Текст книги "Ее бешеные звери (ЛП)"
Автор книги: Э. П. Бали
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц)
Ее Бешеные Звери
Ее Свирепые Звери – 2
Э.П. Бали
Ее «Бешеные звери» – художественное произведение. Имена, персонажи, места, происшествия и локации являются продуктом воображения автора или используются вымышленно. Любое сходство с реальными событиями, местами или людьми, живыми или умершими, является полностью случайным.
Авторское право © 2024, Э. П. Бали
Все права защищены.
Все исключительные права на книгу принадлежат ее законным правообладателям.
Настоящий перевод выполнен исключительно творческим трудом переводчика и является охраняемым объектом авторского права как производное произведение в соответствии с действующим законодательством. Перевод не является официальным и выкладывается исключительно в ознакомительных целях как фанатский. Просьба удалить файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Любое воспроизведение или использование текста перевода, полное или частичное, допускается только с указанием авторства переводчиков и без извлечения коммерческой выгоды.
Большая просьба НЕ использовать русифицированную обложку в таких социальных сетях как: Инстаграм, Тик-Ток, Фейсбук1, Твиттер, Пинтерест.
Переводчик – Злая ведьма
Редактура – Ольга
Переведено для тг-канала и вк-группы «Клитература»
Примечание по содержанию
Насилие (физическое/психологическое)
Принудительная изоляция
Токсичные семейные отношения
Элементы плена/заточения
Сцены с доминированием и подчинением
Сексуальные сцены
Тема запрещённой связи/запретных желаний
Предназначенные партнёры
Оборотни
Обратный гарем
Обретённая семья
Запретные способности
Дарк фэнтези с элементами жестокости
Сильная героиня с тяжёлым прошлым
Для тех, кому нужно разрешение высвободиться и ПОРЫЧАТЬ.
Пролог
Дикарь
Девятнадцать лет назад
Перед пятничными ночными боями на городском складе папа отводит нас в заднюю комнату, чтобы мы подождали с другими детьми. Коса называет ее детской, но я называю комнатой с телевизором. В тот вечер телевизор уже был включен, и на полу перед ним сидел львенок, а двое других мальчиков устроились на старом сером диване позади него.
Львенок был в своей измененной форме, с золотистым мехом и маленькими округлыми ушками, которые беспокойно подергивались из стороны в сторону. Мелкие круглые шрамы от ожогов пятнали его шкуру по всей спине и боку.
Мы с Косой замерли в дверях с разинутыми ртами, потому что ребенок в его полностью измененной форме в принципе невозможен, и я никогда такого не видел. А еще я никогда не дрался с ним в щенячьих вольерах, так что, возможно, он не из нашего города. И мне кажется, что львенок немного старше нас.
Мое удивление длится всего две секунды, прежде чем волнение берет верх, и я мчусь прямо к нему.
– Привет, – весело говорю я, плюхаясь рядом с ним с широко распахнутыми глазами и хлопая ресницами.
Я начинаю ковырять коросту на своей голой груди, и Коса шлепает меня по руке, садясь рядом со мной, его небесно-голубые глаза тоже прикованы к детенышу.
Лев не здоровается в ответ, потому что вы физически не можете разговаривать, когда находитесь в своей звериной форме. Но Коса учил меня хорошим манерам и сказал, что я должен практиковаться при каждом удобном случае.
– Что ты смотришь? – спрашиваю я вслух, глядя на деревянную куклу в телевизоре. – О, это фильм про кукол!
Я вскрикиваю, взволнованно хлопая Косу по руке, и он улыбается мне.
Лев по-прежнему не отрывает взгляда от телевизора, просто моргает своими огромными глазами цвета яблочного сока. Поэтому я делаю то, что лучше всего получается у волков, – разговариваю с ним мысленно.
– Ты уже видел этот фильм? – спрашиваю я.
Львенок резко поворачивает голову в мою сторону, и я гордо киваю.
– Я волк, – объясняю я, кладя ладонь на грудь. – Поэтому могу мысленно общаться с тобой.
– Ух ты, – отвечает он, и я вздрагиваю от неожиданности, потому что другие ордены обычно не могут отвечать мысленно. Однако лев совсем не кажется удивленным. Его голос низкий и серьезный, как у взрослого, и гладкий, как ручка папиного молотка.
Я продолжаю общение, потому что, если он отвечает, значит у него в голове все винтики на месте.
– Так ты видел этот фильм?
– Пиноккио? Нет.
– Пи – но-ки-о, – говорю я вслух, и Коса одобрительно кивает. – Эй, а ты можешь превратиться в мальчика? Так говорить легче.
– Нет. – Голос детеныша становится резким, как лезвие когтя.
– О, – я никогда раньше не встречал кого-то более дикого, чем я сам, но этот лев, кажется, такой. Может, мы сможем стать друзьями. «Дикие друзья». – Ну, я уже видел этот фильм. В конце придет голубая фея и превратит его в настоящего мальчика.
Львенок поворачивается и смотрит на меня.
– Как ты думаешь, она сможет сделать это со мной?
– Что? – спрашиваю я.
– Сделать из меня настоящего мальчика.
Я некоторое время смотрю на его львиную мордочку, потому что решил, что он просто не хочет перекидываться, но, возможно, он имел в виду, что совсем не может.
– Да, думаю, она могла бы это сделать, – уверенно говорю я. – Может, она и мне сможет помочь. Мой брат говорит, что я недостаточно похож на мальчика.
Львенок снова поворачивается к телевизору как раз в тот момент, когда Пиноккио начинает танцевать со своим сверчком. Некоторое время мы вместе смотрим фильм, и я начинаю петь:
– И всегда позволяй своей совисти быть твоим проводником.
– Я тоже хочу, чтобы сверчок говорил мне, что правильно, а что нет, – говорит Лев.
– Оу, ага. Это же его работа, верно?
– Совесть.
– Со-висть, – повторяю я, кивая, словно знаю, что это значит.
– Что ты ему говоришь? – спрашивает Коса тем тоном, которым всегда отчитывает меня.
– Он хочет найти голубую фею, которая помогла бы ему стать настоящим мальчиком! – отвечаю я, с энтузиазмом тыча пальцем в телевизор. – Но я не знаю, где ее найти. Они приходят с неба.
Коса перекидывает свои длинные серебристые волосы через плечо и с новым интересом разглядывает львенка, но один из детей позади нас насмешливо фыркает.
– Не говори глупостей, этот фильм не настоящий. Фей и ангелов не существует.
Я оборачиваюсь и вижу мальчика примерно моего возраста с длинными темными волосами и зачатками татуировки дракона на бицепсе. Конечно же, мне нравится рисунок, он классный, но я все равно свирепо смотрю на мальчишку.
– Они настоящие!
– Нет! – говорит он, упрямо скрещивая руки на груди.
У него на запястье блестящие часы, и я показываю на них.
– Эй, что это? – спрашиваю я.
Он смотрит на меня, как на дурака.
– Ролекс, идиот.
– Прекрати, Дик, – одергивает меня Коса.
Я поворачиваюсь и сердито смотрю на него, потому что в чем моя вина? Теперь я зол и хочу врезать кому-нибудь. В углу стоят маленькие деревянные детские стульчики вокруг стола с цветными карандашами, которые положила туда одна из мам. Я вскакиваю, подбегаю и хватаю стул обеими руками, со всей силы ударяя им об пол.
Мальчик-дракон и Коса начинают ругаться на меня, а другой мальчик на диване начинает хохотать во все горло. Я ухмыляюсь и продолжаю разбивать стул, пока у него не отваливаются задние ножки. Львенок игнорирует меня, как будто то, что я делаю, совершенно нормально, и продолжает смотреть «Пиноккио». Может быть, его отец такой же шумный, как и мой.
Поскольку я уже зол и взволнован, мне не составляет труда сконцентрироваться на своих руках, и мои когти с тихим хлопком вырываются из кожи. Острыми концами я начинаю срезать кусочки дерева с ножки стула. Это тяжелая работа, но она помогает мне избавиться от гнева, который бурлит внутри моего живота.
– Что ты делаешь? – спрашивает мальчик-дракон.
– Не твое дело, – огрызаюсь я.
Он скрещивает руки на груди и откидывается на спинку дивана, выпячивая нижнюю губу, словно я отказал ему в леденцах. Скорее всего, он избалованный богатенький сопляк, и, судя по тому, как Коса смотрит на него, он того же мнения. Я строгаю дерево, пока оно не становится размером с мою ладонь, затем работаю над деталями. Боги, это тяжело, и два крыла выходят хлипкими, но все равно выглядят как крылья, так что пойдет.
На угловом столике лежат краски, и Коса подходит ко мне, потому что знает, что я обязательно что-нибудь пролью. Я показываю, какие мне нужны, и его осторожные пальцы открывают для меня баночки. Беру маленькую кисточку и начинаю свой шедевр. От сосредоточенного напряжения зубы прикусывает язык, но когда я заканчиваю красить, крылья у фигурки синие, а платье белое.
– Мальчик-дракон, – пою я. – Давай, высуши это для меня.
С громким стоном, словно это самое большое усилие в мире, он соскальзывает с дивана, подобно слизи, и подходит поближе. Думаю, ему любопытно, что это такое.
– Будь осторожен, – предупреждает Коса.
Мальчик-дракон игнорирует его и проводит ладонью по дереву. Мои руки нагреваются, когда теплый воздух обдувает мой шедевр, как настоящий, живой обогреватель.
– Стоп! Стоп! – кричу я, когда дым начинает подниматься вверх. Я разгоняю его рукой и проверяю свою работу. Краска высохла и легла ровным слоем на грубую древесину, и мне кажется, что вышло идеально.
Мальчик-дракон ворчит и возвращается на диван, продолжая что-то бухтеть себе под нос. Что-то про щенков и жаркое. Другой мальчик с дивана прищуривает свои темные глаза на меня, и я не могу понять, нравится он мне или нет.
Я бегу обратно к львенку, который ни на секунду не отрывал глаз от телевизора.
– Держи, – радостно говорю я, поднося фигурку к пушистой мордочке. – Теперь у тебя действительно есть голубая фея.
– Эй, выглядит круто. – Львенок наклоняется вперед и осторожно берет деревянную фею в зубы. – Она похожа на ангела.
Он кладет ее между своих лап, и я потираю руки, как довольный жучара, потому что справился на ура. Я оборачиваюсь и показываю язык мальчикам позади меня, но они только закатывают глаза.
Мы сидим так до тех пор, пока отец не приходит за нами на мой первый бой.
Я не видел этого льва почти два десятилетия, пока он не вымахал в десять раз больше и не зарычал на меня из-за своего стола в качестве заместителя директора Академии Анимус.
Глава 1
Анима Аурелии
Рассекая холодный ночной воздух, я взмываю вверх, быстро взмахивая крыльями.
Опасность таится внизу, где могущественные и голодные монстры готовятся к атаке, которая меня погубит.
Ядовитые клыки тянутся к моим перьям сквозь эфир, шипящие рты шепчут отвратительные вещи, которые мне невыносимо слышать.
Самка костеплета. Двадцать лет. Не размножалась. Неспаренная. Рыночная стоимость более десяти миллионов.
Мой крик – пронзительный вопль. Сила, исходящая из глубины моей души, не прорывается сквозь ночь.
Она взрывается.
Изначальная тьма, долгое время пребывавшая в спячке, пробирается мне в горло, впивается клешнями в позвоночник, пронзает клыками грудину, разрывает когтями мое сознание.
Человеческая женщина спрятана глубоко в недрах моего тела и помещена в новую клетку. Клетку необходимости и безопасности.
Слишком долго мы находились в ловушке страха. Слишком долго наши крики протеста оставались неуслышанными.
Но больше никогда.
Я вырываюсь наружу. Первобытная самка, которая делит душу с Аурелией. Та, кого они называют Костеплетом.
В темноте мой примитивный инстинкт разворачивает мой клюв в нужном направлении. Мое сердце жаждет взмыть в бескрайнее небо и покинуть пределы, но оно покрыто потрескивающим куполом чистого жара, который испепелит мою плоть. Вместо этого я направляюсь к знакомому зданию. Черный, золотой и… стеклянный.
Окно оставлено открытым, и это сделано специально. Там друзья.
Моя сестринская стая.
Мощными рывками продвигаюсь вперед, устремляясь к открытому окну. В последнюю секунду складываю крылья и опускаю клюв, и в мою старую берлогу влетает не что иное, как копье, сделанное из перьев и когтей.
Удивленные женские визги резким звуком отдаются в моих ушах, но я игнорирую их, зная, что моя цель совсем рядом. Я проношусь через комнату и резко сворачиваю направо по коридору. Человеческие ноги топочут у меня за спиной, голоса прорываются сквозь глубинные воспоминания, словно песня, которую знаю только я. Но за мной гонятся не только члены моей сестринской стаи. Крошечные пищащие комочки пуха носятся в воздухе, как гигантские пчёлы.
Это хорошо. Им нужно пойти со мной, чтобы я могла свить гнездо и обеспечить им тепло и безопасность.
Тепло. И. Безопасность. Это конечная цель. Это то, от чего зависит вся жизнь.
Ядовитые пальцы касаются моей защиты, и я еще глубже погружаюсь в первобытного зверя, живущего во мне. Моя сила распространяется наружу. Дальше. И еще дальше.
И когда моя защита становится всеобъемлющей, эти пальцы с зелеными наконечниками наконец-то отступают.
В безопасности. Сберечь их всех.
Мои крылья почти касаются стен коридора, но у меня есть всего несколько взмахов, прежде чем я достигаю своей цели: стены, сделанной из чего-то похожего на открытое небо, покрытой магией, которую я узнаю костями. Безопасно. Надежно. Подходит для гнездования.
Мое сердце переполняется от радости, и я устремлюсь клювом вперед. Я лечу прямо, как и предполагала, но… Я резко останавливаюсь, поднимаюсь на дыбы и хлопаю крыльями, чтобы сбавить скорость.
Вокруг темнота и пахнет древностью и тайнами. По обе стороны от меня раздается шипение, и я падаю на камень внизу как раз в тот момент, когда вспыхивают два пламени. Я щурюсь, глядя то на одно, то на другое, тепло и свет пробуждаются к жизни.
Меня приветствуют.
Моя стая анима в человеческих обличьях вваливается в драконью дверь, издавая звуки удивления и шока своими плоскими клювами. Я едва могу разобрать, что они говорят, но достаточно хорошо улавливаю смысл.
– Святая М-мать-Луна, – бормочет мой волк.
– Вот дерьмо, – говорит моя леопардица.
– Что это, во имя Призрака оперы?! – визжит моя тигрица.
– Это драконья дверь-обманка? – с придыханием произносит моя прекрасная львица. – Когда Лия рассказала нам о ней, я представляла себе нечто менее…
– Жуткое? – стонет моя темная львица.
– Ну, у нас сегодня было не так уж много времени, чтобы составить план, – надменно говорит тигрица. – Хотя это безумно круто.
В нетерпении я издаю крик, от которого они все вздрагивают. Звук эхом разносится по каменным ступеням, заставляя меня вглядываться в темноту. Но я не могу продолжать путь к месту своего гнездования с этими крыльями.
Только одна из моих форм кажется правильной. Кости трещят, связки рвутся, перья и крылья уступают место медово-желтому меху, бесшумным лапам и пасти, полной острых зубов.
Раздаются пять разных криков.
– Она львица? – кричит леопардица.
– О, Лия, мы больше не держим это в секрете? – резко вздыхает тигрица.
– Ты знала?! – одновременно кричат другие кошки.
– Я знала, что ч-что-то з-здесь не так, – рычит мой волк.
Один из крошечных птенцов с мехом цвета неба пищит и плюхается мне на голову.
Я издаю довольный звук и следую за своим носом, ныряя в тень, зная, что мои сестры прекратят свой лепет и последуют за мной.
Пламя оживает, когда я бесшумно спускаюсь вниз, и анимы продолжают щебетать, как какаду, позади меня. Их шаги эхом отдаются по всему черному камню.
– Я поняла, что что-то не так, когда она на днях взбесилась в библиотеке! – восклицает моя прекрасная львица.
– Акула читал книгу про Костеплетов, – ворчит мой волк. – Он тоже знает.
На мгновение воцаряется тишина. Тишина, пронизанная тайным осознанием.
– Дерьмо, – голос моей темной львицы звучит обеспокоенно. – Это плохо.
– Да. Еще больше дерьма в том, что они ее суженые, – говорит моя леопардица.
– Здесь бы не помешало немного оптимизма! – злится моя тигрица.
Шаги стихают. Я тоже замираю, оценивая наличие угрозы. Птенец, сидящий у меня на голове, обеспокоенно пищит.
Я издаю рычание, которое эхом отдается вокруг нас, становясь чем-то большим, чем угроза.
– Она говорит, чтобы мы поторопились, – тигрица машет своей человеческой лапой остальным. – Давайте, мы поговорим об этом позже. Я уверена, что они ищут ее. Нам нужно убедиться, что это место в безопасности от головорезов из Змеиного Двора.
Снова раздаются шаги, и, довольная, я спускаюсь по лестнице. Я иду все дальше и дальше, пока, наконец, запах соленой воды не наполняет мой нос. Я заворачиваю за последний угол и обнаруживаю лестницу, ведущую в темную пещеру с низким потолком, уходящую вдаль, как туннель. Но моим лапам некуда ступить, мой путь затоплен водой. Я рычу на спокойную голубую гладь, и с обеих сторон вспыхивает еще больше огня. Птенец перелетает с моей головы на деревянное судно, которое покачивается на воде. Пламя, заключенное в стекло, освещает его корму.
Анимы топают вниз по лестнице, собираясь вокруг меня, а другие птенцы восхищенно воркуют. Полагаю, это прекрасно.
– Да вы прикалываетесь, – бормочет леопардица.
– Ребята! Это так захватывающе! Я собираюсь нарисовать карту, – с этими словами тигрица подходит осмотреть лодку.
Еще раз понюхав воду, чтобы оценить ее состав, я снова перевоплощаюсь. Моя морда удлиняется, мех растворяется, превращаясь в жесткую чешуйчатую шкуру, а конечности исчезают, оставляя мне только длинное мощное тело. Моргая от обилия новых красок, которые мне теперь доступны, я соскальзываю в воду.
– Она размером с василиска! – доносится до меня вопль леопардицы, прежде чем все звуки становятся приглушенными. Вода приятно касается моей прохладной кожи, и я радостно извиваюсь. Под поверхностью растет несколько зеленых водных растений, но мои органы вибрации и тепла больше ничего не обнаруживают.
Вода колышется, когда мои сестры забираются в лодку. Довольная, что они следуют за мной, я плыву вперед.
Течение мягко ласкает мою кожу, вокруг царит тишина, и я плыву по реке, позволяя убаюкивающим мыслям блуждать туда-сюда. Где-то в глубине сознания возникает крошечное сомнение, которое нарушает мой покой, но я отмахиваюсь от него.
Важно лишь то, что эти клыки с ядовитыми наконечниками больше не царапают мою защиту, и пока я нахожусь в своём самом первобытном состоянии, они не смогут этого сделать.
Дно канала начинает подниматься вверх там, где он заканчивается, и я выскальзываю на грубый, твердый каменный пол, позволяя каплям воды стекать с моей шкуры.
Я вновь трансформируюсь, чтобы было удобно ходить. Мои конечности снова появляются и направляют тело вверх, тонкие усики на щеках подергиваются, когда я вдыхаю воздух и осматриваюсь в своих новых владениях.
– Я никогда не смогу смириться с тем, что она вот так перекидывается, – шепчет прекрасная львица.
– Ребята, это буквально тайная пещера дракона! – кричит тигрица. – Думаю, что старая семья драконов, которая раньше владела этим местом, хранила здесь свои горы золота и драгоценностей.
Анимы и птенцы издают довольные звуки, пока мы оцениваем пещеру. Здесь очень слабый запах дракона и много старых и бесполезных предметов, разбросанных вокруг.
Что ж, она больше не принадлежит драконам. Я крадусь к углу и начинаю метить эту территорию как свою.
– Она… она?.. – потрясенный возглас моей сестры-леопарда гулко отдается в ушах.
– Да, она действительно только что помочилась на стену, – говорит темная львица.
– О, Дикая Богиня, она теперь бешеная, – тигрица недовольна, и я не знаю почему.
Птенцы носятся по пещере, пока мои сестры болтают наперебой, а я приступаю к своей задаче – созданию гнезда.
Там есть ветки давно засохших растений и пыльная ткань, которая вызывает чихание, но я перетаскиваю отдельные куски в центр пещеры, где у меня будет хороший обзор на все. Я толкаю мордой и тяну зубами, пока не устраиваю гнездо из мягких, но прочных материалов. Птенцы одобрительно пищат, немедленно добавляя в гнездо свои детали, прежде чем успокоиться и выжидающе посмотреть на меня. Я осторожно устраиваюсь поудобнее и кладу голову между лапами. Мой собственный бирюзовый птенец устраивается между моими золотыми конечностями, вопросительно чирикая. Из моего горла вырывается довольное мурлыканье, и птенец закрывает глаза.
Человеческие сестры осматривают окрестности, издавая забавные крики и щебет, когда находят что-то новое и интересное. Сквозь полузакрытые веки я наблюдаю, как они ползают вокруг.
Мы должны отдохнуть. Мы должны беречь нашу силу, потому что эти опасные щупальца подкрадываются все ближе. Только и ждут, когда мы ослабеем. Когда впустим их.
Сохрани их всех в безопасности.
Но моему покою не суждено сбыться. Через несколько минут доносится слабый запах сладковатой гари. Моя голова дергается вверх от резкого осознания. Это не обычный смертный огонь.
И на драконий тоже не похоже.
Я издаю тихое предупреждающее рычание, и вся моя стая настораживается.
– Что это? – пищит тигрица.
Мой взгляд по-прежнему прикован к водному туннелю, и все анимы поворачиваются в ту же сторону.
Вода переливается светом и тьмой, мифический аромат пламени проникает в мой нос, и звук мягкого плеска наполняет пещеру.
Проходит совсем немного времени, прежде чем она появляется.
На другой лодке, осматривая мою территорию, стоит анима, с которой я познакомилась много лет назад, почти в другой жизни. У неё огненно-рыжие волосы, длинные и вьющиеся, ниспадающие до груди. Её человеческое тело облачено в белый костюм, а глаза сверкают, как раскаленные докрасна угли.
Я не помню ее имени, но знаю, что она безопасна. Эта анима знает то, чего не знают другие. Однажды она проявила доброту ко мне, и теперь на ее губах играет понимающая улыбка.
Леди Феникс.
Лодка ударяется о склон пещеры, и она сходит с нее с неземной женской грацией.
– Аурелия, – от глубокого голоса, похожего на гул магмы под старыми скалами, у меня по спине пробегают мурашки.
Человек внутри меня тщетно бьется о прутья своей клетки. Я только моргаю в ответ.
– Мы думаем, что она бешеная, госпожа директриса, – говорит моя тигрица.
Остальные анимы растерянно переглядываются, видимо, от удивления, но феникс кивает, и медленно издает звуки своим ртом:
– Аурелия, если ты меня понимаешь, я наложила судебный запрет на твой приговор. Твоя казнь приостановлена.
Тишина в пещере – сладкая музыка для меня.
– Анимы, вы пока присмотрите за ней? – спрашивает Леди Феникс.
Хор согласных возгласов.
– Вы хорошие друзья для Аурелии. Тем не менее, я все еще ожидаю, что вы будете посещать свои занятия и придерживаться своих планов адаптации. Вы не можете оставаться здесь в зверином обличье, иначе станете такими же, как и она.
– Значит, мы просто оставим ее здесь? – спрашивает моя тигрица.
Леди Феникс медленно кивает.
– Я чувствую, что ей это нужно, и я бы предпочла, чтобы после событий сегодняшнего вечера она затаилась. Так будет лучше. И не говорите другим студентам об этом месте. Вам ясно?
Снова раздается шепот, и леди Феникс выуживает из кармана белое человеческое устройство связи. Мягкий голубой свет отражается на ее лице, когда она что-то читает на нем, прежде чем снова поднять взгляд на меня и моих сестер по стае.
– Хорошо, дамы. С вашего позволения, мне нужно поговорить со своим заместителем.
Леди Феникс мгновение смотрит на меня, ее лицо прекрасно в своей зрелости, и выражение его искреннее. Затем мы смотрим, как она уходит, грациозно садясь во вторую лодку, которая сама по себе плывет обратно по туннелю.
Мы снова остаемся в тишине и темноте.
– Извините, но как это возможно? – спрашивает леопардица. – Приговор был вынесен Советом. Как она может просто взять и вмешаться?
– Дом Феникса всегда обладал властью вмешиваться в подобных случаях, – шепчет тигрица. – Их магия позволяет им видеть брачные узы, среди прочего. Им дано право высказать свое коллективное мнение, если их Двор сочтет это нужным.
– А как ты узнала, что у нас вообще есть директриса? – Спрашивает темная львица. – Все это время мы думали, что это директор!
Мое внимание к их звукам ослабевает. Я устраиваюсь поудобнее со своим голубым птенцом и закрываю глаза. Я знаю только две вещи: здесь царит покой, и пока я остаюсь такой, мы все будем в безопасности.
Спустя некоторое время сестры из моей стаи ворчат, их кости сдвигаются и принимают новую форму. Я открываю глаза достаточно надолго, чтобы увидеть пушистые шкуры в медную, черную, оранжевую полоску, золотистые пятна и последнюю шкуру, похожую на мою.
Они приняли свой истинный облик и расположились вокруг меня. Идеально.
Глава 2
Лайл
Я стараюсь держать себя в руках, пока мы с моими предполагаемыми братьями по узам выходим из лифта на этаже руководства, но то, как хлопает дверь моего кабинета, говорит всем, что на самом деле я совсем не контролирую ситуацию.
Костеплет. Аурелия – ебаный Костеплет. Вероятно, единственное существо в мире, которое может превращаться в любого зверя по своему выбору. И все дары, которые прилагаются к этому? Неудивительно, что Мейс Нага хочет ее вернуть. Неудивительно, что он выставил Аурелию как манипуляторшу и нарцисску, хотя она просто пыталась выжить.
Я облажался. Сильно.
Джорджия, вернувшаяся сюда, без сомнения, для того, чтобы понаблюдать за катастрофой в приемном отделении с камер наблюдения, вскакивает на ноги и спешит к нам.
– Лайл, может я…
К моему удивлению, на нее рявкает Коса:
– Он – мистер Пардалия.
Когда я прохожу мимо неё, от удивления моя ярость ослабевает. Что заставляет его поправлять её – приличия или чувство собственничества? Возможно, я никогда этого не узнаю. Мысль о том, что Коса может метить меня как свою территорию, в лучшем случае смехотворна, а в худшем – тревожна.
Джорджия заметно вздрагивает от ужасающего скрежета акулы, от которого мурашки бегут по кожи, и почти бегом возвращается к своему столу, насколько позволяют её «лабутены». Мы заходим в мой кабинет, и я одним движением пальца захлопываю дверь.
Дикарь лежит ничком у книжных полок, расположенных вдоль правой стены моего кабинета, куда я приказал Ксандеру оттащить его после того, как он вколол ему дротики. Мы с Косой не хотели, чтобы что-то помешало суду над Аурелией и её последующему осуждению.
Подумать только, я беспокоился о волке-гангстере, а не об Аурелии Аквинат, бывшей принцессе Змеиного Двора и нынешнем проклятии моего существования.
Я прохожу мимо Дикаря к своему столу и активирую звукоизоляцию кабинета, в то время как Коса присаживается на корточки, чтобы провести своими бледными, покрытыми татуировками пальцами по лицу брата.
Отдаленный звук бряцающих цепей достигает моего внутреннего уха, и по спине пробегает холодок.
– Нам нужно забрать ее, – бормочу я. – Пока все не превратилось в еще большее дерьмо.
Аурелия прекрасно знает, что не сможет сбежать за пределы Академии. Тёмная тень её клинохвостого орла направлялась к общежитию «Анима», несомненно, полагая, что безопаснее всего будет находиться рядом с друзьями.
– Она в здании анима, – раздраженно говорит Ксандер, опускаясь своим высоким телом в одно из кресел у эркерного окна. – Ну, под ним, если быть точным. Оказывается, дверей с драконьей обманкой больше, чем я предполагал.
Свет в моём кабинете отбрасывает тени на его длинные чёрные волосы и лицо, превращая его из задумчивого в откровенно зловещего. Драконы всегда выглядят таинственно и могущественно. Как будто мифический зверь, скрывающийся внутри, знает то, чего не знаем мы. Или не можем знать.
Коса отрывается от осмотра Дикаря и бросает на Ксандера любопытный взгляд – смесь интереса и раздражения, – но у меня нет времени обдумывать это. Мне нужно взять всю ситуацию под контроль. Нужно найти Аурелию и допросить ее. Я должен выяснить, чем занимался ее отец. Каковы его планы. Все, что я знаю о ней, придется пересмотреть.
Я даже не осознаю, что расхаживаю по комнате, пока Коса не преграждает мне путь. Я и мои мысли резко останавливаемся.
Серебристые волосы акулы длиной до плеч падают на лицо, когда он достает из кармана старомодный металлический портсигар. Глаза-айсберги поднимаются на меня, затем обводят взглядом мое тело. От того, что он видит в моей ауре, его зрачки сужаются до крошечных точек.
Острый взгляд акулы, особенно Косы, у которого глаза настолько светло-голубые, что временами почти белые, вызовет желание убежать у любого зверя, даже у льва. Но в Косе есть кое-что, чего нет ни в одной другой акуле на планете.
Одна из частей моей группы связанных душ.
Коса Кархорус – бандит, мафиози, убийца – мой брат по судьбе.
Он медленно достает самокрутку, и я смотрю, как его покрытая татуировками рука протягивает ее мне.
Мой нюх подсказывает, что это не табак, а голубая ганджа – особый сорт марихуаны, выращенный специально для зверей. Я уже много лет ее не пробовал.
Я принимаю косяк.
– В Блэкуотер за это много брали, – говорю я, засовывая сигарету в рот, пока Коса достает зажигалку. Новую, в форме акулы с разинутой пастью.
– По-прежнему берут, – говорит он.
Когда акула поджигает мой косяк, уголок его рта приподнимается, потому что мы оба знаем, кто контролирует незаконный оборот веществ в федеральной тюрьме для зверей, и это точно не я.
Я предпочитаю проигнорировать его ответ, из открытых челюстей акулы вырывается оранжевое пламя, и я делаю затяжку. Косяк шипит, наполняя мои лёгкие химикатами. Прошло уже много времени, но знакомый прожигающий эффект от курения помогает мне сосредоточиться. Достав из кармана телефон, я быстро отправляю сообщение своей начальнице.
Личность благородного лидера Академии Анимус держится в таком секрете, что мало кто знает, что так называемый «директор» на самом деле она. Это сделано для ее собственной безопасности, против могущественных зверей, которые попытаются использовать ее. Теперь я задаюсь вопросом, был ли Мейс Нага одним из них.
Ксандер фыркает.
– Мейсу не понравится, что ты вышвырнул его и его генералов прямо за ворота, – горящие глаза дракона смотрят на меня из эркерного проема, лунный свет отражается голубыми бликами от его волос цвета полуночи.
Я ворчу, усаживаясь за свой стол, потому что не хочу признаваться, что использовал силу не преднамеренно. Что, увидев Аурелию с брачной меткой, – нашей брачной меткой – пылающей золотом… Я потерял контроль. Все просто. Все, над чем я работал последние десять лет, рухнуло за долю секунды, когда я увидел этот череп и пять извивающихся лучей света. Я, конечно, взял себя в руки, но…
Мой анимус не может освободиться. Никогда. И моя Регина, представ передо мной, заставила эту катастрофическую силу высвободиться из оков, которые я накладывал на него с особой тщательностью.
Я бросаю взгляд на Дикаря, который все еще тихо похрапывает, уткнувшись в ковер, темный завиток раздражающе спадает ему на лоб.
– Он долго не проспит, – растягивает слова Ксандер, устало откидывая голову назад. – Мне пришлось вводить ему дозу пять раз. Кто собирается сообщить ему новости? И кто спустится вниз, чтобы найти ее?
На мой вкус, оба зверя наблюдают за мной слишком пристально.
– Она доверяет мне больше всех, – говорю я.
