Текст книги "Ее бешеные звери (ЛП)"
Автор книги: Э. П. Бали
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)
Должно быть, он последовал за нами сюда. Должно быть, почувствовал наше тепло и вибрацию, покидающие общежитие анимусов, а мы были так увлечены победой, что не заметили, как он крадется за нами.
Я сжимаю руку Сабрины и разговариваю с ней мысленно.
– Нам нужно очень медленно уходить отсюда, иначе нам крышка.
Она не может мне ответить, но я зову Ракель.
– На помощь, На помощь! Змеиная тревога!
Ракель бормочет какие-то ругательства у меня в голове, а затем рычит:
– Мы все еще выходим из столовой. Ты должна убрать его, Лия.
Мы с Сабриной делаем несколько шагов к нему.
– Томас, – говорю я фальшиво-веселым тоном, – что ты здесь делаешь?
Томас переводит взгляд с меня на Сабрину и на то, что у нее в руках. Я внутренне съеживаюсь. Голос Томаса звучит как в страшном сне – скрипуче и шипяще.
– Прессступницы, – клыки обнажаются, и он предупреждающе рычит.
Мы почти у входа в переулок, но застываем перед ним.
– Вырубите его, вы двое! – Ракель кричит у нас в головах.
Если Томас нападет на меня, я в конце концов справлюсь, но Сабрина – нет.
Я встаю перед подругой.
– Дерьмо, – бормочет Сабрина.
Томас делает шаг вперед, и с одного из его клыков на губу падает прозрачная капля яда. Он слизывает ее. Мое сердце громыхает где-то под грудиной.
Даже одна капля этого яда убьет Сабрину за считаные минуты. Генри и Черри предостерегающе вскрикивают, но Томас когда-то был бешеным змеем и до сих пор в какой-то степени им остается. Его ментальные щиты работают на полную мощность. От нимпинов здесь не будет толку.
– Аурелия Аквинасссссс.
От ненависти, которую я слышу в этом безжизненном голосе, у меня встают дыбом волосы. Я прочищаю горло и стараюсь говорить как можно более непринужденно.
– Эй, Томас, дай нам пройти.
– Отойди в сторону, анимус, – надменно говорит Сабрина.
Томас не шевелит ни единым мускулом, даже клыки не убирает. Он так похож на Тео, что у меня скручивает живот от сходства.
Металлический стол под яркими лампами.
На руках и запястьях бликуют обсидиановые кандалы.
Голос, испуганный и рыдающий от ужасающей боли.
– Пожалуйста, – выдыхает Тео. – Пожалуйста, мой король.
Мой собственный голос, пронзительный и хриплый от слез.
– Тео, прости меня!
Мои руки сжимаются в кулаки. Шрамы на животе горят. Я заслужила их, я, черт возьми, заслуживаю в десять раз больше боли.
– Лия! – Ракель кричит в моей голове.
Но я не могу. Я не могу ударить его. Я не могу причинить ему боль или сказать Генри сделать это. В прищуренных глазах Томаса только ненависть, и я заслуживаю ее до последней капли. Я…
Из ниоткуда за спиной Томаса появляется Ракель и сильно толкает его в лопатки. Томас испуганно вздыхает и падает на землю.
– Бегите! – кричит Ракель, как раз в тот момент, когда Томас издает это безумное шипение и, перекинувшись, исчезает в своей футболке и шортах. Сабрина первой выбегает из переулка и мчится к общежитию, Ракель и Стейси за ней. Но я не могу бежать. И я не бегу. Я выхожу из переулка и смотрю, как Томас на скорости сбрасывает с себя одежду. На его черной чешуе видны белые поперечные полосы, характерные для его вида, – уникальный узор. Однажды Тео показал мне свой узор, и я назвала его красивым. Отметины Томаса почти такие же. У меня наворачиваются слезы, пока я смотрю, как он ползет в сторону столовой.
Внезапная боль снова разрывает мое сердце.
Я понимаю, что это такое. Потому что боль, которую я испытала после смерти Тео, была велика, но она меркнет по сравнению с тем горем, которое я испытаю, если мой отец убьет Дикаря.
Чувство вины стискивает мое израненное сердце. И это ужасно сбивает с толку.
Когда я возвращаюсь в общежитие, анима и нимпины в ужасном состоянии.
– Он донесет на нас? – спрашивает Сабрина, пока Черри тихо щебечет ей на ухо.
Я помню ненависть в голосе Томаса, когда он произносил мое имя. Чистое отвращение на его лице. И поэтому я с полной уверенностью бормочу мрачное:
– Да.
Глава 51
Аурелия
– Что нам делать? Что нам делать! – Сабрина ходит взад-вперед между своей кроватью и кроватью Ракель, потирая руки, в то время как Стейси сидит за маленьким общим столом и быстро стучит пальцами по черной клавиатуре ноутбука Титуса.
Пять минут спустя в комнату входит Минни и закрывает за собой дверь. Ее карие глаза перебегают с одного на другого, а мы смотрим прямо на нее.
– Что вы натворили? – спрашивает она мрачным тоном, который я не привыкла слышать от своей лучшей подруги. – Я видела, как вы выбежали из зала.
Она кивает в сторону Ракель и Стейси. Несмотря на консилер, я все еще вижу синеватые мешки под глазами моей тигрицы на ее смуглой коже. Вижу напряжение в ее теле. Вижу, как дрожит ее нимпин, когда садится ей на плечо.
Ракель и Сабрина с виноватым видом стоят над ноутбуком Титуса, а я просто безвольно стою рядом.
– Мы поступили правильно, – глухо говорю я. – Правильно.
– Ну, пока мы разговаривали, я избавилась от обнаженки, – радостно говорит Стейси, доставая из ноутбука специальное хакерское устройство и явно чувствуя себя в своей стихии. – Я просто стерла его жесткий диск на всякий случай. Все равно там в основном была одна порнушка. Ты в безопасности, Мин.
Глаза моей тигрицы расширяются от ужаса, когда она узнает ноутбук.
– Не могу поверить, что вы это сделали, – еле слышно произносит она. Ее губы сжимаются в холодную, жесткую линию, но глаза блестят. Не думаю, что она понимает, что должна чувствовать, и, честно говоря, холодный ужас внизу моего живота в сочетании с облегчением от того, что наша работа выполнена, также сбивает меня с толку.
– Я не буду извиняться, Минни, – говорю я.
Даже мне самой мой голос кажется каким-то чужим.
Внезапно Юджин хлопает крыльями и издает громкий крик. Мы дружно оборачиваемся к нему.
Пять секунд спустя по лестнице общежития раздаются шаги в тяжелых ботинках.
– Ч-черт, – нервно произносит Ракель. – А-Анимусы п-приближаются.
Я хватаю Сабрину за руку, и от вида чистого ужаса в ее глазах во мне пробуждается та часть, что скрыта под здравым смыслом. Она широко распахивается, угрожая поглотить нас обеих. Моя анима рычит, желая защитить моих друзей, но прежде чем я успеваю трансформироваться, раздается громкий, тяжелый стук в дверь. Стук, от которого у меня дрожат кости.
Мы все просто пялимся в ту сторону.
К моему удивлению, Минни откашливается и направляется к двери. Тряхнув розовыми кудрями, она открывает ее.
В дверном проеме возвышаются четверо мужчин.
Йети с еще одним парнем-леопардом, и Клюв с другим анимусом-ястребом.
Лидеры орденов кошачьих и хищных птиц Академии.
– Аурелия, – раздраженно говорит Бик, – какого хрена ты наделала?
Выражение крайнего недовольства на его красивом лице подтверждает, что мы вляпались по полной. И то, что за нами пришла не Тереза. И не Лайл.
Однако бледные глаза Йети обращены только к Минни, и он хмуро смотрит на нее.
– Ты в этом замешана, Браслеты?
– Нет, – быстро отвечаю я. – Она понятия не имела.
– Замешана в чем? – спрашивает Сабрина, пристально глядя на меня.
Упс. Такой из меня преступник.
Йети смеряет нас обеих взглядом, от которого зверь поменьше мог бы съежиться. Его волнистые белые волосы распущены по плечам, и он проводит по ним рукой, словно действительно взволнован. Тигр указывает сначала на меня, затем на Сабрину.
– Вас двоих видели выходящими из общежития анимусов с устройством. Титус только что заявил о краже своего ноутбука.
Леопард и орел действительно попались.
– Нас было только двое, – вздыхает Сабрина, указывая на меня и себя. – Больше никто не замешан.
Я чувствую, как Ракель и Стейси неловко переминаются у меня за спиной, но что бы ни случилось, я не допущу, чтобы моих друзей обвинили в том, что они поступили правильно.
– Где он? – Йети делает шаг вперед, заполняя комнату массивной фигурой. Он даже крупнее Клюва и выглядит как грозный зверь, пришедший вершить правосудие.
– Где что? – вызывающе спрашивает Минни.
Мы удивленно смотрим на нее, пока она смотрит на Йети сверху вниз – ну, в общем-то, снизу вверх – и не двигается со своего места у двери. Они почти соприкасаются. Но тигр такой высокий, что это не имеет значения, он просто разговаривает с Сабриной поверх головы Минни.
– Ноутбук. Видели, как ты украла ноутбук Титуса Клосона.
– Эм, нет, – говорит Сабрина. – Вранье. Он был бешеный, помнишь? Может быть, он вообще не понимает, о чем речь.
– Мы разнесем эту комнату в клочья, – рычит Клюв, и, клянусь, я вижу, как вспыхивают его орлиные глаза. – Отдай его. Я чувствую запах тигра.
– Это могла быть просто Минни, – возражает Сабрина, бросая на Минни извиняющийся взгляд.
Все знают, что это не так.
Между нашими сторонами возникает противостояние, пространство накаляется, как железное клеймо над огнем.
– Что нам делать? – Ракель обращается к нам. – Он под кроватью. Они, блядь, найдут его.
Затем Йети поднимает руку, и вся комната начинает содрогаться. Половицы дрожат, кровати начинают вибрировать, письменный стол тоже. Зеркало Сабрины в форме сердца сотрясается, а потом падает на пол и разлететься на сотню крошечных осколков.
– Хорошо! – кричу я сквозь шум. – Отдай его, Стейси.
Мебель в комнате резко замирает.
– Я бы продержалась дольше, Лия, – ворчит Сабрина. – Мне, блядь, нравилось это зеркало.
– Подруга, в этом нет смысла, и ты это знаешь, – отвечаю я.
– Семь лет тебе невезения, – насмехается Минни над Йети.
К моему удивлению, он наклоняется и спрашивает прямо ей в лицо:
– Это включает в себя ту часть года, которая уже прошла?
Она моргает, глядя на него, почти в оцепенении, прежде чем отвернуться. Я люблю ее за то, что она не пасует перед ним.
– Я никогда в жизни не видел более высокомерных анима, – говорит Клюв, качая головой, его темно-русый ирокез блестит в лучах послеполуденного солнца.
– Ну, ты же не мог встретить так много достойных внимания людей, – радостно замечает Стейси. – Кроме того, мы все равно собирались вернуть его.
Она перебрасывает ноутбук через наши головы прямо к Йети, и тот переворачивается в воздухе, прежде чем тигр ловит его, бросая мрачный взгляд на львицу.
– Упс, – щебечет она. – Мне очень жаль, босс.
Клюв щелкает пальцами в нашу сторону.
– Все, на выход.
– Что, куда? – спрашивает Минни.
Йети отступает от двери и протягивает к выходу бледную татуированную руку.
– К Двору для приговора, ваши высочества. Титус потребовал суда.
Вот дерьмо.
Наступает напряженная тишина и Сабрина прочищает горло.
– Ну, по крайней мере, он знает, какой титул использовать, – говорит она, затем важно выходит за дверь с высоко поднятой головой, взмахнув длинным конским хвостом.
Остальные следуют за ней, маршируя между двумя лидерами орденов и стараясь не выглядеть при этом глупо. Йети велит Юджину остаться, и, хотя петух недовольно кудахчет, он остается сидеть на кровати Ракель.
Я выхожу из комнаты последней и оказываюсь перед Клювом, когда орел рявкает мое имя, как армейский капитан.
– Лия.
– Что? – спрашиваю я через плечо.
Он бросает на меня укоризненный взгляд, как будто я не должна была так с ним разговаривать. Официально он является лидером моего ордена, и я должна проявлять к нему некоторое уважение.
– Извини, – говорю я на этот раз более мягко. – Я просто… нервничаю.
– Тебе, блядь, следует нервничать, Лия. Ты вот-вот предстанешь перед судом.
– Да, но это не то же самое, как с тем парнем, которого загрыз Дикарь. Мы просто украли одну вещь, – или как мой дерьмовый судебный процесс перед Советом Зверей.
Клюв хватает меня за руку и разворачивает к себе. На его загорелом лице написано: ты что, издеваешься?
– Лия, твой отец тоже следует Старым Законам. Что он сделает, если у него украдут?
Слова вылетают у меня изо рта на автопилоте.
– Он убьет их.
И тут до меня доходит. Кровь отливает от моего лица, когда я понимаю, что мы с Сабриной совершили кражу. Мы присвоили собственность территориального, бешеного самца. И не просто собственность. Важный предмет, который был для него разменной монетой.
Должно быть, на моем лице отразился ужас, потому что, убедившись, что я все поняла, Клюв отпускает мою руку и открывает дверь в общежитие анима, чтобы я могла выйти.
Я и мои анимы храним гробовое молчание, пока нас ведут вслед за толпой прямо в общежитие анимусов, осенний воздух внезапно пробегает холодком по коже.
Глава 52
Аурелия
Мы входим в комнату отдыха анимусов с высоко поднятой головой. Но почему у меня такое чувство, будто я иду на казнь? Лучи солнечного света, пробивающиеся сквозь высокие окна, словно разрезают воздух, отбрасывая точечные блики на старые деревянные половицы. Пылинки кружатся над головами собравшейся толпы, и люди смотрят на нас, подняв брови.
– Мы поступили правильно, девочки, – твердит нам в голове голос Ракель. – Помните об этом.
Титус уже ждет в центре комнаты со своим отрядом кошачьих и змей, собравшихся позади него в знак солидарности. Многие из них шипят на нас, скаля зубы, когда мы подходим и встаем группой на краю кольца студентов. Я замечаю Коннора в стороне. Наш друг выглядит измотанным, темные глаза полны отчаяния, когда он проталкивается сквозь толпу, чтобы добраться до нас.
– О боже мой, – шепчет он, подходя к нашей небольшой группе. – Боже мой.
Он тянется к Минни, и она берет его за руку, моргая влажными глазами. Лев-анима притягивает ее и надежно прижимает к себе. К его чести, он не говорит «Я же тебе говорил», но нимпин Коннора, Трубач, жмется к его шее.
Я становлюсь в авангарде нашей группы, и Сабрина подходит, чтобы встать со мной плечом к плечу, в то время как бормотание толпы становится громче по мере того, как в нее просачивается все больше студентов. Клюв кричит на людей позади нас, анимусы рычат друг на друга, и в воздухе стоит жуткий, возбужденный галдеж. Генри прижимается к моей шее, а Черри делает то же самое с Сабриной. Нимпины щебечут друг с другом, словно жалуясь на нас.
Обернувшись, чтобы посмотреть на мою подругу-тигрицу, я говорю:
– Я люблю тебя, Минни. Что бы ни случилось сегодня. Я ни о чем не жалею.
Сабрина кивает.
– Да, полностью поддерживаю, Мин.
Минни просто смотрит на нас из объятий Коннора, в то время как Стейси нервно заламывает руки. Ракель покровительственно стоит рядом с ней и кивает мне, сверкая пирсингом в лучах послеполуденного солнца.
– Все будет хорошо, – твердо говорит она.
Я оборачиваюсь и вижу, как Коса, Ксандер и Дикарь выходят на сцену, почти так же, как они это делали на последнем судебном процессе. Йети и Клюв встают по краям возвышения с напряженными и суровыми лицами.
Сабрина застывает рядом со мной, потому что мы сразу замечаем разницу. Волчьи глаза Дикаря в полной силе: ореховые радужки огромны, зрачки расширены. Он источает явную агрессию, и это заставляет многих волков в зале нервничать и возбуждаться.
– Он не допустит, чтобы с тобой что-то случилось, – говорит Ракель в моем сознании. – С тобой все будет в порядке.
Но именно это меня и беспокоит.
А затем Ксандер занимает свое место за кафедрой с косяком в зубах, хотя сегодня он не в костюме. Только в черной рубашке и брюках чинос. Он прикасается к телефону в кармане, то ли чтобы прибавить музыку, то ли чтобы убавить, не могу сказать.
В моей голове внезапно раздается его голос, пока он жестом призывает толпу успокоиться.
– Глупая, глупая девчонка, – тянет Ксандер. – Ты даже не представляешь, с кем связалась.
Но я представляю. Я знаю. Я знаю, что за существо Титус, потому что я знаю, что за зверь его отец.
Зверь, способный организовать убийство собственного брата. Его собственной плоти и крови. Один из суженых моей матери мертв из-за Клосонов. А теперь Титус причинил боль моей подруге. И я никогда не прощу эти преступления. Ни в этой жизни, ни во всех жизнях, что у меня будут. Только это закаляет мой позвоночник. Только это останавливает дрожь в моих руках.
Аудитория затихает, подчинившись рычащей команде Ксандера.
Мои глаза находят взгляд Косы, и его радужки ясны и холодны. Он настолько незаметно качает головой, что, вероятно, только я улавливаю это движение.
Разочарован.
Коса разочарован во мне. Я качаю головой в ответ, потому что он не понимает. От этого его взгляд становится еще холоднее и острее. Чем дольше я смотрю на него, тем сильнее он режет меня взглядом, поэтому я отвожу глаза.
– Титус Клосон, – рычит Ксандер. – Почему ты назначил это судебное разбирательство без надлежащего официального уведомления?
О, так все должно было происходить не так?
– Совершено тяжкое преступление, – отзывается тигр, стоящий рядом с Титусом. – Украдено ценное имущество.
– Он может говорить сам за себя или он слишком глуп? Или бешеный? Что из этого? – громко спрашивает Ксандер.
Со стороны кошек раздается шипение, но Титус делает шаг вперед и смотрит на Ксандера так, словно не боится его. Как будто пытается донести свое сообщение. Это доминирующий жест, и я удивлена его уверенностью в разговоре с драконом. Его речь медленная, но тон такой же уверенный.
– У меня украли ноутбук. Есть свидетель.
Змеи расползаются в стороны, и Томаса Крайта мягко подталкивают вперед.
– Скажи им, – говорит Титус, указывая на Ксандера.
Томас высовывает и вновь прячет язык.
– Я видел, как они выходили из общежития. Ссследовал за их теплом. Видел их… – он смотрит на меня, и я понимаю, что он пытается рассказать им о моей невидимости, но не может подобрать слов. – Я видел их ссс ноутбуком. Украли его и отнесссли в общежитие анимы.
Все смотрят на дракона-правдоруба, затаив дыхание.
– Правда, – невозмутимо заявляет Ксандер. – Кого ты точно видел? Укажи на них.
Томас делает шаг вперед и указывает на меня.
– Аурелию Аквинат, – затем он указывает пальцем на Сабрину, – и эту.
– Меня зовут Сабрина, – отвечает моя анима-леопард, скрещивая руки на груди и свирепо глядя на Томаса.
– Говори, только когда к тебе обращаются, – рявкает на нее Ксандер.
Сабрина делает шаг ко мне, но затем Томас указывает пальцем на Ракель.
– А потом этот волк ударил меня.
Дикарь резко поворачивает голову и смотрит на Ракель, и мой волк-аним, кажется, немного съеживается под этим яростным, испепеляющим взглядом.
– Правда, – заявляет Ксандер.
– Пусть трое обвиняемых выйдут вперед, – заявляет Ксандер, подзывая нас, как детей. Мы выходим втроем и встаем в шеренгу. Я рада, что Стейси спасена от этого.
– Сабрина Пантара, – говорит Ксандер. – Ты первая. Расскажи Суду, что ты делала с ноутбуком Титуса Клосона.
Сабрина открывает рот.
– Не лгите, – предупреждает нас Ракель. – Вы будете наказаны за это.
– Ничего, – ехидно отвечает Сабрина. – На самом деле я ничего не делала с ноутбуком. Я просто взяла его.
– Правда, – медленно произносит Ксандер. – Откуда ты его взяла?
– Из комнаты Титуса.
– Как ты туда попала?
– Взломала замок.
– Правда, – заявляет Ксандер. – Ракель Лоба, ты ударила Томаса Крайта?
– Нет, – спокойно отвечает Ракель. Я стараюсь не смотреть на нее, но она продолжает, тщательно подбирая слова. – Я просто т– толкнула его. Он упал и испугался. Перекинулся и у-уполз.
Позади нас смеется пара волков. Не над заиканием Ракель, а над тем, что произошло. Я так горжусь своим волком-анимом.
– Правда, – говорит Ксандер, и я могу сказать, что он сдерживает ухмылку. – Зачем ты это сделала?
Ракель выдерживает драматическую паузу, прежде чем ответить.
– Он выпустил клыки.
В зале раздается резкий вздох, и все с отвращением смотрят на Томаса.
Ксандер цокает языком и грозит пальцем Крайту, как будто это не федеральное преступление.
– Правда.
Томас по уши в дерьме. Ему ничего не угрожало, и в тот момент он не защищался. Из-за моего собственного преступления я совсем забыла о его преступлении, но гениальная Ракель, очевидно, нет.
И тут Титус, явно потеряв терпение, выплевывает:
– Спроси ее, – он указывает на меня уродливым пальцем, сдвинув густые черные брови.
– Говори, когда к тебе обращаются! – рявкает на него Ксандер. – Или я вышвырну тебя отсюда, Клосон.
– Это мой гребаный суд! – кричит Титус.
– А мне, блядь, плевать! – кричит Ксандер в ответ, и его глаза на мгновение вспыхивают красным.
Этого зрелища достаточно, чтобы заставить всех замолчать.
– Аурелия Аквинат. Наконец-то мы добрались до тебя, – рокочет Ксандер, и его голос сочится презрением. В моей голове он говорит: – Я, блядь, знал, что ты что-то замышляешь. – Но вслух произносит следующие: – Как ты была вовлечена в это гнусное воровство?
– Я была вдохновителем, – уверенно говорю я. – Я заставила Сабрину пойти со мной в общежитие анимусов, украсть ноутбук Титуса и принести к нам.
– Почему я не удивлен? – спрашивает Ксандер, а затем хмуро смотрит на меня. Он не может определить, правду я говорю или ложь сквозь мои щиты, и я позволяю себе слегка ухмыльнуться ему.
– Видите! – рычит Титус. – Она, блядь, улыбается! Никаких угрызений совести. Она бы сделала это снова.
– Это правда? – спрашивает Ксандер. – Ты не испытываешь угрызений совести из-за того, что украла собственность другого зверя?
Я поворачиваюсь и смотрю Титусу прямо в его жуткие темные глаза. Тигр тяжело дышит, зрачки расширены, ярость, исходящая от него – очевидная угроза. Он разорвал бы меня на части, будь у него хоть малейший шанс. Я улыбаюсь этой жестокости и отвечаю на нее собственным тихим доминированием.
– Я не испытываю никаких угрызений совести, и, честно говоря, если бы я могла вернуться в прошлое, то поступила бы точно так же.
Титус рычит и указывает на меня пальцем.
– Ты получишь то, что тебе причитается, Аквинат.
– Лия, прекрати, – умоляет Минни откуда-то позади меня.
– Хорошо, – говорит Ксандер, снова привлекая наше внимание. Я поворачиваюсь, чтобы встать вместе с Сабриной и Ракель.
– Итак, вы двое, – он указывает только на меня и Сабрину, – по вашему собственному признанию, виновны в вашем преступлении. Ракель Лоба?
Дракон поворачивается к Косе.
– Невиновна, – хрипит Коса.
– Кто лидер змей? – спрашивает Ксандер, растягивая слова.
Змеи перешептываются между собой, потому что я уверена, что Наталья была лидером их ордена. Вперед выходит круглолицая девушка. На ее щеке регистрационный номер яда, она одета в рваные черные джинсы и черную майку, под которой видны замысловатые татуировки змей на обеих руках. И у нее та же странная культовая татуировка в виде буквы «Б».
– Ты довольна вердиктом? – нетерпеливо спрашивает Ксандер.
У нее нет выбора, кроме как тихо сказать:
– Да. А Ракель хочет выдвинуть обвинения?
– Оно того не стоит, – рычит Ракель.
В зале раздается тихий смех самцов.
Мне почти жаль Томаса, которого публично объявили слабаком, но именно из-за него мы оказались здесь, так что я не могу испытывать к нему сочувствие.
– В таком случае, Сабрина Пантара и Аурелия Аквинат, вы признаны виновными…
– Нет, – быстро отвечаю я, делая шаг вперед.
– Прошу прощения? – голос Ксандера похож на низкий угрожающий рокот.
– Я беру на себя полную ответственность за преступление. Это была моя идея. Я вынудила Сабрину. Вина лежит полностью на мне. Это должно быть зафиксировано в моем личном деле. Наказание должна понести только я.
Несколько анима, включая Минни, ахают. Сабрина оборачивается и смотрит на меня с таким выражением крайнего потрясения, что я вынуждена улыбнуться ей. В ее глазах появляется благодарность, но страх все еще задерживается в них, когда она протягивает ко мне руку.
– Лия, я…
Коса смотрит на меня через ее плечо, и я едва не вздрагиваю от этого ледяного злого взгляда. Он в ярости, его ноздри неестественно раздувается от гнева на меня.
Легкий магический импульс в воздухе говорит мне о том, что братья по узам ведут безмолвный разговор. Дикарь скрещивает руки на груди и неодобрительно смотрит на меня. Ксандер озадачен моими словами, потому что его рука колеблется, когда он подносит косяк к губам.
Титус усмехается.
– Мне, блядь, насрать, ты это или она. Я хочу увидеть наказание, Коса. Я хочу увидеть, какое правосудие ты вершишь при своем Дворе.
Моя анима рычит от такого открытого вызова. Я хочу перегрызть глотку этому ублюдку за то, что он так открыто ставит под сомнение мою пару. Это не территория Клосонов. Несколько людей Косы бросают на Титуса острые взгляды за то, что он так неформально обращается к их лидеру.
Но акула игнорирует его и говорит мне своим хриплым голосом из кошмаров, от которого по коже бегут мурашки:
– Ты готова принять наказание за Сабрину?
Я пожимаю плечами, пытаясь скрыть дрожь в руках, сложив их перед собой.
– Это была моя идея. Будет справедливо, если это буду я.
Я киваю Сабрине и Ракель, чтобы они встали позади меня, и они неохотно подчиняются, почти пошатываясь, вставая рядом с Минни.
– Лия, нет, – шепчет Минни. Похоже, она вот-вот заплачет, и я ее не виню.
Но когда я делаю шаг вперед, чтобы признать свою вину, я вижу только Косу. А он видит только меня. Глядя ему в глаза, я молча бросаю ему вызов. Это его Суд. Отступит ли он, потому что это я? Или будет справедлив? К какому типу альф относится моя акула?
– Птичьей шлюхе переломают крылья за это, – усмехается Титус. – Так вершится правосудие по Старым законам. Это единственное наказание за воровство, и вы все это знаете.
Коса впивается в меня взглядом, и я клянусь, что он заглядывает прямо в мое бьющееся сердце и оценивает его. Оценивает мою храбрость. Мою решимость. Бросает мне вызов.
Он словно думает, что я собираюсь сопротивляться. Что я сбегу отсюда, буду плакать, просить и умолять. Что я могу даже вытащить свою карту Регины, чтобы избежать наказания. Они с Ксандером хотят, чтобы я показала им, насколько слаба. Что я недостойна их. Чтобы доказала им, что я всего лишь та змеючка, которой они всегда меня считали. Хитрая, но слабая.
Но я выросла, наблюдая за болью и страхом.
Поступая так, я заявляю о своей силе среди этих жестоких, злобных самцов. Здесь и сейчас, без лишних споров.
Мы все знаем, что единственным наказанием за воровство является перелом рук, лап или крыльев. Я сама видела, как за это при Дворе моего отца ломали хвосты.
Я вызывающе смотрю на Косу, пока он не произносит одно-единственное слово, и мой мир угрожает выскользнуть у меня из-под ног.
– Перекинься, – приказ нашего лидера.
Но он не мой лидер.
Я его Регина.
Я моргаю, глядя на него. Я хотела посмотреть, как он примет мой вызов. Черт, какая-то часть меня думала, что он рассмеется и прогонит нас, анима, прочь. Но он действительно собирается это сделать. Поэтому я говорю сквозь стиснутые зубы:
– Я приму наказание в человеческом обличье.
В толпе снова раздается шепот, и Клюв пытается глазами назвать меня тупицей.
Мы все знаем, что так будет больнее. Человеческие кости ломаются сложнее, чем хрупкие полые кости птичьих крыльев. Но что-то в том, что я перевоплощаюсь здесь, на глазах у всех этих анимусов, заставляет меня чувствовать себя более уязвимой. Я хочу принять это, стоя прямо, на своих собственных ногах.
– Ты приговорена к перелому обеих рук и лишению возможности исцеляться в течение трех дней, – хрипит Коса. Он даже не моргает. – Ты будешь закована в кандалы, чтобы не использовать свою способность к исцелению.
Он спрашивает меня, действительно ли я хочу это сделать. Напоминает мне о том, как это будет больно.
Твою мать. Я думала, что у меня в запасе есть исцеление. Похоже, меня ждут три адских дня.
– Я понимаю. Сделай это, – говорю я, кивая Дикарю.
Блядь, мое сердце бьется так чертовски быстро.
Но мой волк только смотрит на меня. Ксандер ничего не говорит.
Титус делает шаг в мою сторону.
– Ты его регина. Я, блядь, сам это сделаю.
Клюв делает шаг вперед.
– Нет, это моя ответственность…
– Нет, – рык неприкрытой злобы Дикаря заставляет Титуса и Клюва застыть на месте.
Тигр вскидывает руки в воздух.
– Тогда, блядь, сделай это, волк!
Но никто, даже Ксандер, не двигается с места. Они просто смотрят на меня. Я в смятении качаю головой, пытаясь донести до них взглядом: вашему Суду был брошен вызов. Мы все знаем, что вам нужно довести дело до конца.
– Сделайте это, – тихо говорю я, снимая протестующего Генри со своего плеча и передавая его Ракель.
Но когда я оборачиваюсь, ни один из моих суженых не пошевелил даже мускулом.
Мой голос превращается в рычание регины:
– Сделайте это, вашу мать!
Взрыв моей команды подобен темному ветру, который бьет и Дикаря, и Ксандера прямо в грудь.
Дикарь напрягается и слегка склоняет голову набок.
Горящие глаза Ксандера приобретают золотистый оттенок, и вулканическая энергия вокруг него начинает переливаться, искажая воздух.
Дракон пробудился.
Как один, мои суженые направляются ко мне чисто звериной походкой, подтверждая, что их анимусы полностью взяли верх. Глаза застыли. Их голоса звучат в моей голове в унисон:
– Как прикажешь, Регина.
Большие, сильные руки сжимают оба моих предплечья.
Я даже не успеваю перевести дыхание, как они одновременно ломают мне руки.
Сдавленный крик вырывается из моего горла, и я ненавижу себя за то, что проявляю слабость на людях. Но боль угрожает расколоть меня на части, колени подгибаются, а разум хочет отключиться, перекинуться, вернуться в темное место, где нет никаких чувств.
Я смутно осознаю, что в стороне Минни, Стейси и Сабрина рыдают в объятиях друг друга.
От напряжения, связанного с поддержанием моей защиты, и боли у меня кружится голова, и я знаю, что вот-вот упаду в обморок. Кто-то – думаю, Ксандер, судя по запаху дыма, – подхватывает меня на руки.
– Ужасная, безжалостная Регина, – дракон Ксандера скрежещет у меня в голове. – За все наши совместные жизни ты никогда, ни разу, не просила меня причинить тебе боль.
– Не исцеляй меня, – еле слышно шепчу я. – Таково правило.
– По всем правилам я должен отнести тебя в свое логово, положить лицом вниз на свое сокровище и напомнить тебе, кому ты принадлежишь.
Я едва успеваю съязвить:
– Это обещание? – прежде чем позволяю тьме поглотить меня целиком.
Глава 53
Коса
Я должен был догадаться, что моя Регина окажется такой же сумасшедшей, как и все мы. Нависнув над экраном компьютера Лайла, я заставляю себя снова и снова просматривать запись с камеры наблюдения, тихо ругаясь себе под нос.
Лайл вздрагивает. Заметно вздрагивает от звука, с которым кости Аурелии ломаются в обеих руках одновременно.
Она смотрела на меня вызывающе и холодно, пытаясь донести силой своего взгляда, что я должен причинить ей боль. Она понимала, как устроена политика и взяла на себя ответственность за то, чтобы это произошло.
То, как она приняла на себя всю силу этой боли за своих друзей. Редко встретишь зверя, способного на такой уровень… самопожертвования и решимости.
Я знаю то, что знают все звери в моем положении. Что есть физическая сила… и реальная мощь. И сегодня я понял, что у Аурелии есть опасное, редкое и притягательное сочетание того и другого.
– Блядь, – непривычно изможденным голосом произносит Лайл. Он отодвигается от экрана и пытается сдержать ярость, но дрожь пробегает по его руке, когда он трет глаза. – Она просто кошмар.
