Текст книги "Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)"
Автор книги: Елена Зикевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)
– Эвон как… заколдованный он, значится… Тады ваша правда, госпожа, без хозяина реке не можно. Так вот зачем я эту штуку тащу! – догадался кузнец. – Понял, госпожа, найдём подлянку энту, не волнуйтесь!
Я только вздохнула, выпутывая кружева платья из очередных ветвей. Что ж со мной не так? Только надену платье красивое, так обязательно что-то случается! То Гнилушка, то водяник… Вот, полдня не прошло, а я последнее богатое платье испортила… Вон оно, от травы пятна да от смолы, ещё и в тине выпачкалась, пока на берег выбиралась. Сейчас вот по кустам цепляется…
Придётся завтра надеть платье, которое Вольта подарила. Может, и не по статусу, как Джастер выразился, но больше ничего приличного у меня нет. Не надевать же то синее, в котором меня за деревенскую травницу принимали? Так я и в нём повоевать с кхваном успела…
Может, и правильно, что ведьмы простые чёрные платья носят? Замараешь – не видно, в дороге что случится – одно на другое поменять, и разницы никто не заметит. Заштопать, если где зацепишься, тоже быстро, это не банты с кружевами чинить. А если по дорогам ходить, как все ведьмы делают, а не по лесам да болотам с нечистью и нежитью воевать, так и вовсе такой одежде сносу не будет.
Жаль, Шемрок – не Кронтуш, тут готовое платье не продают. Даже простое чёрное ещё пошить нужно, и то – если такая ткань в городе найдётся. Конечно, я набрала много красивых тканей, но ведь нужно портного найти и время, чтобы новый наряд сшить. Да и не знаю я, что там Шут с моим нарядом придумает, а он наверняка придумает, он ведь обещал…
Под эти мысли я не заметила, как мы миновали остров, и Волокушка разлилась перед нами во всей красе.
– Вон Шемрок, госпожа! – раздалось с воды. – Вон, видите?
– Где? – всматривалась из-под руки в дальний берег. Река ровно катила свои воды, под солнцем широкий плёс Волокушки сверкал и ослеплял. Ничего не видно…
– А вона, госпожа, с краю на ладонь правее смотрите, – отозвался рыбак, указывая рукой.
Пока я пыталась понять, с какого краю смотреть на ладонь правее, Ариз развернул лодку и погрёб к острову.
Ох, мне… Не поверил моему слову, выходит…
– Ты куды, мил человек?! – крикнул Микай. – Вертайси давай, без госпожи он тя сожрёт и не подавится!
Вместо ответа рыбак причалил к острову и, вытянув лодку на берег, скрылся в прибрежных зарослях.
– Эх, какой… – разочарованно вздохнул кузнец. – Выходит, опять он правду молвил, а я не верил…
– Кто? – Я догадывалась, о чём говорит Микай, но не спросить не могла.
– Да «пёс» ваш, госпожа. Про то, что не след всем подряд верить, поскольку на словах люди одно молвят, а потом другое творят.
Я молчала, глядя на брошенную рыбаком лодку. Одно молвят, а потом другое творят…
«Знаешь, за что я не люблю людей?»
Ох, Джастер… Ведь не все люди такие, ты же сам знаешь, иначе не помогал бы никому! Я же помню, как ты на Эрдорика сначала фыркал, а потом его от грабителей спасал и лечил. Помню, как меня госпоже Гвитлоу одной улыбкой помочь попросил; как Гузару помог племянника к делу пристроить; как за Абрациуса с его возлюбленной переживал; как Томилу с Вольтой помог, как домэр защищал; как в Чернецах выживших спасал… И в меня верил. Несмотря на все мои глупости и промахи, верил и веришь. И в Микая ты тоже веришь, иначе не стал бы с ним так возиться.
Я вдруг вспомнила свой разговор с главой совета. Как я сердилась сначала на этого самодовольного и жадного человека, и каким старым и усталым и… переживающим за судьбу города я увидела его потом.
Шут, с его проницательностью, наверняка это понял раньше меня.
– Джастер и прав, и не прав, Микай, – сказала я. – Просто он встречал очень много плохих людей, и его встречали не слишком ласково. Поэтому он часто на всех ворчит и не ждёт ничего хорошего, но я думаю, что в душе он верит в людей.
– А вы как мыслите, госпожа? – Кузнец стоял в двух шагах от меня, воткнув багор в землю.
Как я мыслю…
Джастер бы знал, доверять Аризу или нет. А я вот стою на берегу и надеюсь непонятно на что.
Или просто не хочу идти к пристани, потому что мне горько и обидно от поступка этого рыбака?
– Я думаю, что все люди разные. И не всегда они такие, какими кажутся на первый взгляд. Джастер тоже это знает.
Кузнец молчал, поглаживая заросший чёрной щетиной подбородок.
– Батюшка с матушкой учили меня, что плохих людей нет, госпожа. А токма потом я столько плохого нагляделси и наслушался, что разуверился в энтом крепко.
На берегу острова что-то мелькнуло, и в душе всколыхнулась надежда.
– А теперь? – С глубоким облегчением я смотрела на появившегося рыбака, который тащил в лодку второе весло.
– Теперь я не знаю, что и думать. – Микай выдернул багор и отряхнул влажную землю. – Совсем не знаю.
– Пошли, – я стала спускаться к небольшой косе, к которой грёб Ариз. – И захвати немного веток для костра.
До пристани мы добрались намного быстрее, чем я ожидала. Микай, усаженный рыбаком на место гребца, быстро освоил несложную науку. Течение вдоль обрывистого берега было спокойным, и лодка быстро плыла по водной глади. Рубаху кузнец снял, и я отвернулась, чувствуя внезапное смущение, потому что Микай был… хорош.
Конечно, он совсем не походил на Джастера, но я не могла не оценить широкие грудь и плечи, как и крепкие, перевитые мышцами руки. От него веяло силой и пахло мужчиной.
«Для любой ведьмы мужчины – просто игрушки. Их легко менять, как платья…»
«Ты его ещё оценишь, ведьма…»
Великие боги… Я обхватила ладонью запястье с браслетом двух судеб, вспоминая прошедшую ночь и перебирая бусины.
Вот она, «зелёная радуга». Вот она, его любовь. Та, которая мне нужна.
Нет, не хочу я никого оценивать, Джастер! Не хочу, слышишь! Ты мне нужен! Ты, а не Микай!
Сам же говорил: забудь, что там Даэ Нану нагадала…
Чтобы отвлечься от этих мыслей, я стала смотреть на дальний берег, заметно вздымавшийся над рекой. Шемрок я разглядела быстро, и, признаться, мне стало легче на душе при виде городских стен и толпы народа на берегу.
Ждут, переживают…
Слева берег тоже изменился. Возвышенность опустилась, деревья и кусты уступили место осоке и широкой низине, лишь вдали очерченной лесом.
– Ну-ко, пусти меня, – рыбак поменялся местами с Микаем. – А то с такой прытью мы мимо проскочим.
– Пристань такая маленькая? – Я заставила себя встряхнуться и вспомнить о деле, пока кузнец умывался и надевал рубаху.
– А чего её велику делать? Две доски кинули и ладно. Она ж каждую весну топнет, выше-то луга заливные.
– Вот как? Я думала у вас тут переправа…
– Да какая переправа, вы что?! – фыркнул Ариз. – Бабы за ягодой, да у кого родня тут, в Выселках, недалече.
«…один беду накликал, второй спасать полез!»
«…глядишь, водяник сожрёт его и уймётся! Так им с брато…»
– А чужих возите?
Рыбак вздрогнул и покосился на меня.
– Энто вы про тот случай, госпожа?
Я кивнула, уже догадываясь про ответ.
– Брат мой, Самак, лиходея тово вёз, – сгорбатился Ариз. – Коли б он знал, что тот зло такое учинит, ни за что б не повёз! Чем хотите, поклянусь! Хучь богами, хучь демонами! Нету вины брата в колдовстве этом, госпожа! А коли и была, то искупил он! Я потому вам помогать взялся, чтоб вы людям энто сказали! Не виноват Самак ни в чём!
– Я его и не обвиняю, – жестом я постаралась успокоить рыбака. Всё-таки я ошиблась со своей догадкой. – Мне бы поговорить с ним, как вернёмся…
Ариз покачал головой.
– Не выйдет, госпожа ведьма. Утоп он. Как этого лиходея перевёз, так на другой день и утоп.
– Так, мож, он те поведал чего? – вмешался в беседу Микай. – Что за человек был, чего молвил, чего делал?
Рыбак пожал плечами, не переставая мерно грести.
– Человек как человек, прохожий. Назвался путником с деревни какой-то дальней, попросил дорогу скоротать, чтоб до моста неделю не идти. Вперёд заплатил, как брат сказал.
– Что и где тот человек в воду бросил?
Ариз пожал плечами.
– Кабы знал – я б сказал. Да токма кто ж ведает, госпожа? Брат говорил, что слыхал только, как в воду что-то плюхнулось, да лиходей этот крикнул непонятное, как ворон каркнул. Самак покуда оглянулся – ни лиходея, ни кругов…
– Там глубоко?
– Где по пояс, а где по колено, – задумчиво протянул рыбак. – Хотя есть омут один, но не у пристани, а недалече.
Я кивнула в ответ, глядя на поросший осокой топкий пологий берег, от которого в воду уходили узкие мостки. Дно вокруг было песчаным, но во многих местах затянуто тиной.
Пойди, найди тут подклад…
Джастер, как же мне тебя не хватает…
Выбравшись из лодки, я прошла по мосткам на берег и крепко задумалась, что делать дальше.
Бродить по осоке и мелководью, шаря по тине – это не дело. Чтобы сделал Джастер? О чём бы подумал он, и что не замечаю я?
«Что ты видишь? – Паутину…
– А что ты знаешь о паутине?..»
«…ты привыкла смотреть не думая, как все люди… Каждый занят своим делом, и мир вокруг для него не существует…»
Ясный, солнечный день. Река спокойно течёт, вода блестит. На дне видно песок и тину. Осока растёт, я стою на границе луга… Микай, с охапкой веток, выбирает место для будущего костра. Рыбак остался в лодке и ждёт моего решения.
Нет здесь никакого подклада. Нет никакого колдовства.
Привыкла смотреть, не думая, да, Джастер?
Что я знаю про паутину? Нет. Что я знаю про Вахалу?
Вот с чего надо начинать поиски.
Ведьма. Старая, опытная, сумевшая подчинить себе демонов и желающая получить власть ещё больше, чем у неё уже есть. Она не стесняется использовать проклятия и свою силу, чтобы причинить вред другим людям. У неё есть много слуг, и ей помогает кто-то загадочный и очень могущественный, кого Шут считает своим врагом. Однако… Однако при всём этом Джастер считает её просто хитрой, но… Но не настолько умной и сильной, чтобы я не могла с ней справиться.
И ведь я справлялась. Хоть и с его помощью или подсказками.
В Пеггивиле проклятие было наложено на воду и демонскую тушу, которая лежала на дне озера.
На Гнилушке у Врана было кольцо, которое помогало ему управлять нечистью и нежитью.
Здесь – какая-то вещь, которую неведомый помощник Вахалы тоже бросил в воду.
Учитывая, что подручный Вахалы владел колдовством, подклад на видном месте он явно не оставит. Хоть люди тут не часто бывают, а увидят, достанут – и всё, колдовству конец.
Значит… Значит, нужно искать там, куда простые люди по доброй воле не полезут.
А значит…
Он в омуте!
Но поделиться своей догадкой я не успела.
– Госпожа! – громким шёпотом вдруг позвал меня Микай, стоя в паре десятков шагов от меня и прикладывая палец к губам, призывая не шуметь. – Гляньте-ка, тут кто!
Я нахмурилась, а рыбак торопливо выбрался из лодки, неся с собой гарпун. Но я не стала дожидаться Ариза и пошла к кузнецу, который стоял и что-то разглядывал в траве.
Сердце у меня встревоженно колотилось: неужели я ошиблась в своей догадке, и он нашёл подклад?!
Как оказалось, нашёл Микай кое-что другое. Точнее, кое-кого.
За осокой, на сухом месте, лежала худая девчонка, в сером платье, с длинными растрёпанными и влажными волосами. Круглое личико бледное, нос облуплен, глаза закрыты, а маленькая, только наметившаяся грудь вздымалась и опускалась.
– Никак водяница! – Подошедший Ариз ловчее перехватил багор, не зная, то ли прибить нежить, то ли бежать.
Только вот я не чувствовала в спящей девчонке никакой опасности.
– Чой делать-то будем, госпожа? – в голос пробасил Микай, и «русалка» открыла глаза. Обычные, коричневые, каких полно у людей.
Несколько мгновений она испуганно хлопала ресницами, оглядывая нас. Её взгляд скользнул по Микаю, потом переместился на меня, задержался на слегка потрёпанном, но по-прежнему дорогом платье, метнулся к Живому мечу, потом к моим волосам – и испуг сменился узнаванием. Значит, слышала уже про меня, хорошо.
А девчонка вдруг широко улыбнулась, обнажая зубы с щербиной.
– Ой, дядька Ариз! – пискнула «русалка». – Энто я, Даринка! Суседка ваша!
– Тя ж водяник сожрал! Мы сами видали! – замахал на неё руками рыбак, едва не ударив девчонку багром. Только вовремя ухвативший его за руку Микай помешал этому.
– Не сожрал, не сожрал! – заревела Даринка. – Он меня с причалу утащил! Игрался мной, как кот с мышом, утопнуть не давал! Страху я натерпелась, воды нахлебалась, неделю пить не буду! Живая я, живая, скажите, госпожа ведьма! Не утопла я!
– Тут-то ты как оказалась? – спросил Микай, не отпуская руку Ариза.
– Не ведаю я того, – шмыгнула Даринка носом. – Помню токма, что гром жуткий раздалси, а потом река с небом смешалися. А потом я на берегу очнулася, от воды отползла подале да уснула с устатку. Покуда вы не пришли.
– Живая она, – положила я конец сомнениям, чувствуя внутри неожиданное облегчение и радость от такого подарка богов. – Благодари Шанака и Датри, Даринка, что тебе так повезло.
– Хтой-то? – захлопала девчонка глазами, но мне некогда было объяснять. Время уходило, водяник скоро придёт в себя, а нам надо успеть подклад из омута достать.
– У родителей спросишь, – отмахнулась я и посмотрела на Ариза. – Показывай, где омут? Там искать надо. Времени мало.
Рыбак, успокоившись, что девчонка – не водяница, потянул к себе руку с багром, и Микай его отпустил.
– Вон тама он, госпожа, – указывал рыбак остриём багра вверх по течению. – Он, видите, где вода синеет – это он и есть, а за ним совсем глубина начинается.
– Микай…
Кузнец резко смутился.
– Прощевайте, госпожа, токма не помощник я вам тута. Утопнуть боязно. По сих пор я ищщо могу, – чирканул он ладонью по груди, – а дальше не просите.
– Ты не умеешь плавать? – удивилась я.
– Как топор разве что! – засмеялся Ариз. – Оне в Чернецах – то отродясь воды глубже ведра не видали. Откель ему плавать-то уметь?
– А ты б не болтал зря, а помог, коли всю жизнь на воде живёшь! – обиделся Микай. – Што моргашь? Сам вызвалси! Бери багор да иди, лови в энтом омуте своем, как госпожа велит!
Рыбак сердито насупился, но мне это предложение очень понравилось.
– Микай дело говорит, – я изобразила улыбку. – Кто лучше рыбака сможет найти в омуте то, что туда попало? К тому же, я думаю, что твой брат был бы очень счастлив, если бы ты помог избавить город от беды.
– Глубокий он, сетью можно и не достать. А то и вовсе нырять треба, – хмуро буркнул Ариз. – Токма один я нырять не стану, госпожа, боязно. Хоть и водокрута там нету, а кто ж знает, чем затянет? И кому-то на вёслах быть нужно, чтоб лодку не сносило.
– С энтим я тебе пособлю, – ободряюще похлопал кузнец рыбака по плечу. – Айда скорее, шоб к обеду домой вернуться.
– А мне что сробить, госпожа ведьма? – пискнула откуда-то из-под руки девчонка, о которой я успела забыть.
– В порядок себя приведи, а то смотреть страшно. И сиди смирно, – ограничилась я воспитательными наставлениями Шута. – А вы что найдёте – руками не трогайте! Поняли?!
– Хорошо, госпожа! – махнул рукой Микай, садясь в лодку следом за рыбаком.
От причала до омута было не так далеко, не больше двух десятков шагов.
Я стояла на мостках и с напряжением следила за своими помощниками. Ариз уже дважды кидал сети в надежде хоть что-то вытянуть, но в первый раз сеть вышла пустая, а второй – выловилась коряга.
Я видела, как рыбак недовольно распутал добычу и бросил её в осоку.
– Нырну, госпожа! – крикнул он. – Щас муть осядет, а то дна не видать!
– Осторожней! – ответила я. – И поспеши!
Рыбак что-то пробормотал, стягивая рубаху, но я не расслышала. Впрочем, и так понятно, что нырять ему совсем не хочется, но желание обелить имя брата перед соседями было сильнее страха.
– Постой, мил человек… Кажись, вижу, госпожа! – Микай перегнулся через борт и водил багром в воде. – На самом краю ямины чой-то блескает!
– Осторожнее, не упади в воду!
– Дай-ка мне! – Ариз отбросил рубаху и перехватил багор. – Где? Агась, вижу! Ближе подплыви! Правее, правее бери! Сейчас достанем, госпожа!
Мужчины взялись за дело, и совсем скоро рыбак вытащил багор из воды. На крюке висел блестящий медальон на цепочке. Мой собственный оберег тут же откликнулся волной жара, подтверждая опасность находки.
Река заволновалась и я поняла, что водяник скоро даст о себе знать.
«Только руками не трогай…»
– Никак золото? – Ариз потянулся к находке, но Микай решительно положил руку на багор.
– Оно, госпожа? – спросил кузнец, держа свою ладонь поверх рыбачьей.
– Оно! Только не трогайте его, если жить не надоело! – Я сердито сверкнула глазами. – На нём такое проклятие, от вас обоих пепла не останется! Скорее на берег!
Услышав о проклятии, рыбак так поспешно отдёрнул руки, что едва не упал, и лодка закачалась. Микай вцепился в борт одной рукой, но багор не выпустил. Золотой медальон сверкал на солнце и качался над самым омутом. Если они его упустят… То нырять Аризу придётся. И то неизвестно, найдёт ли он подклад в глубине, или нет…
Я прикусила рукав платья, чтобы не закричать, пока мои помощники и их добыча балансировали над омутом. К счастью, Микай удержался и удержал добычу, намотав цепочку вокруг крюка.
– Греби садись, – кузнец поменялся местами с Аризом. – А энту штуку я покуда подержу.
Рыбак кивнул и сел за вёсла.
Багор с медальоном я забрала у Микая сразу же, едва они подплыли достаточно близко, и не дожидаясь, когда лодка причалит.
Золотой кружок с чёрным камнем качался на золотой же цепочке и просто истекал чёрно-фиолетовыми языками злобы и ненависти. Ну и как такое сжигать?! Он же не сгорит! Что мне с ним делать, Джастер?!
Не касаясь проклятого металла, я отошла от воды подальше и стряхнула колдовскую вещь на землю.
Медальон упал на траву, и я ощутила, как по земле и воде прокатилась тёмная волна силы, которая не коснулась моих ног только из-за защиты оберега.
Ничего себе, подклад… Да это проклятие сильнее всего, что я знаю! Тут же разбираться и разбираться…
– Госпожа, гляньте! – заставил меня обернуться встревоженный голос Микая.
Мужчины стояли на берегу и смотрели на реку, вода в которой стремительно темнела и волны становились всё яростней. Лодку качало, и она ударялась бортом о мостки.
– Надыть поскорее расколдовывать, госпожа! Кажись, ему не по нраву пришлось, что мы энту штуку нашли!
А то я сама не вижу…
Только что мне делать? Как…
Горячая волна окатила левый бок. Игвиль! Игвиль, как же я про тебя забыла…
– Микай, иди сюда, помогать будешь!
Кузнец поспешил ко мне, пока Ариз пытался что-то сделать с лодкой и звал на помощь девчонку.
– Чой делать, госпожа? – остановился передо мной кузнец.
– Подцепи его на багор и держи. Остальное я сама сделаю.
Микай кивнул, зацепил медальон крюком и замер, вытянув руку с багром вперёд.
– Госпожа ведьма!
Я обернулась на крик девчонки и увидела, что посреди бушующей реки поднимается не просто водяной горб, а целый вал. Огромная волна чёрной воды вскипала белой пеной и готовилась обрушиться на нас.
На меня.
И если я не поспешу, то нам всем конец. По заливному лугу убежать не получится, а волны смоют подклад и утянут на такие глубины, что никогда в жизни никто не найдёт.
Значит, надо спешить.
Я развернулась к кузнецу и оторопела.
Чёрная призрачная змея обвивалась вокруг его руки и шеи и заглядывала ему в лицо. Микая трясло, он побледнел, но стоял, держа багор с подкладом, как я велела.
– Микай, держись! – закричала я, доставая Живой меч.
Змея раскрыла пасть и коснулась языком бледной щеки. Кузнец дёрнулся, но тут же замер. На его губах начала появляться пена, а в синих глазах – безумие.
Великие боги! Так она и Микая заколдует!
«Не подведи, Игвиль!» – мысленно обратилась я к драксе, и он меня услышал.
Живой меч сам взметнулся в моей руке, проявившийся змей раскрыл пасть, готовясь к битве с магическим врагом.
Чёрная змея подклада развернулась и зашипела, показывая ядовитые зубы. Яд капал на землю, и трава чернела от этой злобы.
«Вместе, Игвиль! – обратилась я к Живому мечу, полностью доверяясь его боевому опыту. – Помоги мне!»
Холодный порыв магии драксы накатил на меня, и клинок меча обрушился на багор, рассекая дерево, железо и золото. Клыки Игвиля сомкнулись на тонком теле добычи. Яд чёрной змеи бессильно стекал по сверкающей серебром чешуе, не оставляя следов.
Игвиль дёрнул головой, разрывая ужасное проклятие. Черная змея билась в агонии, брызгая ядом и стараясь укусить драксу. Звук, похожий на крик, мешался с грохотом реки, поднявшийся ветер дул, казалось, со всех сторон, метался и ревел водяник, наводя ужас на людей, волны захлёстывали берег…
Хрясь.
Голова змеи хрустнула на клыках драксы. Алые глаза проклятия погасли. Чёрный камень медальона покрылся трещинами и стал серым, как сгоревший уголь.
И стало тихо.
Очень тихо.
В этой тишине обрубок багра выскользнул из руки Микая и с глухим звуком упал на чёрную землю. Туда, где лежал разрубленный подклад.
Игвиль сплюнул расколотый череп. Останки чёрного проклятия истаивали на глазах, как пепел, уносимый ветром.
– Спасибо! – прочувственно сказала я вслух, гладя драксу по чешуйчатой голове. – Спасибо, Игвиль.
Волшебный змей довольно сощурился и облизнулся, давая понять, что ему понравилось закусывать такой добычей и он совсем не против участия в подобных развлечениях.
За спиной зашумела осока, и лодка забилась бортом о мостки, качаясь на докатившихся до берега волнах. Волокушка медленно светлела, рыбак и девчонка стояли в нескольких шагах от причала, крепко вцепившись друг в друга со страха.
Впрочем, они были живы и просто напуганы, а вот Микаю срочно требовалась моя помощь.
– Мы с тобой ещё обязательно поговорим, – пообещала я Игвилю, убирая Живой меч в полуножны. Дракса в последний раз ткнулся мордой мне в ладонь и исчез, а я торопливо осматривала своего ученика.
Бледный и холодный, он стоял, застыв, словно статуя. Глаза смотрели в пустоту, на полуоткрытых губах застыла слюна. Да что ж эта карга за ведьма такая! Откуда она такие жуткие проклятия находит, что последствия тоже снимать нужно!
– Разведите костёр и согрейте воды, быстро!
Я торопливо шарила в сумке, доставая из неё травы и зелья и не обращая внимания на свидетелей моего очередного «колдовства».
Могучая я ведьма, вот и волшебных вещей у меня много, пусть знают.
Хуже после раскрытия Игвиля уже всё равно не будет…
Так, что у меня тут? Любовное, приворотное, от дурной сыпи, от красной чесотки, от лунных болей, от разных дурных болезней… Нет, всё не то!
– В чём греть-то, госпожа Янига? – робко поинтересовалась Даринка и получила от меня миску, пока Ариз устраивал костёр из тех веток, которые мы привезли.
Джастер, как же мне нужна твоя помощь! Я ведь даже не понимаю, что с ним! Стоит, как оглашённый, будто его приво… Так, стоп! Где у меня тут отворотное зелье было?!
– Микай, открой рот, – уговаривала я кузнеца, старательно впихивая горлышко склянки с зельем ему в зубы. – Не упрямься…
Склянку я споила всю. Если уж проклятие такое сильное, то и противоядия должно быть много, и нечего его жалеть.
Если я так глупо потеряю Микая, Джастер мне не простит!
Нет, я сама себе не прощу.
Потому что такие кузнецы на дороге не валяются.
– Микай! – я встревоженно заглядывала ему в лицо. – Микай, приди в себя! Давай, ты сможешь, я знаю!
– Управились, госпожа, – негромко отозвался из-за спины рыбак. – Костёр готов, и вода греется, как велели.
– Микай, очнись! – я звонко хлопнула кузнеца по щекам и тут же прижала ладони к бледной коже.
Теплее… Он стал теплее! И глаза уже не такие пустые! Зелье действует!
– М-м… – невнятно изрёк кузнец и медленно моргнул, явно начиная приходить в себя.
Шанак, Датри, благодарю вас!
– Посадите его к огню! – Я кинулась к своей миске, которая грелась на краю костра. – Давайте, помогите ему!
Пока рыбак и девчонка помогали Микаю сделать несколько шагов и сесть у огня, я бросала в тёплую воду лечебные травы. Ох, Джастер, как же хорошо ты меня научил готовить это исцеляющее зелье! Конечно, это не отвар, но даже тёплый настой лучше, чем ничего. Главное, сейчас Микая в чувство привести, а как вернёмся, я настоящее лекарство сделаю!
– Б-б-б… бла… с-с-с-спа… – кузнец стучал зубами о край миски, пытаясь одновременно пить лекарство и выразить свою благодарность.
– Пей, поговорить мы успеем. – Я спокойно собирала травы и зелья обратно в сумку.
Рыбак и Даринка смотрели на меня с ужасом и восхищением.
Когда Микай окончательно отогрелся и пришёл в себя, я велела затушить костёр.
– Что дальше, госпожа? – спросил кузнец, поднимаясь на ноги.
– Возвращаемся.
Подклад я осторожно, не касаясь металла голыми руками, завернула в оторванную от подола ленту, решив, что хуже платью уже не будет. Плотно замотав свёрток, я убрала его в свою сумку, потому что надёжнее места просто не было.
Вернётся Джастер – покажу ему «подарочек».
Ариз грёб привычно размеренно, пересекая реку наискось, чтобы не слишком сносило течением.
Даринка, успевшая умыться и кое-как прибрать волосы, сидела на дне лодки, у брошенных там же сети и багра, а Микай о чём-то думал да время от времени потирал кулаком широкую грудь. Признаться, я беспокоилась за него: я не была уверена, что отворотное зелье и лечебный настой смогли справиться с проклятием Вахалы. Сама я такое видела впервые и ничего подобного от Холиссы не слышала.
А Джастер вернётся не скоро…
Задумавшись, я опустила пальцы в воду, и меня словно ожгло изнутри внезапной мыслью.
«Всё вокруг живое…»
«Где граница была?..»
«Знаки защитные поставить…»
– А ну стой! – Я замахала руками. – Суши вёсла!
Наученный горьким опытом, Ариз тут же замер, выполнив команду. Его лицо снова побелело, глаза испуганно забегали из стороны в сторону, высматривая новую опасность.
– Случилось чего, госпожа?! – Микай подался вперёд так, что лодка заметно закачалась, Даринка пискнула, а я схватилась за борта.
– Доделать надо. – Мне стало неловко за эту панику. – Просто посидите и не мешайте.
Микай серьёзно кивнул, рыбак на всякий случай закрыл глаза, беззвучно зашевелив губами, а девчонка прижалась к нему, обхватив колени руками.
Я отвернулась, снова опустив руку в воду.
Живое. Всё живое. И река живая, и её хозяин, водяник, ни за что пострадавший от Вахалы…
С помощью Игвиля я уничтожила проклятие, но что ей помешает повторить такое снова? Даже если поставить глифы на том берегу, кто остановит руку, решившую кинуть в воду очередную заколдованную вещь?
Никто.
Никто, кроме…
– Датри всемилостивая, – я прикрыла глаза, сосредоточившись на своей глубинной силе, и говорила еле слышно, слова сами текли с губ, складываясь в нужное, а пальцы выводили в воде все защитные знаки, которые я знала. – Ты мира мать, богиня ночей, ты хозяйка звёзд, лик твой – луна, голос твой – серебро. Ты всё живое породила, силой своей наделила, к миру допустила. Тебя призываю, твоей силой заклинаю: огради реку эту, и хозяина её, и всех тварей живущих в ней, от слов злых, колдовства тёмного, проклятий чёрных…
Вода становилась вязкой, как кисель, сила текла с пальцев, знаки наполнялись серебром, не растворяясь в струях течения. Их сияние устремилось в глубину, и река пришла в движение. Тихо ахнули за спиной, но я неотрывно смотрела, как вздымается перед лодкой водяной горб огромной рыбы с почти человечьим лицом. Жёлтые, как песок, глаза смотрели на меня. На сверкающей, как зеркало, чешуе множество точек от ядовитых укусов и чёрные полосы от яда проклятия.
Сопротивлялся. Дух реки, как мог, сопротивлялся чужой злой воле.
Только где водянику устоять против той, что смогла подчинить себе демонов…
– Прости, что так больно было, – повинуясь наитию, я осторожно коснулась пальцами гладкой морды. – Я не умею лечить такое. Но я хочу помочь. Защитить твою реку.
Водяник молчал. Или я не умела понимать нечисть и говорить с ней, как умел это делать Шут.
– Ты позволишь?
Огромный прохладный лоб упругой волной толкнулся в мою ладонь. Хозяин реки шумно вздохнул и без всплеска погрузился обратно в воду.
– Да будет так, – едва слышно прошептала я.
В следующий миг все защитные знаки вспыхнули и рассыпались солнечными и серебряными струями, вплетаясь в сущность самой реки и её хозяина.
Водяник принял защиту не ведьмы Яниги, а самой Датри, матери мира…
Я только грустно улыбнулась. Что ж, река – не склянка с зельем, всю воду в ней заговорить никакой ведьме не под силу.
– Всё, домой. – Я закрыла глаза, чувствуя, как на меня наваливается глубокая усталость. В воду бы не упасть, защитница…
Больше всего мне хотелось сейчас очутиться в надёжных объятиях Джастера и ни о чём не думать.
В полном молчании мы плыли к пристани Шемрока, на которой собрался весь город.
31. Осколки прошлого
Берег был пёстр и тёмен от заполнивших его людей.
Шемрок встречал нас молчанием. Только вода тихо плескалась под вёслами гребцов и накатывала на опоры многочисленных причалов.
Люди стояли в десятке шагов от кромки воды, неподвижные и молчаливые. И от этого молчания, от висевшего в воздухе настороженного ожидания вдруг стало не по себе.
Я думала, горожане обрадуются тому, что водяник успокоился, а такое впечатление, что они ничего не видели, и до реки им вообще дела нет…
Гнетущее молчание не нарушалось до тех пор, пока лодка не ткнулась носом в пристань и Даринка не поднялась во весь рост со дна лодки, выглядывая в собравшейся толпе мать.
– Дариночка! – истошный женский крик разорвал тишину. – Доченька!
– Маменька! – девчонка кошкой выскочила на пристань и побежала навстречу женщине, шлёпая босыми ногами по доскам. – Маменька!
– Живая! – раздался в толпе крик, и над берегом полетела радостная разноголосица: – Спасли! Живая! Вернули!
Женщина целовала и ощупывала девчонку, не веря, что она цела и невредима. Я смотрела, как мать и дочь радостно обнимались, и чувствовала себя странно.
Не ведьминское дело о других переживать, а эти мне и вовсе никто, чужие люди. Только вот щемило на душе и сердце от радости и счастья, и на глазах наворачивались слёзы.
Я сморгнула влагу с глаз и постаралась принять достойный госпожи ведьмы вид. Холисса бы меня на смех подняла за такое.
А вот Джастер…
Он бы меня точно не осудил.
Неужели я и чужим людям сочувствовать от него научилась?
– Госпожа, – Микай тоже выбрался на пристань и протягивал мне руку. Не так красиво, как делал Шут, так ведь кузнец учиться только начал…
Ариз привязывал лодку к одному из железных колец пристани. Я встала, опёрлась на широкую ладонь кузнеца, и, приподнимая подол потрёпанного платья, выбралась из лодки, разглядывая толпу.
Народ ликовал. Здесь собрались все: мужчины, женщины, дети; рыбаки, ремесленники, торговцы, и даже члены совета в сопровождении стражи. Впрочем, советники держались наособицу от простого люда и о чём-то переговаривались между собой. Только господин Горицуп возвышался среди них прямо, опираясь на трость, и смотрел на меня.
«Вы можете справиться с нашей бедой? С водяником?!»
Советники стояли на взгорке, между мной и ними – десятки людей, но я вдруг поняла, что только один человек всё это время думал о водянике.
