Текст книги "Полное Затмение"

Автор книги: Джон Ширли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

Эпилог

Самое страшное в расизме то, что ему можно подыскать рациональные обоснования.

Джек Брендан Смок, Записки 2040 года: слишком долгий год от Рождества Христова, издательство Witcher Press

– У меня хорошие новости, Смок, – сказал Уитчер.

Частный лайнер Уитчера кружил над Манхэттеном уже полчаса, дожидаясь разрешения зайти на посадку в Квинсе, где расположен Международный аэропорт имени Кеннеди. В самолёте было чисто, светло и приятно пахло новой техникой. Не считая экипажа, находились в нём лишь сам Уитчер, его секретарь (этот дрых в спальной каюте) и Джек Брендан Смок со своим вороном.

На Смоке был лёгкий костюм из хлопка, цвета пепла. Ему эту одежду купили в ВольЗоне. Довершала костюм изящная черепаховая водолазка – стилистическая альтернатива золотой запонке.

Смок по-прежнему хреново себя чувствовал, но глаза его после лошадиной дозы лекарств и реабилитационной диеты уже прояснились. Ему вылечили некоторые зубы, а безнадёжно сгнившие вырвали и заменили имплантами. Выйдя на улицы Нью-Йорка, он вполне мог бы слиться с толпой респектабельных граждан. Но его не покидало чувство отчуждения. Потери. Он словно бы идентифицировал себя с оставленной позади катастрофой.

В самолёте имелся небольшой конференц-зал с широким обзорным окном. Смок подсел к бару и посмотрел вниз. Над Манхэттеном занимался скудный рассвет безветренного зимнего дня, и огни зданий острова неуверенно мерцали в предутренних сумерках.

Уитчеру было хорошо за шестьдесят, но он мог себе позволить услуги лучших эндокринологов, энзимологов и теломеразных вирологов, а посему выглядел сорокалетним. В длинных, до плеч, аккуратно подстриженных каштановых волосах кое-где просверкивала символическая проседь. Бородка у него была короткая, но тоже очень аккуратная. Он носил коричневый костюм с кожаными вставками на плечах. У него был широкий рот, плоский нос и глубоко посаженные карие глаза. Он мог выглядеть гламурно, пожелай того, но не хотел.

– И что это за новости? – спросил Дымок, не отводя глаз от города.

– Взгляни.

Уитчер щелчком ногтя отправил к Дымку по барной стойке распечатку новостной ленты. Он только что принёс её из кабинета в хвостовой части лайнера. Смок подцепил распечатку. Самолёт вильнул, и стакан содовой поехал по стойке. Дымок не стал его ловить, но бармен успел поймать стакан, прежде чем тот упал на пол.

Уитчер покосился на бармена и сказал:

– Джерри, ты, наверное, устал? Иди отдохни в спальной каюте, если хочешь.

Когда Джерри ушёл, Уитчер проговорил, глядя ему вслед:

– Чёрт побери, Джерри со мной уже двадцать два года. Он мне верен, если это слово вообще имеет значение. Нам нечего опасаться, но эти грёбаные экстракторы... – Он рубанул воздух пренебрежительным жестом. – Верность утратила смысл.

Дымок вчитался в распечатку, глубоко вдохнул, выдохнул. Усмехнулся.

– Стейнфельд, Остроглаз, Кармен, Уиллоу, Левассье, Эрнандес. Кто остальные?

– Вероятно, беженцы с ПерСта. Девчонка утверждает, что она дочь профессора Римплера. Клэр Римплер. Она теперь активистка НС. Говорит, что отца убили в Колонии. У нас нет никакой информации об этом от Админа, но другой беглец, Бонхэм, пытается нам сторговать кое-какие данные. Не уверен, что он играет по-честному, однако... Эти беглецы из Колонии нам пригодятся на прессухе.

Дымок повернул голову туда, где на полу стояла клетка ворона.

– Ты слышал? Стейнфельд, Остроглаз, кое-кто ещё... они прорвались!

Ворон нахохлился и встопорщил перья жестом, похожим на пожатие плеч.

Дымок развернулся к Уитчеру.

– Как им это удалось?

– Стейнфельд называет этот приём «клешневой координацией». Ударные отряды атаковали из засады дорожный пост ВА в тот самый момент, как Стейнфельд и его спутники пошли на прорыв. Две трети парижских активистов НС вырвались из оцепления. Они сейчас где-то во французских Альпах. Список предположительных потерь прилагается.

Дымок кивнул. Он не стал читать списка.

– Сколько времени мы проведём тут, в Нью-Йорке? – спросил Дымок.

– Четыре дня. Нельзя задерживаться дольше – тебя опасно показывать публике. Конечно, ты получишь мощную охрану, но...

Дымок кивнул.

– Понял. А потом куда?

– Антильские острова. Маленький остров... увидишь, в общем.

– Этот парень, Кесслер, тоже там?

– Он? Да. С женой. Вы с ним будете работать вместе – по крайней мере, так надеется Стейнфельд.

– Стейнфельд во многих отношениях... весьма практичен. Но временами ведёт себя, как двадцатилетний пустоголовый студентик-идеалист. Взять хотя бы эту фантазию с перестройкой Сети. Он стремится вернуть СМИ людям. Пробудить массовое сознание одной глобальной вспышкой... – Смок покачал головой.

– Ты думаешь, это невозможно?

– Я вообще считаю, что любая социальная перестройка маловероятна – если ядерный холокост ей не поможет. Но... – Он слабо улыбнулся. – Но мы попробуем. Куда деваться? – Он снова выглянул в окно, посмотрел на Нью-Йорк.

– Уитчер, зачем тебе это? Прибыли оно не приносит. А ты не кажешься мне, э-э...

– Гуманистом? А я не гуманист. Я уважаю храбрецов, но... Мною в основном движут бизнес-мотивы. МКВА трижды пыталась отобрать у меня мою авиакомпанию. И компьютерный бизнес пыталась отнять – тоже трижды. МКВА – корпоративный хищник. Они первые полезли. Я просто защищаюсь.

Дымок покачал головой.

– Нет, ты не говоришь всей правды.

Кто такой Уитчер? Оскар Шиндлер двадцать первого века? Или кто-то другой, сокрытый под несколькими слоями маскировки?

Он попытался разглядеть в лесу небоскрёбов здание Worldtalk. Самолёт снова дал крен, описал круг по южной части острова, пошёл на снижение в сторону Квинса, и Дымку почудилось, что лайнер привязан к зданию незримой струной – а теперь подпрыгивает на её конце, словно детская игрушка.

– Ладно, – сказал Уитчер, – твоя взяла. Стейнфельд был прав: у тебя чуйка. Это действительно не вся правда. Когда-нибудь я, возможно, открою тебе истинную причину. В безопасной обстановке.

За барной стойкой включился телеэкран и показал искажённую «рыбьеглазную» картинку кабины самолёта. Второй пилот обернулся и посмотрел в камеру.

– Есть разрешение на посадку, сэр. Мы заходим на последний круг.

Уитчер кивнул экрану.

– Как раз вовремя. Убедитесь, что СБ на месте и встретит нас.

– Так точно, сэр.

Экран выключился.

Дымок сказал:

– Конечно, хорошие вести из Парижа одновременно означают и дурные. Это значит, что Второй Альянс подчинил Париж. Ещё одна завоёванная ими территория.

– Они уже давно её завоевали: слишком многие французы на их стороне. – Уитчер передёрнул плечами. – Остальная Европа тоже склоняется на их сторону.

– Очень многие французы не идут на сотрудничество с ними, – возразил Дымок вполголоса. – Во Франции остаётся Стейнфельд. И Остроглаз. И остальные. Они не сдались.

Самолёт пролетал низко над городом. Дымок краем глаза уловил оживлённое уличное движение. Городской организм жил полной жизнью.

– Этот город вполне себе жив, – пробормотал Дымок ворону. – Но ведь и Амстердам таким был... совсем недавно.