Текст книги "Ее бешеные звери (ЛП)"

Автор книги: Э. П. Бали

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

Сабрина проводит меня через весь процесс, точно так же, как мы практиковались на ее тренировочных замках. После пяти минут возни с отмычкой ничего не происходит.

– Дерьмо. Думаю, тебе придется прийти сюда и сделать это за меня, – говорю я.

Я все время поглядываю на лифт, чтобы убедиться, что наверх никого не поднимается. По крайней мере, я получу предупреждение, если лифт отправится вниз.

Сабрина ругается.

– Я действительно не хочу, чтобы в моем послужном списке было что-то еще.

Она права. На счету нашей подруги-леопарда несколько мелких уголовных преступлений за взлом и проникновение, а также за кражу. Она назвала себя одной из лучших воровок драгоценностей в штате, и попалась только потому, что на нее донесли бывшие бойфренды.

– Открывайся, ублюдок! – бормочу я, хлопая по золотой ручке.

Замок щелкает, и дверь широко распахивается, открывая взгляду темный, пустой кабинет.

– Что случилось? – кричит Стейси.

– Мне пора! – отвечаю я, быстро заканчивая разговор.

С безумной ухмылкой на лице я осматриваю дверь. Мы с Генри осторожно заглядываем в дверной проем, прислушиваясь к возможному шипению магии. Я очень хорошо усвоила урок, когда попалась в ловушку Ксандера, поэтому мы врываемся в комнату только после того, как убеждаемся, что путь свободен.

Это все равно что находиться в спальне Лайла, только ощущения более коварные, потому что сейчас я на самом деле проворачиваю незаконные делишки. От адреналина и волнения у меня кружится голова, поскольку я впервые свободно осматриваю помещение, не отвлекаясь на босса.

Каждый раз, когда я бывала в кабинете Лайла, пространство было неизменным: очень чисто и организованно, ни бумаги, ни ручки не на своем месте. Справа и сзади расположены книжные полки от стены до стены, и, взглянув на названия книг, я понимаю, что все это академические тексты и пособия для школы.

Но мне нужны студенческие досье, особенно о бешеных студентах. Он должен хранить их здесь, где ему будет легко получить к ним доступ. Я нетерпеливо плюхаюсь в его кресло и ерзаю, оценивая вид под этим углом, прежде чем посмотреть на рабочий стол. Монитор компьютера расположен слева, и я с огорчением замечаю, что даже клавиатура у него безупречно чистая. Честно говоря, это неестественно. При нажатии на одну из клавиш на экране появляется страница для входа в систему. У меня нет шансов угадать пароль, поэтому я двигаюсь дальше. На столе стоит органайзер с парой модных перьевых ручек, которыми он пользуется, а рядом – резная фигурка, которую я узнаю с содроганием.

Вырезанный неуклюжими руками ангел, покрытый облупившейся голубой краской, выцветшей почти добела. Крылья округлые и маленькие. В ней едва ли можно разглядеть женскую фигуру, настолько она затерта.

Я бережно беру ее обеими руками, баюкая, как младенца. В глазах щиплет, когда в голове всплывает старое воспоминание, которое мне не принадлежит.

Я быстро ставлю фигурку на место.

– Сосредоточься, Аурелия, – бормочу я.

Генри согласно пищит, постукивая клювом по ящику справа от стола. Я пытаюсь рывком открыть его, но обнаруживаю, что он заперт.

Мы с Генри опускаемся на пол, и у меня действительно получается взломать этот современный серебряный замок. Он открывается с приятным щелчком, и я поздравляю себя с хорошо проделанной работой. В ящике лежат студенческие досье, разложенные по годам обучения, а затем в алфавитном порядке. Я провожу по ним пальцем, проверяя имена, но файлы расположены по фамилиям. Я пролистываю свою папку и, когда вижу имя Титуса, быстро вытаскиваю ее.

Она огромная, более ста страниц документов, в которых подробно описывается его повседневная жизнь, пока он находился в «бешеном» отделении, предположительно в специальных камерах Лайла под землей. Там расписано все, вплоть до каждого акта дефекации.

Мое лицо краснеет, когда в голову приходит короткая мысль о Лайле, наблюдающем за моим собственным опорожнением кишечника. Я отмахиваюсь от этой картинки и просматриваю остальные сведения о Титусе.

Его фамилия заставляет меня вытаращить глаза. От нее у меня мурашки бегут по спине, а от узнавания скручивает кости.

Титус Клосон.

Я знаю эту фамилию. Руки начинают дрожать, когда я провожу по ней пальцем и понимаю, почему Титус показался мне знакомым. Быстро пролистывая до первой страницы, где перечислены его личные данные, я провожу пальцем по его возрасту и адресу, пока не добираюсь до его ближайших родственников.

Ближайший родственник: Кейн Клосон

Родство: Отец

Я все смотрю и смотрю на бумагу и вспоминаю тигра, которого однажды видела крадущимся по лестнице в поместье моего отца. Я только что вернулась из детского сада и на полной скорости каталась на трехколесном велосипеде по фойе. Он появился на пороге, и я врезалась прямо в его босые ноги, задев голени, прежде чем мой велосипед покатился назад. Я смотрела вверх… и вверх… и вверх. Он был высоким. Таким же темным и диким, как Титус, но его взгляд и близко не был таким жестким.

Я решила, что его вид оскорбит моего отца, потому что он был каким-то диким, с грязью на груди и в мятых спортивных штанах. Можно было бы подумать, что парень бездомный, если бы не высокомерная развязность и очевидная угроза, которую он излучал.

Но он знал мое имя.

– Аурелия, – поздоровался он гораздо нежнее, чем я ожидала. – У тебя красивые глаза, как и у твоей матери. Интересно, заметил ли это твой отец.

– Кассиус? – голос моей обычно мягкой матери прозвучал резко, когда она вошла в фойе. Я помню, как испугалась ее тона. – С каких это пор лидеры других территорий начали вторгаться в чужие земли без предупреждения?

– Афина, – ответ тигра заставил меня смотреть на него во все глаза. Тогда я не знала, как описать то, как он с ней разговаривал, но теперь знаю. С благоговением. Другого слова и не подобрать.

Я не помню, что произошло после, за исключением того, что моя няня Розалина увела меня. Но часть меня почувствовала, кем он был. Кем он был для моей матери.

Мне очень хочется взять этот файл и сбежать, чтобы изучить его вдоль и поперек, но Лайл, скорее всего, перевернет всю школу, пока не найдет преступника, а я не хочу подставлять своих друзей. Вздохнув, я пролистываю скучные записи ветеринаров, медсестер и смотрителя зоопарка Рика. Записи Лайла сделаны от руки и представляют собой длинные подробные абзацы. Я пролистываю их все быстрее и быстрее, пока не слышу звук, от которого мы с Генри замираем.

Характерный звук лифта.

– Генри! – выдыхаю я.

Мой нимпин зависает у компьютера Лайла и резко разворачивается, в тревоге устремляясь ко мне.

Я медленно беру папку, закрываю ящик и отступаю в угол кабинета, прикрывая нас с Генри своим невидимым щитом. Если я останусь совсем неподвижной, тогда…

Но из-за деревянной двери выглядывает не голова Лайла. Это голова с копной темных волнистых волос и озорными ореховыми глазами.

– Регина, – тихо поет Дикарь. – Я следил за тобой по всей школе. Мы что, играем в какую-то игру?

– Блядь, – произношу я вслух.

Дикарь резко оборачивается в мою сторону, и его лицо озаряется.

– Попалась!

Он входит, пинком закрывает дверь и крадется прямо ко мне.

– Думаю, здесь мы и займемся любовью, чтобы выбесить Лайла.

Генри собирается подлететь к Дикарю, но я хватаю нимпина и качаю головой. Но волку этого достаточно, чтобы заметить меня, подбежать и прижать к стене.

– Регина, – воркует он.

Генри воркует в ответ.

Дикарь корчит гримасу.

Я вздыхаю и опускаю свой щит невидимости, показывая нас обоих, прижатых к стене.

– Ты замышляешь что-то нехорошее, – упрекает Дикарь. – Непослушная девчонка.

Я толкаю его в твердую грудь.

– Убирайся отсюда. Я занята.

Он прищуривается на меня, затем замечает папки, которые я прижимаю к груди, как сокровище.

– Что это? – Дикарь выхватывает папку с делом Титуса у меня из рук, но, конечно же, не может ее прочитать.

– Тух, – произносит он, пытаясь разобрать буквы. – Ти… – он хмурится.

– Мне правда нужно научить тебя читать, – бормочу я. – В любом случае, тебе не обязательно знать, что там написано.

– Тогда ты не получишь ее обратно, – он отходит за пределы моей досягаемости.

– Ты рушишь мои планы, – огрызаюсь я. – Верни ее, пока нас не поймали.

– Слишком поздно, – Дикарь склоняет голову набок, глаза горят от возбуждения. – Лайл только что вышел из лифта… но он не один.

Я хватаю Дикаря и накрываю нас щитом.

– Кто второй? – шепчу я.

Мы оба замолкаем, когда с другой стороны двери доносятся приглушенные голоса.

Он качает головой, как будто не может разобрать. Затем целенаправленно нюхает воздух.

– Джорджия и змея.

Мои брови взлетают вверх. Змеи могут видеть инфракрасное излучение тепла! И его я не могу спрятать за щитами.

– Дерьмо! – вытаращив глаза, я тащу Дикаря за собой и оглядываю комнату, но спрятаться негде.

Мой взгляд падает на массивный дубовый стол.

Подтащив к нему Дикаря, я толкаю его вниз, под массивную раму, как раз в тот момент, когда открывается дверь кабинета.

Дикарь ухмыляется от уха до уха, как будто проводит лучшее время в своей жизни, и единственный способ, которым мы можем поместиться, – это втолкнуть большое тело Дикаря в самый дальний угол, с вытянутыми вперед ноги, а мне сесть на него сверху, наклонившись вперед, чтобы моя голова не касалась нижней части стола. Волк пользуется случаем, чтобы обнять меня и прижать к себе. Генри прячется в тени на противоположной стороне, его влажные глаза блестят в темноте, пока мы прислушиваемся к двум голосам.

– Что ж, я ценю ваше время, мистер Пардалия, – произносит скользкий, приторно-сладкий женский голос.

Этот голос.

Я поворачиваюсь и обхватываю лицо Дикаря одной рукой, пытаясь заставить его понять без слов. Он смотрит на меня с беззаботной улыбкой, а потом хмурится. Я прижимаю палец к губам, и он закатывает глаза, как бы говоря: я и так знаю, что нужно молчать.

– Вы с братом довольно настойчивы, миссис Нага, – по голосу Лайла я понимаю, что он улыбается. – Полагаю, мы и так слишком долго тянули.

– О, пожалуйста, зовите меня Шарлоттой.

Моя тетя смеется, и это знойный, подобострастный смех. Какого черта она здесь делает? Я так и вижу ее в фирменной блузке с глубоким декольте, с трепещущими накрашенными ресницами и с улыбкой на ярко-красных губах.

Лайл садится за свой стол, и я не свожу глаз с его больших блестящих ботинок и брюк, обтягивающих длинные ноги. Мне вдруг отчаянно хочется прикоснуться к нему. Заявить на него свои права. Я сжимаю руку Дикаря, чтобы сдержать свою аниму.

– Шарлотта, – говорит Лайл, и я слышу в его голосе улыбку. Он что, блядь… флиртует с моей тетей Шарлоттой?

Глава 47

Аурелия

Ярость воспламеняет мою кровь.

– Итак, поскольку приближается день семейных визитов, – говорит тетя Шарлотта, – я надеялась, что ты замолвишь за меня словечко перед Аурелией?

О, она хороша. Она даже умудряется скрыть обычную насмешку в своем голосе, когда произносит мое имя. И тот факт, что отец пытается связаться со мной через нее, приводит меня в ярость. Он думает, что Шарлотта может соблазнить Лайла? Мне приходится затаить дыхание, пока мы слушаем.

– Что ж, – серьезно отвечает Лайл, – боюсь, если мисс Аквинат не согласится встретиться с вами, я мало что смогу сделать.

Черт возьми, да. Я еще в первый день поставила жирную галочку напротив пункта «Нет» в бланке согласия на посещение.

– Наверняка можно сделать исключение в ее программе по охране психического здоровья? – мурлычет Шарлотта. – Я знаю, что в этом плане она никогда особо не блистала.

Тетка хихикает, как будто это их общая шутка.

– Она делает успехи, пусть и медленно, – говорит Лайл.

Я с отвращением смотрю на его колени. Он широко расставил ноги под столом, и я не могу отвести взгляд от его промежности.

– У нее есть маленькие кузены, которые скучают по ней, – тоскливо вздыхает Шарлотта. – И я просто уверена, что как только она их увидит, ей значительно полегчает. Сейчас я дома совсем одна, оба моих мужа уехали работать в шахты.

Огонь разливается по моим венам от неприкрытого подтекста в ее голосе. Моя анима вопит в моей голове о необходимости заявить о нашем господстве в этой ситуации, требуя, чтобы я вылезла из-под стола и предъявила свои права на Лайла очевидным способом.

Мой. Этот лев – мой. Дикарь обводит крошечные круги на тыльной стороне моей ладони, словно утешая. Но это совсем не помогает мне успокоиться, а только усиливает потребность, которая вопит в нижней части живота. Я дрожу от его силы.

– У Аурелии много удивительных способностей, – медленно и нарочито говорит Лайл. Мы с Дикарем замираем. – Например, она очень хорошо умеет скрывать всякое прямо у меня под носом.

Он знает, что мы здесь. Дерьмо.

Шарлотта смеется, совершенно ничего не замечая.

– О, да. Она прожила со мной семь лет, и я едва знаю эту девушку.

– Но она ведь не жила с тобой, верно? – тихо спрашивает Лайл. Даже с другой стороны стола я чувствую, как тетя Шарлотта замирает. И чувствую обвинение в голосе Лайла. – Она жила в ветхом, продуваемом всеми ветрами доме, на мизерное пособие, которого едва хватало на еду и горячую воду. Разве не так, Шарлотта?

Мое сердце бьется в пугающем ритме, и мне кажется, что я вот-вот потеряю сознание от изумления. Лайл говорит так, будто отчитывает ученицу.

Тетя Шарлотта издает звонкий, пронзительный смех.

– О, Лайл, ты немного драматизируешь, – воркует она. – На самом деле это была забавная шутка, которая ей очень нравилась. Это было в ее стиле.

– Я лучше обращаюсь со своими бешеными учениками, – голос Лайла становится опасно тихим. – Я передам ей твое предложение, и если она не захочет встречаться с тобой, то не встретится.

В моей груди зарождаются надежда и благодарность. Когда мы выберемся отсюда, я вскарабкаюсь на этого мужчину, как на дерево.

Наступает напряженная тишина, и я представляю, как они сверлят друг друга взглядами.

Интересно, осмелится ли моя тетя попытаться подчинить его себе. В конце концов, она сестра Короля Змей и высокопоставленный член его Двора.

Шарлотта отвечает так же тихо.

– Ты не был привлечен к ответственности за пять змеиных жизней, которые забрал у нашего Двора четыре месяца назад.

Она угрожает ему. Я не могу дышать. Я не могу удержаться и протягиваю руку, нежно касаясь вытянутой ноги Лайла. Он делает вид, что не замечает. Дикарь предупреждающе сжимает мое бедро, но я игнорирую его.

Лайл наклоняется вперед в своем кресле.

– Им была дарована милосердная смерть. Они вторглись на мою территорию.

Мне это кажется? Нет, не кажется. Этот хриплый голос говорит обо мне.

Я ничего не могу с собой поделать. Охваченная эмоциями, я провожу рукой по его ноге, рот наполняется слюной, жар разливается по позвоночнику. От благодарности, от вожделения… От всего.

– Они были уважаемыми членами нашего Двора, – обвинительным тоном говорит Шарлотта. – Это тебе еще аукнется.

Лайл холодно усмехается.

– Если дело дойдет до суда, я с удовольствием поделюсь наблюдениями за змеями, находящимися под моей опекой. Свидетельства извлечения яда, интересные методы пыток, посттравматический синдром, который, как ни странно, не имеет объяснения… Мне продолжать, миссис Нага?

Я вся мокрая и дрожу от желания, мое дыхание становится тяжелым и прерывистым, пока я слушаю, как он обвиняет Змеиный двор в ужасных вещах, которые там происходят. Поддавшись безумной потребности в нем, я снимаю щит невидимости и отодвигаюсь от Дикаря. Он позволяет мне это сделать, и я устраиваюсь между ног Лайла. Я хочу, чтобы он увидел меня. Мне нужна его кожа у меня во рту. Мне нужен его голос, шепчущий мне на ухо. Мне нужно увидеть, как эти холодные янтарные глаза покоряются мне. Я провожу ногтями по его мощным, мускулистым бедрам, и он слегка вздрагивает.

Это бесконечно радует меня, и я вздрагиваю в ответ, едва сдерживаясь. Теперь я вижу его. Квадратный подбородок, прекрасный, идеальный, пока он смотрит на мою тетю с явным, холодным превосходством. Его длинные ресницы красивого темно-русого оттенка не двигаются, даже не моргают.

Я нежно провожу пальцами по выпуклости между его ног. Он становится тверже, когда я глажу его вверх и вниз по всей длине. О, дорогая Богиня, он напрягается под тканью брюк. Единственный признак того, что я на него влияю, – это то, как он сжимает руки в кулаки на подлокотниках своего дорогого кожаного кресла.

Шарлотта отодвигает стул, встает и дерзко заявляет:

– Вы о нас еще услышите, мистер Пардалия.

– Я в этом не сомневаюсь, миссис Нага. Джорджия проводит вас.

На мгновение тетя Шарлотта недоверчиво замолкает, затем шпильки глухо стучат по ковру, и дверь открывается.

– О, и Лайл? – окликает тетя Шарлотта.

Я расстегиваю брюки Лайла и тяну молнию вниз, наклоняясь вперед и облизывая кусочек твердого, идеального члена, который мне доступен.

– Да, миссис Нага? – голос Лайла блаженно напряжен.

– Мы знаем. – Пауза. – О тебе.

О черт. Она имеет в виду, что я его Регина?

– Очень хорошо, – следует натянутый ответ.

Дверь со щелчком закрывается.

Проходит пять секунд, прежде чем дверь лифта открывается, и становится так тихо, что мы все слышим слабое жужжание, когда он спускается вниз.

Дикарь раздраженно выдыхает, и Генри выскакивает наружу, словно ему отчаянно не хватает воздуха.

Лайл немного отодвигается от стола, но я все еще нахожусь между его ног, мои руки все еще на его члене. Он смотрит на меня сверху вниз. И хотя его лицо смертельно серьезно, взгляд кипит, зрачки расширены на фоне золотых радужек.

– Что ты делаешь, Аурелия? – спрашивает он хриплым и сдержанным голосом.

– Я даже не знаю, – слабым голосом отвечаю я, снова опуская взгляд на его колени. – Но я хочу этого.

Я сжимаю его напряженный член, вспоминая, как он ощущался внутри меня. Его обхват. Боги, я хочу…

– Я хочу почувствовать его во рту, – выдыхаю я.

Руки Дикаря находят мои обнаженные бедра, поглаживая пальцами вверх и вниз, как будто он тоже ничего не может с собой поделать.

Пугающий взгляд Лайла перемещается на Дикаря, потом снова возвращается ко мне. Наступает тишина, и мы просто смотрим друг на друга. Я даже не могу объяснить, что я чувствую к нему, но надеюсь, что мои глаза передают это. Никто никогда не заступался за меня перед моей змеиной семейкой. Никогда. От этого мне хочется целовать его. Везде.

Пальцы Дикаря скользят по моей обнаженной коже, задевая ягодицы.

– Я вся мокрая, – бормочу я.

Глаза Лайла темнеют.

– Меньше болтай, принцесса, – Дикарь одним рывком стягивает с меня трусики и так сильно прижимается лицом к моей киске, что я падаю на колени льва. Я громко стону, сильнее стискивая член Лайла и прижимаясь к нему лицом.

Я сбрасываю брачный и обонятельный щиты одним махом. Когда он со мной, я хочу, чтобы он чувствовал всю меня. Я смотрю на него снизу вверх, наши метки светятся, и удовольствие от прикосновений языка Дикаря отражается в моих глазах.

Лайл стискивает зубы, мускул на его челюсти напрягается.

– Дай мне это, – отчаянно шепчу я. – Пожалуйста, Лайл.

Лицо Лайла меняется, пока он смотрит на меня сверху вниз, жар превращает эти глаза в расплавленный янтарь. Хотя его кулаки по-прежнему лежат на подлокотниках, молния на брюках волшебным образом расстегивается до конца. Он использует свой телекинез, и я в жизни не видела ничего более возбуждающего.

Он приказывает мне единственным властным словом.

– Соси.

Одним быстрым движением он высвобождает свой массивный член – красивый, длинный и толстый. Боже, неужели в прошлый раз он был таким огромным? Его головка блестит от возбуждения, а толстые голубые вены умоляют о моем языке.

Это кажется таким правильным – подчиниться его требованию. Я подаюсь вперед и со стоном вбираю его длину. Поднимаюсь и с наслаждением высвобождаю его с удовлетворяющим хлопком. На вкус он как соль, сила и что-то такое, присущее только Лайлу, от чего у меня текут слюни. Я снова принимаю его, насколько это возможно, желая, чтобы он был во мне целиком. Он упирается мне в горло, и я слегка задыхаюсь.

Мой лев запрокидывает голову и издает сдавленный стон. Дикарь пожирает мою задницу, просовывая большой палец в мою киску и облизывая тугую полоску мышц.

– Черт, ты такой вкусный, – говорю я мысленно Лайлу, снова посасывая головку и поднимая взгляд на него.

Его глаза расширяются от удовольствия. Он обхватывает мое лицо обеими руками, поглаживая большими пальцами щеки и глядя на меня сверху вниз, словно видит впервые. Я ухмыляюсь вокруг его члена, когда Дикарь мрачно посмеивается в мою киску.

– Регина, с тебя и правда капает, – бормочет он между моими половинками.

Я шиплю от вибрации, которая пронзает мое нутро. Боги, эти мужчины действительно могут убить меня удовольствием.

Я трусь о лицо Дикаря, пока провожу влажными губами по одной из толстых вен Лайла вниз по члену. Я бессмысленно стону, облизывая его от основания до кончика, потом снова заглатываю головку и сильно посасываю. Его предварительная сперма – это жидкое небо на моем языке, и я сосу сильнее, вытягивая из него еще больше. Лайл смотрит только на меня, пока я качаюсь вверх-вниз, постанывая от ощущения его вкуса и того, как Дикарь облизывает и двигает этим восхитительным пальцем внутри меня. Маленькая часть меня знает, что делает Дикарь. Он готовит меня к чему-то, что может произойти в будущем. К тому, что я хотела бы сделать. К тому, что, как я думала, никогда не произойдет до этого самого момента.

Моя анима кричит от удовольствия при мысли об этой возможности.

– Ты знаешь, как долго я хотела это сделать? – спрашиваю я Лайла мысленно. – Ты знаешь, как долго я мечтала о твоем члене у себя во рту?

Лайл рычит, протяжно и низко. Или это мурлыканье?

Потерявшись в ощущениях от обоих мужчин, я усердно сосу, когда снова поднимаюсь, выпуская его член с очередным хлопком. Я облизываю чувствительное место под его головкой, и мой лев вздрагивает, двигая бедрами, чтобы его член снова оказался у меня во рту. Я издаю звук огромного удовлетворения, представляя твердое, мощное тело, извивающееся под этим костюмом.

Не сбиваясь с ритма, я протягиваю руку, расстегивая его рубашку, чтобы лучше видеть золотистую кожу. Он позволяет мне, тяжело вздыхая. Я расстегиваю столько пуговиц, сколько могу, вытаскиваю рубашку из брюк и издаю счастливый звук при виде потрясающей плоти, которую вижу под ней. Его золотистый торс немного бледнее лица, шесть кубиков крепкого пресса перекатываются, когда он напрягается.

Потому что я заставляю его напрягаться.

Я не могу удержаться, чтобы не провести рукой по этим прекрасным, твердым мышцам, когда Дикарь рычит позади меня, погружаясь в свой анимус. Я трусь киской о его лицо, заставляя волка рычать громче, и Лайл нежной рукой убирает волосы с моего лица.

– Мой, – рычу я в его разуме.

– Аурелия, – шепчет он, глядя туда, где мы соединяемся.

Я сосу сильнее и быстрее, желая увидеть, как он распадается, теряет самообладание. Мне нужно почувствовать его сперму на своем языке и услышать, как он снова произносит это прозвище.

Лайл реагирует на мое возросшее давление. Его бедра вскидываются, и он издает стон в потолок, прежде чем снова посмотреть на меня. Я понимаю, что он теряет контроль, когда шепчет, напрягаясь всем телом:

– Ты так прекрасна, когда сосешь мой член, Ангел. Так охуено прекрасна.

Вот и все.

Дикарь вводит палец в мою киску, и я жестко кончаю, сжимая бедра Лайла и видя перед собой звезды. Звук, который я издаю, – сдавленный, хриплый крик. Дикарь не останавливается, двигая пальцем и безжалостно лаская мою сердцевину, неумолимый в своих притязаниях.

– Ты получишь мою сперму, Ангел, – цедит Лайл сквозь зубы, трахая мой рот так, что я стону от удовольствия. – И ты проглотишь ее всю, ты понимаешь?

Я вскрикиваю в знак согласия, позволяя ему получать от меня удовольствие, и радуясь, что он овладел моим ртом. Из моих глаз текут слезы.

Лайл сжимает мое лицо и ревет в воздух, когда его энергия мощной волной прокатывается по комнате, и он взрывается.

Горячая сперма брызжет мне в рот, пока он кричит, крепко, но осторожно сжимая мое лицо. Я проглатываю каждую каплю, потому что этого я и ждала. Это единственный способ утолить мою жажду по этому льву. Дикарь и Лайл стонут одновременно, и я кончаю еще раз, проглотив последнюю каплю.

Когда Лайл заканчивает, он откидывается на спинку кресла и смотрит на меня сверху вниз из-под тяжелых век. Он вытаскивает свой член у меня изо рта, и я игриво облизываю его, заставляя своего льва дрожать, и собственнически поглаживая его бедра.

Немного спермы стекает по моему подбородку, и прежде чем я успеваю стереть струйку, большой палец Лайла оказывается там и засовывает ее мне в рот.

– Все до последней капли, – рычит он. Я беру его большой палец в рот и с наслаждением посасываю. Он вынимает его у меня изо рта и с каким-то благоговейным изумлением проводит по моей распухшей нижней губе.

Дикарь крепко целует меня в обе ягодицы, а Лайл облизывает губы. Я слежу за его движениями орлиным взглядом.

– Иди сюда, – он приказывает, но очень нежно.

Дикарь отпускает мою задницу, и я поднимаюсь по телу Лайла, чтобы оседлать его колени, проводя руками по его рукам и плечам. Он прижимается своим лбом к моему, а затем властно захватывает мой рот. Рыча, он пробует на вкус сначала мою верхнюю губу, затем нижнюю, проводя языком по стыку обеих, прежде чем вторгнуться в меня своим языком.

Я всхлипываю ему в рот, и он крепко сжимает меня в объятиях. Это единственное движение говорит мне то, чего он не может выразить словами. Что он хочет меня. Что он заявляет на меня свои права. Что он… нуждается во мне так же сильно, как я нуждаюсь в нем. Он отстраняется ровно настолько, чтобы мы оба могли дышать, и тихо вздыхает.

Я шепчу ему в губы:

– Я думала, ты сказал «больше никогда».

Он отстраняется, чтобы как следует меня рассмотреть, и нежно поглаживает мою щеку большим пальцем, не сводя с меня ласкового взгляда. Этот взгляд такой новый, такой прекрасный, что я не могу не раствориться в нем. Его губы изгибаются в ослепительной улыбке, и он шепчет в ответ:

– Полагаю, я солгал.

Мое сердце увеличивается в десять раз.

Дикарь лежит на полу под столом Лайла, раскинув руки и ноги, словно он съел самую большую и вкусную порцию в своей жизни.

– Коса будет в бешенстве, – говорит он посмеиваясь.

Глава 48

Лайл

Аурелия, уютно свернувшаяся у меня на коленях, такая мягкая и теплая, только что полностью поглотившая мой член, успокаивает ревущего, неистового зверя внутри меня, словно нежная песня, спетая для измученного сердца.

Мне не следовало так радоваться, когда увидел ее на коленях под моим столом, но один взгляд на ее великолепную фигуру, на то, как она смотрела на меня с такой откровенной, распутной жаждой, привел меня в безумное исступление.

Даже всем своим существом я не мог противиться ей.

Я почувствовал, что они здесь, еще до того, как открыл дверь своего кабинета. Безумный, хаотичный запах, исходящий от Дикаря, был слишком очевиден. И теперь, когда я побывал внутри источника силы Аурелии, как ее пара, я могу чувствовать это золотое прикосновение рая, где бы она ни была в кампусе. Он мучил меня своими скрытыми обещаниями, воспламенял мою кожу и отправлял в ад.

Ослепительно-голубые глаза смотрят на меня с улыбкой, довольные и сытые. Так и должно быть. Потребность заявить на нее права, доминировать над ней была раной, которую могла залечить только она. Ее губы были бальзамом для меня, успокаивающим мою раскаленную докрасна агрессию. Теперь это коварное чудовище скользнуло по моему позвоночнику, довольное тем, что наша Регина в наших объятиях, в безопасности и сияет от счастья.

За все время, что Аурелия провела в моей Академии, я ни разу не видел ее счастливой. С друзьями она была близка к этому состоянию, но оно не шло ни в какое сравнение с той золотой силой, которая исходила от нее сейчас.

Я вздыхаю, проводя костяшками пальцев по ее оливковой коже, раскрасневшейся от возбуждения. Я понимаю, что она хочет доставить мне удовольствие. Она получала наслаждение, подчиняясь мне, точно так же, как я получал наслаждение, доминируя над ней и видя, как она подчиняется.

В груди разливается тепло, и я не могу молчать.

– Я хочу видеть тебя счастливой, – шепчу я, заправляя прядь ее длинных полночных волос за ухо. Потребность ухаживать за ней непреодолима.

Удивление мелькает на ее лице, прежде чем она застенчиво улыбается.

Эта улыбка заставляет меня замереть. Она заставляет меня смотреть на нее, на это создание, подаренное мне судьбой.

Ее тетка вывела меня из себя и лишила рассудка. Своими словами, своим очевидным флиртом. Каждая секунда разговора с ней была отравленным клыком, разрывающим мое внешнее спокойствие. Эта женщина причинила вред Аурелии. Моя пара потеряла мать, как и я. И когда она могла бы найти мать в лице своей тети, Шарлотта Нага полностью отвергла ее. Такую рану мог нанести только по-настоящему злонамеренный человек.

Но это возвращает меня к тому, почему мы вообще здесь собрались. Я бросаю взгляд на Дикаря, лежащего навзничь, наполовину под столом и с лицом, блестящим от соков нашей Регины.

Я спрашиваю:

– Что вы здесь делали?

Быстрота, с которой улыбка на лице Аурелии сменяется волнением, заставляет моего льва зарычать за дверью. Но мужчина во мне приподнимает бровь. Она оглядывается и пытается слезть с меня, но я нежно хватаю ее за шею. Она обмякает, полностью уступая.

Ничто не делает меня счастливее, чем ее покорность. От этого я снова возбуждаюсь.

– Что ты здесь делала, Аурелия? – тихо повторяю я.

Дикарь фыркает, когда я бросаю на него взгляд, и изображает, как он закрывает рот на замок и выбрасывает ключ. Интересно, знает ли Коса, кому теперь предан его брат.

Голубые глаза встречаются с моими.

– Я, эм… А это важно? – Аурелия облизывает губы, и я понимаю, что должен отпустить ее, пока не прижал к своему столу.

Я отпускаю ее шею и жестом предлагаю встать. Она быстро подчиняется.

И тут я вижу под столом папку со студенческим досье.

– Жалкие преступники из вас получатся, – бормочу я и с помощью телекинеза притягиваю папку к себе. Прочитав, кому она принадлежит, я хмуро смотрю на Аурелию.

– Я просто интересовалась другими бешеными, – быстро говорит она.

Я откидываюсь на спинку стула и изучаю ее. То, как ложь слетает с ее губ.

– У тебя растет нос, – замечаю я.

Она мило краснеет под моим взглядом, и мне приятно сознавать, что я произвожу на нее такое впечатление, но… разве она не знает, что ее сила соперничает с моей? Или она знает, но разница в наших физических размерах создает удачную иллюзию? Возможно, ее отец физически не владеет ею, но он все еще здесь, в ее сознании. Все еще владеет ее страхами.

– Я, пожалуй, пойду, – говорит она. Генри выскакивает к ней из ниоткуда. Нимпины обучены вести себя сдержанно во время полового акта. Мы с Риком не хотели рисковать и подвергать их опасности.