враном…

Конечно, до города рукой подать и Джастер обещал по приезду подумать над моим нарядом, но не приезжать же мне, как хозяйке надела, в свой первый город в обтрёпанном виде?

В свете костра я обратила внимание, что на лице и руках Шута нет даже следов крови, но это меня уже не удивило.

Сил на это просто не осталось.

Постирал он… Помоется потом весь…

Шут… из Бездны.

Опять какое-нибудь хитрое волшебство использовал, чтобы «не мараться».

Чистоплюй.

Пока воин срезал прожаренное мясо в наши миски, я нанизывала бусины на браслет двух судеб. Почти половина нити…

Ещё утром я переживала, что надела на браслет «зелёную радугу». А сейчас…

Сейчас мне было удивительно спокойно.

Как будто так и надо.

Слова Шута про обряд что-то изменили во мне.

Или я изменилась, когда мой дар раскрылся?

Мне не хотелось об этом думать.

Внутреннее напряжение, которое держало меня с самого утра, пропало.

Хорошо просто сидеть, наслаждаясь тишиной и пониманием, что всё закончилось, и смотреть на спокойного Джастера, возившегося у костра.

Боятся больше нечего.

Тихо шумели сосны. Негромко потрескивали дрова в огне. Звенели комары. Над головой зажигались звёзды. Жёлтая луна озаряла бледным светом тихое болото и опустевший лагерь.

Где-то в лесу раздался хруст.

Джастер протянул мне полную миску и вскинул голову, прислушиваясь к фырканью, доносившемуся из-за деревьев.

Я невольно положила ладонь на рукоять Живого меча, но дракса не откликнулся. Да и оберег на груди уже не грел кожу.

– Вот я растяпа, – Шут отложил нож. – Про лошадей совсем забыл. Схожу, проверю, как они там.

Он сунул в рот кусок мяса, ещё один взял в руку и скрылся в чёрных соснах и лунных тенях, направляясь к загону.

Я только вздохнула, завязала браслет с новыми бусинами на запястье, взяла миску и стала есть.

Про лошадей от всех переживаний и приключений я тоже совсем забыла.

Мясо оказалось хоть и жёстким, но вкусным.

Серебряный бубенчик и медовая бусина на концах браслета сплетались и расплетались под еле слышный звон.

Когда Джастер вернулся, принеся откуда-то ведро с водой, я почти доела и очень хотела пить. Ко всему этому на меня навалилась усталость и начинало клонить в сон.

Если бы воин поставил шатёр, я бы с огромным удовольствием легла спать.

Но шатра не было, ложиться в платье у костра я не хотела, а сам Шут спать пока не собирался.

– Как лошади?

– В порядке, – воин повернул вертел с тушей, сел и взял свою миску, полную мяса. – Я им ком зафал…

– А вода…

– Пей, не бойся, – Джастер прожевал мясо и взял новый кусок. – Тут хороший родник, чистый.

Я зачерпнула чашкой из ведра и вдоволь напилась. Вода оказалась холодной и вкусной, лишь с лёгким привкусом мха и хвои.

Приятная горчинка воды и заметно похолодавший воздух привели меня в чувство, прогнав сон и заставляя заново вспомнить прошедший день.

И воспоминания совсем не радовали.

Безжалостные разбойники, грабители и убийцы ни в чём неповинных людей, служащие этой самой Вахале.

Ночной хватала, которого я смогла убить только благодаря урокам Джастера.

Две неизвестные мне ведьмы, умершие страшной смертью.

Мой дар, раскрывшийся так неожиданно и сильно…

Я совсем, совсем не была готова к такому.

Зато был готов Шут.

Можно подумать, он заранее знал, что всё так будет.

Но разве можно предвидеть судьбу… так точно?

Он же всё время про неё, как про дорогу говорил или как про нить с бусинами.

«Это ведь не та бусина?.. – Не та. И её пока не ищи…»

Воин молча ел, я перебирала бусины на браслете и думала, что Джастер намного умнее и хитрее, чем мне казалось всё это время. Предвидел он каждую бусину или нет, он по-прежнему направлял меня туда, куда ему было нужно. Стоило мне разгадать его хитрость, как он тут же обставлял всё так, что я сама принимала решения и действовала, как он хотел.