Текст книги "Ее бешеные звери (ЛП)"
Автор книги: Э. П. Бали
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)
Аурелия кончает, содрогаясь и вскрикивая, все тело дрожит от силы наслаждения. От звуков ее экстаза я едва сам не спускаю в штаны, как подросток, но я крепко сжимаю основание члена и умудряюсь вовремя остановиться.
Снаружи хлопает дверь, и я понимаю, что Ксандер вышел из квартиры. Я закатываю глаза от глупости дракона, потому что его желание не участвовать в этом, выше моего понимания. Я провожу языком по ее клитору снова и снова, выжимая все до последней капли удовольствия из этого прекрасного тела, пока она стонет. Лайл одобрительно рычит, все еще уткнувшись лицом в шею Аурелии.
– Ты слишком быстро кончила, Регина, – жалуюсь я, снова приводя в порядок ее одежду. – Я едва начал.
Но Аурелия лежит на подушке вялая, с сонными глазами, на ее идеальных розовых губах блуждает довольная улыбка.
– Извини, – бормочет она.
Лайл поправляет себя в штанах, затем снова накидывает на нее халат, застегивая и завязывая его на плечах, и натягивая одеяло. Он нежно гладит ее по щеке, и она наклоняется навстречу его прикосновениям, поднимая на него усталые голубые глаза.
Лев сжимает челюсть снова и снова, этот мускул работает сверхурочно. Но его глаза прикрыты, пока он смотрит на нее сверху вниз. Я знаю, что теперь он не сможет держаться от нее подальше.
– Еда, – бормочет Лайл, снова поправляя член и вставая. – Нам нужно тебя покормить.
Он выжидающе смотрит на меня, потому что этому ублюдку действительно невыносима мысль, что ему придется покинуть комнату. Интересно, что он планирует теперь делать, ведь совершенно очевидно, что он без ума от нее. Как и я. Как и все мы должны быть без ума от нее.
– Я принесу. – Я поднимаюсь с кровати, слизывая соки Регины со своих губ.
Он кивает.
– Спасибо.
Мгновение я в шоке смотрю на него. Аурелия издает какой-то звук, и мы оба поворачиваемся к ней.
– Вы такие милые, – бормочет она, а потом засыпает.
Глава 56
Аурелия
Каким бы я ни представляла себе пребывание в квартире Лайла, все совсем иначе. Дикарь и Лайл никогда не оставляют меня одну. Один из них всегда рядом, будь то для того, чтобы накормить меня, искупать или подремать рядом. Коса и Ксандер, кажется, тоже хотят быть поблизости, хотя я думаю, что в случае с Ксандером он просто хочет с подозрением присматривать за мной. Самое странное во всем этом – я наслаждаюсь их вниманием. Раньше никому не было до меня дела, и то, что я получаю такую заботу от столь доминирующих и могущественных мужчины, просто сводит меня с ума. Я стараюсь не оголять живот, и после того, как я в первый день огрызнулась на Дикаря за то, что он приблизился к бинтам, он больше к ним не притрагивался. Я посылаю ранам исцеляющую энергию, чтобы по возможности предотвратить инфекцию, а обезболивающие, которыми меня кормит Лайл, действительно помогают справиться с болью.
Я вдруг начинаю понимать, как они живут изо дня в день. Коса и Лайл заняты. Лайл постоянно сидит за своим ноутбуком в кресле у кровати и работает над делами, связанными с Академией. Он ходит в школу на собрания или пару занятий, а также проверить, как там его бешеные ученики. Но как только он заканчивает, сразу спешит обратно, чтобы искупать меня и нежно погладить по щеке. Он явно не может удержаться от этих поступков, и за тем, как он суетится вокруг меня, просто удивительно наблюдать.
Когда Лайла нет дома, Коса садится за новым обеденным столом и работает за ноутбуком. Он часто разговаривает с кем-то по телефону, и я не могу не прислушиваться к его ровному, размеренному голосу с хриплыми интонациями. Даже когда что-то явно идет не так, он никогда не выходит из себя и не повышает голос. Его низкий, ледяной тон всегда подсказывает мне, что он чем-то недоволен.
Я знаю, что Ксандер где-то рядом, но он в основном заходит, только когда думает, что я сплю, и они с Косой тихо разговаривают между собой.
Дикарь настаивает на том, чтобы целовать меня после каждого кусочка, которым он меня кормит, и я ловлю себя на том, что жажду его губ, сколько бы раз он мне их не предложил.
Большую часть времени я провожу за просмотром фильмов на ноутбуке, который одолжил мне Лайл. Минни и Стейси каждый день пишут мне с контрабандных телефонов. Меня раздражает, что я не могу отправлять голосовые сообщения без посторонней помощи, но, по крайней мере, меня забавляют фотографии, которые они присылают: обычно это откровенно смешные фото нимпинов или какие-нибудь скандальные наряды. Дикарь никого ко мне не пускает, даже Юджина, и Лайл, кажется, одобряет это. Сейчас они излучают дикую, собственническую энергию, внимательно следя за каждым моим вздохом.
К концу третьего дня мне удается полностью срастить обе сломанные кости. Я сразу же говорю об этом Лайлу, когда он возвращается вечером, и мой лев улыбается мне.
Когда я вижу счастье на его лице, мне кажется, что я впервые за много дней увидела солнце, и от этого мне становится тепло до самых костей. Это чувство немного угасает, когда он возвращается не с маленьким устройством для снятия гипса, а с драконом с напряженной спиной и светящимися глазами.
– Он, наверное, сожжет мне всю руку, – мрачно говорю я.
– Он этого не сделает, – рычит Дикарь, подкрадываясь к ним сзади. – Или я вырву его гребаные почки и буду носить как серьги.
– Модник, – невозмутимо отвечает Ксандер. – Я пришел при условии, что ты расскажешь мне, что ты делала с моим драконом.
Его злит, что я разговаривала с его драконом, и я вижу это по красным вспышкам, которые мелькают в белом сиянии его глаз. Но тут в комнату входит Коса, и они все встают передо мной, как стая тлеющих зверей, брачные метки освещают комнату, словно скопление звезд на ночном небе. От этого мне становится жарко, и я начинаю ерзать на кровати.
– Регина, – упрекает Дикарь, но сам ухмыляется. – Сосредоточься.
Дерьмо, они чуют мое возбуждение. Я отказалась от своего обонятельного щита в пользу самоисцеления. Жар заливает мое лицо, и я прочищаю горло.
– Ну, на самом деле, я сделала это не нарочно, – говорю я, вздергивая подбородок. – Он пришел ко мне в день моего суда.
Ксандер прищуривает глаза, отчего светящиеся сферы превращаются в подозрительные светящиеся щелочки.
– Вообще-то, я вроде как думала, что ты знаешь.
Он молчит, и это говорит мне о том, что он вообще ничего не знал.
– Ты подарил мне кое-какие украшения, и я спросила тебя, сможешь ли ты открыть драконью дверь-обманку, вроде той, что есть у вас, и ты… он сказал «да». – Дракон сказал мне еще несколько совершенно невероятных, сводящих с ума вещей, но я не собираюсь повторять это сейчас, когда температура в комнате буквально взлетает до небес. Из ноздрей Ксандера вырывается струйка дыма. – Это все.
Ксандер указывает на меня пальцем.
Я напрягаюсь, когда что-то шипит и рвется. Пораженная, я смотрю вниз и вижу идеально прямую линию, пересекающую один гипс, а затем другой. Я чувствую слабый запах гари и какой-то кислый запашок, исходящий от моей кожи, которая была закрыта гипсом три дня.
Не говоря больше ни слова, Ксандер резко разворачивается и вылетает из комнаты, оставляя за собой шлейф из дыма.
– Я знала, что это не он, – тихо говорю я Дикарю, Косе и Лайлу. – Я сразу поняла, что это не он.
Несмотря на то, что мои руки зажили, Лайл заставляет меня позволить ему вымыть мои волосы над раковиной, и я сажусь на стул, откинувшись на спинку. Моя интуиция подсказывает мне, что ему нужен этот контроль… надо мной и над ситуацией. Я чувствую, что он балансирует на грани чего-то.
Я смотрю на него снизу вверх, пока он втирает шампунь, а затем кондиционер в мои волосы с той же смелой, интенсивной концентрацией, с которой он, кажется, делает все. Его руки на моей голове успокаивают, а пальцы – это рай, когда они массируют мне голову. Я не ходила к парикмахеру с тех пор, как покинула дом отца, так что волосы значительно отросли, и я просто время от времени подстригала кончики.
– Ты что, пялишься на меня, Аурелия? – спрашивает он с озадаченной улыбкой на чувственных губах.
У меня краснеют щеки, потому что я вспомнила, как ощущались эти губы на мне в первый день, когда он обрушил на меня свой рот, словно лучшее из оружий. С тех пор мы ничего такого не делали, мне доставались только легкие поцелуи от моего волка. Оба держались на некоторой сексуальной дистанции, как будто не хотели давить на меня, пока я выздоравливала. Но в случае с Лайлом, мне кажется, он намеренно держится в стороне. Поэтому я, естественно, меняю тему.
– Просто рада, что снова увижу Генри с друзьями, – быстро говорю я.
Но это также означает, что мое время здесь подошло к концу. Мне придется вернуться в свою комнату и жить без моих суженых. Без уединения в этой квартире и их запахов в ней. Без возможности быть рядом с Лайлом.
Я чувствую, как Лайл внимательно изучает меня, пока выжимает из моих волос воду.
– Что-то я не замечаю в тебе особой радости, – бормочет он.
Я не знаю, что ему сказать. Как много я хочу ему открыть. Правда – это что-то нежное, как лепесток, в моей груди, но в то же время пугающая и опасная. Я не хочу подвергать Лайла риску быть пойманным Советом. Регина во мне хочет защитить его от проблем, которые я могу на него навлечь.
Поэтому вместо того, чтобы сказать ему правду, я протягиваю руку и провожу пальцем по пряди его золотистых волос, упавшей на плечо, когда он склонился надо мной. Они в идеальном состоянии, мягкие и сияющие.
– Ты должен позволить мне поухаживать за твоими волосами, – мягко говорю я.
Он кладет руки по обе стороны от моей головы, и его взгляд смягчается, пока он изучает мое лицо. Мне кажется, что он собирается поцеловать меня. Я действительно хочу, чтобы он снова поцеловал меня. Но он не делает этого и просто спрашивает:
– Ты этого хочешь?
Я пытаюсь сморгнуть внезапную резь в глазах, пытаюсь унять боль в измученном сердце.
– Хочу.
– Аурелия, я…
Я чувствую, как начинает морщиться мое лицо, а за грудиной нарастает слабость. Я не хочу слышать, что он собирается мне сказать.
– Не говори этого… – выдыхаю я, глядя на его подбородок, потому что эти глаза – это слишком. Я вижу начало конца в их глубоком, насыщенном янтарном цвете. Как последние лучи заходящего солнца. Вестники грядущей тьмы. – Пожалуйста. Не говори этого. У меня здесь последняя ночь, – я указываю на спальню за дверью ванной. – Позволь мне насладиться этим, пока есть возможность.
Он наклоняется и целует меня в лоб, и я думаю, что это вполне может убить меня, потому что я знаю, что его поцелуи на исходе.
Как мне теперь жить дальше, зная эту его сторону – его нежный тон, мягкие прикосновения, эти проникновенные глаза, – и при этом… уйти? До того, как я приехала сюда, я собиралась жить как можно дальше отсюда и вести счастливую жизнь без своих суженых. Но вернуться к этому плану теперь, когда я их узнала?
– Лучше бы я никогда тебя не встречала, – шепчу я, и что-то внутри меня ломается от этих слов. – Лучше бы я никогда сюда не приезжала.
Он моргает – кажется, от удивления, – а затем на его лице вспыхивает ярость, и он кладет свою большую, сильную руку мне на горло. Он делает это нежно, но уверенно, чтобы заставить меня подчиниться, и тихо рычит мне в лицо. Его запах окутывает меня, как крылья, пьянящий и всепоглощающий. Я вдыхаю его, и мое сознание наполняется желанием и страхом.
И то, что он говорит в моем сознании гортанным и грубым голосом, который сметает сдержанность и оголяет мужчину, потрясает всю мою реальность.
– До тебя меня не существовало.
Он оставляет меня там, как стеклянную куклу, осколки которой осыпаются на пол.
Глава 57
Аурелия
В мою последнюю ночь в квартире Лайла Дикарь забирается в постель и прижимает меня к своей груди. Теперь, когда мои руки зажили и освободились от гипса, мы впервые можем нормально обниматься. Он похлопывает меня по спине и гладит по волосам, пока я немного плачу, и хотя я борюсь со сном, довольно скоро поддаюсь его приятному укачиванию.
Где-то после полуночи я чувствую это.
Комната погружается во тьму, раздается тихий щелчок оконной задвижки. Я открываю глаза и смотрю на окно поверх груди Дикаря. Мое сердце колотится, как в кошмарном сне, когда оконная рама плавно открывается.
Голос, похожий на шорох самых темных существ, крадущихся в ночи, проникает в мой разум:
– Прелестный, сломленный, змееныш. Ты меня не послушала.
Мгновение спустя нога в ботинке опускается на ковер, и в комнату неторопливо входит моя пятая пара. Я все время забываю, какой он огромный – такой же высокий, как Ксандер, и широкий в плечах. Из-за извивающихся, пульсирующих теней я почти ничего не могу в нем разобрать, кроме этого грубого атлетизма. Я слежу за ним взглядом, пока он идет по комнате. В нем нет плавной грации высшего хищника, как у Лайла, Косы или Дикаря, но есть звериная поступь высшего монстра.
Он устраивается в кресле Лайла напротив кровати, вытягивает одну ногу и кладет локоть на подлокотник. Это высокомерная поза, и он находится в идеальном положении, чтобы пялиться на меня, лежащую на груди Дикаря. Две красные точки света похожи на лазерные лучи, пронзающие темноту комнаты, и я не могу сдержать дрожь, попав в их идеальный, суженный фокус.
Кажется, что от его присутствия в комнате – да и во всем здании – становится нечем дышать. Как будто дух школы знает, что в помещение проник зверь из ночных кошмаров и вытягивает из него жизнь.
– Я не подчиняюсь приказам людей, которых не знаю, – отвечаю я мысленно, но в моем ответе нет той язвительности, на которую я рассчитывала. Если уж на то пошло, это звучит просто грустно.
Он глубоко вздыхает, и его плечи поднимаются и опускаются.
– Но я тебя довольно хорошо знаю.
– Так ты преследовал меня все это время? – обвиняю я, позволяя загипнотизировать себя пульсирующими тенями, которые движутся вверх и вокруг его лица. Они похожи на плотные грозовые тучи, только самые черные, которые я когда-либо видела.
– Это мое любимое занятие.
Я едва не фыркаю вслух. И он даже не был тем, кто украл мои трусики.
– Что ж, я польщена.
Две красные точки не двигаются, не мигают. Это действительно нервирует, но почему-то мне нравится находиться под их прицелом. Мы молча смотрим друг на друга, и, хотя так не должно быть, но что-то в моем сердце успокаивается от осознания того, что все пятеро моих суженых находятся поблизости. Лайл, Коса и Ксандер в квартире, поглощают второй ужин, что они любят делать поздним вечером, как я недавно узнала.
– Почему ты не хочешь показаться мне? – спрашиваю я.
– Потому что это испортит все веселье.
– Я хочу тебя видеть, – твердо говорю я и на мгновение задумываюсь, не отдать ли ему приказ регины.
Он выдыхает смешок, и звук выходит гулким, как в пещере.
Дыхание Дикаря сбивается с ритма под моей щекой, а руки сжимаются крепче. Я не могу понять, проснулся он или просто обнимает меня во сне.
Но потом Упырь говорит:
– Я хочу увидеть, как ты сядешь ему на лицо.
Моя голова вскидывается так быстро, что я едва не растягиваю мышцу на шее.
– Но больше всего хочу видеть, как ты извиваешься от удовольствия, слизывая сперму с моего члена, змееныш.
Святая богиня. Он видел, что я делала с Лайлом и Дикарем на днях? Он что… ревнует?
А потом в моей голове раздается сонный голос Дикаря, хриплый от недавнего пробуждения.
– Забирайся, принцесса. Не заставляй зверя ждать.
Волнение разливается по моему телу, золотое и искрящееся, но я замираю на месте, когда еще одно существо бесшумно крадется к комнате.
– О, как весело, прелестный змееныш. Лев вышел на охоту, – рокочет Упырь.
– Ты думаешь, я не замечу, когда хищник заберется в мое логово? – раздается ехидный вопрос в наших мыслях, когда Лайл распахивает дверь спальни и входит внутрь – высокая тень в одних хлопковых штанах, которые он надевает на ночь. Его волосы выбились из резинки и роскошно спадают на одно плечо.
– Что ж, спасибо, – посмеивается Упырь, когда Лайл приближается к нему с намерением атаковать, словно сам ангел смерти.
Тогда я отталкиваюсь от Дикаря и сажусь верхом на волке.
– Лайл, – предупреждаю я через плечо. Лайл останавливается и слегка поворачивается, так что в поле его зрения попадаем и я, и Упырь. А потом, довольно внезапно, мне кажется забавным добавить: – Веди себя хорошо со своим братом по узам.
Упырь запрокидывает голову и громко смеется. Мое внимание полностью сосредотачивается на нем, потому что этот глубокий, рокочущий звук с силой ударяет по моему клитору.
Лайл склоняет голову на бок.
– Он здесь с твоего согласия?
Дикарь не дает мне сдвинуться с места, крепко сжимая мои бедра. Я чувствую, как он твердеет подо мной, и моя киска наполняется таким жаром, что внутри все сжимается.
– Ну, вошел он без моего согласия, – говорю я, и мой собственный голос звучит на удивление хрипло. – Но он может остаться.
Упырь поднимается, медленно вытягиваясь во весь рост. Лайл и Дикарь не сводят с него глаз, пока он говорит в наших мыслях:
– Я имею право быть там, где моя Регина.
Рука Дикаря скользит по моим бедрам, обхватывая задницу. Я в шелковой ночнушке, которую он принес мне из общежития, и пытаюсь устроиться на нем поудобнее.
Хватит уже этого мужского позерства.
Я хватаюсь за бретельки ночной рубашки и стягиваю ее вниз, чтобы показать грудь, убедившись, что бинты, прикрывающие живот, все еще на месте. Реакция Дикаря незамедлительна. Мой волк стонет и садится, накрывая одну грудь рукой и втягивая другую в рот. Я ахаю, зарываясь пальцами в его темные волны, пока он играет с моими сосками, дразня языком первый и перекатывая пальцами второй.
Температура моей кожи резко повышается. Лайл с Упырем замирают и внезапно оказываются слишком далеко от меня.
Протянув руку, я тихо зову:
– Иди сюда.
Лайл делает шаг вперед, словно в трансе, и я тянусь, чтобы обхватить ладонями его лицо. Он наклоняется, захватывая мой рот своим. Я стону от этого прикосновения, а руки Дикаря блуждают по моему телу, едва касаясь груди, плеч и ягодиц.
Я посасываю нижнюю губу Лайла, чувствуя, как Упырь перемещается. Чтобы получше рассмотреть или поучаствовать, я не знаю. Лайл отстраняется, чтобы махнуть Дикарю, и в его голосе слышится грубый приказ.
– Двигайся.
– Ебись конем, – рычит Дикарь в нижнюю часть моей груди.
– Примерно это я и планирую, – огрызается Лайл.
Меня пронзает острая волна возбуждения. Быстрее любой змеи руки Лайла обвиваются вокруг моих бедер, и он отрывает меня от Дикаря. Я вздрагиваю, когда он задевает мой живот, но раны уже достаточно затянулись, так что мне не слишком больно.
– Эй! – вскрикиваю я, когда мои ноги повисают в воздухе. Но, окруженная теплом и ароматом Лайла, я не чувствую себя слишком уж огорченной.
Дикарь издает яростное рычание и пытается прыгнуть на меня, но Упырь начинает хохотать и сталкивает его с кровати прямо на пол рядом с нами.
Я хихикаю, потому что забавно видеть, насколько Дикарь шокирован тем, что встретил достойного соперника и что его самого в кои-то веки могут поколотить. Лайл несет меня к кровати, как будто я ничего не вешу, ложится на спину, срывает с меня трусики, бросает их на дерущихся мужчин и укладывает меня на живот поверх себя.
Дикарь с Упырем, кажется, вытирают друг другом пол, пока Лайл не стягивает свои штаны, высвобождая член, который ударяется о мой вход, вырывая у меня сладкий вздох.
Этот звук привлекает внимание двух зверей, и они садятся, чтобы посмотреть.
Лайл хватает меня за затылок и требовательно целует, грубо проникая языком в мой рот и рыча с кошачьим удовлетворением.
От этого я становлюсь еще влажнее и извиваюсь на нем, наслаждаясь ощущением его твердого тела под моим мягким. Я трусь обнаженной киской о его член, и Лайл опускается ниже, чтобы расположиться у моего влажного входа. Я немного сдвигаюсь вниз, и его головка растягивает меня, заставляя задыхаться от великолепного размера. Боже, я так долго ждала его возвращения.
– Скажи мне, если это слишком, ангел, – говорит Лайл, и его голос мягкий, словно шепот, в отличие от жестких пальцев, сжимающих мою задницу. Двигая бедрами, Лайл проникает в меня глубже.
– Нет, мне нравится, – выдыхаю я, теряясь в ощущениях.
Я оглядываюсь через плечо. Двое мужчин, которые теперь стоят так неподвижно, что их можно принять за хищников, выжидающих в высокой траве, просто смотрят туда, где мы с Лайлом соединяемся. На моих припухших губах появляется лукавая улыбка.
– Наша Регина любит, когда за ней наблюдают, – усмехается Упырь.
О, да, вашу мать, люблю. Я не подозревала об этом до той ночи, когда они все спроецировались в моем бунгало.
В этот момент я чувствую, как в комнату проскальзывает Коса, его холодная, хищная сила опускается на мои плечи. Ксандер, наверное, стоит снаружи и проклинает нас.
– Мне нравится этот ракурс, – говорит Дикарь хриплым голосом. – Блядь.
Я издаю сдавленный стон, когда Лайл еще глубже входит в меня. Внезапно мы погружаемся в темноту. Я ахаю, Лайл замирает, и мы смотрим вверх, на купол из мерцающей тени, который теперь окутывает комнату. Крошечные красные и белые огоньки дают нам свет, и в этом мерцании все происходящее может показаться сном.
Это делает меня смелее, чем я имею право быть.
Но именно Дикарь озвучивает мои мысли.
– Лайл, блядь, делись давай. Вечно ты сучишься.
Я поднимаюсь и позволяю себе опуститься на член Лайла. Он входит в меня до упора. Я всхлипываю и сосредотачиваюсь на дыхании, чтобы вместить его огромный размер. Он наполняет меня так, что у меня кружится голова.
Но этого все равно недостаточно.
Без них всех этого никогда не будет достаточно. Тяжело вздохнув, я говорю:
– Если тебе что-то нужно, Дикарь, возьми это.
Он приподнимает бровь и направляется к кровати, практически срывая с себя штаны.
– Ну блядь, раз ты так просишь принцесса.
Дикарь подходит ко мне и хватает за шею, впиваясь в мои губы поцелуем. Он с наслаждением проглатывает мои стоны, и пока Лайл двигает бедрами вверх-вниз, командует моим ртом. Подобно генералам на войне, пытающимся продемонстрировать свое превосходство, они сражаются за мое внимание, один снизу, другой сверху. Я извиваюсь и вздыхаю, положив одну руку на твердый пресс Лайла, а другой сжимая густые волосы Дикаря.
Но затем два больших влажных пальца находят мой клитор, и я почти кончаю. Я отрываюсь от Дикаря, чтобы взглянуть на две красные точки света, погребенные в тени рядом с моим волком.
Тени Упыря отступают ровно настолько, чтобы я могла разглядеть его лицо. Только это вовсе не лицо, а белые очертания… это что, кость? Живот поджимается, когда он нежно проводит пальцами по моему влажному лону, кружа вокруг клитора. Я опускаю взгляд и вижу его руку с широким запястьем, коричневую и большую, покрытую татуировками. Я не могу разобрать метки, сделанные черными чернилами, но сейчас мне все равно, потому что золотистые завитки удовольствия тянутся от моей киски прямо к голове.
– О Боже, – шепчу я.
Затем я слышу шепот Дикаря над ухом. Он расположился позади меня, оседлав бедра Лайла.
– О, моя прекрасная, совершенная Регина. Теперь мы твои боги.
Упырь усмехается, а Лайл подбрасывает бедра, заставляя меня подпрыгивать. Он толкается в меня, и я изо всех сил цепляюсь за мощное предплечье Упыря, пока Лайл находит во мне свое удовольствие. Великолепный жар разливается по всему телу, пока я наслаждаюсь тем, что они втроем обладают мной и кое-кто холодный наблюдает из тени.
Но они действительно такие. Три диких бога, единственная цель которых – поклоняться мне. Заставлять меня кончать, пока я не превращусь в кисель в их объятиях. Не думаю, что я это переживу. Как, черт возьми, мне удастся выбраться из этой квартиры целой и невредимой?
– Будь полезен и передай мне смазку, бугимен, – Дикарь указывает на прикроватную тумбочку Лайла.
Упырь открывает первый ящик, и я с удивлением вижу фиолетовую бутылочку смазки, которую я не видела, чтобы кто-нибудь туда ложил.
– Откуда она взялась? – задыхаясь, спрашиваю я, пока Лайл лениво двигается во мне.
Дикарь целует мою брачную метку, принимая бутылочку.
– Я давно думал об этом, Регина.
– Будь осторожен, волк, – рычит Лайл.
Дикарь рычит в ответ, и я поворачиваюсь, насколько это возможно, чтобы поцеловать его. Он жадно впивается в мои губы и прикусывает нижнюю.
– Откуда ты знаешь, что он не пытался пристроиться к твоей заднице? – говорит Упырь Лайлу.
– Потому что у него нет желания умереть, – отвечает Лайл сквозь стиснутые зубы, снова толкаясь в меня.
Дикарь фыркает.
– Не будь так уверен, лев.
Но меня захлестывает волнение, когда я слышу, как Дикарь брызгает смазкой себе на пальцы. Я уже и так переполнена, а Дикарь такой же большой.
– Я… не знаю, смогу ли я…
– Только пальцами, моя принцесса. Нам нужно потренироваться, чтобы сделать все правильно. Если ты когда-нибудь примешь Косу и Ксандера, нам это понадобится.
Что ж, с такой тренировкой я могу справиться.
– А то, что говорят о драконьем члене…
Лайл издает злобный, почти бешеный рык и дергает меня вниз, чтобы зарычать мне в губы.
– Не говори о члене другого зверя, пока я внутри тебя.
Я хихикаю, обхватывая его ревнивое, сердитое лицо одной рукой и прижимаюсь губами к его губам. Он держит меня за бедра и безжалостно трахает, заставляя пульсировать и стонать на нем. Мои внутренние стенки сжимаются вокруг моего льва, наполняясь жидким наслаждением от его члена.
– Я и не знала, что ты такой ревнивый, – стону я.
– Ну, теперь знаешь, – рычит он, прежде чем прикусить мою нижнюю губу и обхватить меня руками, вбиваясь еще глубже.
Дикарь гладит меня по заднице, прежде чем скользкий большой палец скользит по моей дырочке. Я вскрикиваю, и Лайл замедляет темп, раскачивая мои бедра взад-вперед, так что мой клитор трется о его лобок. Волк наклоняется и лижет кольцо сжатых мышц, отчего все мое естество пронзает удовольствие. Я сжимаюсь вокруг них обоих, вырывая рык из этих мужчин.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Упыря, его взгляд прикован к моей заднице, и я протягиваю руку, чтобы коснуться его ноги. Он вскидывает голову.
Я делаю движение бедрами вниз и выдыхаю:
– Дай его мне, бугимен.
Его голос низкий и хриплый в своей глубине, как скрежет валунов в темноте. Он хватает меня за подбородок.
– Дать тебе что, змееныш?
– Твой член, – выдыхаю я. – Я хочу твой член у себя во рту.
Дикарь вводит большой палец в мою задницу, посылая восхитительные вибрации вниз, к моему клитору.
Очень медленно Упырь расстегивает пуговицу и опускает молнию на брюках. Тени немного рассеиваются, и теперь я вижу, что на нем черные брюки, которые не похожи ни на джинсы, ни на слаксы, ни на спортивные штаны. На его пальцах поблескивают серебряные кольца, и я облизываю губы, когда из штанов высвобождается толстый член с восхитительно широкой головкой. С легким испугом и большим возбуждением я вижу, что он покрыт черными татуировками.
Чернильные узоры покрывают его член от основания до кончика, и некоторые из них являются письменами, другие – символами.
– Вау, – с благоговением шепчу я, протягивая руку, чтобы прикоснуться к нему.
Упырь кладет руку мне на щеку и шипит, когда я касаюсь его члена.
– Давай посмотрим, как хорошо ты умеешь сосать, змееныш.
Рот наполняется слюной, а киска сжимается от его слов, и Лайл стонет, мягко погружаясь в меня, пока палец Дикаря восхитительно входит в мою задницу и выходит обратно.
Упырь придвигается ближе, и я облизываю щель на его головке, где уже поблескивает предэякулят. Он трется членом о мои губы, и я раскрываюсь, чтобы впустить его.
– Такая хорошая девочка, – рокочет он с одобрением.
От его грубых слов в животе все дрожит и сжимается. Я стону вокруг его головки, пробуя его на вкус и принимая глубже, обводя языком твердую, как камень, длину. Я восхищаюсь его вкусом и ароматом. Он пахнет больше, чем просто мужчиной, как и все мои суженые, но в этом запахе есть что-то знакомое. Он подобен темным ядовитым подземельям и древней, жестокой силе.
Мы вчетвером находим новый, соблазнительный ритм. Их мужские стоны смешиваются с моими женскими звуками удовольствия, и я хочу, чтобы эта песня была запечатлена на моей собственной коже.
Удовольствие проникает в каждую темную щель моих внутренностей. Такое чувство, что моя душа наполняется со всех сторон, заполняя меня настолько полно, что я просто знаю, – когда взорвусь, это будет самое великолепное, что когда-либо случалось со мной.
Вот уже много лет ко мне не прикасался ни один человек, если не считать сдачи в магазине моей тети. Теперь, когда трое моих суженых благоговейно прикасаются ко мне, словно жаждут моей кожи, это что-то исцеляет во мне.
Исправляет что-то в моей разбитой душе.
Я сосу сильнее, и Дикарь растягивает меня шире. Я покачиваюсь на члене Упыря, и то как Лайл наблюдает за мной сквозь полуприкрытые веки, толкаясь в меня глубже, и то, как бедра Упыря подрагивают, пока я дарю ему удовольствие, доставляет мне бесконечное удовлетворение.
Большие пальцы Лайла описывают благоговейные круги на моих бедрах, и я одновременно насаживаюсь на него и на палец Дикаря, находя новый вид удовольствия, новое измерение интенсивности, наслаждаясь тем, как глубоко я их всех поглотила. Предэякулят Упыря на вкус как соль и зверь, и я смакую его с блаженными стонами.
Я работаю над его членом, пожирая, облизывая, заглатывая и постанывая, пока он не откидывает голову назад и не издает низкий гортанный звук, который, я уверена, может издавать только монстр. Я моргаю, глядя на него, и эти красные точки яростно вспыхивают. Он кончает, содрогаясь, и я проглатываю все до последней капли, дою его член рукой и ртом, с наслаждением ощущая его вкус – изысканный, сладкий яд, стекающий по моему горлу.
В груди Упыря урчит, когда он выскальзывает из моего рта, наклоняясь, чтобы укусить меня за шею, и проводит влажным пальцем по моему клитору. Его теплое дыхание касается моего пульса.
– Я мечтал о тебе задолго до того, как мы встретились.
Я кончаю с криком, рассыпаясь на миллион осколков света и звука. И это превращается в рыдание, когда я чувствую всю полноту происходящего. То, что мы нашли удовольствие вместе, вчетвером, и что нам все еще не хватает двух частей нашей группы. Лайл кончает, не отрывая от меня взгляда. Он шепчет мое имя, входя в меня жестко и на всю длину, напрягая пресс и изливаясь горячим семенем глубоко во мне, пока Дикарь накачивает удовольствием мою задницу.
Когда Лайл делает последний толчок, Дикарь рычит, как настоящий волк, хватает меня за бедра, отрывая от члена Лайла, и переворачивает так, что я оказываюсь прямо на теле льва. Дикарь собственнически набрасывается на меня, вгоняя член и жадно целуя. Я стону его имя ему в рот, и он рычит что-то чисто звериное в ответ. Лайл подхватывает мои ноги крепкими руками, раздвигая бедра шире, словно поощряя Дикаря, в то время как его собственная сперма вытекает из моей киски, пока мой волк жестко и быстро вколачивается в меня. Словно его терпение лопнуло, и вся ревность выливается наружу в потребности обладать мной.
