Текст книги "Ее бешеные звери (ЛП)"
Автор книги: Э. П. Бали
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц)
– Да нихрена подобного, – Дикарь стонет, перекатываясь на спину и морщась. – Что ты сделал с моей шеей, Ксандер? Ты… – и, словно вспомнив, кто он такой и что с ним случилось, волк вскакивает на ноги с проворством, которого ожидают от зверя закаленного в боях.
Дикарь рычит и с яростью в глазах бросается прямо на Ксандера.
– Ах ты, гондон штопанный!
– Да просто выслушай нас! – кричит Ксандер, хватая волка за голову обеими руками, когда волчьи клыки Дикаря внезапно сжимаются вокруг его горла.
– Послушай, брат, – приказывает Коса.
Возможно, дело в его тоне, потому что Дикарь резко отскакивает от Ксандера, и подозрительно осматривает нас с акулой прищуренным взглядом ореховых глаз.
– Где она? Где моя Регина? – его голос гортанный, полностью волчий.
Не дожидаясь ответа, Дикарь закрывает глаза, и я знаю, что он чувствует ее.
И я вдруг отчетливо ощущаю исходящий от него запах Аурелии. Ее аромат сладкий и пьянящий, и я понимаю, что это не просто ее запах, это… ее запах. Я вскакиваю на ноги прежде, чем осознаю это, тихое рычание вырывается из моего горла, глаза устремлены на волка.
Три звериных головы поворачиваются ко мне в ответ на скрытую угрозу, и я встряхиваюсь, опуская задницу обратно в кресло.
– Так, так, так, – издевается Ксандер, скрещивая руки на груди. – Он действительно чувствует притяжение своей Регины.
Я бросаю на него свирепый взгляд, потому что чья бы корова мычала.
Дикарь крадется к моему столу, устремив на меня хищный взгляд, сплошь мужское высокомерие и развязность, хотя его зубы и глаза вернулись в нормальное состояние.
– Почему она ощущается по-другому? Что произошло на суде? Если кто-нибудь, блядь, причинит ей боль…
Тот факт, что Дикарь занимался сексом с Аурелией, многое усложняет. Теперь он хочет ее. Больше, чем когда-либо. Называет своей Региной.
Я бросаю взгляд через эркерное окно на темную территорию школы. Мы все чувствуем ее присутствие. Наши души чувствуют первобытное притяжение к ней, как Луна чувствует притяжение Земли. Это неизбежно. Это невозможно игнорировать. И даже я чувствую это новое дикое переплетение. Примитивную силу, которая окутывает её.
Меня охватывает знакомое, темное чувство тревоги.
– Она не справляется с этим, – говорит Коса. – Она не в себе.
– Физически она в порядке, – быстро отвечаю я. – Это самое главное.
– Я хочу ее увидеть, – рычит Дикарь.
Как опытный ветеран, я делаю медленный, размеренный выдох.
– Это доведет ее до ручки, Дикарь. Она…
– В пизду это. Я нужен ей. – А затем неохотно добавляет: – Мы нужны ей.
– Мы ей не нужны, Дик, – огрызается Ксандер.
Голос Косы прорывается сквозь их перепалку.
– Если ей нужно побыть одной, мы оставим ее в покое.
Коса – голос разума Дикаря. И если дьявол может быть голосом разума, знайте, что вы имеете дело с настоящим обитателем самого дна преисподней.
Дикарь замирает, и между кровными братьями что-то происходит. Мне интересно, что именно, потому что, судя по небольшой морщинке между его бровями, даже Ксандер не знает.
Акула и волк. Я всегда думал, что это странное сочетание в семье. Их отец был хорошо известен в преступном мире. По общему мнению, его сын был диким, но вменяемым. Все его убийства были хладнокровными. Таких самцов нужно усмирять, как только они достигают зрелости. Но в Дикаре есть человечность, которой так не хватало его отцу. Для него это в новинку, хотя, похоже, это касается только его новообретённой Регины.
То, что мы все в одной стае и у нас одна и та же регина – просто уму непостижимо.
Я произношу его имя, и голова волка поворачивается ко мне, в глазах горит подозрение, граничащее с откровенным насилием.
– Ты можешь увидеть ее при одном условии.
Его нужно испытать. Я делаю еще одну затяжку ганджи.
Ореховые глаза прищуриваются.
– Кого мне нужно убить, кошак?
Я пропускаю его выпад мимо ушей. Пока.
– Ты будешь посещать курсы «Регины», которые мы здесь проводим. Все вы. Тогда мы сможем подумать о визите.
Ксандер ругается себе под нос.
– Нет у меня никакой регины. Я, блядь, ничего не буду посещать.
Но Дикарь задумчиво склоняет голову на бок, и в его глазах появляется огонек, словно на него снизошло вдохновение.
– Хорошо, – он игриво толкает Ксандера. – И ты тоже это сделаешь, Ксан, или я оторву тебе уши.
Дракон рычит, выдыхая дым из носа, вскакивает на ноги и вылетает из кабинета. Дикарь потирает руки и облизывает губы, будто все его мысли заняты Аурелией.
– Он сказал «Да».
– Не дави на него, – предупреждает Коса. Желтый свет лампы падает ему на глаза, но не добавляет тепла этим холодным сапфирам. – Последнее, что нам нужно, это бешеный дракон, бегающий по кампусу. У нас уже есть бешеный Костеплет.
Вот оно снова. Это маленькое голубоглазое слово, которое лежит между нами тяжким грузом, как валун. Валун, который может в любой момент откатиться назад и погубить нас всех.
Но Коса всегда был расчетливым Доном. Я даже не могу сказать, что он чувствует к Аурелии, кроме поверхностного интереса. Реагирует ли его морской анимус на нее так же, как наши земные?
И словно зная, что я думаю о нем, Коса переводит взгляд на меня, когда Дикарь выбегает за дверь. В его глазах открытый вызов, и я встречаю его в упор. Как самый старший, я должен быть рексом нашей группы или же вторым в иерархии, если первое не получится. В конце концов, мы все равны по силе. Но в такой группе, как эта… что ж, я ожидаю, что моему доминированию будут постоянно бросать вызов.
Но я с этим не смирюсь. Я не часть этой стаи. Вовсе нет.
В тишине полумрака моего кабинета и под стрекотание цикад снаружи я еще раз размеренно вздыхаю. Возможно, если мы будем только вдвоем, разговор получится вежливым.
– Почему она нам не сказала?
– Потому что она дочь Мейса Наги, Лайл, – Коса делает еще одну затяжку. – Потому что тринадцать лет её воспитывал хитрый манипулятор, и она знает, как это работает, возможно, лучше, чем кто-либо другой.
Конечно, Аурелия никогда не была невинной юной леди. Она выросла в змеином логове, так что не могла быть такой. Но она никогда не казалась мне злой, а я считаю себя хорошим знатоком как зверей, так и людей.
– Но Мейс отослал ее, чтобы она вышла замуж за Полупернатого. Если он знал о ее силе, зачем он это сделал? Почему с самого начала не оставил себе? Он явно хочет ее вернуть.
– Хочет вернуть, чтобы заставить размножаться, – говорит Коса.
Он позволяет мне осмыслить сказанное. И когда это происходит, что-то древнее и смертоносное скрипит у меня в ушах. То, что я держал в узде долгих десять лет. Я делаю большую затяжку косяка и задерживаю сладкий, едкий дым в легких, пока он не рассасывается.
– Та ситуация с Полупернатым, – Коса продолжает, – была просто игрой за власть. Вероятно, ради нескольких миллионов долларов. Он хочет контролировать самого могущественного зверя нашего поколения. Из всех ныне живущих поколений.
Коса встает, его лицо красиво и сурово, словно высечено из мрамора.
– Если она когда-нибудь узнает, насколько могущественна, то поймет, что ничто не может встать у нее на пути. Даже мы не сможем противостоять ей, – он делает шаг ко мне. – Она никогда не должна узнать, насколько сильна, Лайл. Если она это сделает, у нас на руках будет враг – худший из всех, кого мы когда-либо знали.
Я хмуро смотрю на него. Не могу отрицать его логику, но это логика гангстера. Именно этот тип мышления помог Косе с годами получить такую власть и сохранить ее.
Он выдыхает, и я знаю, что в его голове крутятся безумные мысли. В миллионный раз я удивляюсь, как он остается в здравом уме. Как он сохраняет логику и расчетливость, несмотря на зов океана, которому поддается его акула каждую минуту?
Коса поворачивается к окну, оглядывая территорию школы. В свете луны, очерчивающей его резкие черты, он похож на неземное существо из другого мира. Я понимаю, почему он притягивает анима и остальных зверей, попадающихся ему на пути.
– Ты достоин титула «Сокрушителя зверей»? – резко спрашивает Коса.
Я отвечаю, не моргнув и глазом.
– Я лучший в своем деле.
Повернувшись ко мне, он указывает косяком в окно.
– Я очень на это надеюсь, потому что Мейс Нага идет за тобой.
Глава 3
Ксандер
Лежа на своей кровати, я наслаждаюсь травкой с драконьей силой премиального красного сорта, когда в моей голове начинает завывать голос.
– У Аурелии моей глаза столь голубые. Аурелия, любовь моя к тебе – истина в этом мире.
Гребаный Костеплет. Я должен был догадаться. Я должен был почувствовать это. Должен был унюхать это в ней.
– Аурелия, мое сердце тудум-тудум. Аурелия… Я собираюсь надрать тебе задницу за то, что ты сбежала от меня. Я иду, я иду, я иду.
– Отвали, Дикарь, – мысленно кричу я в ответ. – Это даже не рифмуется.
Но его голос становится только громче, когда он поднимается по лестнице на наш скрытый этаж.
– Аурелия, у тебя такая сладкая киска. Аурелия, трахать буду тебя до звонкого писка.
В голове у меня начинает стучать, и я вскакиваю с кровати, пугая Юджина, который сидит в изголовье и пытается занюхнуть дымок. Дикарь врывается в нашу комнату, распахивая дверь с такой силой, что она ударяется о стену и отскакивает.
Его улыбка становится маниакальной, когда он прыгает ко мне, и мы оба падаем обратно на кровать.
– Отведи меня к ней, Ксан! – оседлав меня, Дикарь трясет меня за плечи, но я просто закрываю глаза и делаю еще одну затяжку. – Она сама избежала смерти, и я просто знаю, что это все от любви ко мне. Я проследил ее запах до общежития анимы! – взволнованно говорит он. – С ней все в порядке, но магия не. Впускает. Меня. Внутрь.
Он трясет меня с каждым словом.
Я делаю затяжку и даю нам обоим насладиться драматичной паузой, прежде чем выдохнуть дым в его красивое лицо и сказать:
– Нет.
Он рычит низко и глухо, прежде чем ударить меня прямо в челюсть с такой силой, что у меня перед глазами появляются звезды. Моя голова дергается в сторону, но я смотрю на него в ответ и мрачно смеюсь.
– Я вырву твою печень и съем ее, Ксан. Отведи меня туда.
Трудно отказать в прямой просьбе своему брату по узам, особенно зная, что он выполняет свои угрозы, но мне удается выдавить твердое «Нет».
Дикарь откидывается назад на моих бедрах и смотрит на меня сверху вниз, выпятив нижнюю губу.
– Наверное, она очень по мне скучает. Пожалуйста?
Он выглядит нелепо, но этот ублюдок точно знает, как сыграть на нашей связи. Такая жалостливая просьба, пожалуй, самая пробирающая вещь на планете. К счастью, я под травкой и Моцартом.
– Отвали от меня нахуй, или я расплавлю твое лицо, и она больше не взглянет на тебя.
Он отталкивает меня, бормоча ругательства себе под нос, срывает с себя футболку и бросает её на кровать. Он всегда так делает, когда раздражен или зол. Как будто одежда – это тяжкое преступление против его волчьего тела и помеха для его звериных мыслей.
На мгновение я обретаю покой. В ушах гремит очередной концерт Моцарта, сердце Юджина трепещет надо мной от волнения, а где-то вдалеке раздаются приглушенные звуки: на этажах ниже студенты готовятся ко сну. Травка обжигает тело, погружая меня в сладкий ступор, пока Дикарь расхаживает по комнате, уперев руки в бока. Время от времени он теребит черную резинку для волос на запястье.
Внезапно он замирает.
– Понял, – говорит он, прежде чем выскочить обратно за дверь.
У него появилась идея. А когда у Дикаря появляются идеи, это плохие новости. Но мне сейчас просто не до этого, поэтому я не двигаюсь с места, удобно устроившись на спине. Коса и Лайл могут разобраться с тем, что придумал его собачий мозг.
Мне требуется целый час, чтобы пересмотреть свое решение. В моем сознании мелькают образы: пальцы с татуировками в виде фаз Луны перебирают что-то… это что?..
Юджин вскрикивает от ужаса.
– Блядь! – кричу я, вскакивая с кровати.
Я машу петуху, чтобы он оставался на месте, и выбегаю из нашей комнаты.
– Коса! – я резко зову через нашу мысленную связь. – У нас возникла проблема.
– Разберись с этим, – следует краткий ответ. – Я откисаю в бассейне.
– Что? Сейчас?
– Мне нужно сжечь остатки змеиной магии в крови. И тебе придется доставить меня на побережье сегодня вечером.
– Где Лайл?
– С директрисой.
– Дикарь собирается взорвать эту ебучую школу!
– Ну, тогда пойди и останови его.
Он с грохотом закрывает ментальную дверь, и я стремительно спускаюсь по лестнице. Я давно усвоил, что если Коса чем-то занят, то лучше его не трогать.
Матеря безумных акул и волков, я пулей вылетаю из общежития.
Глава 4
Дикарь
Я устанавливаю последнюю взрывчатку у входа в общежитие «Анима» и жестом приглашаю своего маленького друга-леопарда следовать за мной, пока отхожу назад. Я же не смогу заняться любовью со своей прекрасной Региной, если меня сейчас разорвет на куски, так ведь?
Потребовалось всего сорок пять минут, чтобы шантажом заставить пару моих пятнистых друзей изготовить для меня взрывчатку, достаточно мощную, чтобы обрушить четырехэтажное здание. Они хороши в создании маленьких полезных устройств, и сейчас мы собираемся показать их в деле с приличного расстояния.
Братья Погрузчики немного отвлекли охранников, пока один из студентов «успешно» засунул руку в унитаз. Дело в шляпе, и я готов двигаться дальше.
– Готовы, пятнистые? – спрашиваю я у столпившихся вокруг меня кошаков. – На счет…
Один из котят, имя которого мне не интересно, бросает на меня испуганный взгляд из-под челки.
– Но, мистер Фенгари, там же девушки.
– Да, – говорю я уже не так терпеливо. – Но самая красивая находится глубоко под зданием. Только так я смогу до нее добраться.
Пикл, ботаник-леопард, создавший бомбу, прочищает горло.
– Сэр, – бросает он нервный взгляд сквозь защитные очки. – Должны ли мы, э-э… дать им шанс выбраться?
– Кому? – я неодобрительно смотрю на него.
– Гхм… другим анимам?
– Оу, – медленно произношу я. На мгновение я забыл о других людях. Поправка. На мгновение мне было на них насрать.
– Слушайте все, слушайте все! – вещаю я в умы всех анима в старом здании. – Убирайтесь из общежития «Анимы» через минуту, потому что я собираюсь разнести его по кускам к самой Дикой Матери!
Раздается парочка визгов, и темные женские фигуры начинают метаться в свете окон общежития.
Пока я нетерпеливо постукиваю ногой, что-то покалывает на периферии моего сознания. Я выставил все свои телепатические щиты, чтобы ни один из моих братьев не смог сбить меня с намеченного пути, но иногда, когда я сильно возбуждаюсь, например, во время секса или установки бомбы, могут произойти утечки в их сторону. Думаю, это потому, что я слишком сильно люблю своих братьев.
Как только первые анимы выбегают за дверь, волосы на тыльной стороне моих рук встают дыбом.
Сначала на меня обрушивается жар. Народ разбегается во все стороны, а я бросаюсь на землю, как раз в тот момент, когда священный красный драконий огонь озаряет ночь.
– Ты не взорвешь это прекрасное произведение архитектуры! – рычит Ксандер.
Я вскакиваю на ноги, чтобы встретиться лицом к лицу с чертовски разъяренным драконом, который топает ко мне всеми своими двумя метрами.
– Да, взорву! – кричу я в ответ, указывая на здание. – Моя Регина там, внизу!
– Оно внесено в список культурного наследия, Дикарь, – Ксандер приближает свое лицо прямо к моему.
– Я даже не знаю, что это значит, – рычу я. – И мне, блядь, все равно.
– Я проведу тебя внутрь, ты, сумасшедший ублюдок, – пыхтит Ксандер, толкая меня.
Спотыкаясь, я иду за ним, но теперь на моем лице широкая ухмылка.
– Правда?
– Да, безграмотная ты захолустная деревенщина.
– Ну, а теперь я просто взорву его тебе назло.
Ксандер рычит и пробирается в общежитие, пока оттуда выбегают охваченные паникой анимы в своих откровенных кружевных пижамках, некоторые с подушками под мышками. Самцы, которые отирались поблизости, с интересом наблюдая за происходящим, теперь трусцой направляются навстречу дамам. Пикл пробегает мимо меня, чтобы собрать свои бомбы, но на обратном пути умудряется подцепить группу любопытных анима-кошек. Я ухмыляюсь, следуя за Ксандером.
В общежитии анимусов сегодня будет грандиозная вечеринка.
И пусть попробуют сказать, что я не добродушный вожак стаи.
Глава 5
Ксандер
Мы поднимаемся на три лестничных пролета, минуя двух анима, которые бросают друг на друга почти комичные испуганные взгляды, прежде чем промчаться мимо нас.
Под звуки «Пассакалии» Генделя мы добираемся до коридора змеючки, и вдруг я остро ощущаю этот запах.
Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного, и дать этому аромату название – всё равно что пытаться вспомнить слова песни, зная только мелодию. Это похоже на свет звёзд и на первозданное место между галактиками. Он тяжелый и сладкий, как летний шторм. От него всё моё тело покалывает.
Без сомнения, это запах Костеплета.
И я, блядь, его ненавижу.
Подавив рвотный позыв, я осматриваю спальню змеючки. Балконные двери взломаны, судя по сломанным латунным ручкам на полу. Остальная часть комнаты в беспорядке, и воздух наполнен запахом других анима и нимпинов.
Дикарь протискивается мимо меня, чтобы обнюхать комнату, и внезапно замирает столбом.
Его голос звучит опасно мягко, когда он спрашивает:
– Что это здесь делает?
Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, на что он уставился. На кровати змеючки лежит стопка вещей. Три конкретных предмета. Пара дешевых спортивных штанов цвета древесного угля, двухдолларовый USB-накопитель (кто вообще ими еще пользуется?) и обертка от шоколада из красной фольги, аккуратно сложенная в идеальный квадрат.
– А. Это, – услужливо отвечаю я.
– Ты вернул мою шоколадную фольгу?! – кричит Дикарь.
В одно мгновение он на мне, выпускает когти и чиркает ими по моему лицу. Это похоже на кислотный ожог, но я позволяю ему это, погрузившись в свои мысли. И все из-за змеючки. Я не понимаю его гнева. Правда, не понимаю.
– Ах вы, пезды ебучии! – ревет Дикарь. – Это было мое! Они были нашими!
Я позволяю ему опрокинуть нас на пол, и он бьет меня мохнатым кулаком в челюсть. Левой, потом правой. Потом снова левой. Я слышу треск и вижу звезды. Ощущение сломанной кости, должно быть, удовлетворяет его, потому что он встает на пятки и подпрыгивает.
– Пошел ты, Ксандер! – Дикарь подходит к куче вещей, собственнически хватает их и прижимает к своей обнаженной татуированной груди. – Если они вам не нужны, надо было отдать их мне.
– В любом случае, это дерьмовые подарки, – ворчу я сквозь стиснутые зубы.
Дикарь бросает на меня мрачный, безумный взгляд, который говорит мне, что он на пределе своих возможностей. Я отворачиваюсь от него и прижимаю сломанные челюсти вместе, чтобы они могли срастись правильно.
Мы выходим из комнаты общежития и идем по коридору, ориентируясь по запаху Костеплета.
Дикарь бросается вперед и прижимается носом к картине на стене в конце коридора.
Это потрясающая картина маслом. Уверен, что это оригинал: дракон, парящий высоко над скалистым горным хребтом где-то в Европе. Я тихо вздыхаю, любуясь этим историческим произведением. В особняке моих родителей было много таких шедевров.
Как только вернусь в свою комнату, – напьюсь.
Даже вслепую я чувствую дверь, зачарованную драконом. Глядя на неё своим магическим зрением, я вижу её насквозь и замечаю свежий блеск, который говорит мне, что она была недавно открыта
Я прищуриваюсь. Только дракон мог открыть эту дверь. Понятия не имею, распространяются ли способности костеплета Лии на драконьи, но, для ее же блага, надеюсь, что это не так, иначе у нас будут большие проблемы. Я единственный дракон, которому позволено здесь находиться.
– Пропусти меня, – Дикарь нетерпеливо колотит кулаком по бесценному произведению искусства.
Я отбрасываю его руку в сторону, и он отступает. Прижимая ладонь к позолоченной резной раме, я ощущаю древнюю магию и нити силы, из которых она состоит.
К моему ужасу, магия каким-то образом была запрограммирована так, чтобы пропускать всю ее анима-банду.
– Что случилось? – нетерпеливо спрашивает Дикарь, чувствуя мой нарастающий гнев.
Дым струится из моего носа, и я просто качаю головой, перепрограммируя ее на распознавание Дикаря и Косы и позволяя им пройти.
Стоит мне переступить порог, как Дикарь прыгает за мной, практически сталкивая с узкой винтовой лестницы.
Огонь вспыхивает в настенных бра в форме дракона по обе стороны от темного проема.
– О-о-о, как мило, – говорит Дикарь, прежде чем протиснуться мимо меня плечом и со всех ног помчаться вниз по лестнице.
Вздохнув, я следую за ним, и мы быстро оказываемся у подножия винтовой лестницы, где простирается водная гладь.
– Ха! – Дикарь игнорирует ожидающую лодку и, аккуратно сложив свою добычу в углу, срывает с себя штаны. Он перевоплощается в волка и плюхается пузом в воду, гребя по-собачьи вниз по каналу.
Я издаю предупреждающий рык, потому что мы не знаем, что может водиться в здешних водах. Мой отец был бы не прочь держать здесь морских крокодилов или, что еще хуже, кубомедуз. Но Дикарь лишь возбуждённо тявкает, и я забираюсь в лодку, беру весло и плыву за ним.
В моем фамильном особняке есть похожая система подземных пещер, и от одной мысли о ней у меня по коже бегут мурашки ностальгии. Я был там всего один раз, когда отец прятал наши самые ценные фамильные драгоценности с помощью опасной магии. В этом давно заброшенном месте остались лишь следы магии. Например, настенные бра и лодка, для работы которых требуется мало энергии.
Возвращение дракона на прежнее место и, учитывая, сколько моей крови успел пролить Дикарь на половицы, когда мы только поступили, вероятно, вдохнуло в это место новую жизнь.
Я следую сквозь мрак за покачивающейся черной головой волка, пока мы не сворачиваем за угол, и туннель не выходит в пещеру с высоким потолком. И о чудо, нас ожидает печальное зрелище.
Дикарь взволнованно тявкает при виде своей регины. Несмотря на ее новую и улучшенную форму, я сразу узнаю змеючку. Полагаю, ее выдают глаза, их уникальный цвет.
Вся банда девчонок-анима в своих звериных обличьях бездельничает на грязных кучах ткани и мусора. Минни лежит впереди в форме тигрицы и смотрит на нас. Сабрина в облике леопарда, ее голова покоится на спине Минни. Коннор – впечатляющая черная львица между ними и Ракель в волчьем обличье. Наконец, Стейси в образе львицы лежит на боку и теребит лапой ухо Ракель.
Я морщу нос, когда во мне просыпаются древние инстинкты убрать здесь и отделить мусор от ценностей, но я запихиваю это дерьмо подальше, потому что это не мое драконье гнездо.
Львица с сапфирово-голубыми глазами лежит посреди грязного гнезда, словно королева при Дворе. Ее голова покоится на двух передних лапах, а нимпин Генри прижимается к ее щеке, очевидно, совершенно довольный собой.
Хотя поза Костеплета небрежная, даже ленивая, пристальный взгляд ярких глаз обращен к Дикарю, пока он стряхивает воду, как дворняжка, которой он и является. Когда я вылезаю из лодки, она переводит взгляд на меня. Что-то витает в воздухе вокруг нее. Как низкий, повторяющийся грохот бас-барабана. Я хмурюсь и отмахиваюсь от этого, как от назойливой мухи.
Дикарь лает, сообщая о своем присутствии, и, навострив уши, рысью устремляется к ней.
Низкий предупреждающий рык Аурелии останавливает его на полпути. Уши волка встают торчком.
– Аурелия, – телепатически воркует он. – Впусти меня, прекрасная принцесса.
Он бросает на меня взгляд через плечо.
– Ее разум словно защищен камнем.
Это вовсе не камень, скорее что-то более невероятное. Я вздыхаю и жестом указываю на остальных.
– Вы все сошли с ума, или это ваше личное предпочтение?
Ракель принимает человеческий облик, вероятно, в ответ на пристальный взгляд вожака стаи. Она приседает, пытаясь прикрыть свою бледную обнажённую кожу, демонстрируя несколько татуировок в разных местах.
– П-простите, мистер Ф-Фенгари.
– Ракель, – рычит Дикарь, – какого хрена ты делаешь с моей Региной?
– Н-ничего такого! – быстро отвечает Ракель. Уверен, что волк-аним говорит вслух ради своих друзей. – Н-не по своей воле. Л-Лия привела нас сюда. Мы п-просто с-составляем ей к-компанию. Она н-не… н-не совсем здорова.
– Психически нездорова, – поправляю я. – Честно говоря, не думаю, что она когда-либо была здорова.
Минни обиженно шипит, обнажая свои длинные резцы.
– Заткнись, мышь, – раздраженно приказываю я. – Нам только этого, блядь, не хватало.
Я указываю на них, лежащих бесполезными комками шерсти и зубов.
Минни вздрагивает от моего гнева, но мне лень переживать из-за этого.
– Пойдем, – говорю я брату. – Нам здесь нечего делать.
– Я остаюсь. – Дикарь плюхается на каменный пол, словно заступает на стражу, виляя хвостом и хищно глядя на львицу, которая все еще не подняла головы от лап.
Этот звук, исходящий от Костеплетши, вызывает у меня головную боль, он прорывается даже сквозь мою музыку.
– Ладно, – огрызаюсь я. – Но не приходи ко мне плакаться, когда Лайл спустится сюда и начнет раздавать приказы.
Пока я забираюсь обратно в лодку, за моей спиной раздаются раздраженные звериные вопли. Я игнорирую их и закуриваю новую самокрутку от огня в пальце.
Глава 6
Дикарь
На следующее утро я просыпаюсь от раздражающих звуков, издаваемых анимами и нимпинами, которые попискивают, постанывают и зевают, возвращаясь в человеческий облик и копошась в поисках своей одежды.
Я держу глаза закрытыми, потому что их жалобы достаточно травмируют и без того, чтобы смотреть на их обнаженные тела.
– О, я умираю с голоду, – говорит Стейси, зевая. – Давайте в следующий раз принесем сюда еду.
– И напитки, – ворчит Коннор. – Желательно алкоголь.
– И подушки! – подхватывает Минни. – Черт. У меня что-то с шеей.
Ракель посмеивается, потому что мы, дикие волки, привыкли спать кучей в нашей звериной форме. Я приоткрываю глаз и вижу, что моя Регина наблюдает за другими анимами и нимпинами, которые готовятся уходить. Прошлой ночью она почти не спала. Я знаю, потому что все это время наблюдал за ее моргающими глазами. Ее сила растекается и пузырится по пещере, как кока-кола в банке, и от этого у меня щекочет в носу.
– Она в безопасности, пока он здесь? – Сабрина дергает подбородком в мою сторону, словно я нежеланный паразит.
Рычание, вырывающееся из моих легких, является рефлекторной реакцией, и я не чувствую себя виноватым, когда они бросают друг на друга испуганные взгляды. Все, кроме Минни. Маленькая тигрица смотрит на меня сверху вниз прищуренными глазами, а затем трясет пальцем, как ведьма из сказки.
– Не смей делать глупостей, пока нас нет, Дикарь.
Глядя на нее, я невинно моргаю своими волчьими глазами.
– Например?
– Например, попытка взорвать здание, – огрызается она в ответ. – Да, твоя трансляция дошла и до нас прошлой ночью.
Я пренебрежительно отворачиваю от нее голову, потому что не буду извиняться за то, что пытался добраться до своей Регины.
– Лия сама м-может п-постоять за себя, – твердо говорит Ракель.
Мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть на мою кошачью принцессу.
Я не осознаю, что подползаю к ней на животе, пока она не издает предупреждающий рык.
Меня охватывает трепет, и я хочу бросить ей вызов – раздвинуть ее границы и посмотреть, что она сделает.
– Ее только что спасли от смертного приговора, Дикарь, – подчеркивает Минни. – Ей нужно пространство и время, чтобы переварить все то дерьмо, которое произошло, – затем ее голос становится обвиняющим. – Включая то, что вы, парни…
Я мгновенно принимаю человеческий облик и вскакиваю на ноги, рыча на Минни. Все анимы отшатываются от меня, а нимпины вздрагивают.
– Даже не начинай! – рявкаю я. – Это касается меня, моей Регины и моей стаи. Убирайтесь отсюда к чертовой матери и дайте мне поговорить с ней наедине.
Но из гнезда доносится яростный рык. Лия поднялась на лапы, львиное тело изогнуто и она рычит на меня. Ее длинные белые клыки обнажены, усы подергиваются. Моя Регина делает шаг ко мне.
Звук ее сердитого рычания, ее открытая угроза в мой адрес потрясают меня до глубины души. Я тяжело дышу от шока и замираю, пойманный этим потрясающим голубым взглядом.
Как бы я ни был поражен тем, что другой зверь осмеливается предупреждать меня, угрожать мне, мой член все равно дергается при виде нее.
Она великолепна. Я опускаюсь перед ней на одно колено, показывая, что подчиняюсь.
– К-как я и сказала, – шепчет Ракель. – Лия может п-п-позаботиться о себе сама.
Анимы забираются в лодку, и все это время Лия не сводит с меня глаз, ее угроза предельно ясна.
Медленно сажусь на холодный пол, скрестив ноги, чтобы она поняла, что я не желаю ей зла.
– Моя Регина, – шепчу я. – Моя прекрасная Регина. Я бы никогда не позволил им забрать тебя.
Она раздраженно рычит, прежде чем настороженно сесть на корточки, затем лечь на живот и принять позу сфинкса. Генри приземляется ей на плечо.
Мне немного обидно, что она защищает других от меня. Как будто эти анимы – ее стая, а я нет. Поджав губы, сглатываю ком в горле.
А потом вздыхаю.
– Я должен быть на занятиях, иначе Лайл, скорее всего, уже меня отправит на казнь.
Она опускает голову на лапы и отворачивается.
Возможно, это было не смешно. Я пытаюсь снова.
– Итак, меня не будет какое-то время, но я вернусь, как только смогу. Коса и Ксандер уехали по делам, так что здесь только я и лев Лео.
Аурелия закрывает глаза. Как будто наконец может отдохнуть. Генри опять прижимается к ее щеке и тоже закрывает глаза.
Я перевоплощаюсь обратно в волчью форму и, еще раз оглянувшись на Лию и убедившись, что она спит, подхожу к воде. Каждая косточка и мускул в моем теле говорят мне остаться и никогда больше не покидать ее. Чтобы быть уверенным, что никто не причинит ей вреда и не заберет у меня. Есть люди, которые хотят украсть ее, заставить размножаться. Я обвожу взглядом пещеру и воду. Здесь она пока будет в безопасности. И вокруг нее такая защита, что у меня шерсть встает дыбом.
Чем быстрее я уйду, тем быстрее смогу вернуться. И с едой. Ей понадобится много еды.
После завтрака у нас урок кулинарии, и я выслеживаю Минни в коридоре, когда все выходят из столовой.
– Минни! – зову я. – Минни, мне нужно с тобой поговорить!
– Хорошо, хорошо, – Минни делает жест, чтобы я замолчал, и я резко останавливаюсь, пораженный ее дерзостью. Пристально вглядываясь мне в лицо, она торопливо говорит: – Не стоит привлекать внимание, Дикарь.
– Мне нужно с тобой поговорить.
– Я с первого раза тебя услышала.
– Ладно, не выдергивай волосы, – я смотрю на ее розовую, как жвачка, шевелюру, желая еще раз убедиться, что это на самом деле не парик. Однако, будь это парик, в тот раз, когда она превратилась в тигрицу, чтобы прыгнуть на меня, он бы свалился с нее. Значит, это настоящие волосы. – Мне нужна твоя помощь, чтобы добиться расположения моей Регины.
– И почему я должна тебе помогать? – она упирает маленькие кулачки в бедра. – Ты пытался ее похитить. И использовал меня как заложницу.
