Текст книги "Ее бешеные звери (ЛП)"
Автор книги: Э. П. Бали
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)
– Аурелия, я хочу задать тебе очень серьезный вопрос, – говорит она, пристально глядя на меня своими золотистыми глазами. – Я хочу, чтобы ты хорошенько все обдумала. Мне удалось выторговать для тебя отсрочку, но у всего есть срок. Совету понадобится причина для судебного запрета. И она должна быть очень веской.
Ужас анакондой обвивается вокруг моего тела, крепко сжимая своими кольцами. Комната внезапно кажется очень маленькой. Какая-то часть меня знала, что это произойдет.
Я сглатываю ком в горле.
– Что вы предлагаете?
Ее золотистые глаза устремляются на Лайла, и я поворачиваюсь к нему.
– Мы считаем, мисс Аквинат, что в ваших интересах раскрыть, что вы Костеплет, – осторожно произносит лев.
Старый, окутанный мраком ужас сжимает мое сердце.
– Нет! – слово срывается с моих губ на одних инстинктах.
Я сжимаю подлокотники так сильно, что на коже остаются синяки. Меня охватывает паника, а рана на животе начинает слабо пульсировать. Внезапно возникает желание превратиться в орла, но я подавляю свою аниму.
– Аурелия, твой отец внушил тебе сильный страх, – говорит Селеста.
– Это повесит мишень мне на спину и больше ничего не даст! – в голове шуршат крылья, и я запихиваю перья обратно. – Каждый зверь, у которого есть планы, придет за мной.
Генри что-то тихо напевает мне на ухо, и я снимаю его со своего плеча, чтобы обнять трясущимися руками.
– Но это также остановит твою казнь, – слова Лайла ножом рассекают мой ужас. Помогают сфокусироваться.
Я резко оборачиваюсь и смотрю на него. Его слова находят отклик в моей душе, и между нами повисает тишина.
Он слегка наклоняется вперед, янтарные глаза полны решимости.
– Мы не будем этого делать, если ты не согласишься, – говорит он мягко, словно испуганному оленю. – Но мне нужно, чтобы ты поняла, что у нас не так много вариантов.
Мир затихает, пока мы с Лайлом смотрим друг на друга. Что-то мерцает в его медовых радужках. Что-то не совсем холодное.
– Пока что мы будем действовать по плану Б, – говорит Селеста, разрушая чары, сковавшие нас со львом, – и попросим об отсрочке. Это лучшее, что мы можем сделать.
Меня накрывает волна облегчения, словно теплый летний дождь. Я едва не сползаю с кресла. Моя тайна никогда не станет достоянием общественности. Ни при каких обстоятельствах.
Я прочищаю горло.
– Другие фениксы согласятся?
– Они осознают… деликатность этой ситуации.
Какое облегчение. Значит, у меня есть время. Еще есть время.
– Итак, что мне делать? – я перевожу взгляд с нее на Лайла и с удивлением обнаруживаю, что Селеста ждет его ответа.
Он смотрит на меня в упор. Как будто пытается найти во мне что-то особенное. Я боюсь, что он не найдет того, что ищет. Я боюсь, что он увидит лишь девушку, которая пришла к нему в постель из мести. Девушку, над которой висит смертный приговор, словно петля. Считает ли он меня безнадежной?
Его челюсти сжимаются.
– Мы сделаем все, что в наших силах, Аурелия.
Меня захлестывает разочарование. Не знаю, почему я ожидала признания в любви или чего-то подобного. Заглядывать в его прошлое и думать, что он может найти во мне родственную душу, было заблуждением. Я могу поверить, что Дикарь любит меня или хотя бы пытается, но этот лев? Он борется со своим анимусом и побеждает в каждой битве.
Но я знаю все о борьбе. Особенно о борьбе с невидимыми силами.
– Мы уходим, – говорит Лайл. – Мы с Селестой пойдем на встречу с Советом и сделаем все, что в наших силах.
– Отлично, – натянуто говорю я, бросая быстрый взгляд на Лайла, а затем снова отворачиваясь. – Спасибо.
– Хм, – произносит Селеста, в ее голосе слышится что-то среднее между интересом и разочарованием. Но когда я смотрю на нее, она улыбается мне.
И у меня такое чувство, что она разочарована не во мне.
Глава 32
Лайл
Ужас. Необузданный, первобытный ужас – вот что я увидел в потрясающих голубых глазах Аурелии. Ее зрачки расширились, дрожа от адреналина. Я никогда в жизни не видел такого глубокого ужаса в чужих глазах. Я почти протянул к ней руку.
Я тихо ругаюсь себе под нос, потому что едва не коснулся ее обнаженной кожи. Конечно, это все, чего я жажду каждый раз, когда она появляется в поле моего зрения, но поступить так было бы ужасной ошибкой.
Когда мы с Селестой молча выходим из кабинета, направляясь в подземный гараж Академии, я чувствую ее неодобрение. Она была моим наставником достаточно долгое время, чтобы я мог понять, что она обо мне думает, даже без ее слов.
Я посылаю свое осознание вовне с помощью новообретенного навыка.
– Коса?
– Да, Лайл, – приходит холодный, но едва слышный ответ. Я понимаю, что он не в Академии. Как бы сильно меня ни раздражало, что студент может нагло покинуть мою школу, Коса по сути никогда не был здесь учеником. Я достаточно мужчина, чтобы признать это.
– Она не захотела раскрывать себя.
– Я так и думал. Ее с колыбели учили умалчивать и осторожничать. Таков путь Змеиного Двора. Ты это знаешь.
Я знаю. Мы все знаем. Но дело в том, что это было так… первобытно в ней. Эта потребность держаться подальше. Молчать. Я уверен, что это одна из причин, по которой она поддалась этому странному бешенству.
– Кажется, она уверена, что это приведет к появлению мишени у нее на спине.
– Так и будет.
– Но альтернатива – сдаться ее отцу для предполагаемого разведения. Разве это лучше?
Пауза, а затем:
– Увидимся на собрании, Лайл.
Присутствие Косы исчезает, и телепатическая линия отключается. Должен признать, что, несмотря на мой первоначальный шок, эти телепатические чаты удобны. Однако я ясно дал понять, что не являюсь частью стаи «Костеплет», в которой в настоящее время насчитывается всего два члена. И все же Аурелия не одинока в своей битве. Проблема, с которой она столкнулась, касается не только ее. Речь идет о том, чтобы поступить правильно.
Селеста тоже выходила из тени, подвергая себя риску, впервые представая перед Советом Зверей в качестве директрисы Академии Анимус. Если она и нервничала, то не подавала виду. Когда я заговорил с ней об этом, она лишь улыбнулась и сказала:
– Пора, Лайл. Давно пора.
Конечно, Селеста могла защитить себя. Но… она так и не нашла свою пару. Она списала это на сокращение популяции фениксов. Только в этом штате осталось всего десять представителей ее вида, и лишь у одной брачной пары были дети.
Не будь они столь осторожны, их вид постигла бы та же участь, что и костеплетов. С единственным выжившим, несущим факел в испуганных, дрожащих руках.
Мой анимус гремит цепями, низко и глухо рыча, как бешеный зверь. На поверхность всплывает старый страх, я вижу кровь на своих руках, чувствую плоть под ногтями. Кровоточащее небо, сухой зной.
Больше никогда. Давным-давно, в недрах тюрьмы Блэквотер, я дал себе обещание. Никогда больше я не выпущу наружу своего бешеного анимуса. И чтобы этого не произошло, мне нужно держаться подальше от Аурелии.
Глава 33
Аурелия
Cелеста и Лайл прощаются со мной, и я в спешке покидаю пятый этаж, ведя Юджина за собой.
У меня кровь стучит в висках, когда я думаю о том, куда они направляются. По сути, чтобы убедить Совет Зверей не отправлять меня к отцу на фальшивую казнь.
Вместо которой меня вынудят скрещиваться с тем, кто предложит самую высокую цену, чтобы сохранить старые семейные линии.
Настоящая казнь была бы милосердием.
И все же то, о чем они просят меня – невозможно. Они думают, что это остановит судебный приказ, но я знаю, что будет только в сто раз хуже. А в школе, полной начинающих преступников, многие из которых из криминальных семей и банд, я как кролик в волчьем логове.
Мне нужно найти Минни. Мне нужно перебрать все доступные варианты. Раскрыться – глупая идея, и просто должен быть другой способ. Нам просто нужна зацепка.
Я так поглощена своими безумными мыслями и так крепко сжимаю Генри в объятиях, что мы оба упускаем момент.
Тишина в воздухе. Слабый намек на то, что хищник крадется за нами. И то, что Юджин не идет за мной последние десять секунд.
Черный капюшон захлопывается у меня над головой, как пасть гадюки, быстрее, чем я успеваю что-либо сообразить. Руки и ноги хватают и связывают. Моя сила гаснет, как свеча. С ужасом я понимаю, что это значит: на меня надели турмалиновые кандалы. Генри внезапно исчезает из моих рук. Юджина нигде не слышно.
Вот и все. Он пришел за мной.
Паника овладевает моим разумом, и я падаю. Я превращаюсь в бешеное животное, которое бьется и извивается всем телом. Будь у меня сила, я бы перекинулась или била бы направо и налево, но все, что у меня сейчас есть, – это мои человеческие мускулы и плоть.
Кто-то ругается, но руки крепкие, достаточно сильные, чтобы сказать мне, что несколько анимусов держат меня в стальных тисках. Я зову Генри, но от этого ткань только сильнее забивается мне в рот.
Что-то колет меня в плечо, и я узнаю укус змеиных клыков, как раз в тот момент, когда мерзкий женский голос, смутно знакомый, шепчет мне на ухо.
– Королевская кобра передает привет, птичье дерьмо.
Яд обжигает мою кровь. Паника переходит в ужас, но это только заставляет мое сердце биться быстрее. Три секунды спустя яд поднимается по шее, достигая мозга, и все вокруг темнеет.
Холодная вода брызжет мне в лицо, и я со вздохом прихожу в сознание, смаргивая слезы и фокусируя зрение.
– Он сказал, что это на нее не повлияет, – упрекает хриплый женский голос. – Видишь? С ней все в порядке.
– Я никогда не видел, чтобы кто-то так справлялся с моим ядом, – тихий мужской голос звучит встревоженно, и я тоже его узнаю.
Внезапно мой разум включается и начинает быстро оценивать ситуацию, как учил меня отец с самого детства.
Я прикована к стулу, руки сцеплены за спиной, лодыжки привязаны к каждой ножке стула. Веревка такая тугая, что я не могу и на сантиметр сдвинуться. Я снова тянусь к источнику силу, но там по-прежнему пусто. Телефон надежно спрятан в лифчике, но я никак не могу до него добраться.
Мы находимся в подземной пещере – воздух влажный и темно, единственный свет исходит от оранжевой лампы, мягко освещающей угол. Быстрый взгляд на земляной пол подтверждает мое подозрение, что это пещера для линьки, поскольку по углам разбросаны старые змеиные шкуры. Лайл, конечно, молодец, что предоставил студентам-змеям место для линьки. Нужно будет похвалить его за сообразительность при следующей встрече.
Надо мной нависают пять фигур, все в рваных черных джинсах, черных футболках и толстовках. Это студенты-змеи из Академии. Не генералы из ближайшего окружения моего отца. Я немного расслабляюсь.
Кто-то встает передо мной, и крепкие пальцы сжимают мое горло. Чей-то голос рычит мне в ухо.
– В чем, блядь, твой секрет, Аквинат?
Я стискиваю зубы, чувствуя, как скрюченные пальцы перекрывают мне доступ воздуха.
Мой отец знает о моем трюке с ядом, потому что моя мать была такой же. Мы невосприимчивы к яду любого существа, вероятно, потому, что можем превращаться в любое из них. Пальцы сильнее сдавливают мне дыхательные пути, и я громко хриплю. Но от этого мое зрение сужается. Волна новой паники застилает глаза, и я узнаю лицо…
– Прекрати, Таддис-с-с, – шипит единственная анима, растягивая буквы «С», как дикая, какой она и является.
Таддис, светловолосый и мускулистый анаконда-анимус, отпускает меня, и я хватаю ртом влажный воздух, каждый вдох дается через боль и напряжение. Когда он убирает руку, я замечаю на тыльной стороне его ладони ту же черно-зеленую татуировку, которая была и на руке Томаса Крайта. Стилизованная буква «Б», окруженная черной змеей с длинными зазубренными клыками и пугающими малиновыми глазами.
– Какого хрена вам нужно? – хриплю я. Мне нужно выяснить их план. Заставить их говорить.
Единственная анима, Наталья, обходит Таддиса, и я отмечаю пятерых. Наталья – кобра, есть два питона, черная мамба и Таддис – анаконда. Я знаю Таддиса и Наталью по Двору моего отца. Остальные трое не росли рядом со мной, или я не видела их в детстве.
– Тали, – мягко говорю я. С моего лица все еще капает вода, она стекает по лбу и попадает в глаз. Я раздраженно моргаю. – Разве ты не была на вечеринке в честь моего десятилетия? Я думала, мы хорошо провели время.
Наталья – худощавая брюнетка с идентификационным номером яда на щеке, и в детстве она была плаксивой и робкой девочкой. Как же изменились времена.
– Мы все были вынуждены прийти на твою дурацкую вечеринку, – насмехается она надо мной. Черная подводка под глазами подчеркивает ее зеленые радужки, придавая ей хищный и жестокий вид. Черные леггинсы намеренно порваны, а черная толстовка с капюшоном делает ее фигуру совсем хрупкой. Судя по тому, как два питона по-хозяйски окружают ее, я делаю вывод, что это брачная группа. – У тебя никогда не было настоящих друзей.
– Но вечеринка была отличная, – размышляю я. Я не дам этой суке одержать верх, показав свой страх. – Тот розовый торт был очень вкусным.
Наталья плюет мне под ноги и указывает на меня. И тут я вижу, что у нее на руке такая же татуировка «Б».
– Ты ничего из этого не заслужила, уродливая шлюха. Особенно после того, что ты сделала с Тео.
Это ранит глубже, чем все, что она могла бы сказать. У меня сжимается сердце, но я не отвожу от нее взгляда и тихо спрашиваю:
– Чего хочет мой отец?
Раздается коллективное шипение, которое эхом разносится по стенам пещеры. Как они вообще нашли это место? Я не знаю, как далеко они меня затащили, но если это на территории Академии, то помощь не за горами.
Конечно, они потратили недели на планирование. Должно быть, они ждали того единственного дня, когда директриса и заместитель директора покинут кампус.
– Его величество, не твой отец, – огрызается Таддис. – Ты просто собственность. Домашний скот.
Он указывает на черную мамбу с чернильно-черным комбовером. Он невысокий и стройный, с пирсингом в губе и брови. Парень достает из рюкзака матерчатый рулон.
А затем опускается передо мной на колени.
Мое сердце бешено колотится в груди, и я пытаюсь освободиться от веревки и кандалов, приковывающих меня к стулу. Я снова пытаюсь призвать свою силу… но это все равно что пытаться вдохнуть в вакууме – не за что ухватиться.
– У Юрана особый талант, – самодовольно говорит Наталья. – Его научил отец.
Это имя мне знакомо. Я напрягаю память, пытаясь вспомнить, кто из змей состоял на жалованье у моего отца.
– Для тебя, – голос Юрана едва громче шепота, – мы придумаем что-нибудь особенное.
Именно стук разворачивающегося рулона ткани вызывает у меня воспоминание.
Металлические инструменты, поблескивающие в тусклом свете тронного зала моего отца: ножи разной длины и ширины, металлические плоскогубцы, шурупы, крошечная зазубренная пила…
Кровь отливает от моего лица.
Он сын одного из шести генералов. Они называли его…
– Значит, она помнит Заклинателя змей, – усмехается Наталья.
Блядь.
Юран слабо улыбается, с любовью поглядывая на свой набор для пыток, а затем выбирает черный нож шириной с мой палец.
– Его Величество все знает. Нет смысла пытаться что-то от него скрыть.
– Если он все знает, тогда зачем утруждать себя допросом? – быстро говорю я, не сводя глаз со смертоносного металла.
– А кто говорил о допросе? – Юран рассматривает нож, поднимая его, словно решил проверить остроту. – Это послание.
Желудок ухает куда-то вниз.
– Серьезно, – невозмутимо говорю я. – И что же дорогой папочка хочет мне передать?
Юран делает выпад, хватает меня за подбородок железными пальцами и приставляет нож к правой стороне моей шеи.
Со стороны моей брачной метки.
И я действительно не готова к вспышке жгучей боли, которая пронзает мою кожу.
Я кричу, и он тут же отпускает меня. Теплая жидкость стекает по моей шее, пока я в ужасе смотрю на них.
Все пять змей хихикают надо мной, как будто им доставляет удовольствие видеть, как я истекаю кровью.
Юран достает отбеленную ткань и небрежно протирает свой клинок.
– Выполни свой приговор. Сдайся королю.
Его слова повисают в воздухе, как гильотина.
– Или? – выдавливаю я, моргая, чтобы унять жжение в глазах.
– Держи ее за голову, – шипит Юран.
Меня охватывает первобытный ужас, но я не хочу ни умолять, ни просить, ни задавать вопросы. Как назло, из глаз текут слезы, по ключице стекает кровь, а кожа горит.
Но мои попытки сдержаться, похоже, только раззадоривают их. Наталья подходит ко мне сзади, с широкой улыбкой продавщицы месяца, и хватает меня за голову обеими руками, поворачивая ее в сторону, чтобы Юран снова увидел кровоточащую кожу.
– Если мы полностью срежем метку, – говорит Таддис, взволнованно наблюдая за происходящим, – она отрастет снова?
– Да. Но это будет больно, – бормочет Юран, снова опускаясь на колени и выбирая другой инструмент. От уверенности в его голосе меня пробирает дрожь. Он уже делал это. Или видел. Я знаю, что мой отец пытает зверей, но это?
Наталья сжимает мне челюсть, хватая рукой за подбородок, но мне удается выдавить из себя:
– Мой отец действительно сказал вам сделать это?
Кобра нависает надо мной, и вверх ногами она выглядит как чудовище.
– Да, его Величество так и сделал. И то, чего он хочет, он всегда получает.
– Орел, – говорит Юран, стоя передо мной. – Сдайся Королевской Кобре через две субботы, или он убьет твоих суженых одного за другим. Он точно знает, кто они такие.
– Хотела бы я посмотреть, как он попытается, – выплевываю я.
– Он сказал, что ты так и ответишь, – кивает Юран. – Поэтому он добавил, что мы уничтожим твоих друзей одного за другим. Он также знает, кто они такие. Маленькая розововолосая тигрица. Распутная леопардица. Занудная львица и волк-аним.
Ужас живой змеей обвивается вокруг моих ребер. Я не могу поверить, что это происходит.
– Не забудь про Коннора, – предлагает Таддис. – С ним будет проще всего, ведь он живет в нашем общежитии.
Юран смотрит на меня сверху вниз, его черные глаза широко раскрыты и прикованы к моей кровоточащей шее, словно он в экстазе от происходящего. Парень чертовски жуткий, и я наполовину ожидаю, что он начнет поправлять член в штанах.
Внезапно в животе вспыхивает боль, и старые некротические раны вновь открываются.
Во второй раз из моего горла вырывается крик, прежде чем я успеваю стиснуть зубы.
Я зажмуриваюсь и подавляю стон, когда острые клыки медленно царапают мой живот, разрывая кожу, прожигая мышцы и впрыскивая яд. Такое чувство, что он действительно здесь и наносит глубокие раны своими массивными клыками королевской кобры. В моей голове раздается низкий зловещий смех.
Они скоординировали атаку.
Пот стекает по моему позвоночнику, мозг сжимается от невыносимой боли. Я хочу упасть в обморок, я хочу, чтобы это прекратилось, мне нужно, чтобы это прекратилось.
Я здесь совершенно бессильна. Мышцы напрягаются, желая перекинуться, желая выпустить клыки с когтями и расправить крылья. Но я не могу, и вместо этого я распластана на столе для ментальных пыток, полностью открытая для любых действий со стороны отца.
Наталья смеется, и это самый уродливый звук, который я когда-либо слышала.
– Его величество достал ее, да?
Юран тычет пальцем мне в живот. Боль пронзает свежие раны, и мы с анимой кричим в чистой агонии. Я закрываю рот, на глаза наворачиваются слезы, и я снова борюсь со своими веревками, брыкаясь с такой силой, что стул откидывается назад. Наталья ругается, но я едва слышу ее. Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно найти Минни. Моих друзей. Он собирается найти людей, которые стали моей семьей. Это худшее наказание, чем смерть. Я не смогу жить с этим.
– Только подумай, – благоговейно шипит Юран. – Если он достаточно силен, чтобы атаковать с такого расстояния, на что еще он способен? Ему даже не обязательно быть здесь, чтобы причинить вред твоим друзьям.
Минни. О Боже, Минни. Только не снова, пожалуйста, только не снова.
– Он будет здесь через две субботы, – говорит Наталья, дергая меня за шею для выразительности. – Сдайся, или пострадают твои друзья. Тебе не позволено быть мученицей, но остальные обязательно станут.
Я снова брыкаюсь, протестуя против ее слов и подтекста. Змеи смеются.
– Так, так, так, – с отвращением усмехается низкий голос, – только гляньте, что у нас здесь.
Мои глаза распахиваются как раз в тот момент, когда сквозь тьму проступает пара неоново-белых глаз.
Глава 34
Ксандер
Сколько паразитов нужно, чтобы похитить одного Костеплета?
По-видимому, пять.
Первое, что я вижу, – этот отвратительный сияющий символ, пробивающийся сквозь полутени. Череп с пятью лучами извивающегося света.
Я уже в третий раз вижу так называемую «брачную метку», и мне кажется, что я выкапываю старый, гниющий труп.
Блевать хочется.
Юджин выкрикивает вопрос, прячась в тени позади меня.
– Да, да, – уверяю я его.
Он прибежал ко мне в полном раздрае и кукарекал до небес. Пришлось пыхнуть в него дымом от косяка, чтобы успокоить, прежде чем он рассказал мне, что происходит.
Большинство людей думают, что куры слишком глупы, чтобы использовать целительные способности, которыми обладают другие птицы. Но Дикие Боги дали им нечто иное, что помогает им выжить, несмотря на низкий интеллект. Это едва ли полезно, но если вот-вот произойдет что-то неожиданное, они могут заглянуть на пять секунд вперед.
Итак, Юджин смог увидеть, как паразиты выпрыгнули из норы, и свинтил с дороги в самый последний момент. Я с трудом выбрался из постели, и мне пришлось одеться только для того, чтобы притащиться сюда.
Они приковали ее к стулу подавляющими силу кандалами и окружили, как пять грязных, червивых каланчей.
Я объявляю о своем присутствии, и черви отскакивают в стороны, разинув свои пасти.
Вздыхая, я достаю наушники и кладу их в карман. Red Hot Chili Peppers придется подождать.
Пятеро кольчатых отшатываются в ужасе, который так и искрится вокруг них, словно лихорадочные красные звезды.
Я жду, когда это произойдет – убийственная ярость, которая окрашивает мое зрение в красный цвет и означает смерть для всех, кто попал под руку.
Но… подождите, что?
Ничего не происходит. Мое зрение не затуманивается, как это обычно бывает без наушников.
Я все еще… спокоен. Все когнитивные функции в порядке.
И тогда черви, кажется, понимают это.
Они набрасываются на меня все сразу, и у меня нет времени размышлять. Мне не нужно использовать огонь, но мне нравится запах обугленного мяса. Я выпускаю по алому огненному шару из каждой руки, и они с такой скоростью пробивают грудь первых двух червей, что те не успевают увернуться. Пламя охватывает их извивающиеся тела. Они визжат и падают на землю, катаясь по ней и размахивая руками, как тараканы.
– Ммм. Жареная змея, – скрежещу я. Мой дракон любит наблюдать, когда дело доходит до убийства. Он не хочет пропускать веселье, и я не могу его винить.
Следующие два червяка вытаскивают из карманов ножи и одновременно метают их мне в голову, но я уворачиваюсь от обоих, и они с бесполезным звоном падают в пыль.
Когда крики их друзей затихают, а два огненных шара превращаются в погребальные костры, какой-то первобытный страх овладевает оставшимися тремя. Они превращаются в своих паразитов, одежда грудами валится на пол, когда два гигантских червя, анаконда и Черная Мамба, скользят прямо на меня, пока самка пытается убежать.
Но они не знают, что я люблю их больше всего в таком виде.
На самом деле, я дорожу такой возможностью.
Я выбрасываю два жгута оранжевого огня, обвивая их шеи, словно лассо. Они визжат всего две секунды, пока их глотки прожигает насквозь, а затем падают на землю. Анима-кобра, без сомнения, их мерзкий вожак, встает на дыбы, обнажая на меня клыки и издает то странное рычащее шипение, которое обычно издают кобры.
– Ну давай, – мягко подначиваю я, обходя Костеплета, чтобы получше разглядеть кобру. – Укуси нас немного.
Отвратительный раздвоенный язык выскальзывает наружу и пробует воздух на вкус. Для меня это как гвоздями по классной доске, поэтому я выбрасываю руку и обхватываю ее горло тонкой полоской слабого пламени. Эта нужна мне живой.
Анаконда теперь лежит мертвая под моим огненным лассо. Я позволяю пламени полностью поглотить ее, чтобы разжечь третий погребальный костер. Будет чище, если мы просто сожжем трупы дотла и не оставим никаких улик.
Однако Черная Мамба все еще бьется в своем лассо. Рулон черной ткани лежит открытым с различными инструментами для нарезки, вскрытия и просто старой доброй боли.
Гнев поднимается во мне, горячий и обжигающий, как мое собственное живое пламя.
Прежде чем я успеваю опомниться, моя рука взмахивает, и кровь и внутренности разлетаются во все стороны. Моя магия не похожа на кошачий телекинез. Это чистая сила, а в данном случае – чистое давление. Я не использую ее часто, потому что обычно в этом нет необходимости или удовольствия.
Четыре паразита убиты, один остался.
Я увеличиваю давление на дыхательные пути анимы-кобры, пока она не теряет сознание.
Остается только звук пламени от погребальных костров, пожирающих четыре трупа.
Нет, не только, в воздухе витает определенная… мелодия. Она чистая и хрустящая. Как колокольчики на лодыжках, чей перезвон слышится при свете луны. Так соблазнительно, дико, маняще…
Я засовываю наушники обратно.
Аурелия смотрит на меня почти безучастно, как будто не совсем верит в то, что видела последние пять минут. Затем ее ноздри раздуваются, когда она делает вдох и чувствует запах горящих трупов.
Лицо, которое преследует меня в ночных кошмарах, искажается от ярости.
– Ты убил их!
Ее глупость не знает границ.
Что ж, придется объяснить, как ребенку.
– Пришлось оставить одну для Дикаря, иначе он расстроится, – я пренебрежительно указываю рукой на кобру, лежащую без сознания у моих ног.
Мое драконье «я» посылает мне дым и пепел мощным, угрожающим клубом. Успокойся, – огрызаюсь я. Разве ты не видишь, что я спасаю ее жалкую задницу?
Поторопись, кретин, откликается он. Отведи ее обратно в нашу комнату, чтобы мы могли залечить ее раны своим языком.
Нет, не в этой жизни.
Анима-кобра, похоже, была лидером, поэтому я пинаю ее одежду, пока не зазвенит металл, и возвращаюсь к Костеплетше.
Сияющая отметина на ее шее вся в крови, но кровь уже запеклась, так что рана была неглубокой. Она напугана до полусмерти, потеет, дрожит и заикается от адреналина, как младенец. От нее пахнет страхом, болью и еще чем-то пьянящим, но не менее оскорбительным.
Присев перед Костеплетшей на корточки, я грубо снимаю кандалы с ее лодыжек, сначала с левой, потом с правой, и теперь ее голые ноги прямо у меня перед лицом.
– Почему везде, куда бы ты ни пошла, происходит столько драмы?
– Это вокруг меня драма? – лепечет она, сдерживая слезы. – Это ты убиваешь направо и налево.
– Мне не нужна веская причина, чтобы сделать это, – успокаиваю я ее. – Возможно, ты будешь следующей.
– Ты уже пробовал это, помнишь? Не сработало.
Она всхлипывает, пытаясь быть храброй, но постоянная дрожь выдает ее.
– Едва ли. Ты еле спаслась только благодаря своим ядовитым клыкам.
– Как ты узнал, что я здесь? – спрашивает она.
– Наводка.
Юджин пронзительно кудахчет у меня за спиной, вкладывая свои две копейки. Хотя, наверное, я должен поблагодарить его за предоставленную возможность.
Нужно уходить. Я не утруждаю себя развязыванием ее веревок и вместо этого собираю инструменты для пыток и обсидиановые кандалы.
– Косе это не понравится. Совсем нет.
– Почему? Потому что он не знал о них?
– Приземленное предположение, – фыркаю я, поднимаясь на ноги.
Она думает, я имею в виду инструменты для пыток, но я точно знал, кем был Юран Блэк, прежде чем убил его.
Юджин, чувствуя, что теперь он в безопасности, неуклюже выходит из-за угла. Петух направляется к комку голубого пуха, походу Генри, лежащему без сознания у стены пещеры.
Я беру свободный конец своего тонкого огненного лассо и продолжаю тащить за собой гигантского ленточного червя, который является анимой кобры. Кем я стал? Доставщиком? Мальчиком на побегушках? Во имя богов.
Аурелия, все еще привязанная веревкой к стулу, снова начинает что-то бормотать, поэтому я обрываю ее.
– Теперь, когда паразитов нет, ты можешь и сама освободиться.
– У-у тебя не будет из-за этого неприятностей? – заикается она, притворяясь, что я ей небезразличен.
Я ухмыляюсь ей через плечо и выхожу.
Сколько драконов нужно, чтобы истребить гнездо паразитов?
По-видимому, один.
Глава 35
Аурелия
Мне требуется полчаса, чтобы телекинетически развязать каждую веревку, затянутую вокруг моих четырех конечностей, и все это время я вполголоса ругаюсь на гигантскую рептилию. Я пока не сильна в телекинезе, потому что было не так уж много практики. Мне так долго запрещали использовать силы, отличные от моих щитов, что я практически забыла, что они у меня есть, пока не попала сюда и не увидела, как Минни и другие кошачьи часто их используют.
Но этот придурок размером с дракона, Ксандер Дракос, просто кинул меня здесь, словно я мусор, подлежащий утилизации. И то, с какой ненавистью в глазах он убивал этих змей… Леденящее зрелище. Пока он, конечно, едва не поджег это место к чертям. Вокруг меня четыре огненных холмика, и жар от них превращает пещеру в печь для обжига. К тому времени, как мне удается освободиться, моя одежда насквозь пропитывается потом.
Как только веревки сброшены, я спешу к Юджину, который пытается привести в чувство крошечное тельце моего птенца. Я сразу же сканирую Генри на наличие травм. Он дышит, и его маленькое сердечко нормально бьется под моим указательным пальцем, так что, думаю, его чем-то усыпили. Они накачали его ядом? Я начинаю паниковать, но не могу найти никаких следов от клыков, и у него нет симптомов. Я посылаю в Генри волну исцеления, но моя магия не чувствует ничего, что можно исцелить.
Чертыхаясь под нос, я бросаю взгляд на четыре кучки драконьего огня. Конечно, они держали меня в плену, но разве это заслуживает смерти? Желчь подступает к моему горлу, когда я думаю о двух суженых Натальи, которые теперь мертвее мертвого, и о том, как Ксандер казнил их, даже не моргнув глазом.
Это был неудачный оборот речи, потому что Ксандер на самом деле не пользуется своими веками, но он казнил этих людей, как будто они были ничем.
Юджин что-то настойчиво пищит, и я смотрю на него сверху вниз.
– Полагаю, за это я должна благодарить тебя, – бормочу я.
Он кивает головой.
– Пойдем, – зову я.
Он одобрительно кудахчет, готовый последовать за мной. Прижав Генри к груди, я выбегаю из проклятой пещеры, гадая, как я буду все это объяснять.
Будет лучше, если никто не узнает, не так ли? Я не хочу, чтобы люди знали, что я была настолько глупа, что позволила себя похитить, и не хочу, чтобы мои друзья переживали. Но в то же время они должны быть настороже, чтобы предотвратить покушения на свои жизни.
Долбанные покушения! И все из-за меня. Мне нужно пересмотреть свои щиты. Мне нужно принять во внимание тот факт, что угрозы моего отца вполне реальны и что после того, как он услышит о смерти своих людей, то не погнушается отомстить убийством.
