Текст книги "Ее бешеные звери (ЛП)"

Автор книги: Э. П. Бали

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 28 страниц)

– Она не захотела участвовать, – говорит Титус, и его взгляд внезапно становится жестким. – Она сама виновата.

Взгляд, которым он одаривает меня, вызывает неприятную дрожь. От этого доминирующей регине во мне хочется вцепиться ему в горло, чтобы преподать урок. Нахмурившись, я отворачиваюсь.

Для анималия нормально поддерживать отношения с несколькими людьми, учитывая тот факт, что нам суждено спариваться группами. Неудивительно, что Титус трахается с несколькими анимами. Удивительно то, что он не пользуется презервативом. Здесь свирепствуют ЗППП, и он подвергает риску их всех. Интересно, знает ли об этом Минни. Расстроенная, я скрещиваю руки на груди, собираясь уходить. Они расстались, а я об этом не знала?

Я выхожу из оцепенения, когда несколько анимусов начинают кричать и свистеть в мою сторону. Из комнат выходят полуодетые люди, пытаясь понять, из-за чего весь этот шум. Запах самцов, мыла, одеколона и секса густеет в воздухе, когда я ускоряю шаг.

Но как только я добираюсь до лестницы, снизу поднимается группа кошачьих, преграждая мне путь. Они смотрят на меня расширенными зрачками и облизывают губы.

Я ругаюсь себе под нос.

– Привет, певчая птичка, – раздается низкий голос позади меня. Я оборачиваюсь и обнаруживаю группу орлов, собравшихся на лестничной площадке, словно на просмотр захватывающего фильма. – Похоже, ты застряла с нами вместо Титуса.

– Э-э, нет, – я нервно смеюсь, когда один из них действительно имеет наглость потирать руки. – Это вряд ли.

– Не-а, – щебечет один из них, поглаживая свой подбородок. Они раскраснелись и на взводе, без сомнения, чувствуя возбуждение от того, что другие анима трахаются поблизости. Стейси, Сабрина и Коннор, наверняка, тоже где-то здесь. – Не будь такой, детка. У нас здесь уже сто лет не было новой орлицы. Мы хорошо проведем время. У нас есть еда и все такое.

Часть меня испытывает к ним жалость. Их инстинкт подсказывает им ухаживать за самкой, приносить ей еду… а еще трахать ее.

– Ты была полностью в распоряжении Дикаря, но он до сих пор в карцере, – первый наклоняется вперед и оглядывает меня с головы до ног.

Я делаю шаг назад, но натыкаюсь на твердый, потный торс. Оборачиваюсь и вижу, что ко мне со всех сторон прижимаются кошки. Я скалю зубы, но они только смеются.

Внезапно я снова оказываюсь на стуле, скованная обсидиановыми кандалами, а надо мной возвышаются пять змей. Паника разливается по моим венам, пульс отдается в голове. Мир вокруг меня накреняется.

Бежать. Бежать. Я должна бежать, пока меня не убили. Пока они не содрали с меня кожу и не срезали брачную метку. В глубине моего существа разливается первобытная тьма. Я снова оборачиваюсь, пытаясь подсчитать, сколько урона я могу нанести за короткий промежуток времени…

И тут кто-то начинает петь внизу лестницы, его голос эхом разносится вверх в ритмичном напеве.

Глава 42

Аурелия

– Семь птичек сидели на заборе. Одна из них упала и шею поломала. И вот вам результат – шесть птичек на заборе…

Хищные птицы разлетаются по коридору, даже не оглянувшись, а кошачьи поспешно проскальзывают мимо меня, стараясь не зацепить и не оставить свой запах на моей коже и одежде.

Конченные идиоты.

Я закрываю глаза, чувствуя, как в груди разливается чистое, абсолютное облегчение, а ноги в ботинках стучат по лестнице, приближаясь все ближе и ближе. Я могла бы воспользоваться телекинезом, но мне действительно не стоит так открыто демонстрировать свои способности.

– В итоге на заборе осталась лишь одна! – Дикарь знаменует свое появление прыжком через перила и аккуратно приземляется на корточки передо мной.

Я наблюдаю за ним как в замедленной съемке. Он выпрямляется во весь свой внушительный рост, напрягая и перекатывая мышцы великолепного обнаженного торса. Без футболки, с растрепанными волосами и татуированной грудью, блестящей от пота, он – услада для глаз. Дикарь смотрит на меня серьезным взглядом и говорит низким голосом:

– Отличная здесь акустика, ты не находишь, Регина?

Рыдание вырывается из моего горла, когда я бросаюсь к нему, и он подхватывает меня сильными руками, кружа, словно принцессу из диснеевского мультфильма.

– Я так рада тебя видеть, – шепчу я ему в шею. От него пахнет потом, сосной, далекими лесами и… моим.

– Подожди, что это было? – Дикарь опускает меня на пол и смотрит горящими глазами. – Скажи это снова.

Я прячу улыбку, опустив взгляд, но он приподнимает мой подбородок, и я вынуждена смотреть на него и в эти хитрые ореховые глаза. Они мерцают от жара, и его голос наполняется опасной властностью.

– Скажи это снова, Регина.

Я сглатываю.

– Я рада видеть тебя, Дикарь.

Дикарь вскрикивает и хватает меня за талию, перекидывая через плечо, как будто я ничего не вешу, затем шлепает рукой по заднице, чтобы платье не задралось. Слова сыплются из него, как из пулемета, потому что его явно рвало по швам от желания быть со мной, пока он сидел в изоляторе.

– Я больше никогда не спущу с тебя глаз. Я был готов сворачивать шеи, как только вышел и узнал, что произошло, но Лайл меня остановил. Лев держал в руках четыре урны и сказал, что все уже сделано и он собирается отправить их останки обратно родителям. И тут я почему-то подумал: «Так вот на что это будет похоже, когда мы станем полноценной стаей?». Потому что, знаешь, Регина, он отлично вписывается. Лайл такой же псих, как и все мы. Возможно, его анимус, даже хуже наших. В общем, не знаю, время покажет. Он считает Академию своей территорией, властный ублюдок, и поэтому принял все это слишком близко к сердцу. Вероятно, он даже разозлился на Ксандера за то, что тот сам с ними разобрался. Короче, как только я вышел, я охотился за тобой всю дорогу сюда, и теперь мы собираемся пойти и заняться любовью, чтобы я мог избавить тебя от их змеиной вони.

У меня кружится голова, в основном из-за прилива крови, потому что свисаю вниз головой, но также и из-за того, что Дикарь… Дикарь говорит жестокую правду. Эти змеи погибли из-за приказа моего отца. И Лайл действительно считает эту землю своей территорией, поэтому имеет право расправляться с нарушителями его приказов так, как посчитает нужным. Согласно Старым законам, архаичным обычаям зверолюдей, смерть или пытки – единственное справедливое наказание за столь серьезное преступление.

Но мне интересно, как отреагирует мой отец. Будет ли он мстить после этого еще хуже. Потому что, с другой стороны, Академия – нейтральная территория. Предполагается, что молодые звери нашего сообщества должны быть здесь в безопасности.

От чувства вины у меня сводит желудок, а к горлу подступает желчь, когда я думаю о последствиях, которые принесут действия моего отца, в попытках добраться до меня. Я не могу не чувствовать себя виноватой из-за этого.

Я сдерживаю слезы, потому что они ничего не исправят.

– Мне нужно найти Минни, – возражаю я, хлопая его по крепким мышцам пониже спины.

Но Дикарь просто продолжает идти по коридору, слишком увлеченный обнюхиванием моего бедра и низко порыкивая.

– После того, как мы трахнемся, я вырву клыки у каждой змеи в Академии.

Я сглатываю, потому что это буквально самая страшная пытка, которую можно придумать для змеи. Мой отец приберегал ее для особо тяжких преступлений, и сама я никогда не видела, как ее применяли.

– Ты не можешь так поступить, Дикарь, – быстро говорю я. – Это неправильно. Смертей и так уже слишком много.

Он снова рычит, как будто не согласен. Мы быстрым шагом поднимаемся на скрытый этаж, и я успеваю разглядеть брюки и деловые туфли Косы, прежде чем Дикарь бережно опускает меня на пол, скользя моим телом по своей груди, пока я не оказываюсь на ногах.

– Подожди минутку! – Дикарь наклоняется и нюхает мою шею, быстро перемещаясь на другую сторону, а затем вниз, под грудь. Он опускается на колени и прижимается лицом прямо к моей промежности, глубоко вдыхая. Его нос трется о мою щель, пронзая меня острым ощущением удовольствия, но я понимаю, что в комнате есть и другие люди.

Помимо сидящих Косы и Ксандера, по комнате разбросаны Клюв, Йети и несколько волков со стаканами и сигарами в руках.

– Эм, Дикарь…

– Лайл, – рычит Дикарь в мою вульву приглушенным голосом. – Ебанный Лайл был в этом месте.

– Я человек, а не место! – говорю я, хлопая его по плечу и бросая взгляд на других мужчин. Они отводят глаза. Очевидно, Дикарь доверяет им, раз говорит открыто.

Дикарь смотрит на меня снизу вверх, обнимая за ягодицы и упирается подбородком в мой лобок.

– Я знаю, ты – мой человек.

Мой желудок слегка сжимается, и кровь приливает к лицу. Я не ожидала, что он вызовет у меня такие чувства. Совсем не ожидала.

– Значит, он наконец сдался. – Коса говорит так, словно уже знал об этом.

Его хриплый голос приятно щекочет мои барабанные перепонки, и я невольно поднимаю голову и смотрю на него. У меня щемит сердце, как будто я не видела его много лет. Он ни разу не спустился ко мне в пещеру и пропустил уже несколько занятий.

Коса сидит как король, закинув одну руку на спинку черного кожаного дивана, в другой руке стакан с виски. На его деловой рубашке расстегнуты три пуговицы, позволяя мне увидеть великолепный изгиб его искусно татуированной груди. Там есть цветы, а также череп. Под татуировками его кожа почти светится, словно подсвечена изнутри. Возможно, он недавно плавал.

Ледяные глаза впиваются в меня, а затем устремляются влево, словно он что-то там увидел, и снова возвращаются ко мне.

– Ты пытаешься заставить меня ревновать, Регина? – рычит Дикарь, поднимаясь на ноги. – Что ж, это охуено работает.

– Мне нужно найти Минни, – настаиваю я. – Кто-нибудь видел ее?

– Почему ты беспокоишься о ней? – спрашивает Коса, и застает меня врасплох этим вопросом, потому что в его голосе звучит неподдельный интерес.

– Мне просто нужно ее увидеть.

– Она была в деревне, – ворчит Йети, развалившись в кресле с очень недовольным видом. – В своем обычном язвительном настроении.

Коса ухмыляется ему, но затем снова переводит взгляд на меня, и улыбка исчезает. Он оценивает меня, и мне это не нравится. Сейчас я выгляжу не лучшим образом, да и чувствую себя так себе.

– Где ты был? – мой голос звучит более обвиняюще, чем я хотела.

– Ты не имеешь права спрашивать, – огрызается Ксандер.

– Ну, вообще-то, имею, – огрызаюсь я в ответ. – Если это как-то связано со мной.

– Не все связано с тобой.

Я сжимаю челюсть и свирепо смотрю на дракона. Он забыл, что меня сегодня похитили?

Коса делает жест, и Клюв, Йети и остальные выходят. Я удивлена, что они так открыто разговаривают с этими самцами. Должно быть, они действительно им доверяют.

Я отхожу от лестницы, чтобы дать им возможность уйти. Дикарь вскакивает, чтобы сесть на обеденный стол, болтая ногами и сияя мне, как будто я его спасительница.

– Иди сюда, – говорит Коса.

Мое тело замирает, словно в меня целятся из пистолета, и я моргаю, как ошеломленная идиотка. Сегодня было… слишком много всего. Слишком много всего, черт возьми, а теперь еще и это. Еще и… Коса.

Большая Белая акула грозит мне пальцем, как будто я непослушный птенец в начальной школе.

– Иди сюда, Аурелия.

Я смотрю на Дикаря, и он все еще сияет. Что ж, это означает, что ничего плохого не произойдет, не так ли?

Но я не могу просто делать то, что говорит Коса. Не так давно они пытались отправить меня на эшафот, а теперь ведут себя так, будто сегодня ничего не произошло.

Голос Косы становится тише, и он перестает моргать, когда говорит:

– Если тебе нужен ответ, Аурелия, подойди сюда.

Ну, я действительно хочу получить ответ, так ведь? Коса обладает неотразимой, врожденной привлекательностью и смотрит на меня так, словно в комнате нет ничего и никого, кроме нас. Его серебристые волосы сверкают в свете люстры, а кожа – соблазнительное чудо, к которому так и хочется прикоснуться. Я не виню других анима за то, что они безрассудно предлагают ему себя.

Не только из любопытства я позволяю его соблазну увлечь меня, и делаю робкие шаги вперед. Дикарь не допустит, чтобы со мной случилось что-то плохое, но что важнее для него – преданность брату или преданность мне?

Я останавливаюсь прямо перед Косой, который наклоняется вперед, пристально вглядываясь в мое лицо. Я чувствую его запах отсюда, даже сквозь свои щиты. Этот мощный поток силы. Как море под полной луной. Соль и лунный свет.

Его хриплый голос вырывает меня из задумчивости.

– На колени.

Клянусь Богиней, я без вопросов опускаюсь на колени, мои глаза не отрываются от его глаз, сосредоточенные на этой леденящей голубизне.

Я вздрагиваю, и в этот момент Коса хватает меня за лицо одной рукой, сжимая мои щеки и заставляя губы сложиться бантиком. Я настолько застигнута врасплох, что могу только смотреть на него.

– Ты не имеешь права задавать мне вопросы, Аурелия Костеплет, – хрипло произносит он.

Потрясение охватывает множество уровней моего ошеломленного мозга, но оно также пробуждает что-то во мне. Что-то дикое и необузданное, порожденное неделями бешенства, когда я защищала своих друзей и семью. Что-то, что вырвалось в тот момент, когда змей попытался срезать мою брачную метку.

Я вырываю свое лицо из его хватки, и он позволяет мне это, и тогда я наклоняюсь вперед, оказываясь прямо перед его лицом, нос к носу, демонстрируя свою власть. Коса не сдвигается ни на сантиметр, но его взгляд опускается на мои губы, а затем снова поднимается. Это все, что мне нужно.

Мой голос становится глубоким и ядовитым, словно клыки, вспарывающие нежную плоть.

– Для тебя я – «Регина», Коса Харкорус, и никак иначе.

Он прищуривается, взгляд становится острым, как нож, и я едва слышу, как Дикарь тихонько посмеивается.

Но отвечает мне Ксандер в своей насмешливой манере.

– Отойди, Костеплетша, или пожалеешь об этом.

Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на анимуса Большой Белой акулы, который сидит передо мной, до боли красивый и беззастенчиво опасный. Внешне он выглядит невозмутимым, но я чувствую, что сейчас он… напряжен, и его аура опасности только усилилась.

Как можно медленнее, чтобы показать, что никто из них меня не пугает, я поднимаюсь на ноги и говорю приятным, размеренным голосом:

– Увидимся завтра на занятиях.

С этими словами я поворачиваюсь на пятках и ухожу.

Когда я спускаюсь по лестнице, за мной следует отчаянное кудахтанье. Юджин бежит по пятам, перья торчат во все стороны. Я молча раскрываю объятия, и он прыгает в них, хлопая черными крыльями. Бедная птица, должно быть, испугался анимуса Лайла, когда тот забрал меня из больницы и пришел сюда, чтобы дождаться моего возвращения. Сердце Юджина колотится быстрее моего, и мы вместе покидаем общежитие анимусов.

Глава 43

Коса

Мне следовало повалить Аурелию на пол и отшлепать ее по заднице за то, что она так со мной разговаривала. Попытка любого другого зверя показать свое доминирование закончилась бы тем, что он лежал бы на полу бездыханный и истекающий кровью.

Но ее откровенное доминирование… Клянусь луной, она действительно меня прикончит. Я откидываюсь на спинку дивана, взбалтывая виски, в то время как призрак стоит на коленях на полу, весь мокрый, и молится какому-то темному богу в эфире.

– Ее регинтство растет, – шутливо замечает Дикарь, опрокидывая в горло воду и громко причмокивая. – Сами видите!

– Нет такого слова, – огрызается Ксандер. – И тебе нужно принять душ. От тебя воняет бездомной псиной.

– Я больше не бездомная псина, – еле слышно произносит Дикарь, уставившись на лестницу, как будто все еще может видеть там Аурелию. – Совсем нет.

Ксандер бормочет ругательства себе под нос, раскуривая новый косяк. Последние пять минут прокручиваются в моей голове снова и снова. То, как она появилась здесь, истекающая спермой Лайла, в поисках Минни. То, как она посмотрела на Дикаря в поисках поддержки, когда я позвал к себе. Какая-то часть ее теперь ему доверяет. Это меня удивляет. Это пробуждает что-то нежелательное в моем холодном, черном сердце.

Но какая-то часть Аурелии хочет заявить права и на меня.

И большая часть меня тоже хочет заявить на нее права. Соревноваться с братьями, которые уже заявили на нее права, вытрахать из нее их сперму и наполнить ее влагалище и матку своим семенем.

Стакан с виски в моей руке трескается.

На самом деле я этого не хочу, но и Лайл не хотел, и этот ублюдок-лев сдался. Для таких доминантных членов стаи, как мы, естественно соперничать друг с другом. И если она станет более уверенной в себе, сколько времени у нас будет, прежде чем мы все окажемся у нее под каблуком? Я был прав, держась в стороне. И я был прав, отправив Аурелию обратно к отцу, когда мы думали, что ее казнят.

– Я люблю ее, – тихо говорит Дикарь.

Ксандер выплевывает виски.

– Ты продолжаешь это повторять! Снова и снова, но ты даже не знаешь, что это значит. Это все ее манипуляции. Просто твои гребаные гормоны…

Но Дикарь качает головой из стороны в сторону с уверенной улыбкой на лице, словно ничто не может его поколебать.

– Нет, знаю. Ты не знаешь ее так, как я. Она милая, и добрая, и даже невинная во многих отношениях. – Ксандер недоверчиво усмехается. – И когда я узнал, что ее похитили, я…

Я едва могу дышать, когда вижу, что глаза моего брата блестят так, как не блестели с тех пор, как мы были детьми. С той ночи, когда я убил нашего отца и его мать…

– Я должен был прийти в ярость, – продолжает Дикарь. – Но это было не первое, что я почувствовал. Первым, что я почувствовал, был, – он сглатывает, – страх. Страх, что ей было больно, что она была ранена или напугана.

Ксандер разбивает свой стакан с виски об пол, словно пытаясь шокировать Дикаря и вывести его из состояния тупости.

– Видишь! – кричит дракон, указывая пальцем на Дикаря. Жар исходит от нашего брата-дракона волной резкого гнева. – Это именно то, чего мы избегали. Именно это и происходит. Дик, тебе нужно избавиться от ее чар. Она собирается держать тебя на поводке своей киской, и тогда нам всем крышка. Тебе нужно контролировать свой блядский волчий член!

Но мой брат, самый неуравновешенный и неуправляемый член всей моей организации, качает головой, как будто ему жаль Ксандера.

– Я не чувствую этого здесь, – он указывает на свой член. – Я чувствую это здесь, – Дикарь поднимает палец к груди. К своему сердцу.

Ксандер рычит, отворачивается от него, скрещивая руки на груди и смотрит в окно на сгущающуюся ночь.

Акула внутри меня бьется, протестует, бушует и отказывается горевать из-за проигранного дела. Я знал, что Дикарь может сдаться, но не думал, что это произойдет так быстро. Мой младший брат не из тех волков, которых можно переубедить в своих желаниях. Все эти годы я старался изо всех сил, не для того, чтобы приручить его, а для того, чтобы перенаправить.

Но здесь не на что перенаправлять.

Нет эквивалента его регине.

– Я не позволю им забрать ее, Коса, – говорит Дикарь, впиваясь в меня немигающим взглядом. – Ты знаешь, что я разнесу в клочья все дворы один за другим, если они заберут ее для… размножения.

Мы все это знаем. У нас на руках будет бешеный волк, которого не будут волновать последствия любой бойни. Это будет настоящая резня.

Но именно это слово запускает во мне опасную, психопатическую жажду крови. Размножение.

Я не позволю, чтобы ее оплодотворил кто-то, кроме меня или одного из ее суженых. Только у нас есть это ебанное право. В этой жизни и в любой другой.

От одной лишь мысли о других мне хочется притащить Аурелию сюда, приковать ее к моей кровати и овладеть ею.

Увидев самодовольную физиономию Мейса Наги сегодня на заседании Совета, моя акула насторожилась. Я проголосовал за продление судебного запрета Двора Феникса, но после этого мне пришлось плавать в подземном бассейне, просто чтобы успокоиться. Я не думал, что был настолько взвинчен, пока она не появилась здесь.

С этим ошеломляющим, свирепым лицом и дикой силой, которая затронула древнюю нить прямо в моей душе. Сегодня она что-то пробудила во мне. Что-то опасное, потенциально катастрофическое, но правдивое.

В своей жизни я ценю многое. Но больше всего – правду.

Внезапно мои пальцы жаждут ощутить ее. Внезапно мои глаза жаждут увидеть ее. Я жажду услышать звук ее сердцебиения, ее дыхания. Мне нужно знать, как она будет выглядеть, когда я буду трахать ее на пляже среди разбивающихся о берег волн или прямо в воде. Моим членом. Моим…

– Брат… – голос Дикаря почти заглушается моими мыслями, но в его тоне слышна осторожность.

Осторожность?

Я возвращаюсь к реальности.

– О-о-о, – Дикарь улыбается во все зубы, его взгляд падает на мою окровавленную руку и разбитое стекло на коленях. Ксандер оборачивается и смотрит на меня, но в его неоновых глазах читается разочарование

– Не говори этого, – говорю я низким и опасным тоном. – Даже, блядь, не начинай.

Дикарь поднимает руки, зная, что это успокоит Великого Белого.

– Мне что, достать эти чертовы цепи, Коса? – рычит Ксандер. – Мне что, увести тебя от нее?

– Нет, – отвечаю я, пульсируя кровожадной решимостью.

Ксандер закрывает рот, чувствуя, что я говорю серьезно.

Я не могу быть вдали от нее. Больше не могу.

Глава 44

Аурелия

Когда я возвращаюсь в общежитие анимы, до меня доносится аромат пара и геля для душа Минни. Я нетерпеливо врываюсь в нашу комнату, но обнаруживаю, что там темно, а Минни всего лишь маленькая кругленькая фигурка, свернувшаяся в постели, как котенок, лицом к стене. Усадив Юджина поудобнее в фиолетовом кресле в изножье кровати Минни, я подкрадываюсь к своей подруге и слышу, что ее дыхание глубокое и ровное. Герти спит, прижавшись лбом ко лбу Минни, а это значит, что Минни нуждалась в ее утешении сегодня вечером. Мое сердце сжимается от грусти и вины. Моя лучшая подруга накрыта одеялом, так что я не могу видеть ее тело, и мне приходится принюхиваться к воздуху вокруг нее.

Я не чувствую запаха крови или чего-либо еще, что могло бы указывать на то, что ей был причинен физический вред.

Почувствовав облегчение, я направляюсь в ванную. Я подумываю о том, чтобы принять душ, но дело в том, что от меня все еще пахнет Лайлом. Я хочу, чтобы это длилось как можно дольше, поэтому в итоге просто смываю грязь с босых ног и умываю изможденное лицо, прежде чем расчесать спутанные волосы и прыгнуть в постель на ночь. Я поворачиваюсь, чтобы по привычке проверить кровать Генри, и, обнаружив, что она пуста, чувствую, как у меня падает сердце. Уверена, что за ним присматривают, но я действительно скучаю по нему. По крайней мере, я слышу время от времени сонное кудахтанье Юджина, пока он устраивается поудобнее в кресле.

Мой телефон дзынькает, и я хватаю его. Пришло сообщение с пожеланием спокойной ночи и кучей смайликов с поцелуями от Дикаря и второе с неизвестного номера.

«Запрись, змееныш. Ты же не хочешь, чтобы преследователи добрались до тебя посреди ночи»

Я встаю и дважды проверяю, заперт ли балкон, а затем убеждаюсь, что автоматический замок на нашей входной двери активирован на время комендантского часа. С бешено колотящимся сердцем я забираюсь обратно в постель и смотрю, как на экране мигают три точки, а затем исчезают. Я не свожу глаз с этих точек, но они появляются только для того, чтобы снова исчезнуть. Проклиная этого неизвестного парня, я бросаю телефон под кровать, чтобы не было соблазна проверять его в неурочное время, и засыпаю.

Посреди ночи я вздрагиваю и просыпаюсь, мои инстинкты вопят, сердце, кажется, колотится без остановки, а шея горит от раны, которую у меня не было сил залечить. Хватая ртом воздух, я смотрю в темный потолок и пытаюсь сосредоточиться, но мои чувства напряжены.

Шепот чего-то большего, чем я, требует моего внимания.

Осторожным, медленным движением я поворачиваю голову в сторону кровати Минни.

Мое сердце превращается в лед.

Я нахожусь в кошмарном сне наяву.

Потому что в фиолетовом кресле Минни сидит чудовище, которое может преследовать человека только в самых страшных снах.

В пульсирующих, клубящихся тенях, в непринужденной позе, сидит крупный мужчина. Там, где должны быть его глаза, в темноте пылают красные точки, устремленные на меня, как лазерные лучи военного оружия.

Я ползу на спине, забираясь в изголовье кровати, умудряясь выдавить:

– Кто ты?

Он не отвечает, просто сидит и смотрит на меня с ужасным, леденящим душу вниманием.

Эти тени движутся вокруг него, обвивая его ноги, торс, большие предплечья, бицепсы, поднимаясь по плечам и шее, окружая голову. Мое сердце бьется неровно. Это все равно что смотреть в пустоту. Это все равно что смотреть в лицо настоящей смерти.

В их мрачном ритме есть что-то знакомое. И они взывают ко мне ужасающим гимном.

И тут до меня доходит.

Я уже видела подобные тени.

– О, милостивые боги, – мой голос срывается, когда холодное осознание пронзает меня с силой открывающейся стальной двери в темном подземелье. Тень в форме змеи, обвившейся вокруг спинного мозга, пробуждает мои воспоминания.

В темноте холодного подземелья, принадлежащего Чарльзу Полупернатого.

Как бы я ни была потрясена, в глубине души я понимаю, что это значит. Только один человек может пройти через мою защиту вокруг Академии и остаться незамеченным мной. Только пять мужчин могут вызвать такой душераздирающий отклик у моей анимы.

Затаив дыхание и чувствуя, как по коже пробегают мурашки, я снимаю защиту с брачной метки.

Воздух вокруг меня становится немного холоднее.

Она появляется на правой стороне его шеи, сияя древним небесным светом. Череп с пятью извивающимися лучами света.

Мой пятый суженый. Последняя часть моей брачной группы. Тот самый неизвестный зверь, которого я исцелила в подземелье Полупернатого много месяцев назад.

Быстрый взгляд говорит мне, что Минни все еще крепко спит в своей постели. Сглатывая, я позволяю своим глазам принять орлиную форму. Теперь, когда мое зрение улучшилось, я вижу… не так уж много. Он покрыт движущимися тенями, как будто состоит только из них. На ум приходит мое брачное пророчество, сделанное семь лет назад и произнесенное глубоким, мрачным голосом леди Селесты:

– Приближаются пять черных дьяволов. Пять черных сердец жаждут. Пятеро поют мрачную и одинокую песню, призывая свою королеву. Лев, акула, дракон, волк и… тень.

– Покажись, – шепчу я.

Я не видела его человеческую форму в подземелье Полупернатого.

Он медленно качает головой, словно разочарован во мне. Эти красные точки света, кажется, просвечивают меня насквозь. Моя анима приказывает мне двигаться вперед. Чтобы разглядеть его получше. Провести пальцами по этим обсидиановым теням и выяснить, что за чудовище скрывается под ними.

Но внутренний инстинкт подсказывает мне, что этот монстр невероятно опасен. Возможно, дело в том, как он сидит – с неестественной неподвижностью, но с непринужденной, почти беспечной грацией, закинув ногу на колено. И хотя он носит облик человека, я знаю, что это не так.

– Кто ты? – шепчу я.

Он шевелится и поднимает руку. В ней что-то светится.

Телефон. Свет от экрана должен был осветить густые тени, покрывающие его лицо, но ничего не происходит. Он лишь показывает, что клубящаяся тьма настолько глубока, что поглощает весь окружающий свет.

Тень, сквозь которую не проникает свет? Я вздрагиваю, внезапно промерзнув до костей.

Красные лазерные лучи на мгновение исчезают, когда он смотрит вниз, затем появляются вновь, заставляя меня снова вздрогнуть.

Телефон под моей кроватью вибрирует. Взволнованная, я тянусь вниз и беру его. Мне не хочется выпускать из поля зрения этого монстра, но мне нужно посмотреть, что он говорит.

Я подношу телефон к лицу.

«Я проклят»

У меня перехватывает дыхание, и я снова смотрю на него. И тут мой телефон опять пиликает.

«Ты прекраснее реальности, когда спишь. А сейчас, когда я вижу твою метку, ты еще прекраснее»

У меня поджимаются пальцы на ногах. Но потом я беру себя в руки и бросаю на него сердитый взгляд, гадая, видит ли он это в темноте. Но если он – порождение тьмы, то его ночное зрение, вероятно, идеально.

«У тебя что, глаза большие, как у опоссума? Поэтому ты не показываешь лица?»

Темные пальцы шевелятся, и ответ приходит через несколько секунд.

«Осторожнее, прелестный змееныш. Люди, как правило, умирают, когда я показываюсь»

– Почему ты здесь? – раздраженно шепчу я. И я оставляю за кадром свой вопрос: «Почему все пятеро моих суженых первоклассные мудаки?» – Из-за чего ты оказался в темнице Полупернатого?

«Возможно, я хотел увидеть мою Регину. Возможно, я хочу снова услышать твои стоны»

Та тень, от которой я его освободила, была очень похожа на эти тени. Неужели он… Он ведь не мог сам с собой это сделать, верно?

Я краснею, вспоминая, как пять астральных форм моих суженых смотрели на меня сверху вниз, пока я мастурбировала, а потом за дело взялся Дикарь.

– Очевидно, я учусь на своих ошибках, – шиплю я ему в ответ.

Я беспокоюсь, что мы разбудим Минни, но, похоже, она спит достаточно крепко.

– Ты же здесь не для того, чтобы похитить меня или что-то в этом роде? – кричу я шепотом. – Потому что я тебя отпизжу, если это так.

Он снова поднимает телефон, и через несколько секунд:

«Если я захочу тебя забрать, я это сделаю. Ты не сможешь меня остановить»

Вот же наглец сранный! Мне хочется швырнуть в него чем-нибудь, но мне действительно кажется, что это будет плохой идеей. Сила, исходящая от него подобно ядовитому ветру, на самом деле заставляет меня думать, что он прав.

– Ну, если ты собираешься похитить меня, то валяй, потому что я устала от этого разговора.

Я сбрасываю с себя одеяло, чтобы подчеркнуть свою решимость.

Он не отвечает и не пишет, а просто смотрит на меня глазами, которые могут дать фору Ксандеру.

Я громко и протяжно вздыхаю. С меня хватит.

– Что ж, если это все, то я возвращаюсь в постель, – шиплю я, откладывая телефон и собираясь снова зарыться под одеяло. Вот честно, да пошел он. – Если ты не в курсе, у меня был довольно тяжелый день по многим причинам.

Так медленно, что у меня слезятся глаза, он распрямляет ноги и встает из кресла. То, как он поднимается, напоминает мне кобру, вставшую на дыбы и раздувшую свой капюшон.

Я пытаюсь сохранять спокойствие. И терплю неудачу.

Легко заметить, что он такого же роста, как и Ксандер. Он просто гигант в этой комнате. Страшный, кошмарный гигант, от которого у меня колотится сердце и… твердеют соски.

Глаза-лазеры движутся. Они лениво изучают мое тело от пальцев ног до лица. Я едва могу дышать, наблюдая, как он оценивает меня.

Без предупреждения этот теневой монстр бросается на меня. Я хочу закричать, но он уже наваливается всем телом, придавливая к постели, а красные точки света парят в нескольких сантиметрах от моего лица. Мозолистая рука зажимает мне рот.

Я опускаю один из своих ментальных щитов и бью в него телепатически.