Текст книги "Ее бешеные звери (ЛП)"
Автор книги: Э. П. Бали
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)
– Я вернусь завтра, и мы снова поговорим. Возможно, о более приятных вещах.
По пути к выходу я замечаю ореол ярко-розовых волос, мелькающий на пороге двери-обманки.
– Мисс Деви.
Она спотыкается, но остается на ногах, ухитряясь удержать свою блестящую розовую папку и охапку бумажных пакетов. Мой нос подсказывает мне, что они наполнены круассанами с ветчиной и сыром.
– О, Богиня! Простите. Здравствуйте, сэр, – застенчиво говорит она, моргая подведенными глазами.
Я оценивающе смотрю на тигрицу. Под глазами мешки, коричневая кожа имеет пепельный оттенок.
– Когда я задам вам вопрос, мисс Деви, я хочу, чтобы вы ответили честно, вы понимаете?
Ее глаза расширяются, прежде чем она берет себя в руки, шурша пакетами.
– Конечно, сэр.
– Как долго мисс Аквинат находится в своей измененной форме?
Минни моргает раз, другой, затем трет глаза запястьем.
– Эм, я не… Я вообще не видела, чтобы она принимала человеческий облик, сэр.
– За всю неделю?
Она сглатывает и качает головой.
– Даже когда спит?
Минни снова качает головой.
Холодная струйка страха пробегает по моему позвоночнику, и, судя по нервному взгляду Минни, она тоже знает, что это значит. Чем дольше зверь остается в своей измененной форме, тем быстрее он рискует стать измененным. То есть, полностью потерять свою человечность. Потерять способность или желание вернуться в человеческий облик. Даже мои бешеные ученики перекидываются во сне.
По тому, как Минни прикусывает губу, она понимает, что поставлено на карту.
– Никаких превращений, – строго говорю я ей. – Ни для тебя, ни для других анима. Разговаривайте с ней как можно больше. Прикасайтесь к ней как можно чаще. Попробуйте напомнить ей, кто она такая.
И хотя Минни охотно кивает, я знаю, что вдобавок ко всему этому у нее есть личные проблемы.
– И я не хочу, чтобы вы там спали. Вам всем нужно как следует выспаться, – на этот раз она кивает не так охотно.
Она хороший друг для Аурелии. Я специально выбирал, когда распределял их по комнатам.
Обходя ее, я кидаю через плечо:
– И Минни?
– Да, сэр?
– Ни слова об этом. Никому.
Глава 9
Анима Аурелии
Я знаю, что он мой. Лев, заковавший себя в цепи. У меня нет сил утешить его измученную душу, но я могу согреть его своим телом. Поэтому, когда он приходит посидеть со мной, я ложусь рядом с ним.
Волк, который носит человеческую шкуру, тоже мой, но он не похож на льва. Он полон жизни, а у меня нет сил играть с ним так, как он того хочет.
Он приносит мне еду, которую я не хочу есть. Он произносит своим человеческим ртом звуки, которые я не желаю слышать.
Я должна сосредоточиться. Должна сконцентрироваться.
Пальцы, что тянутся ко мне, превратились в клыки, острые, как бритва, они царапают, царапают и царапают. Скребут мои щиты, в поисках любой бреши, любой слабости. Я чувствую, что они пришли издалека, но они сильны, а черная рука, которая ими управляет, безжалостна. У меня нет выбора, кроме как зарыться глубоко в недра моего зверя, напрягая семь слоев защиты.
Но они держатся.
Оберегай нас. Оберегай нас. Оберегай нас.
Эту песню я пою даже во сне.
Мои сестры уходят днем, а когда возвращаются ночью, то приносят в мое гнездо яркие пушистые вещи, которые защищают от холода, не имеющего ничего общего с температурой в пещере. Они также приносят еду, но она кажется мне пеплом на языке и едва придает сил, чтобы держаться на плаву.
И вот однажды моя сестра-тигрица приносит что-то в мое гнездо, она нервничает, неуверенно глядя на меня. У меня сразу возникают подозрения.
– Аурелия, мы не хотим, чтобы ты подхватила блох в этом сыром месте, – мягко говорит моя сестра-тигрица. – Тебе нужно это лекарство, чтобы держать их подальше от себя.
Несмотря на ее миролюбивый тон, я улавливаю отвратительный запах из тюбика, который она держит в руках. Я предупреждающе рычу, когда она приближается, и тигрица замирает.
– Дай мне попробовать, – говорит мой игривый волк, выхватывая вещество у нее из рук. Он медленно и уважительно приближается ко мне на коленях, показывая, что не собирается нападать. Мой птенец взлетает вверх, издавая успокаивающие звуки мне в ухо.
Волк протягивает руку.
Резкий запах заполняет мой нос, как кислота.
Повинуясь инстинкту, я наношу удар, щелкая челюстями и впиваясь ими в человеческую плоть. Рот наполняется кровью, и мой птенец визжит, заставляя меня в ужасе замереть.
Волк отскакивает назад, сначала уставившись на свою искалеченную человеческую руку, из которой обильно капает кровь, а затем снова поворачивается ко мне.
Но в воздухе нет запаха страха и боли. Вместо этого на его лице читается простая человеческая радость.
У моего игривого волка не все в порядке с головой.
Сбитая с толку, я обнажаю окровавленные зубы и шиплю на него. Мой птенец неодобрительно пищит. Я утыкаюсь в него носом в знак извинения, а затем снова обращаю внимание на своего волка.
Он отличается от моего льва. Они оба опасные, мужественные самцы, которые носят силу под кожей и внушают страх моим сестрам по стае. Но если мой лев – это прочная мраморная стена, которая поддерживает меня, то мой волк – это постоянно меняющийся сгусток силы. Он всегда в движении, всегда думает.
Волк зализывает рану, которую я нанесла его человеческой руке, и я вижу, как его язык скользит по золотистой коже без шерсти, как исчезает кровь, оставляя неровные края плоти. Даже с травмой он не теряет своей силы.
Нетерпеливо фыркнув, я вылезаю из своего гнезда и подкрадываюсь к нему. Он прекращает вылизывание и смотрит на меня с неестественным блеском в глазах. Странный, сумасшедший волк. Я позволяю струйке своей силы потянуться к нему. Она находит его рану и исцеляет, ровно настолько, чтобы остановить кровотечение. Это все, чем я могу поделиться. Края моих губ смыкаются, и я понимаю, что он не переставал пялиться на меня. Раздраженно рыкнув, ложусь рядом с ним, ясно давая понять, чтобы он сел рядом со мной.
Прикосновение его обнаженной кожи к моему меху успокаивает. От этого по моему телу пробегает волна энергии, и разум немного проясняется.
Он что-то бормочет, но я слишком устала, чтобы расслышать. Его голос подобен ласковому прикосновению языка к моему уставшему сердцу.
Царап. Царап. Царап. Эти клыки всегда здесь. Всегда ждут. Всегда причиняют боль.
Я держусь поближе к волку и отступаю туда, где безопасно, зарываюсь все глубже и глубже, пока эти мерзкие, ядовитые клыки не отказываются от своих планов на сегодня.
Глава 10
Коса
Луна целует мою обнаженную кожу, когда я выхожу из бушующих волн и ступаю на песчаный берег. Ночной воздух свеж, и я чувствую смену времен года. Ксандер сидит на берегу с косяком в руке и смотрит на бурлящую воду этими белыми шарами, похожими на маленькие факелы в темноте. Мой маяк, указывающий мне путь домой.
Кровавый контракт Мейса Наги исчез с моей кожи, но его отголоски все еще скользили под ней. Мрачные и отвратительные. Они бурлили в моей крови, как масло в воде. Единственный способ избавиться от этого осадка – смыть его в глубинах. Тихая тьма океанского чрева все исцелит. Именно так я себе представляю ощущения от настоящей материнской утробы. Где мысли – не более чем мимолетный шепот, и ничто не может причинить тебе вред. Это облегчение. Перезагрузка.
То, в чем я, кажется, нуждаюсь все больше и больше в последние дни.
Внизу нет никаких призраков. По крайней мере, для меня. Никаких притаившихся демонов, рычащих, рыщущих в моем сознании, готовых лишить меня рассудка.
Но на этот раз выход из соленой воды ощущается по-другому.
Я должен чувствовать спокойствие. Безмятежность. Кровь должна спокойно течь по артериям и плавно перекачиваться по камерам моего сердца.
Но что-то здесь не так.
И у меня есть мрачное подозрение, что ничто и никогда больше не будет по-настоящему правильным. Я чешу правую сторону шеи и вижу, как голова Ксандера слегка поворачивается в мою сторону, без сомнения, отслеживая движение.
Я слышу его низкое рычание сквозь шум разбивающихся волн. Выдохнув, я заставляю себя сосредоточиться на неотложных делах.
Нелегко заниматься делами, запершись в поместье драконов вдали от города. К счастью, у нас на земле полно зверей, которые хорошо знают свою работу.
Я нанял каждого из них, и все они присягнули мне на крови.
Два зверя встречают нас на вершине песчаных дюн, за ними припаркованы два черных джипа. Один из них – мой старый друг. Второй – новичок.
Руфус – ягуар, с которым я познакомился на заре своего бизнеса. Он пришёл ко мне, умоляя о помощи. Его дочь совершила почти смертельную ошибку, вступив в очень жестокую стаю. Как только я пометил их как добычу, все было кончено. Я спас его дочь, и Руфус поклялся мне в верности.
Второй мужчина – новичок в команде. Он открыто скользит взглядом по моему обнаженному телу, а затем смотрит мне прямо в глаза, и его аура переливается оранжевым, после чего переходит в красный. Вокруг его головы парит большое серое пятно.
Он протягивает руку, как будто хочет пожать мою.
Моя акула наносит удар, сжимая горло самца одной рукой и толкая назад, в джип, с такой силой, что ломается дверь.
Руфус в смятении качает головой и отступает назад, чтобы дать мне пространство.
Призрак мгновенно появляется рядом со мной, возбужденно хихикая.
– Убей его, пытай, разорви в клочья. Съешь его, уничтожь, режь, пока он не начнет умолять.
Я дышу, вслушиваясь в его хриплое дыхание, и успокаиваю свою ярость, глядя на этого зверя сверху вниз. Хотя мой поврежденный человеческий голос звучит грубо, голос моего анимуса – гортанный звук истинного хищника.
– Скажи мне свое имя, пума.
Он задыхается, пытаясь втянуть воздух, и бессильно цепляется за мою руку. Я слегка ослабляю давление.
– Джей-Джейсон, – лепечет он.
– Джейсон, – скрежещу я, приближая свое лицо к его. – Пялиться – это нехорошо.
– П-простите! Я сожалею, мистер Харкурос!
– Но видишь ли, это не единственная проблема, – я делаю паузу, рассматривая его ауру. – Я хочу поглотить твою ложь.
Глаза Джейсона становятся еще шире, его анимус бьется в зрачках. Я позволяю своей силе вырваться наружу, ощущая пульсацию сосудов и электрические импульсы в его теле. Я даю ему почувствовать, что я властвую над его кровью. Даю ему понять, насколько он беспомощен в этой ситуации.
– Сожри его лицо, – кричит призрак. – Вонзи зубы в его морду. Завладей им. Разорви его.
Боги, когда голоса в моей голове переходят в крик, действительно трудно сосредоточиться.
Джейсон, кажется, понимает, что не он здесь доминирующий зверь – ни в коем случае – и обмякает, его голова склоняется в сторону в знак покорности, подставляя мне шею.
У Руфуса начинается приступ паники, он задается вопросом, какого черта он упустил, когда завербовал это существо.
– Я знаю, на кого ты работаешь. Я чувствую его запах в твоей крови. Что Каин Клосон так хочет узнать?
Джейсон всхлипывает.
– Пожалуйста, – глаза пумы расширяются, когда он чувствует, как его кровяное давление поднимается все выше и выше.
Я пристально смотрю на него, наслаждаясь ощущением полного контроля над кровеносной системой моего врага. Его сердце бьется, как у кролика, часто и прерывисто, глаза моргают, когда крошечные кровеносные сосуды в сетчатке лопаются.
– О, боги, моя голова, – всхлипывает он, зажмуриваясь.
Проблема с таким высоким кровяным давлением в том, что оно вызывает сильную головную боль перед…
Карие глаза распахиваются, вылезая из орбит, а затем вся кровь из его тела выплескивается сквозь кожу на меня.
Руфус тихо ругается.
Этот тёплый душ немного притупляет мою жажду крови и проясняет разум. Я отпускаю то, что осталось от Джейсона, и его череп и плоть со шлепком падают на землю.
Я поворачиваюсь к Руфусу, который вздрагивает при виде своего босса, залитого пятью литрами крови.
– Простите, сэр, – честно говорит Руфус. – Мы не знали, что пума – подсадная утка. Он приехал из другого города!
– Это не твоя вина, – говорю я спокойно. Именно по этой причине они приводят их ко мне на утверждение. – Соскреби его с асфальта и отправь хозяину с моей благодарностью. Если Каин хочет поиграть, мы поиграем.
– Да, босс, – отвечает Руфус. Он давно привык к моему обращению со шпионами, и даже не вздрагивает, когда я киваю ему.
– Немного напряженный, да? – насмешливо протягивает Ксандер в моей голове.
Я игнорирую его.
– Есть новости, – говорит Руфус, откашливаясь. – Федералы совершили налет на один из наших складов.
– Который? – спрашиваю я.
– «Красная птица».
Это кодовое название одного из новых складов на недавно захваченной территории Полупернатого.
Я быстро подсчитываю. Это стоило нам по меньшей мере двадцати миллионов долларов. Товар пропал. Ксандер смотрит на меня, в его неоново-белых глазах читается расчет.
– Мейс недоволен потерей этой земли, – ворчит Ксандер в моей голове. – Настолько недоволен, что лучше сольет товар федералам, чем попытается забрать самостоятельно. Настолько недоволен, что заключил союз с кошкой.
По нашим законам, Ксандер убил Полупернатого, следовательно, эта земля принадлежит нам. В ту же ночь мы ясно дали это понять змеиному королю.
Но мы оба знаем, что Мейса толкает за грань не просто потеря земель Полупернатого, а скорее потеря чего-то более ценного, чем любая земля.
Костеплет.
Он надеялся, что она будет вести себя тихо и держаться в тени. Надеялся убрать Полупернатого с шахматной доски и получить кругленькую сумму. Но ситуация вышла из-под контроля. Он сделает все, что в его силах, чтобы вернуть ее. И у змей есть оружие, которое другие ордена даже представить себе не могут. Оружие, которое действует тайно, бесшумно, в темноте.
Змей, без сомнения, уже использует его.
Дикарь, должно быть, слушает и думает о том же, потому что я слышу его голос, приглушенный расстоянием, но все же отчетливый.
– Да, но у нас есть наша принцесса, так что…
– Мы не можем так это оставить, – рычит Ксандер. – Клиенты-люди не обрадуются, если сделка сорвется из-за того, что мы потеряли товар.
Но мне плевать на банду байкеров-людей, которым понадобилось оружие. Это волнует меня меньше всего. Но меня действительно волнует, что Мейс заключил союз с моим соседом.
Я прокручиваю в голове доступную мне информацию о Мейсе и Каине Клосоне.
Союз в нашей работе практически невозможен. Доминирующие самцы не любят делиться или быть в долгу у других доминирующих зверей. Поступать так – значит подчиняться. Но я подозреваю, что между Мейсом Нагой и Каином Клосоном что-то есть. Что-то, что связывает их настолько глубоко, что вытесняет их естественное стремление доминировать друг над другом.
Нечто настолько темное, что даже я, залитый кровью и лунным светом, содрогаюсь от одной мысли об этом.
Я смотрю на своего брата-дракона и стискиваю зубы.
Аурелия унаследовала свою силу Костеплета от матери, а это означает, что Мейс Нага был парой регины-костеплета.
У Мейса есть и другие сокровища, более ценные, чем долларовые монеты. Нам придется быть осторожными.
Такие мужчины, как я и Мейс, понимают, что такое долгая игра. В чем мой отец так и не смог до конца разобраться, к своему несчастью.
– Залегаем на дно, – твердо приказываю я.
– Да ты шутишь. Нам нужно отомстить…
– Пока нет, Ксан.
Он смотрит на меня, пульсируя черно-красными вспышками огненной силы. Его постоянная ярость хорошо подпиталась моей маленькой демонстрацией, и сейчас ему нужно сражаться. Ему это необходимо, как мне морская вода.
– Скоро, брат, – успокаиваю я его. – Скоро.
Я возвращаюсь на пляж, чтобы помыться, а Ксандер тем временем забирает ключи от второго джипа у Руфуса и отправляет ягуара на его машине в путь с Джейсоном в пластиковом контейнере на заднем сиденье.
Моему брату-дракону нужно немного выпустить пар, и есть только один или два ордена, которые могут сравниться с драконом в бою. Поскольку я не феникс и не наш пятый брат, мне придется делать это в человеческой форме.
– Поехали, – говорю я, когда мы садимся в машину и направляемся с пляжа в одно из наших обычных мест для спаррингов в пригороде – туда, где мы не сможем нанести слишком большой ущерб зданиям или людям. – Думаю, ты совсем размяк из-за того, что целыми днями бездельничаешь в школе и куришь травку.
– Нихуя подобного, – огрызается он в ответ.
Когда машина наполняется дымом от ярости дракона, я просто опускаю стекло и ухмыляюсь.
– Мне нужно снова увидеться с Мардуком, затем мы вернемся в «Анимус».
Ксандер только хмыкает в ответ, но я чувствую это и в нем. Это невольное облегчение. Эта первобытная, вечно присутствующая потребность вернуться к нашей Регине.
Глава 11
Анима Аурелии
Мой лев часто навещает меня. В отличие от других, он всегда в человеческом обличье, а его анимус скован цепями из обсидиана и стали. Цепи настолько тугие, что я удивляюсь, как зверь в них не задыхается.
Но я не могу радоваться встрече с ним. Я не могу тратить на это энергию.
Лев сидит со мной, когда мой волк и сестринская стая отсутствуют. Он говорит, и говорит, и говорит. Иногда тихо, полушепотом, в другие дни громче. У него приятный голос. Глубокий и ритмичный, и часто убаюкивает меня своим рокотом, погружая в спокойный сон. Иногда я ловлю себя на том, что ищу этот голос. В нем есть непоколебимая уверенность земли. Вес тяжелого камня. Я могу прислониться к нему разумом, и он не дрогнет, пока я отдыхаю какое-то время. Это придает мне немного сил. И когда его здесь нет… Я скучаю по его мелодии.
Я не понимаю, что он говорит, и не могу тратить драгоценную энергию на распознавание слов. Потому что те клыки, которые когда-то царапали, царапали, царапали мою кожу, теперь обжигают, обжигают, обжигают.
Боль моей души отражается в животе. Я рычу, зарываясь глубже в свою защиту.
Оберегай нас. Оберегай нас. Оберегай нас.
Это моя ответная песня.
Но она едва ли уменьшает ядовитую атаку на мое тело. Эту угрозу со стороны внешнего врага.
Мне нужно больше силы, но я слабею.
Однажды, когда мой лев замолкает, я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на него.
Рассматриваю его.
Пока он рассматривает меня в ответ.
Он – воплощение чистой силы. Любая анима может это увидеть. Разделив энергию с таким зверем, я смогу получить доступ к большей силе и, в свою очередь, к большей защите. И он мой. Мой в самом прямом и существенном смысле.
Он что-то говорит, и мелодия его голоса нежно поглаживает меня по шерсти.
Человек внутри меня бьется о свою клетку, и мне становится интересно, знает ли она что-то, чего не знаю я. Но я не могу позволить себе выпустить ее. Она должна быть защищена внутри меня. Вдали от ожогов, яда и тьмы врага. Некоторое время она лежала тихо, понимая, что поставлено на карту. Но теперь она колотит и колотит, и у меня болит голова.
Мы вытерпим это. Мы должны.
И вот я снова опускаю голову на лапу и пою свою одинокую песню.
Оберегай нас. Оберегай нас. Оберегай нас.
Глава 12
Дикарь
Примерно через две недели после того, как анима моей Регины взяла верх, возвращаются Коса и Ксандер. Я умоляю их – даже угрожаю им, – но они оба отказываются навещать ее. Ксандер много спит, еще больше курит, и Коса предупреждает меня, чтобы я не слишком его терроризировал.
– Последнее, что нам нужно, – это неуправляемый дракон, поджигающий людей, – говорит мне Коса, когда Йети, Клюв и я присоединяемся к нему в столовой за завтраком. – Отдай ему свое золото и оставь его в покое.
– Это вредно для здоровья, – резонно замечаю я, вгрызаясь в свой стейк и окидывая взглядом стол анима-первокурсниц. – В какой-то момент он взорвется.
Йети, наш любимый сибирский тигр, поднимает белую бровь, глядя на меня. Его мать была белой тигрицей, а отец – сибирским тигром, и этому везунчику досталось лучшее от обоих родителей. Массивный размер сибиряка и необычные белые волосы и голубые глаза от белого тигра. Я отвечаю ему взглядом и прикидываюсь самой невинностью. Кстати, он тоже с большим интересом разглядывает стол анима.
Все знают о судебном запрете феникса, и мы сказали нашим зверям только то, что Аурелия затаилась, и чтобы они не задавали вопросов. В первую неделю было много сплетен, но сейчас эта новость уже устарела. Только хищные птицы переживают, что одна из «их» анима пропала без вести, но я быстро положил конец всякому кудахтанью по этому поводу. Кулаки говорят лучше любого рта. Мой девиз по жизни.
Коса опускает взгляд на мое предплечье, где красуются следы от зубов нашей Регины. Я посолил их, чтобы сохранить шрамы и носить как знак почета. Эти красивые углубления навсегда останутся для меня чем-то драгоценным. Так же, как и отсутствие указательного пальца на правой руке.
Я думаю о ней каждую секунду. Как она сидит под общежитием анима, словно злобное, кровожадное, впавшее в спячку чудовище. Как ее голубые глаза смотрят на меня из темноты. Как она шипит и скалит зубы, когда я оскорбляю кого-то из ее друзей. Мой член дергается от этой мысли. Коса еще не понимает, и Ксандер тоже. Они не позволяют своему анимусу руководить ими, как это делаю я, и поэтому не видят ее должным образом.
Но я вижу. Мой волк и я, мы можем видеть ее всю. Я видел ее орлицей, волчицей и львицей. Но за всеми этими прекрасными формами скрывается женщина. Женщина, которая спланировала свой побег, избежав казни. За пределами медицинского крыла была дюжина смертоносных тварей, и ей удалось остановить их всех всего несколькими нимпинами. Блестяще. Гениально. Я бы все отдал, чтобы увидеть это в реальной жизни, а не только на записи с камер наблюдения, которые я просматриваю на телефоне через день. Вот о чем мы говорим, когда я прихожу к ней. Ну, я говорю, а она просто слушает.
Я надеюсь, что чем больше буду с ней разговаривать и кормить, тем сильнее она будет в меня влюбляться. Я нравлюсь ее аниме. Теперь она позволяет мне кормить ее маленькими кусочками курицы. Сначала я сам пережевывал пищу и пытался давать ей так, как это делают птицы, решив, что, возможно, так делала ее мать.
Но она просто посмотрела на меня очаровательным «Ты издеваешься?» взглядом. Когда я попытался сделать это снова, Стейси и Сабрина метнулись в угол пещеры с рвотными позывами, и у меня не осталось выбора, кроме как попробовать другие методы. Я пытался давать мясо сырым, потом вареным, потом жареным, но она ничего не ела, пока Коннор не принес бескостный сорт. Он сказал, что мы не хотим знать, кому ему пришлось отсосать, чтобы раздобыть его, но сам ухмылялся, так что определенно он от этого не пострадал.
– Ей не нравятся кости? – недоверчиво спрашиваю Ракель. – Все бешеные любят кости.
– Я не думаю, что она обычная бешеная, мистер Фенгари, – приходит телепатический ответ.
Это заставляет меня сиять от гордости, потому что я знаю, что моя Регина не такая, как все. Или обычная. Или заурядная. Она особенная. Костеплет. И каждый раз, когда она берет у меня еду, мое сердце становится немного больше.
Меня возбуждает, что я первый в нашей стае, кто попробовал ее. Кто насладился ею.
И когда остальные полюбят ее так же, как я, у меня все равно будет это право. Право собственности. Лайл ненавидит меня за это. Я знал это с самого начала. Его анимус думает, что он старший и, следовательно, второй в иерархии и должен был заявить права первым. Но пошли они все, потому что я был тем, кто увидел ее первым.
И я тот, кто влюбился в нее первым.
Я пропускаю второй урок, потому что не могу побороть желание быть с Аурелией. Я провел там ночь, как и всегда, но оставить ее, даже с Юджином, чтобы поесть или пойти на занятия – все равно что снова открыть старую рану. Лайл будет недоволен, но я посещаю его занятия по регине, так что он только за это должен ставить мне оценки. Напевая по дороге в общежитие анима, я посылаю Кристине воздушный поцелуй. Она бросает в мою сторону ругательства, так и не простив меня за эпизод с бомбой, но все равно впускает в общежитие. Как только я достигаю канала, я вижу, что лодка не причалена. Подозрительно прищурившись, я перекидываюсь и прыгаю в воду, прокладывая себе путь по туннелю. Вода приглушает запахи, а здесь так много людей в последнее время, что бывает трудно сказать, кто из нас сегодня, а кто вчера.
Но мое чутье на членов нашей стаи превосходит мой нюх, и я обнаруживаю присутствие Лайла еще до того, как заворачиваю за угол, и вижу его длинный светлый хвост, свисающий вдоль широкой спины, обтянутой костюмом.
Он сидит на каменном полу, а Аурелия…
Ревность вспыхивает, когда я вижу их вместе. Аурелия прижимается к Лайлу, ее тело лежит рядом с его ногой, как будто она находит там утешение. Лайл знает, что я поднимаюсь, но не оборачивается. Юджин сидит в гнезде Аурелии, наблюдая за ними через очки, как хороший мальчик, которым он и является.
Вылезая из воды, я встряхиваюсь, обдавая их обоих холодной водой.
К моему ужасу, когда я заканчиваю, я вижу, что в воздухе висит завеса из капель воды, а Лайл поднял с колена всего один палец. Он опускает палец, и вода устремляется ко мне.
Раздраженный, я игнорирую его, подхожу к Аурелии с другой стороны и ложусь, чтобы зажать ее между нами.
Она фыркает, как будто ей это нравится, а Лайл вздыхает, как будто ему это не нравится.
– Почему ты не на занятиях, Дикарь? – он говорит на удивление мягким голосом. Как будто не осмеливается использовать свой обычный властный тон рядом с нашей Региной, чтобы не напугать ее.
Я раздраженно фыркаю в ответ, давая понять, что срать я хотел на его вопросы.
– Дикарь, ты действительно должен быть в человеческом обличье, когда с ней. Ей нужно избавиться от этого бешенства.
Мой анимус протестует против того, что этот зверь указывает мне, что делать, но Аурелия важнее. И Рубен сказал, что любовь – это когда ты ставишь другого человека на первое место, отбрасывая в сторону все остальное.
Поэтому я принимаю человеческий облик, но остаюсь лежать на животе. Камень трется о мой член, и я морщусь, переворачиваясь на спину. Теперь, когда Лайл завис вверх тормашками, он выглядит не так устрашающе.
Если я закрою глаза, то смогу притвориться, что его здесь нет. Мех Аурелии приятно щекочет мою кожу, словно теплое шелковое платье, но я чувствую ее ребра под шкурой и резко сажусь, пораженный этим открытием. Я кормил ее сегодня утром, но она съела только два куриных филе.
Дерьмо. Может, этого недостаточно? Мне бы точно не хватило. Я поднимаю взгляд на Лайла, неуверенный в том, что это значит. Он уже изучает меня, глаза прищурились в подозрении. Наверняка решил, что я снова попытаюсь взорвать общежитие анимы.
Я скорее взорву его кабинет. Эта мысль все еще находится в той части моего мозга, которая отвечает за идеи.
Но мое раздражение по отношению к Лайлу перевешивается беспокойством, от которого сводит живот. Лайл, наверное, эксперт по львам, а я нет. Он, наверное, разбирается в этом.
– Она мало ест, – натянуто говорю я.
Мы оба смотрим на её прекрасное тело. Мне кажется, что она дышит слишком часто, но я не знаю, нормально ли это для львицы. Или для Костеплета.
Лайл бросает взгляд на пустые пластиковые бутылки из-под воды, которые девочки складывают в сторону. Я и не знал, что девчонки могут быть такими засранками. Не спрашивая разрешения, я встаю, подхожу к миске, из которой она пила, и наполняю водой из бутылки.
Я возвращаю полную миску и «бубкаю» пальцем Аурелию в нос.
Она выглядит недовольной, что ее отдых прервали, но делает ровно три глотка, а затем опускает голову, как будто очень устала.
Почему она все время такая уставшая?
– Я не понимаю, почему она не ест, – говорю я, отставляя миску в сторону и заглядывая ей в глаза. – Она должна есть побольше.
Я не хочу говорить это вслух. Я действительно не хочу. Но когда животные не принимают пищу и воду, это плохой, очень плохой знак.
Желудок скручивает, и мне становится жарко. Сердце начинает биться так, словно я пробежал пару километров на огромной скорости. Я никогда раньше так себя не чувствовал.
– Брат, – обращаюсь я к Косе, который, вероятно, вернулся в нашу комнату.
– Что случилось? – следует немедленный ответ.
Он моментально настораживается, и я чувствую, что Ксандер тоже подслушивает. Обычно я не говорю таким тоном, но мне приходится проглотить ком в горле.
– Кажется, Аурелия заболела.
Но мне отвечает Лайл.
– Нам нужно, чтобы она перекинулась.
– И как мы это сделаем? – огрызаюсь я.
Ненавижу задавать ему вопросы, но мое сердце так колотится, что я слышу его в ушах. Теперь, когда адреналин обострил мое зрение, я вижу, что ее мех какой-то тусклый.
– Честно говоря, я не знаю, – признается он.
Гнев разливается по моим венам, и желание разбить ему лицо почти сводит с ума. Но Аурелии нужно, чтобы мы думали, а не грызлись.
Итак, я свирепо смотрю на бесполезного льва.
– Разве ты не известен этим? – я требую от него ответа. – Разве ты не можешь ее вылечить? Разве ты не можешь сделать то, что обычно делаешь, чтобы заставить ее прийти в себя?
– Я никогда не видел такой формы бешенства. Это не совсем обычный случай. Думаю, здесь что-то другое. Мне кажется…
Затем он смотрит на меня. Смотрит прямо в глаза, словно хочет что-то понять.
– Ты можешь поговорить с ней телепатически?
Я качаю головой.
– Это первое, что я попробовал.
– Я так и думал, – вздыхает Лайл. – На самом деле, мне кажется, что это какая-то особенность костеплетов.
И мы ни хрена не знаем о костеплетах. Насколько нам известно, в стране – или даже в остальном мире – таких больше нет. И матери Аурелии давно нет в живых. Остальные члены ее семьи тоже мертвы, согласно исследованиям Мардука.
Что касается ее другой семьи…
Мы с Лайлом уставились друг на друга, поймав эту мысль одновременно.
Единственный зверь, который может что-то знать о костеплетах, – это тот самый зверь, которого мы пытаемся избегать.
– Мейс пытался договориться со мной о встрече почти каждый день, – сухо говорит Лайл. – Я каждый раз отказывал ему. Но, может быть…
– Нет, – громкий голос Косы разносится в эфире, как взрыв ручной гранаты, и даже Лайл замирает от его звука. – Ни единого шанса.
– Он ее отец, – ехидно замечает Ксандер, потому что это его любимый аргумент. – Она должна быть в чем-то на него похожа. Попробуйте заклинание для уничтожения паразитов. Может сработать.
– Я убью тебя, – говорю я ему. – Но сначала спасем Лию.
Я наклоняюсь и нежно провожу рукой по ее хорошенькой золотистой головке.
– Вернись, Лия, – воркую я. – Ты нужна нам.
Я чувствую на себе осуждающий взгляд Лайла, но мне плевать. Даже не верится, что мы вообще сотрудничаем.
– Вернись и скажи мне что-нибудь дерзкое. Пожалуйста.
Но это не работает. Она даже не открывает глаза, чтобы посмотреть на меня, и кажется, что еще глубже погрузилась в то, что ее поглотило.
Я ворчу на льва.
– Ты можешь спросить леди Феникс? Она из мифического ордена, может, ей что-то известно.
