Текст книги "Ее бешеные звери (ЛП)"
Автор книги: Э. П. Бали
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)
В носу щекочет от слабого запаха пороха. Во рту какой-то привкус. Что-то горит. Все, что я могу делать, это ждать, пока сила, превосходящая меня, мощнее меня, крепко держит в своих объятиях.
Кровь. Ее так много. Она на моих человеческих руках, покрывает мои человеческие ладони и запеклась под моими человеческими ногтями. Мое обнаженное тело липкое от нее, а горячий сухой воздух бесплодной пустыни превращает ее в корку на коже. Металлический запах щекочет мне нос. Но я чувствую не только кровь.
Я тру глаза, пытаясь понять, пытаясь рассеять туман, который окутывает мой мозг. Четыре джипа разбросаны вдалеке, как будто их владельцы убегали в спешке.
Но борта машин тоже забрызганы кровью. Я снова смотрю вниз. Куски плоти лежат вокруг меня. Как будто гигант разрывал людей на части и оставлял после себя только ошметки.
Ужас душит меня, когда зрение проясняется, и я понимаю, что вижу.
Я стою среди тел. Тела, которые лежат неподвижно и безмолвно. Львы с дырами от пуль и люди, выпотрошенные каким-то безжалостным монстром из ночных кошмаров, который преследовал их одного за другим и разрывал на части…
Это люди, которых я знаю. Моя семья. И мои враги.
Это настоящая бойня.
Пыльный заповедник дикой природы в моем доме превратился в поле боя, и каким-то чудом в живых остался только я.
Я с глухим стуком падаю на колени, и облако красной пыли вздымается вокруг меня.
Булькающий звук заставляет меня резко обернуться. Окровавленное тело размером со взрослого мужчину захлебывается собственной кровью, лежа на песке. Я подползаю к нему. Его лицо и горло разорваны, словно коготь прошел через один глаз прямо до рта, вывернув все наизнанку. Но у мужчины лысая голова и рыжая борода…
– Ульман? – я давлюсь, не привыкший пользоваться человеческим ртом. Для моих собственных ушей мой голос звучит совсем по-стариковски. Изможденный и хриплый.
Человек, убивший мою семью, булькает словами.
– Ты…
Ульман так старается заговорить, что я больше не хочу на него смотреть. Рядом с ним миссис Ульман, судя по длинным волосам. А в нескольких шагах от них лежит девушка с рыжевато-русыми косичками и в панаме.
Фрэнку Ульману наконец удается произнести то, что он пытался сказать.
– Гребаное животное. Монстр.
Эти слова осуждают меня. Обостряют мой разум.
Я отшатываюсь от умирающего тела Ульмана. Рев, хриплый и звериный, вырывается из моего окровавленного горла.
Я это сделал?
И я ничего из этого не помню.
Ужас – это мачете, которое рубит мое сердце на куски.
Глава 26
Аурелия
Я выныриваю из сна о прошлом Лайла с бешено колотящимся сердцем и в холодном поту.
Невыносимый ужас сменяется тихим гулом в голове, когда я понимаю, что нахожусь не в сухой и жаркой глубинке, а в своей комнате в общежитии Академии «Анимус».
Быстрая проверка моего нового телефона показывает, что сейчас только час ночи, Генри что-то вопросительно щебечет, и я глажу его по голове.
– Я в порядке, – шепчу я, – просто…
Сон о паре. Это особенность змеиных брачных групп. Часть их экстрасенсорной силы, которая позволяет заглядывать в прошлое членов своей духовной стаи, обычно после интимного контакта. Это позволяет змеям устанавливать прочные, глубокие личные связи друг с другом, и за пределами Змеиного двора об этом не говорят. Народ моего отца – скрытные существа, и они гордятся тем, что держат свои силы в тайне. Я не хотела признавать это, когда подобное произошло с воспоминаниями Дикаря, но с воспоминаниями Лайла факт на лицо.
Этот первобытный ужас, этот невероятный страх было невозможно просто отбросить в сторону. Мое сердце до сих пор колотится в груди от травмирующего вида изуродованных тел.
Интересно, знают ли другие, что мне снятся сны о них, или они тоже видят мои воспоминания во снах? Вытирая тонкий слой пота со лба, я откидываю одеяло и направляюсь к балкону, чтобы открыть двери. Свежий, прохладный воздух ласкает мою кожу, когда я открываю одно из них и вдыхаю ночную тишину, как будто это бальзам, который успокоит старые раны моего прошлого. И прошлого Лайла.
Моя старшая пара живет с мучительной историей, полной кошмаров. И если мои подозрения верны, то они все пережили нечто подобное. Мы все пережили. Но такое видение прошлого Лайла… порождает только больше вопросов. Я бы никогда не догадалась, что он вырос в нелегальном заповеднике дикой природы. Что его мать была вынуждена рожать в звериной форме, а ее потомство подвергали пыткам, пока они не забыли, как превращаться в человека. Это было немыслимо. Как после всего этого Лайл оказался здесь?
Когда я окидываю взглядом пустую территорию Академии, покалывание в затылке заставляет обострить мое внимание. Я осматриваю поле для охотничьих игр и эвкалипты, окаймляющие его с трех сторон, используя свои орлиные глаза, чтобы лучше видеть в темноте. Если где-то есть угроза, я хочу быть в состоянии увидеть ее сразу. Если есть шанс, что мой отец нарушил систему безопасности Академии и физически пришел за мной, мне нужно знать об этом немедленно. Я достаточно хорошо чувствую свои щиты вокруг школы, но они не дают мне четкого изображения.
По крайней мере, четыре пары охранников всегда патрулируют в ночи, но обычно их не видно, поскольку они держатся близко к зданиям или по периметру Академии.
Но потом я понимаю причину своего беспокойства.
На бетонной дорожке перед общежитием анима стоит один охранник, в темноте мерцает вишнево-красный огонек сигареты. Он смотрит на здание. Смотрит прямо на меня.
Мое сердце подпрыгивает, когда я обращаю внимание на его совершенно неподвижную фигуру. Он высокий, широкоплечий и одет с ног до головы во все черное, как и другие охранники. В его руках, как и у остальных, лежит автомат.
За исключением того, что он совсем не такой, как они.
Единственное отличие, которое я вижу, – это легкий красный отблеск в области его глаз, вероятно, отражение сигареты в солнцезащитных очках, которые они все носят днем. Может быть, он хищник и может видеть сквозь них ночью?
Пока я смотрю на него, он словно растворяется в тени. А потом так и происходит: тени под ним поднимаются, поглощая его целиком, и остается только этот красный отблеск. В мгновение ока он исчезает. Как будто его там никогда и не было.
Я тру глаза. Затем тру их снова. По коже пробегает дрожь, колючая и холодная. Усталость внезапно наваливается на меня. Перед окнами общежития больше никого нет. Вероятно, это мой усталый разум видит вещи на пустом месте.
Я снова проверяю свои щиты и напоминаю себе, что если бы люди нарушили естественную защиту школы, я бы это знала. Вся моя энергия уходит на безопасность школы, и в этом весь смысл. Я бы не смогла оставаться в той пещере без… ресурсов.
Еда помогает мне. Но мне определенно нужно больше.
Я падаю обратно в постель и через несколько секунд засыпаю.
На следующее утро я просыпаюсь в уютной и теплой постели, закутавшись в одеяло. И с мокрой шеей.
Я распахиваю глаза, решив, что Генри нагадил на меня ночью.
Аромат древних лесов и свежей травы ласкает мой нос.
Меня согревают не одеяла, а тяжелая мускулистая рука и торс, обвившиеся вокруг моей спины.
– Проснись, проснись, Регина, – утренний голос Дикаря, сопровождаемый поцелуями в шею, звучит как глубокое мурлыканье у меня над ухом.
Я резко сажусь.
Первое, что я вижу, это то, что двойные двери, ведущие на балкон, распахнуты настежь, впуская прохладный утренний воздух. Нет никаких признаков взлома.
– Они были открыты, – говорит Дикарь.
Его впустили в общежитие? Потому что эти двери определенно были заперты, когда я закрывала их прошлой ночью.
Я смотрю на полностью обнаженного Дикаря, лежащего в моей постели. Он потягивается с ленивой улыбкой, и мой взгляд падает на изгиб его загорелого мускулистого живота, и я не могу отвести глаза.
– Ты крепко спишь, Регина, – он протягивает руку, чтобы провести пальцем по моей руке.
Я собираю свое дерьмо в кучу.
– Что заставляет тебя думать, что ты можешь просто залезть в мою постель, когда вздумается?
Он закидывает руки за голову и улыбается мне, как будто я самое прекрасное создание, которое он когда-либо видел. В этом взгляде много мужского удовлетворения.
– Что заставляет тебя думать, что я буду ждать до утра, чтобы увидеть тебя? – он хмурится, и его голос становится обвиняющим: – И ты так и не написала мне.
– Сколько часов у меня был этот телефон, Дикарь?
Волк не обращает на это внимания, но на его лице появляется голодное выражение, и он медленно поднимается. Я отползаю назад, но он преследует меня по кровати подобно хищнику.
– Я буду лежать в твоей постели каждую ночь, Регина. Каждое долбанное утро мое лицо будет у тебя между ног.
Я пытаюсь вскочить с кровати, но мне требуется мгновение, чтобы высвободить руки из-под простыней, и в этот момент Дикарь набрасывается на меня, прижимая к матрасу. Но вместо того, чтобы поцеловать меня, как я ожидала, он кладет голову мне на грудь и прижимает мои руки к бокам, чтобы я не могла пошевелиться.
– Ты очаровательна, когда спишь.
Краем глаза я вижу, как Генри поднимает голову от своей тарелки с пончиками на моем комоде.
Все, что он почувствует, – это жар, поднимающийся во мне от твердого обнаженного тела Дикаря, прижатого к моей тонкой пижаме.
Я также осознала, что впервые за несколько недель чувствую себя отдохнувшей. Я не высыпалась как следует и все время спала урывками. Что-то внутри меня сжимается при мысли о том, что, скорее всего, за этот отдых я должна благодарить Дикаря.
– Ты правильно питаешься, Регина? – его голос звучит строго. – Пьешь достаточно воды?
Мне действительно нужно больше энергии. Она нужна мне для нашей общей безопасности. Может быть, мне просто поддаться желанию и трахаться с Дикарем несколько раз в неделю?
Со стороны балконных дверей раздается громкое пиканье школьного планшета, лежащего на столе. Дикарь резко оборачивается, чтобы посмотреть на него.
– Тебе пришло почтовое уведомление? – он хмурится. – Кто еще, кроме меня, отправляет тебе посылки?
Я поспешно толкаю его в грудь, и он отшатывается, чтобы я могла встать с кровати и посмотреть, что там написано.
– Никто. Я просто заказала доставку. И как ты, вообще, смог это прочитать?
– Там был эмодзи коробки. Регина, если тебе что-то нужно, обращайся ко мне.
Я просматриваю уведомление и обнаруживаю, что моя доставка из магазина баклажанов прибыла.
– Я могу сама купить себе все, что нужно.
– Думаю, тебе следует знать, что Коса в курсе всего, что происходит в школе. И Лайл тоже.
Я напрягаюсь, уловив скрытый подтекст. Они знают, что у меня в этой посылке? Я даже договорилась об экспресс-доставке через курьера. Вот насколько отчаянно я пытаюсь справиться со своей… ситуацией.
– Что? – ушам своим не верю.
Он кивает.
– Да. А что ты купила? – Дикарь пытается заглянуть в планшет.
Как неловко. Нахуй. Их. Всех.
– Тебе нужно идти, Дикарь.
– Что?
– Ты меня слышал. Мне нужно подготовиться к сегодняшнему дню.
Он бросает на меня крайне недовольный взгляд и как можно медленнее сползает с моей кровати. Я стараюсь не смотреть на его высокое, совершенное, аппетитное обнаженное тело, пока он выпрямляется.
Дикарь крадется ко мне, заполняя пространство между нами несколькими широкими шагами. Дорогая Богиня, предполагается, что этот сумасшедший волк будет только моим.
Его ореховые глаза наполняются страстью, когда он, не отрывая от меня взгляда, наклоняется и, собственнически обхватив за шею, прижимается губами к моим. Дикарь прикусывает мою нижнюю губу до боли, а затем в качестве извинения проводит по ней языком.
Я протестующе ахаю, но когда он прижимается своим лбом к моему и рычит «Моя», все мои возражения полностью рушатся.
Это все, что моя душа когда-либо хотела услышать. Но осмелюсь ли я? Могу ли я позволить ему воплотить это в реальность?
Мое тело трепещет от предвкушения. Он, по сути, предлагает себя мне. Предлагает себя в мое полное распоряжение.
Я серьезно говорю «нет»?
Но я потратила столько денег на эти вибраторы, и тот факт, что они знают о моих доставках, приводит меня в ярость. Нет, сначала я должна попробовать этот метод. Из принципа.
– Пока, – выпаливаю я.
Он выпрямляется, и я пытаюсь смотреть строго ему в глаза, хотя знаю, что он, вероятно, слышит бешеный стук моего бедного сердца.
– Увидимся позже, Регина, – и, бросив последний взгляд, обещающий горячие, запретные непотребства, неторопливо выходит из моей комнаты.
И только после того, как его голая задница покидает поле моего зрения, мне удается перевести дыхание.
В конце концов, у меня есть важные дела.
Спустившись на завтрак, я передаю Юджина Ракель, перекидываюсь парой слов со Стейси и Коннором, после чего мы вместе выбегаем из столовой, хихикая всю дорогу до студенческого почтового отделения. У нас как раз хватает времени, чтобы отнести массивную коробку обратно в мою комнату и все изучить. Пока Коннор и Стейси выбирают, я быстро хватаю «голову льва», прежде чем это сделает Коннор, и надежно прячу ее в нижний ящик стола.
Мы пожимаем друг другу мизинцы в знак обещания устроить им сегодня тест-драйв, и они вдвоем спешат из моей комнаты на свой первый урок.
Я уже собираюсь уходить, когда в моей комнате раздается еще одно «пилик». Но это не от моего академического планшета. Я в предвкушении бросаюсь к комоду и достаю свой новый телефон. И мое воодушевление угасает, когда я читаю сообщение с неизвестного номера.
«Я знаю, что ты сделала, змееныш».
Мое сердце замирает в груди. Кто это? Я быстро проверяю номера, которые Дикарь добавил в контакты. Там есть номера Косы, Ксандера и Дикаря, а также… Лайла Пардалия. Значит, это не может быть кто-то из них. Я сдаюсь и печатаю ответ.
«Кто это?»
Ответ приходит незамедлительно.
«Давний поклонник».
Что это вообще значит?
Мое сердце готово выпрыгнуть из груди, но вот-вот прозвенит первый звонок, и мне нужно бежать на урок.
Я убедилась, что на мне одежда, в которой можно спрятать новый телефон. Стейси носит свой в лифчике, и я решила, что это того стоит, ведь так телефон всегда будет со мной. Этот новый… поклонник может снова написать мне, и я хочу сразу же иметь к нему доступ. Но что он имел в виду в своем первом сообщении? С тех пор как я приехала сюда, я многое сделала. Я должна ответить.
«И что же я такого сделала?»
«Боже, боже. И как такой милый змееныш мог забыть о мертвом теле в своей постели?»
Сердце обрушивается в пятки. Я вовсе не забыла ту ночь перед судом. Как я нашла в своей постели убитую змею и записку от отца. Как это привело меня в общежитие Дикаря, Косы и Ксандера. Но откуда, блядь, этот парень узнал об этом?
«Я не понимаю, о чем ты говоришь.»
«Бедный змееныш. Ты ничего не сможешь от меня скрыть. Даже если будешь стараться изо всех сил.»
«Я избавлюсь от этого номера. Больше не пытайся связаться со мной.»
«Осторожнее со своей ложью. От этого у тебя вырастет нос.»
Что ж, если это превратит меня в гребаного тукана, то я только за. Я решаю, что с меня хватит, и засовываю телефон в бюстгальтер. Если кто-то хочет поиграть со мной в игры, то это его проблемы.
Ксандер спалил дотла тело той змеи, так что доказательств не осталось. Нет тела – нет дела… верно?
Нас разделили на две группы, чтобы начать новое занятие. И только когда я захожу в новый класс с навороченной электронной доской и читаю, что на ней написано жирным шрифтом, я понимаю, куда попала.
– Занятия по регине? – Минни выглядывает из-под моего локтя.
Вздрогнув от неожиданности, я обнимаю ее. Сегодня утром она завтракала с Титусом и его семью стейками с кровью. Минни смеется и подхватывает меня под руку, направляя к столу рядом с Дикарем, Ксандером и Йети. Но прежде чем я успеваю возразить против выбора места, я понимаю, что Сабрина и Ракель тоже стоят позади нас.
– Подождите, мы все регины? Как мы могли не знать этого раньше? – опережает Минни мой вопрос.
Но мы знаем почему: большинство анималия слишком суеверны, чтобы рассказывать о своем пророчестве феникса или брачной группе и своем положении в ней до того, как найдут свою стаю. И спрашивать об этом считалось табу.
Пока мы рассаживаемся за столом, оживленно обсуждая то, чему мы, возможно, здесь научимся, я оглядываюсь по сторонам, чтобы посмотреть, кто еще из первокурсников и второкурсников пришел на занятие.
Первое, что бросается в глаза, это отсутствие Косы.
Неужели он думает, что это испортит его репутацию, если люди узнают, что у него есть регина? Неужели он думает, что то, что у него есть регина, умаляет его достоинства?
Минни достает свой набор карандашей и радужный блокнот, когда замечает, что я оглядываюсь по сторонам. Она тоже оглядывается и понимает, из-за чего я волнуюсь.
К моему удивлению, она улыбается мне.
– Знаешь… – говорит она лукаво. – Папочка-акула уже и так все об этом знает.
Я таращусь на нее, Сабрина фыркает, но Ракель согласно кивает.
– Что? – спрашивает Минни. – Он слишком взрослый, чтобы вообще здесь находиться, и явно проник сюда обманом, чтобы просто приглядывать за тобой.
– О-он в курсе в-всего дерьма, – соглашается Ракель. – Типа, абсолютно в-всего.
Черт. Думаю, они правы. Академия Анимус принимает зверей от восемнадцати до двадцати пяти, а Коса на несколько лет старше Дикаря.
Сабрина хватает меня за руку.
– Ты везучая сучка. На твоем месте я бы каждую ночь спала в постели папочки-акулы! Ты же знаешь, он никому не позволяет к себе прикасаться. Вообще никому.
– Что ж, Дикарь был в моей постели прошлой ночью, – шиплю я в ответ, полностью осознавая, что волк ухмыляется от уха до уха, беззастенчиво прислушиваясь к нашему разговору.
– Они м-могут тебя слышать, – невозмутимо заявляет Ракель.
– Пусть, – Сабрина закатывает глаза и машет Йети.
– Тишина. – Голос Лайла звучит холодно, когда он входит в класс, и мы все замолкаем и выпрямляемся от его тона.
Ну, вот и все, твою мать. Думаю, он нашел мой маленький подарок прошлой ночью.
У меня внутри все переворачивается. Дерьмо, как же я ненавижу то, что он заставляет меня чувствовать себя легкомысленным подростком. Но ведь не легкомысленный подросток освятил его постель, правда?
Я очень стараюсь скрыть ухмылку, но не думаю, что мне это удается.
Лайл оглядывает комнату, и его ледяной взгляд останавливается на мне… и накаляется.
– Вы хотите поделиться с классом какой-то забавной историей, мисс Аквинат?
От его тона любой другой зверь сбежал бы без оглядки. Кто-то сзади даже ахает.
– Ой-ой, – бормочет Минни себе под нос.
Я благословляю его своей самой очаровательной улыбкой и говорю супер-пупер сладким голосом:
– Нет, сэр. Ничего забавного. Я просто с нетерпением жду этого занятия с вами.
И, парень, так и есть.
Глава 27
Ксандер
Девчонка-Костеплет дерьмово самодовольна, и это чертовски раздражает. Судя по всему, Лайла это раздражает не меньше, потому что у него практически побелели губы от ярости.
На ее лице играет улыбка, которая говорит мне, что она сделала что-то, чего делать не следовало.
– Твоя регина выглядит подозрительно счастливой, – мысленно сообщаю я Дикарю, вовлекая в разговор и Косу.
Дикарь не сводит с нее глаз.
– Разве она не сексуальна в этом коротком платье? Сегодня утром она не позволила мне вылизать ее, но я, блядь, уверен, что доберусь до нее позже.
Я не единственный, кто сканирует анима – нет, регин. Представьте себе мое удивление, когда Минни, Сабрина и Ракель оказались регинами, о чем я узнал только после разделения нас на группы сегодня утром. В случае с Ракель это сделало ее регусом, поскольку она небинарна. Рексов отправили в отдельную группу вместе со всеми, у кого рекс является лидером стаи. В то время как регины и все, у кого в стае есть регина, были отправлены сюда, на занятия с Лайлом.
Появление здесь Минни не является полной неожиданностью для меня. То, что Титус хочет ее в своей постели, означает, что он чувствует ее силу, и она притягивает его.
Классная комната полна зверей, и все они пялятся на регин, которые естественным образом расположились в центре комнаты.
Жадной до внимания кучкой.
Как всегда, они одеты так, чтобы угодить своей внутренней распутной аниме. На Аурелии платье детско-розового цвета, подчеркивающее оливковую кожу, унаследованную от отца. Того типа, которое облегает тело и демонстрирует все женские изгибы. Платье короткое и сползает к верхней части бедра, когда она сидит. Бонусные баллы: сегодня на ней есть бюстгальтер, из-под выреза платья выглядывает немного кружева.
Пока комната заполнялась учениками, Аурелия подалась вперед на своем стуле, и ее груди подпрыгнули, а я едва сдержал желание уйти прямо здесь и сейчас. Затем она начала завязывать свои длинные черные волосы резинкой. Они в полном волнообразном беспорядке, и когда змеючка убрала их наверх, обнажился золотистый изгиб ее шеи.
Мой дракон фыркает и облизывает губы.
Угомонись, парень, – бормочу я ему. В последнее время он ведет себя странно, и это выводит меня из себя.
Я не удивлюсь, если некоторые из этих зверей обнюхивают сиденья анима после того, как девушки уходят. Жаждущие ублюдки. Знай Дикарь, что такое дезинфицирующие салфетки, то всегда держал бы их под рукой, чтобы избавляться от запаха его анимы на общественной мебели. Он всегда был ревнивым мудаком, когда дело касалось его женщин, а теперь, когда он открыто заявляет права на свою регину и во всеуслышание называет ее по титулу, это дает ему право показать свое истинное лицо: реальную угрозу.
Именно поэтому мы с Косой так стремились избавиться от нее. Одна единственная женщина, контролирующая таких мужчин, как мы, не говоря уже о пяти, – опасная вещь. Вот вам и хорошо продуманные планы. Разыграв свой маленький побег, Аурелия доказала, что она более коварна и манипулятивна, чем мы думали.
Но сегодня утром ее дыхание немного учащенное, вероятно, потому, что она жаждет Лайла, как и все остальные. В результате, между ними двумя возникает очевидная, огненная нить напряжения.
Лев, со своей стороны, едва держит себя в руках, что является моим новым развлечением в этом жалком подобии школы. Он немного бледноват под своим загаром, и я точно знаю, куда приливает его кровь. Все потому, что Аурелия держит ноги немного раздвинутыми, повернувшись прямо к нему.
– Коса, тебе действительно стоит это увидеть воочию, – отправляю я сообщение своему брату-акуле, занятому изучением документов, которые передал ему Мардук.
По нашей связи прокатывается мрачный смешок.
– Я приду в следующий раз.
Лайл запускает слайд-шоу.
– Что ж, если вы здесь, вы либо регина, либо регус, – Он кивает Ракель, которая кивает в ответ. – Или анимус, который принадлежит регине, независимо от того, состоялась ваша встреча с ней или нет.
Раздается раздраженное ворчание тех, кто еще не познакомился с центральным членом своей стаи.
Если бы только мне так повезло.
– Итак, – продолжает Лайл, – это начало серии занятий, на которых я буду учить вас, как правильно вести себя с региной и с какими трудностями вы можете столкнуться. – Он указывает на средний стол. – И с какими проблемами могут столкнуться регины. Мы также поговорим об инстинктах, присущих всем зверям, и о том, как справляться с этими инстинктами в современном мире.
Ирония этого не ускользает от меня или Аурелии, если уж на то пошло. Она откидывается на спинку стула, вертя ручку в руках, и ухмылка на ее лице становится все шире.
Дикарь расположил себя так, чтобы она всегда была у него в поле зрения.
– Сегодня мы поговорим о базовых инстинктах, – продолжает Лайл, – которые проявляются наиболее очевидно, когда вы встречаетесь друг с другом в первый раз. Кто помнит, как впервые встретил свою регину?
Дикарь скрещивает руки на груди, и лев позади меня поднимает руку. Мы все помним его с первого дня, когда он набросился на свою регину во время смотрин. Кто-то из его друзей начинает хихикать.
– Да, Дион. Каково это было для тебя? – спрашивает серьезно Лайл.
– Это было ошеломляюще, – признается Дион. – Как будто мой анимус взял верх, и я просто… должен был овладеть ею. Я хотел быть внутри нее. Я хотел трахать ее, и лизать, и целовать, и кормить, и все это одновременно. Я не знал, с чего начать.
Дикарь и еще несколько человек посмеиваются, Аурелия закусывает губу, а Минни с Ракель вспыхивают.
Лицо Лайла становится серьезным.
– Эта первая встреча может быть ошеломляющей. И здесь мы говорим о согласии. Анимус – это голодный зверь, и желание заявить права на свою регину, возможно, является одним из наших сильнейших инстинктов. Во многих случаях это сильнее, чем потребность в еде или воде. Важно, чтобы мы узнали об этом до того, как все произойдет, чтобы мы могли контролировать нашего анимуса и не травмировать нашу регину.
– Именно об этом я и беспокоился, – сказал Дион. – Когда я прыгнул на нее, то мог вырубить ее.
– Вот именно, – одобрительно говорит Лайл. – У мужчин мышечная масса больше, чем у женщин. Мы тяжелее и в целом сильнее, поэтому нам нужно знать, на что мы способны рядом с ними.
– Но, сэр? – к моему удивлению, Минни поднимает руку. – Мы вроде как созданы для этого, не так ли? Регины обычно немного сильнее других анима.
– Правильно. Сильнее физически, а также благодаря данной вашему ордену силе. Вот почему регины обладают очарованием, которое чувствуют все звери, независимо от того, находятся они в вашей стае или нет. Мы думаем, именно поэтому у регин упрямый характер. Уметь управляться со стаей зверей и вести их за собой – задача не из легких.
Минни незаметно толкает локтем Аурелию, но я все равно это вижу.
Дикарь тихонько смеется.
– Я бы не смог заполучить ее никаким другим ебучим способом.
– Таким образом, мы подходим к другому вопросу, – продолжает Лайл, – какова роль регины?
Я удивлен, когда Аурелия тихо отвечает.
– Вести.
– Что это было, мисс Аквинат? – голос Лайла резок, как шлепок по заднице.
Дикарь застывает рядом со мной, практически на краю своего сиденья.
Но Аурелию это не смущает, и она отвечает со всем нахальством, на какое только способна.
– Я сказала, что роль регины – вести свою стаю. Быть их надежным центром, – звучит так, словно она цитирует это из учебника, и, зная ее склонность к чтению, возможно, так оно и есть на самом деле. – Чтобы держать стаю вместе.
– Совершенно верно, – Минни твердо кивает, как будто помогает Аурелии бороться с невидимым аргументом. – Работа регины – поддерживать мир между членами своей группы. Порой ей даже не нужно ничего делать для этого. Само ее присутствие успокоит их и утолит звериные порывы. Она… Она превращает их в семью.
После этого наступает тишина. Немного тоски, много похоти.
На челюсти Лайла напрягается мускул, и я вижу в нем что-то от Косы. Они оба держат свои эмоции в стальном кулаке. Дикарь предпочитает сбивать людей с ног. Я предпочитаю, чтобы музыка и дым заглушали мои эмоции. Сегодняшний выбор: Бритни Спирс.
Лайл определенно в настроении, потому что он рявкает:
– В следующий раз поднимите руку, чтобы заговорить. Вы обе.
Минни поджимает губы, а Аурелия закатывает глаза, когда Лайл смеряет ее взглядом сверху вниз.
Наш заместитель директора напрягается, и внезапно температура в комнате повышается. Темная нить восторга пронизывает меня, когда я чувствую, как доминирование Лайла расползается в пространстве. Пара гиен сзади издает непроизвольное, умиротворяющее поскуливание.
Голосом, полным такой тихой угрозы, что даже мой дракон поднимает голову, Лайл говорит:
– Вы только что закатили на меня глаза, мисс Аквинат?
Ко всеобщему удивлению, Аурелия вздергивает подбородок и смотрит на него надменным взглядом. Но когда она отвечает, в ее мурлыкающем голосе нет ничего физического. Он звучит в телепатическом групповом чате нашей стаи.
– Полагаю, так и есть, Лайл.
Зрачки Лайла расширяются, и волосы на моих руках встают дыбом от вспышки его анимуса в глубине его холодных глаз. Любой самец, хоть раз взглянувший на Лайла, знает, что у него худший тип анимуса, но у меня сложилось впечатление, что он держит его мертвой хваткой. И судя по коллективным вздохам в классе, никто раньше не видел этой опасной, неуправляемой вспышки анимуса заместителя директора. Доминирование его регины заставляет зверя Лайла выйти вперед и встретиться с ней. Я уже собирался предупредить остальных, когда голос Косы проникает только в наше с Дикарем сознание.
– Пусть все идет своим чередом, – говорит он. – Давайте посмотрим, из чего сделан наш брат-лев.
Дикарь издает тихое рычание, неохотно соглашаясь.
Класс замирает. Думаю, они даже дышать не осмеливаются. Это естественная реакция менее доминантных самцов – не провоцировать смертельно опасного самца, стоящего перед ними.
Но мой дракон? Он хочет поиграть. Однако я говорю ему, чтобы он, блядь, не вмешивался, потому что мне интересно наблюдать за взаимодействием Лайла с Аурелией.
Они с пылом переглядываются, не позволяя себе отступить. Минни сглатывает. Сабрина облизывает губы. Ракель выглядит так, будто хочет вмешаться, но вместо этого сжимает кулаки. Умный аним. Сбоку от меня слегка шевелится Йети, его доминирующий тигр, вероятно, раздумывает, сможет ли он сразиться с Лайлом.
И тут происходит нечто такое, что заставляет меня уставиться на Костеплетшу. Она поднимает руку и спрашивает:
– У меня есть еще один вопрос, сэр. Почему стая хочет подвергнуть сомнению доминирование своей регины? Что заставляет их так сильно испытывать ее?
Ебучая дерзость.
Лайл еще мгновение смотрит на Аурелию немигающим взглядом, а затем поднимается на ноги. Одного взгляда на Дикаря достаточно, чтобы понять, что его волк вышел на охоту: глаза горят, взгляд сосредоточен, а энергия бурлит первобытной силой.
– Вы правы, мисс Аквинат, – говорит Лайл так спокойно, что у меня по спине пробегает дрожь. – Стая проверяет свою регину. – Он обходит свой стол и приближается к ней. – Снова и снова. Ей нужно доказать свою ценность. Свою силу.
Он остановился перед их столом, разглядывая регин одну за другой, и мое магическое зрение может видеть, как его сила распространяется над ними, демонстрируя явное доминирование.
– Ее стая должна видеть, что они в хороших руках. Что эта анима может с ними справиться. Только тогда она завоюет их уважение. И их покорность, – анимы за столом дружно вздрагивают. Лайл продолжает, и капля его силы достигает Аурелии, как будто он ничего не может с этим поделать. – Анимусы не любят подчиняться. Для них это неестественно. Чтобы заставить кого-то подчиниться, требуется… – Лайл моргает, как будто осознает, где находится, с кем разговаривает, и его сила возвращается обратно в тело. Он хмурится, недовольный собой. – Нечто особенное.
Лев разворачивается на каблуках и возвращается к своему столу с напряженной спиной.
Все нахальство, самоуверенность и дерзость Аурелии исчезли. Она застыла на месте, уставившись на Лайла так, словно видит привидение.
