Текст книги "Ее бешеные звери (ЛП)"
Автор книги: Э. П. Бали
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 28 страниц)
Лайл фыркает, и я воспринимаю это как согласие.
Протяжный голос Ксандера снова проникает в мой разум.
– Я тоже из мифического ордена, жопаголовый. Она сама это с собой сделала, – говорит он. – Если она сама загнала себя внутрь, то сама оттуда и выберется. А теперь отъебитесь и перестаньте ныть, как стая старых гиен.
Лайл вздыхает, и я знаю, что он тоже это слышал.
Ксандер обладает знаниями, которые недоступны нам. Он ближе всех к Костеплету, так что просто придется поверить ему на слово.
Когда я ложусь обратно рядом со своей Региной, рассуждая, может ли моя сила каким-то образом перейти к ней посредством осмоса, Лайл тихо говорит мне:
– Продолжай кормить ее, Дик. Попробуй завтра ростбиф.
Я мычу в знак согласия, потому что очевидно, что именно это я и собирался сделать. И еще больше волшебного хлеба на десерт.
Посмотрите на нас. Сотрудничаем. Наша Регина будет так счастлива.
Глава 13
Анима Аурелии
В другой день, в другое время. Не могу сказать. Не знаю, как долго я пряталась в темноте. Моя сестринская стая только что закончила течку, и сестра-тигрица вернулась ко мне.
Судя по запаху, она принесла еще еды, и от этого у меня сводит желудок. Моя сила иссякает день ото дня, но в таком виде их пища для меня бесполезна, поэтому я игнорирую ее, принимая только те маленькие кусочки, которыми мой волк кормит меня с рук.
Но сегодня моя сестра-тигрица чем-то встревожена. Я открываю один глаз, чтобы сфокусироваться на ней. Ее птенец – желтый, как спелый банан, – издает резкий звук, сидя у нее на плече. Единственный волк-аним в нашей стае тут же вскакивает на ноги, и ее зеленый птенец тоже издает резкий звук.
Я распахиваю оба глаза, когда моя тигрица прижимает руку к голове и морщится.
Мой собственный птенец тревожно пищит, после чего все птенцы начинают верещать в унисон.
Тигрица поглаживает свой мягкий округлый живот, и тонкий покров на нем немного сдвигается.
Затем она сгибается пополам и съеживается.
Я чувствую запах крови еще до того, как вижу ее. Моя голова в тревоге вскидывается. Красное просачивается сквозь ее одежду. Четыре неглубоких, но длинных и рваных пореза.
Гори. Гори. Гори.
Они не смогли добраться до меня, поэтому пришли за ней. Я так устала, что они наконец нашли брешь в моей защите.
– О Боже! – кричит моя тигрица. – Ракель! Мне больно! Мне больно!
Но волк здесь ничем не сможет помочь.
Человек во мне кричит, и голова наполняется ее агонией, мое сердце бешено колотится, а ядовитая боль обжигает внутренности.
Оберегать их. Оберегать их. Оберегать их. Оберегать их. Любой ценой.
Я вскакиваю на лапы, и вулкан извергается из клетки в самом основании моего тела.
От моего рева чистой ярости сотрясается сам фундамент пещеры.
Глава 14
Лайл
Я сижу с Титусом, пока он играет в игру на своем ноутбуке. Кажется, ему нравятся гонки, и его пальцы ловко порхают по клавиатуре. Срабатывает мышечная память, накопленная за годы игры в компьютерные игры и PlayStation в подростковом возрасте, и он раздраженно ругается себе под нос.
Титус не особо жизнерадостный тигр, скорее серьезный, задумчивый, что делает его склонным к бешенству, но он отлично прогрессирует.
Я ухмыляюсь, думая о своей новой методике и о том, что он сможет присоединиться к остальным студентам через пару дней, когда что-то сотрясает стены пещеры.
Пальцы Титуса застывают на клавиатуре, и мы оба пытаемся понять, что это такое.
Откуда-то издалека доносится рев львицы, от которого содрогаются все мои кости. Брачная метка на правой стороне шеи обжигает кожу, как новое клеймо. И то, что я слышу его здесь, означает, что за этим стоит толчок значительной силы.
Я вскакиваю на ноги раньше, чем Титус успевает что-то понять, запираю дверь и направляюсь к лифту.
У нас заканчивается трехдневный карантин из-за течек, Дикарь, Коса и Ксандер заперты в отдельных обсидиановых клетках внизу, по их собственной просьбе. Поскольку до заката и снятия ограничений остается еще несколько часов, я единственный, кто идет через территорию к общежитию анимы.
Кристина взволнованно щебечет, когда я открываю общежитие раньше времени, стальные двери поднимаются и исчезают в потолке.
– Здравствуйте, сэр! Рада помочь, сэр! – взволнованно говорит она.
Я не отвечаю ей, потому что в моей крови бушует огонь, а в голове гремят цепи.
Внутри анимы оживленно переговариваются, гадая, кто издал этот мощный рев, но предупреждающий взгляд, которым я обвожу первые два этажа, заставляет их разбежаться по своим комнатам и запереть двери.
Я добираюсь до пещеры Аурелии с сердцем, стучащим, как боевой барабан.
С ней только Минни, Ракель и их трое нимпинов. Аурелия в человеческом обличье стоит на коленях перед Минни, пока тигрица надевает новую блузку, и обнимает Минни за талию, уткнувшись лицом в живот подруги. Ее обнаженное тело покрыто грязью с пола пещеры. Она не мылась четыре недели и пахнет соответствующе, но Минни все равно крепко обнимает ее за голые плечи. Генри встревоженно пищит, нависая над хозяйкой, как наседка над цыпленком.
В воздухе чувствуется слабый запах крови, но беглый осмотр показывает, что на самом деле никто не ранен.
Облегчение. Чистота, прохлада и свет наполняют мои вены при виде ее человеческой формы, очевидно, в здравом уме, очевидно, в полном порядке. Я снова обретаю дыхание.
– Мисс Аквинат, – говорю я, засовывая палец за воротник, чтобы немного ослабить его.
Она поворачивает ко мне лицо, не выпуская Минни из объятий, и я не готов увидеть в ее глазах такую неприкрытую ненависть.
Её оливковая кожа стала пепельно-серой, а под яростными васильковыми глазами залегли глубокие тени. Бледные губы, пересохшие от обезвоживания, раздраженно кривятся.
Несмотря на то, что она выглядит болезненно, я поражен ее дикой, неистовой красотой. Легендарное существо восстало из мертвых. Что она помнит о том времени, что мы провели здесь? О том, как пришла ко мне за утешением? Но у меня такое чувство, что те тихие моменты, когда мы сидели вместе, больше никогда не повторятся.
– У-уходи, – хрипло произносит она. Ее голос звучит сдавленно из-за того, что она давно не говорила, или, возможно, из-за того злобного рева, который она только что издала. Этот рев до сих пор звучит у меня в ушах и будет преследовать меня в темных уголках души долгие годы. Эта бешеная сила. Она пробудила во мне что-то очень нежелательное. Я перевожу взгляд на ее шею, но божественной метки там по-прежнему нет. Шепот разочарования проникает в мой разум, словно яд.
– Уходи, – повторяет она. Боги, сколько чистой ненависти в этом голосе.
Хорошо. Это хорошо.
Я дважды вдыхаю и выдыхаю, ровно и медленно, размеренно, что для меня естественно, ведь я всю жизнь учился абсолютному контролю. Я тщательно очищаю свой разум. Я – заместитель директора. Она – моя ученица. Что бы ни было между ее анимой и мной здесь, в темноте и тишине, теперь все кончено.
И я благодарен за это.
– Мисс Аквинат, – говорю я решительно. – С возвращением. Жду вас завтра утром в столовой на завтрак.
Резко развернувшись, я ухожу.
Глава 15
Аурелия
– В-вот же мудак, – бормочу я, несмотря на то, что вид уходящего от меня Лайла, одного из моих суженых, пробивает в моей груди дыру. Но это просто моя анима томится, как распутная чертовка, какой она и является. Человек во мне знает, что он не имеет права здесь находиться. Ни единого шанса, когда он сыграл важную роль в моем судебном разбирательстве и отправил меня на казнь. Просто взял и передал меня моему отцу!
Моя анима протестует в ответ на эти мысли. Теперь она крадется рядом со мной, готовая снова взять верх, если мне это понадобится. Но она также знает, что мы больше не можем здесь отсиживаться, и до тех пор, пока я снова не посажу ее в клетку, она обещает вести себя хорошо. Теперь мы должны работать вместе.
Генри возмущенно взвизгивает, а Ракель фыркает, но в этом звуке слышится облегчение.
– З-значит, ты п-помнишь, как г-говорить?
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на своего друга волка, оценивая ее своими человеческими глазами. Серебристый пирсинг в губах, бровях и перегородке носа поблескивает в тусклом свете, а темно-каштановые волосы отросли и подстрижены в новом стиле пикси, который мне очень нравится. Я пытаюсь вспомнить, как двигать человеческим лицо, дергаю губами, и они, немного неохотно, складываются в улыбку.
Забавно, что оскал зубов в облике зверя – явная угроза, а в облике человека – признак доброжелательности.
– А вот и она, – одобрительно говорит Минни. – Ты можешь стоять?
Со страдальческим стоном я поднимаюсь на ноги, используя Минни в качестве опоры.
– Словно я могла забыть, как разговаривать, когда вы целыми днями бухтели мне под ухо, – тихо говорю я, дотрагиваясь до горла и хмурясь. – Правда больно немного.
И зубы все в шерсти. Отвратительно.
– Мы достанем тебе немного меда, – говорит Минни. – Честно говоря, ты заставила нас поволноваться.
Это сделала она. Она, истекающая кровью под натиском невидимого врага, помогла мне вырваться из оков. Моя анима оттеснила меня в сторону и удерживала глубоко в моем собственном теле. Примерно так же, как я сдерживала ее долгое время. Я могла справиться с этими царапающими клыками, обжигающими мое тело, но Минни? Или кто-то из них? Никогда. Этого было достаточно, чтобы моя анима смягчилась, отступив в сторону, а я рванулась вверх, с ревом ярости обрушивая свою силу на школу, пока эти скребущие клыки не исчезли совсем. Исцеление Минни произошло само по себе. Эти следы от клыков, оскверняющие ее тело, были чем-то таким, на что я не могла смотреть. Или стерпеть ее несчастный вид.
Нимпины наконец-то успокоились. Бедняжки почувствовали психическую атаку, но не знали, как помочь. Генри устраивается поудобнее у меня на плече, издавая милые, успокаивающие попискивания, и тут я замечаю Юджина у моей ноги, который озабоченно кудахчет. Мой разум немного затуманен, как будто я бреду сквозь вязкую грязь. Но адреналин, вызванный ужасом, а затем встречей с Лайлом, помогает мне выбраться из этого состояния. Мой желудок скручивается от голода, сообщая мне, что я действительно не очень хорошо питалась последние несколько недель.
– Еда, – бормочу я. – И побольше.
– И о-одежду, – Ракель протягивает мне запасную куртку и спортивные штаны, слегка сморщив нос, подходя поближе.
Клянусь Дикой Богиней, если Ракель, выросшая в дикой коммуне, морщит нос при виде меня, значит я воняю как сам ад. Я тихо ругаюсь, пока они обе помогают мне натянуть одежду и ведут к дрейфующей на легких волнах лодке.
Одежда странно ощущается на теле без шерсти. Мне хочется сорвать ее, пока я неуклюже ковыляю к воде. От прикосновения воздуха к коже мне кажется, что я теряю одно из своих чувств. Две человеческие ноги не так устойчивы, как четыре, и я чувствую себя новорожденным жеребенком на льду, который может упасть в любую секунду. Из-за этого я слегка сутулюсь и понимаю, что мой шаг больше напоминает поступь рыси.
На ум приходит Дикарь и то, как он расхаживает по академии, словно зверь на двух ногах. Я думала, что мужчины используют эту походку, чтобы показать свое превосходство, но на самом деле это получается у них непроизвольно. Судя по взглядам Минни и Ракель, они боятся, что я упаду в обморок в любую секунду, и, по правде говоря, у меня кружится голова… и я в шоке.
Впервые взглянув на это место человеческими глазами и с высоты своего роста, мне кажется, что я наконец просыпаюсь ото сна.
Когда я спросила дракона Ксандера, может ли он открыть для меня тайник, очень похожий на потайной этаж моих суженых в общежитии анимусов, его губы изогнулись в ухмылке, и он сказал:
– Конечно, моя Регина, – но когда он открыл проход, мне уже нужно было отправляться на суд, поэтому я не смогла спуститься сюда и проверить все как следует.
Это немногим больше, чем мрачная, пыльная, сырая пещера, но мои великолепные анимы превратили ее в девичью страну чудес.
Проявив некоторую решительность, им удалось притащить сюда матрас и тонны подушек, соорудив что-то вроде крепости-полумесяца вокруг гнезда, которое я инстинктивно создала. Кто-то, вероятно, Коннор, спустил сюда мини-холодильник, а в корзине полно чипсов, шоколадок и кексов. Здесь даже есть пара фиолетовых кресел, маленький круглый столик, и я уверена, что это Минни развесила разноцветные гирлянды по всему периметру пещеры.
Грудь наполняет тепло, золотое и свежее. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Минни, и прижимаюсь к ней головой, шепча ее имя.
И тут я чувствую запах, от которого резко поднимаю голову.
Минни плачет. Она вытирает щеки рукавом, пытаясь скрыть слезы, но у нее плохо получается из-за громко шмыгающего носа.
– Я очень волновалась, Лия, – шепчет она.
– О, Мин, – говорю я своим хриплым голосом. – Мне так жаль. Все пошло по одному месту.
– Я-я так н-не считаю, – твердо говорит Ракель. – Ты, блядь, жива, Лия.
– И сорвала их планы по разведению, – добавляет Минни.
Я благодарно улыбаюсь им.
– Верно, – продолжает Минни, удерживая лодку ровно, пока Ракель помогает мне забраться в нее. – Наш план сработал, нимпины отлично справились, и теперь… мы во всем разберемся.
Мы забираемся в лодку, Юджин и его новые защитные очки запрыгивают за нами. Меня мягко убаюкивает легкое покачивание, пока лодка плывет по каналу. Я так устала, что чувствую приближение обморока. Но я не могу позволить себе потерять сознание. Я никогда не смогу себе этого позволить. Не с дистанционными психическими атаками, надвигающимися на нас со всех сторон. Генри осторожно тычет в меня клювом, как будто знает, что по краям зрения у меня все плывет. Я снимаю нимпина со своей шеи, чтобы посмотреть на него.
Он медленно моргает на меня своими влажными черными глазами, словно говоря: все будет хорошо.
Мое зрение затуманивается, но теперь уже от слез.
Надеюсь, мои глаза передают, что он значит для меня.
Ты спас мне жизнь, Ген. Ты и другие нимпины вывели из строя самых сильных зверей в стране и вытащили меня оттуда.
Генри просто нежно прижимается носом к моей ладони, и все, что я могу сделать, это прижать его к груди и молча поблагодарить. Другие нимпины тоже были со мной все это время, с моими друзьями. Не знаю, что я сделала, чтобы заслужить таких друзей, но я очень благодарна. И я понятия не имею, как отплатить им за это.
Царап. Царап. Царап.
Эти клыки поджидают по краям всего сущего. По краям меня. Я знала, что мой маленький побег не повлияет на моего отца. Королевская кобра, возможно, и не сможет добраться до меня физически, но змеи особенно хороши в ментальных войнах. Он попытается измотать меня, постепенно, безжалостно, пока у меня ничего не останется и он не получит полный доступ ко мне.
То, что ему удалось напасть на Минни, доказывает, насколько он готов использовать любой метод, чтобы добраться до меня. Каким-то образом он выяснил, что Минни была моей лучшей подругой и, следовательно, следующим лучшим способом заполучить меня.
Это была угроза, написанная кровью.
И я не позволю этому повториться. Мне нужно быть сильной и такой же безжалостной, как он, пока я решаю, что делать.
Спячка в звериной форме обеспечивала нам безопасность все четыре недели. Но такое состояние было ненадежным, и моя анима это понимала. Сейчас моя энергия на критическом уровне.
Лайл и Дикарь часто навещали меня. Могущественные, властные мужчины на пике своей силы. И одно из преимуществ пребывания в брачной группе – это… разделение силы.
Звери подпитывают свою силу двумя вещами: едой и сексом. Но просить их об этом было безумием. В конце концов, они пытались убить меня.
Когда мы проходим через картину в коридоре нашего общежития, Тереза, куратор первокурсниц, появляется из нашей комнаты. Она бросает на меня всего один взгляд, и ее рука взмывает ко рту, а серые глаза широко распахиваются. Это невысокая женщина с коротко подстриженными светлыми волосами, множеством красочных татуировок на правой руке и серебряным пирсингом в брови.
– Дорогая Богиня, – говорит она, спеша ко мне. – Лия!
– Я знаю, – отвечаю я с кривой ухмылкой, бросая взгляд на Минни, чтобы узнать, как много известно Терезе. – Мне нужно в душ.
– Меня прислал Лайл. Мы пойдем в общую ванную, – говорит она, занимая место Минни справа от меня. – Там для тебя готова ванна. Мин, ты не могла бы принести Лии какую-нибудь пижаму?
Минни спешит в нашу комнату через, по-видимому, недавно восстановленную дверь, в то время как меня медленным шагом провожают в общую ванную на первом этаже. Все собрались в столовой, раз уж Лайл пораньше снял карантин, чтобы повидаться со мной после моей вспышки гнева, так что общежитие анимы пусто, когда я, спотыкаясь, прохожу через него. Мне никогда не приходилось пользоваться общей ванной комнатой, так как в нашем номере есть отдельная душевая, но Тереза объясняет, что они используют ее специально для выведения паразитов. И, очевидно, четыре недели отсутствия душа и несколько кусочков сырого мяса, которые я съела, могли преподнести мне некоторые нежелательные сюрпризы.
Оказавшись в ванной, выложенной черно-белой плиткой, я бросаю взгляд на дымящуюся металлическую бадью и со стоном тут же срываю с себя одежду. Почти не заботясь о своей наготе или о том, что вода воняет средством от блох, я позволяю Ракель и Терезе помочь мне забраться внутрь. Тереза протягивает мне кусок мыла и то отвратительное средство от вшей для волос, и все уходят, чтобы дать мне немного уединения.
Я намыливала волосы, когда за дверью началась суматоха. И стоило мне услышать рычащий голос Дикаря, как живот пронзила внезапная вспышка жара.
Мое тело немедленно реагирует на его присутствие, и я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы сдержать желание вскочить и пойти к нему.
Когда мы виделись в последний раз, у нас был дикий, грубый секс, который изменил наши жизни. Я не знаю, куда это нас привело. Я не знаю, что это значит. Но я точно знаю, что его нигде не было, когда меня отдавали отцу, как жертвенного агнца.
Раздаются громкие голоса, и я не сомневаюсь, что он спорит с Терезой и Минни. Мои воспоминания о проведенном в пещере времени смутные, и я не могу многое вспомнить. Я знаю, что Дикарь часто был рядом со мной, но я не помню, что делала. Я не доверяю порядочности своей анимы. В конце концов, она и в лучшие времена была потаскушкой, желающей воплотить в жизнь наши самые сокровенные фантазии по отношению к нашим суженым. Так что же, черт возьми, она делала, когда он спускался в пещеру?
Генри набирает воду в клюв и брызгает в меня длинной струей. Мой смех прерывается агрессивным стуком по моим ментальным щитам. С моей включенной защитой Дикарь не может поговорить со мной телепатически.
– Этот волк, блядь, может и подождать, – раздраженно ворчу я.
То, что он знает о наших взаимодействиях больше, чем я, серьезно раздражает и потенциально смущает.
Одна часть меня действительно хочет видеть его, а другая не хочет, чтобы он видел меня измотанной и обессиленной. Регина во мне хочет выглядеть сияющей и красивой для него, и я слишком устала, чтобы бороться с этим инстинктом прямо сейчас. Нет, лучше, если Дикарь пока будет держаться подальше….
Но от его глубокого голоса, доносящегося из-за двери, по низу моего живота разливается тепло.
Я слегка рычу на Генри, как бы намекая, что ему нужно быть в другом месте. Хороший маленький нимпин улетает, чтобы полюбоваться на себя в зеркало над раковиной.
Погружаясь глубже в воду, я откидываю голову назад, прислоняясь к краю ванны, и провожу руками по шее к выпуклостям груди. От мыльной воды все становится восхитительно скользким, и я дрожу, когда моя ладонь касается возбужденных сосков.
За последние семь лет я провела так много времени в одиночестве, что научилась доставлять себе удовольствие. Поэтому, когда я провожу рукой по животу, к холмику с мягкими завитками между ног, предвкушение заставляет меня зашипеть.
Но на этот раз, вместо того чтобы думать о каком-то воображаемом звере, я думаю о Дикаре и о том, как горели его глаза, когда он смотрел на меня в ночь перед моим судом в своей комнате. О том, как он швырнул меня на свою кровать, и мы были сплошь отчаяние, зубы и языки. Как он поглотил меня и затащил в место, о котором я даже не мечтала. Мои пальцы скользят внутрь и наружу по моему все более влажному жаркому телу, большой палец кружит по клитору под звуки сердитого голоса Дикаря по другую сторону двери.
Внезапно снаружи становится тихо, и я ухмыляюсь, гадая, может ли Дикарь учуять меня и то, чем я занимаюсь. Затих ли он от осознания или легкого шока.
Затем из-за двери ванной доносится отчетливое рычание.
– Принцесса?
Я кончаю внезапно, почти застигнутая врасплох, выгибаясь дугой от одного лишь прозвища, произнесенного с рыком, и воспоминаний о его больших татуированных руках и злом языке. Я выжимаю из себя все до последней восхитительной капли удовольствия, позволяя ему поглотить меня и утешить своим золотистым теплом.
К смеси голосов присоединяется более низкий тембр, и я думаю, что это Рубен, волк ростом больше двух метров, который здесь возглавляет службу безопасности.
Когда голоса снаружи затихают, я остаюсь лежать в ленивом послесвечении, тяжело и глубоко дыша, осознавая тот факт, что я получила крошечный прилив силы благодаря собственной заботе.
Итак, Дикаря не было рядом в ту ночь, когда мой отец приехал забрать меня. Полагаю, в его присутствии не было необходимости. Даже не знаю, что я чувствую по этому поводу. Волка явно что-то беспокоило, если он так часто навещал меня в моей пещере. Но я не могу быть уверена, что он действовал не по указке Косы, которому нужно быть в курсе всего происходящего.
В груди закипает гнев. Не просто гнев, а ярость из-за того, что они сделали. То, как Лайл вручил мне уведомление о казни. Ощущение рук Косы и Ксандера на моих плечах, когда они провожали меня к ожидающему отцу. Да, я пыталась убежать от них, но это было мое единственное преступление как регины. Я бы никогда не отправила их на казнь.
Сохранилось какое-то смутное воспоминание о том, что Лайл навещал меня так же часто, как и Дикарь. Было несколько ласковых слов и даже нежных поглаживаний руками.
Но то, что они говорили моей аниме, не было сказано мне. Все это спорно. Это не считается.
Я тру глаза, когда тяжесть пережитого ложится на меня. Враги подстерегают со всех сторон, как в этой школе, так и за ее пределами.
Но если кто-то из них думает, что я смирюсь со своей участью, то они чертовски ошибаются.
Глава 16
Аурелия
Только убедившись, что Дикаря удалось увести, я вытираюсь, чищу зубы и выхожу из ванной. Тереза и Минни стоят в коридоре и с беспокойством смотрят на меня.
– Я в порядке, – тихо говорю я. – Это Дикарь поднял шум?
Минни вскидывает брови.
– Он такой собственник и изо всех сил стремится завоевать твое расположение. Думаю, тебе следует поговорить с ним.
Я резко выдыхаю.
– Вы ведь пара, да? – прямо спрашивает Тереза.
Я смотрю на Минни. Она серьезно кивает.
– Он открыто называет тебя своей Региной.
Дерьмо. Этот ублюдок разоблачил меня? Поверить не могу. Но теперь, когда я знаю Терезу лучше, мне действительно стыдно за то, что я солгала ей в день смотрин, когда Дикарь буквально набросился на меня.
– Прости, Тереза, но, думаю, ты понимаешь, почему я хотела избежать всей этой… ситуации.
Оборотень-казуар медленно кивает, изучая меня добрыми серыми глазами.
– Да. И все же я не понимаю, почему Ксандер Дракос прикрыл тебя.
Минни корчит гримасу, показывая, что она тоже считает помощь Ксандера чем-то непостижимым.
– Он меня ненавидит, – пожимаю я плечами. – Это все, что я о нем знаю.
С этими словами Тереза направляет меня и Генри в мою комнату, где Сабрина, Ракель и Стейси ждут с целой кучей еды на моей кровати.
Боги, я люблю своих друзей.
Кошки визжат от радости, когда видят меня, и подпрыгивают как баскетбольные мячи.
– Спасибо, блядь! – выкрикивает Сабрина, держась за грудь обеими руками, пока прыгает. – А я уже думала, что в итоге мы все окажемся в одной большой жопе! – моя подруга-леопард всегда безукоризненно одета, и сегодняшний день не стал исключением. На ней облегающее платье с леопардовым принтом, а черные волосы собраны в длинный хвост.
Стейси, моя лучшая вьетнамская львица с высокими косичками и в фиолетовом комбинезоне, качает головой.
– Это дерьмо было забавным, пока ты не начала писать на стены, Лия.
– Твою мать, я этого совсем не помню.
– Все в порядке, – говорит Коннор, скидывая свои красные туфли на шпильках и расчесывая ногтями в тон длинную черную гриву. – Мы все еще любим тебя.
Я искоса смотрю на Терезу, которая внимательно наблюдает за мной.
– Заместитель директора будет консультировать тебя лично, Лия, как и всех бывших бешеных учеников. Твои воспоминания могут возвращаться урывками, но только время покажет, как быстро это произойдет.
Это слово повисает в воздухе. Бешеная. Я так глубоко погрузилась в свою аниму, что фактически стала бешеной. И по зуду на моей коже и ползущему под ней раздражению я понимаю, что это еще не прошло. Мое тело жаждет снова измениться и покрыть нас шерстью и клыками.
– Судя по тому, что рассказал мне Лайл, мы никогда еще не видели такого быстрого восстановления, – честно говорит Тереза. – Возможно, твой переход даст о себе знать в скором времени. Сомневаюсь, что ты уже оправилась.
– Я думаю, все дело в нас, – говорит Сабрина, скрещивая руки на груди, как будто это факт. – С ней всегда кто-то был. Мы не дали ей окончательно погрузиться.
Она смотрит на Ракель в поисках подтверждения, и наш волк-аним кивает, заключая Юджина в объятия.
– Мы думаем, именно поэтому волчьи коммуны остаются дикими, а не бешеными, – соглашается Тереза. Генри возмущенно чирикает у меня за плечом, и к нему присоединяются другие нимпины. Тереза смеется:
– И нимпины – это еще один фактор, который нам нужно учитывать. Я обсужу это с Лайлом, если он еще не включил их в свои исследования.
Лайл.
Также известен как моя новая тайная пара. К тому времени, когда мне вынесли приговор, мои друзья каким-то образом поняли, что Коса, Ксандер и Дикарь были моими сужеными, несмотря на то, что регина не может иметь столько пар из разных орденов. И теперь они знают всю правду.
Но как же Лайл? Даже Минни не знает о том факте, что я Регина для заместителя директора. Я стала подозревать это какое-то время назад, но мне казалось, что правда все только усложнит, поэтому просто… оставила все как есть и проигнорировала сигналы. Всякий раз, когда я скрываю свою брачную метку, я не вижу меток своих суженых. А в нашем мире? Способ, которым мы находим предначертанную нам судьбой стаю, заключается в поиске зверей, которые носят одинаковую с нами метку, – светящийся символ, уникальный и сакральный, который виден только для членов одной стаи.
Для нас это череп с пятью извивающимися лучами света. Пять лучей для пяти суженых.
Теперь, когда я увидела метку Лайла собственными глазами, увидела его на коленях в ту ночь, когда мне вынесли приговор, моя анима не позволит мне забыть его. Возможно, именно поэтому на время спячки я превратилась в львицу, вместо того чтобы оставаться в своей любимой форме клинохвостого орла.
Тереза оставляет нас в покое, и я укладываю Генри и себя в постель, пока остальные кладут еду мне на колени. Минни ставит перед Генри миску с черникой, и он с благодарностью ковыряет ее своим крошечным клювом.
Ракель кладет огромный бургер поверх горки еды, и я смотрю на нее широко раскрытыми от восхищения глазами.
– Я знаю, что такое г-голод, – тихо говорит она, поблескивая серебряными пирсингами. – Ешь… детеныш.
Они все многозначительно смотрят на меня. Ах да, та самая маленькая проблема, что они все знают, кто я такая. Что я вообще не принадлежу к определенному ордену.
– Мы уже говорили об этом, – уверяет меня Минни.
– Да, у нас было четыре недели, чтобы допросить Мин, – говорит Стейси. – Не волнуйся, мы вытянули из нее все. Одна из моих подруг… – одними губами она произносит «Костеплет» и показывает мне поднятый большой палец.
– И наши уста запечатаны, – Сабрина изображает, как застегивает молнию на губах и выбрасывает ключ. – Как я это вижу? Это преимущество для всех нас. Директриса разобралась с твоей маленькой проблемой с приговором, и теперь мы можем вернуться к нашей обычной психоделике.
Отложила, а не разобралась, хочу я сказать, но сдерживаюсь. День и так был достаточно тяжелым.
– Да, но теперь мы должны рассказать Лие о наших новостях, – давит Коннор. – У нее впереди четыре недели академических сплетен, чтобы наверстать упущенное!
Пока я запихиваю еду в рот, моя стая анима рассказывает мне последние новости о различных драмах между анимами и анимусами, включая льва, которого выбросили из окна второго этажа за то, что он съел чью-то заначку с батончиками «Марс», и гиену, которая пыталась сбежать из школы, прежде чем ее поймал Рубен со своей гвардией.
Но больше всего меня интересуют изменения, которые школа внесла в себя. Судя по всему, сама лепнина над дверями Академии обрела некое подобие разума. В нашем общежитии анимы теперь есть горгулья по имени Кристина. По словам Сабрины, она болтливая и надоедливая маленькая сучка, а по словам Минни – милое создание. Тот факт, что эти изменения совпали с моим пребыванием в спячке, вызывает у меня подозрения, но мне нужно будет выяснить больше, когда я снова начну нормально передвигаться по школе.
В конце концов наши друзья расходятся по своим кроватям, и когда мы с Минни остаёмся одни, я смотрю на причудливый узор на потолке, погрузившись в мрачные раздумья.
То, что случилось с Минни сегодня днём, больше не может повториться. Я лучше получу тысячу ран, чем причиню вред кому-то из своих друзей. Но я знаю своего отца. Он безжалостен, жесток и невероятно умен. Хуже всего то, что он всегда получает желаемое. Всеми правдами и неправдами, он в конце концов сделает так, что я не смогу его игнорировать.
Значит, я должна удвоить свои старания. Мне нужно больше сил. То есть, мне нужна еда и… кое-что еще.
Я так долго отрицала свою тягу к парам, так много лет запрещала себе даже думать о них, что сама мысль о том, чтобы обратиться к кому-то из них за помощью, кажется мне странной и неприятной. От этого по моим венам разливается адреналин, а по телу пробегает дрожь страха.
Эти мужчины передали меня на казнь. Помогли и даже сыграли решающую роль в осуществлении ужасных планов моего отца в отношении меня. Черт возьми, больше чем один из них ненавидит меня и открыто отвергает. Лайл, со своей стороны, определенно следует образу мыслей Ксандера, и то, что он является заместителем директора школы, все усложняет.
Что-то темное разливается по моим внутренностям, когда я думаю о том, что мне, возможно, придется сделать.
