Текст книги "Полное Затмение"

Автор книги: Джон Ширли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

• 02 •

Дымок вошёл прямо в ловушку, терпеливо дождался, пока она сомкнётся вокруг него, не уставая вежливо притворяться, будто ничего не замечает. Он делал вид, что смотрит на колонию в пятой точке Лагранжа.

Искусственная звезда Л-5 сверкала в ночном небе, подобная драгоценному украшению тонкой работы, на высоте градусов сорока над горизонтом. Около десяти секунд её можно было видеть сквозь прореху в облаках, после чего мгла сомкнулась снова. Дымок задумался, достигла ли Война уже Колонии, расположенной на полпути к Луне, и если да, то остались ли там ещё живые.

Ворон резко напрягся и издал карканье, переведённое Дымком как Новый хозяин, береги свою жопу! Трое мужчин вышли из теней с трёх сторон и окружили его. Ворон встопорщил оперение. Он шепнул ему сидеть спокойно, и птичка повиновалась. Такая отзывчивость его порадовала.

Он стоял у окна, глядя на серый сталагмит высотки, в которой встретил ворона впервые.

– Я был вон в той высотке, – сказал он мужчинам. – Я посмотрел сюда, увидел, что пожаров или движений нету, ну и пришёл.

Он услышал, как один из незнакомцев щёлкнул предохранителем.

Даже после того, как переменились недавно дела, Дымок изменился не сильно. Надежда, что пушку сейчас применят по назначению, не оставила его. Но тут же кто-то сказал повелительным тоном:

– Развернись кругом.

Дымок медленно исполнил приказание и увидел коренастого молодого человека, которому на вид можно было дать лет тридцать с небольшим. Нет, даже не так. Убрать с его лица морщины, привнесённые суровым военным бытом, голодом и лишениями – даже двадцать с чем-то. От голода незнакомец порядком окостлявел, подбородок у него слишком выдавался, как на старых картинках, изображавших Человека на Луне в фазу первой четверти.

Лоб у него был высокий, нос горделивый и прямой, губы красные, морщинистые, сухие. Под маленькими темновато-зелёными глазами залегли тени недосыпа. Волосы свалялись и засалились, потому что обладателю было явно не до причёски. В те времена, когда человек этот ещё мыл голову, он был, вероятно, светловолос.

Ростом не более пяти футов семи дюймов[2]2
  Несколько выше 170 см.


[Закрыть], он носил потёртую коричневую пилотскую куртку. Куртка выглядела так, словно в ней летали, сидя в ненастье под открытым небом. Костюм незнакомца довершали старые выцветшие «ливайсы» и мотоциклетные ботинки с полосками клейкой ленты вместо шнурков.

Незнакомец держал... Дымок изумился.

– А откуда у тебя старушка «Уэзерби»? – спросил Дымок с неподдельным интересом. Молодой человек целился в него из охотничьего ружья «Уэзерби Марк V». Дымок прикинул, что ружью лет сорок. С ручным затвором, калибра Магнум 0.46. Ружьё было не просто длинное, а здоровенное. Для охоты на крупную дичь. Дымок поразился, увидев такую штуку в городе.

Зеленоглазый молодой человек фыркнул и покачал головой. Усмешка не доползла до глаз: те оставались холодными, спокойными и безжалостными.

– Ты должен бы напугаться до усёру, чел, – молвил он. – А тебя за каким-то хером колышет, откуда у меня ружьишко.

– Значит, он в них разбирается, – высказал предположение другой, смещаясь по правую руку Дымка. Этот был крупного сложения, некогда, вероятно, толстяк, а теперь так оголодал, что кожа на лице складками собралась. Он носил длинный расстёгнутый спереди чёрный дождевик. Слева от Дымка переминался третий незнакомец, напористо дышавший через открытый рот. В его глазах не осталось ничего человеческого: такие подошли бы стервятнику. На нём тоже был дождевик, а под ним – одёжка такая драная, что невозможно её опознать.

Отощавший верзила целился в Дымка из ружья калибра 0.22, а стервятник сжимал дубину, сработанную из куска ржавой водопроводной трубы и утыканную гвоздями.

– Если он разбирается в пушках, – продолжал верзила, – значит, не просто хрен с горы.

– Ход ваших рассуждений, – заметил Дымок желчно, – кажется мне сомнительным. Простой хрен с горы, по определению, некогда был кем-то ещё – и в этой-то прошлой жизни мог увлекаться пушками. Я и правда просто хрен с горы. Это не значит, что я ничем не занят. У меня тут дело. Но я не шпион армейских. И я безоружен.

– И что у тебя за дело, гм? – спросил зеленоглазый, снисходительно процедив слово дело.

Дымку подумалось, что лучше было бы отдать большое ружьё «Уэзерби» верзиле, а 0.22 – препоручить зеленоглазому, потому что тот был ниже ростом и, по всему судя, лидер группы, а значит, лучше знал, как обращаться с оружием. Но, возможно, оружие здесь выполняет тотемические функции. Вроде скипетра у владыки.

– Это деликатный вопрос, – сказал Дымок. – И вам, пожалуй, не стану ничего разъяснять. Просто примите на веру, что никакого вреда для вас я не несу.

Изголодавший верзила сделал шаг к Дымку.

– Ворона пощадите, – сказал Дымок, устало смежив веки.

И тут же усомнился, говорит ли вслух.

– Дженкинс, – не очень резко уронил зеленоглазый, но это подействовало. Верзила замер. Дымок, не открывая глаз, почувствовал, что тот пялится на молодого человека в ожидании приказа.

– Давай прикончим его и обшарим, – внёс предложение стервятник. – Может, у него хавчик есть.

– Звери, – произнёс Дымок, открыв глаза. – Один как изголодавший медведь, другой как стервятник, а ты похож на койота или волка. – С последними словами он перевёл взгляд на предводителя шайки.

Тот снова усмехнулся, и снова усмешка не достигла его глаз.

– А ты так и просишься сойти за ворона, – ответил вожак. – Как тебя звать?

– Дымок.

– Я о тебе немного слыхал. Ты торгаш на чёрном рынке или что-то... – вожак пожал плечами. – Зачем так секретничать?

Дымок молчал, и вожак продолжил:

– А ворона твоего как звать?

– Я не решил. Мы недавно познакомились. Я выбираю между Эдгаром Алланом По и Ричардом Прайором.

Зеленоглазый немного опустил ружьё. Наверное, руки затекли держать на весу.

– Эдгар Аллан Кроу[3]3
  Crow – «ворон, ворона» (англ.) Также название классического фильма ужасов, для которого Ширли написал одну из версий сценария. Упоминание Эдгара Аллана По, разумеется, отсылает к стихотворению Nevermore


[Закрыть], так будет прикольнее. А что за фрукт этот Ричард Прайор?

– Он был любимый комик моего отца, и притом чёрный. Это всё, что я про него знаю.

– Мы бы могли съесть эту птичку, – сказал стервятник, с надеждой покосившись на зеленоглазного вожака. – Давай мы её съедим, Остроглаз. Ну давай, а?

Остроглаз. Уместное прозвище.

Остроглаз сказал:

– Нет. Там, откуда я родом, вороны приносят удачу.

Из облаков наконец полил дождь: он хлестал по разъятому небоскрёбу, пробивая себе путь между разгромленных этажей десятью тысячами тонких, как волос, потоков, сочился из дыр в потолке, приносил запах минеральных солей, падал в старую ванну, которую подволокли к этому месту специально, чтобы собирать львиную долю дождевой воды, и в подставленный под неё деревянный ящик, который уже сам обесцветился и начал протекать.

Ворон прикорнул на плече Дымка.

– Вот бы нам хоть завалящий костерок развести, – сказал Пельтер (так звали стервятника). – А?

Они сидели на красных обшарпанных пластиковых табуретках вокруг телеэкрана. Телевизор был мёртв, но на экране кто-то нарисовал красной краской

Они не глядели в телевизор, но он служил им чем-то вроде холодного очага. Они ели сардины из жестянки и закусывали фунтом сыра, который Стейнфельд дал Дымку («это их умаслит»). Дымок вытащил сыр из котомки сразу, как они забрались в берлогу.

– Это наша берлога, – сказал Остроглаз, словно вознамерившись изгнать из разума Дымка слово бивак. На тот случай, если бы Дымок всё же работал на армию.

В тёмной комнате причудливыми геометрическими фигурами громоздилась старая мебель. Окно занавесили тремя толстыми чёрными пластиковыми кульками. По кулькам бежали складки, и на них играл жёлтый анемичный свет пары химических светильников.

– Вам скоро новая лампа понадобится, – заметил Дымок.

– Твердотопливные светильники работают вроде бы целую вечность, а потом – бац! – и ты во мраке.

– Мне не нравится, как он базарит, – сказал Пельтер. – Он нам тут накаркает.

Остроглаз не обратил на него внимания. Посмотрев на Дымка из-за пределов конуса лампового света, он сказал:

– Ты же не только о лампах поболтать явился?

Дымок пожал плечами.

– В том числе и о лампах. Если захотеть, можно всё к этому свести. Энергия, усталость материалов, энтропия.

Остроглаз поморгал. Вид у него был скептический. Затем лицо его просветлело.

– И потемнение стекла, – кивнул он.

Дженкинс и Пельтер переглянулись, посмотрели на Дымка с Остроглазом и снова уставились в пол.

– Что это у вас там за значок на телеке? – поинтересовался Дымок.

Он кивнул в сторону красного символа на телевизоре. Впервые он увидел его на Мартинике, десять лет назад. Знак часто попадался на экранных заставках и брелочках-фенечках. Никто не мог толком объяснить, что он значит, разве только: Приносит удачу. Позднее в Гарлеме, где старые бездействующие телевизоры превращали в домашние алтари, Дымок пришёл к выводу, что знак этот связан с урбанистическими карго-культами, а может, являет собою и нечто большее: непроизвольное воззвание к Сетедругу.

– Вы верите в Сетедруга? – спросил Дымок.

Сетедруг, божество глобальной электронной Сети. Сеть дарует телевидение и новости, а также кредиты, которые можно выменять на еду и кров. Уверуй в Сетедруга – и, как знать, вдруг в компьютерах энергокомпании случится сбой, твой счёт сотрётся, а ты выгадаешь ещё месяцок, прежде чем тебе отключат свет. Молись Сетедругу, и, как знать, вдруг Интербанк просчитается в твою пользу, начислит тебе лишние пятьсот баксов. А потом забудет. Молись Сетедругу, и, как знать, вдруг твоё дело пропадёт из полицейской базы. Или ты понадеешься, что так произойдёт.

– Это не алтарь Сетедруга, – возразил Остроглаз, – это Дженкинс придумал. Дженкинс верует в Великого Органайзера, бога, который творит паттерны – и приносит удачу. Дженкинс, он у нас, ты знаешь, любитель ширнуться.

– Великий Органайзер? Ещё одно имя Сетедруга. Ты веришь в удачу?

– Я её творю.

Дымок улыбнулся: сказано было слишком уж киношно-мелодраматически. Я её творю. Вполне ожидаемо от человека с такой кличкой.

– Потому ты здесь, Остроглаз, в этой блядской морозилке?

Дженкинс метнул взгляд на Дымка.

– Слышь, ты, чувак, от тебя пользы что с козла молока. У тебя даже лампы своей нет. Ты лучше не каркай про наши лампы, чмо.

Ворон беспокойно шевельнулся на плече Дымка.

Тон Дженкинса птице явно не понравился. Дымок успокаивающе пошептался с ней. Птица спрятала голову под крыло и снова уснула.

– Вы только гляньте, какая парочка, – с улыбкой заметил Дымок. – Мы ведь только вчера познакомились. Так недолго и в реинкарнацию поверить[4]4
  В фильме Ворон (см. о нём выше) убитый гопниками рок-музыкант возвращается из мёртвых, сопровождаемый вороном, в теле которого заключена его душа.


[Закрыть].

– Мы его зохаваем, – пригрозил Пельтер, извлекая соплю из носа скрученным в жгут платком (платок от этого движения захрустел). Глаза у него были красные, слезились, и он часто кашлял. Голова его всё время клонилась набок, точно ему хотелось спать. Дымок отстранённо подумал, что Пельтер явно болен и вскоре сдохнет.

– Скорей уж моя пташка выклюет зенки твоему трупу, – сказал Дымок и тут же прикусил язык. Он не хотел говорить это вслух. Но Пельтер не услышал: голова его повалилась на грудь, и комнату огласил булькающий храп.

Дженкинс фыркнул.

– Остроглаз, ты слышал? Типа его птица выклюет Пельтеру зенки?

Остроглаз пожал плечами.

– Когда любимый диванчик угрожают поджечь и оставить тебе только дымок, человек обычно становится разговорчив.

Дымок расхохотался. Остроглаз издал короткий фыркающий смешок, но глаза его остались острыми и холодными. Крупные струйки ливня продолжали падать в старую ванну.

Дженкинс и Пельтер уснули, растянувшись на картонках. Дженкинс спал, уткнув лицо в локоть, как ворон – голову под крыло. Руки его то и дело дёргались, кулаки сжимались и разжимались во сне. Пельтер дрых, широко разинув рот и прерывисто дыша.

Горел только один светильник. В точном согласии с мрачным пророчеством Дымка, во втором кончилось топливо.

– Я не хотел накаркать, – повинился Дымок.

– Про лампу? – спросил Остроглаз.

– Про Пельтера. И про лампу тоже.

– Пельтер болеет, – кивнул Остроглаз.

– Он давно с вами?

Остроглаз покачал головой.

– Шесть-семь недель. Дженкинс – дольше. Дженкинс не тупица, ты не подумай, он просто... иначе мыслит. Он привык анализировать информацию, составлять сводки, чипы хакать, ну ты понял.

– В Амстердаме сейчас не очень-то много вакансий для компьютерщиков.

Оба грустно усмехнулись: сказанное было слишком очевидно, и они это оба знали.

– Ты всё ещё мне не доверяешь? – спросил Дымок.

Остроглаз помотал головой и мимолётно улыбнулся.

– Ворон за тебя поручился.

– А я вот тебе не очень доверяю. Кто сказал, что ты не шпион? Подпольщиков не выслеживаешь, на живца не ловишь? Ну или просто не шляешься вместе с армейскими, ища, чем бы поживиться?

Остроглаз пожал плечами.

– Хочешь мою историю?..

Дымок кивнул.

И Остроглаз начал рассказывать.

Я был в Лондоне (говорил Остроглаз), в клубе, который назывался Ретро-G. Они занимались там культурной ретрогрессией. В тот месяц был популярен ска-мотив, ска-музыка... За два месяца до того – трэш. Перед тем – хардкор, битники, ангст-рок, ещё раньше – дабстеп, ещё раньше – дабкор, а перед тем – мелт-поп, он был в моде, когда клубешник открыли. Если клуб ещё работает, там, по идее, уже вернулись через 1990-е, 80-е, 70-е и 60-е назад к рок-а-билли, бибопу и блюзу. Но он не может быть в том же месте, потому что ту часть города размолотили. Я сам из Сан-Франциско, это в Калифорнии. Я в Британию прилетел на семинар по социальной демократии, разжиженный социализм, всё такое, я был тогда студиком последнего курса. Да, блядь, я был студнем, и у меня был рюкзачишко с книжками. Главным образом по политологии. Приложения философии структурализма к дипломатическим проблемам. Иисусе, ебать-копать! А потом политика стала для меня реальной. Правда, которая кроется за политикой. Агрессия, поглощение...

Мы были в Ретро-G. Танцевали. Ди-джей врубил мелт-поп, Танцы с русскими братьями, собственно, это не ретро, и мы все удивились, а потом ди-джей сказал, что это посвящается русским братьям, которые только что двинули танки через польскую границу. Мы не сильно удивились. Украина, Беларусь, Казахстан недавно как раз объединились с Великой Россией, и потом, нас всё это не колышет. Но мы всё ещё думали, может, но прикалывается. Потом кто-то сказал, что по радио прямое включение, мы вышли, встали у машины Доди послушать. Доди... чувак, какая ж она была тупая... но беспокоилась за свой бизнес, потому что у неё был контракт с каким-то польским дизайнером, она ему блядские дизайн-узоры разрабатывала.

И вот радио сказало из машины Доди, что русские войска откуда ни возьмись двинулись через границу, что их там дохуя, и никто не вкуривает, откуда они взялись, как с неба свалились, не потревожив НАТО... через много-много времени прошёл слух про эти макси-шаттлы, про орбитальные десанты, НАТО их засекла, но русские сказали, что сбрасывают медпакеты, там недавно возбухло, и вот так эти блядские войска оказались на месте... так я слышал, ты наверняка слышал другие версии... в общем, они взяли Варшаву и перенесли туда штаб Западного фронта Великорусской Народно-Освободительной Армии. А эта Доди, она думала только о том, что у неё бизнес накрылся. Бля, мне так и хотелось её придушить выхлопной трубой её грёбаного «ягуара», но там и выхлопа-то не было...

А я тогда был не лучше, так скажу. Я только и думал, как бы побыстрее убраться в Штаты и спасти свою задницу. Вот только из Лондона не было рейсов, точнее, были, но все места раскупили, остались только правительственные... Все хотели поскорее убраться из грёбаной Европы. Ты про вьетнамскую войну читал когда-нить? А, ну, тогда ты знаешь, что, когда северяне в конце концов занимали юг, то в Сайгоне была дикая паника, все цеплялись за пятки уезжающим, штурмовали последние вагоны, корабли... Было похоже, что целый континент, его огромные города... я отправился в аэропорт, и там барыга предлагал билеты. По двадцать пять кусков за билет. Люди друг друга в мясо утаптывали, чтобы пробиться к ублюдку и заплатить... Люди осаждали посольство, требуя помощи, их отгоняли, потом они совсем озверели, выбили окна, залезли внутрь... в аэропорту раз в час угоняли самолёты... в портах ещё хуже... Но я нашёл чувака, у которого была моторка, он говорил, что поплывёт в Амстердам, что у него там есть приятель со своим самолётом, что он за нами прилетит, и я почему-то поверил. Теперь можешь ржать. Он довёз меня в Амстердам, взял мои деньги, чтобы, как он выразился, «закрепить договорные отношения», и только я его и видел. Деньги всё равно обесценились, так что это было неважно. Но я его нашёл. Через восемь месяцев. У него была эта старушка «Уэзерби», из какого-то дома стащил. Я ему так и не дал применить её по назначению. Я первый в него выпалил, из 0.22... но я отвлёкся, потому что ты тут был и наверняка сам всё знаешь. НАТО объявляет в Голландии военное положение, русские наступают, русские отброшены. Мятежи. Публичные казни. Новые мятежи из-за публичных казней и новые публичные казни. Я на это смотрел. Я пытался оставаться в стороне.

И я тебе сейчас прикол расскажу. Я почти почувствовал облегчение. От всего этого. Даже от войны. Перед войной... всё казалось нереальным. Я хочу сказать... народ судачил о том, что случилось в загруженных фильмах, в виртуальной реальности, в онлайновых стрелялках, как если бы это всё происходило на самом деле... и мне казалось, что все наши довоенные жизни – попросту длинный, слишком детализированный сценарий для кино или телека, или что они все были в ВР... не могу объяснить. Но у меня такое чувство, что всё это было нереальным, ничего не значило, пока не началась война.

Короче, у меня была девушка в Голландии, её Люка звали. Как я её нашёл? Она как-то раз вышла купить еды. Был голодный бунт, и на неё напали, потому что в сумке у неё была еда, и когда всё это началось, я ей помог, она меня отблагодарила, дала мне крышу над головой... ну, может, не просто из благодарности, потому что она была одинока... как-то само собой получилось, словно мы всегда были вместе, и никаких тебе вопросов. У неё волосы были такие... видел когда-нить шёлк кукурузного оттенка? Она была крупная девочка, но красивая, как амазонка. Она всегда всем командовала, вела себя как мама или тётя, только не в постели. Она была... В общем, потом русские заблокировали порт, осадили город, и голодные бунты поднялись в высотки с рынков. Народ, ты понимаешь, почему-то всегда ошибается насчёт того, кто тянет за ниточки, и они себе воображают, что люди, живущие в высотках, прячут еду, а это полная срань: мы с Люкой на том же пайке выживали, но голодным бесполезно объяснять. Они ворвались туда, устроили погром и... и...

... и они выбросили её из того блядского хуесосьего окна!

Из окна, и она пролетела сорок этажей, и разбилась, и тогда я стал по ним стрелять из этого ружья. Я стрелял в монстра, который на меня лез, во всю эту массу рук, ног и вопящих ртов. Он отполз, оставил несколько своих кусков, и в них были дырки от моих пуль, и потом я посмотрел в бинокль, а это самые обычные люди. Я застрелил двух старух, пятнадцатилетнего мальчишку и ещё парня, который был похож на моего брата Барри, только с усами.

Это был шок. Я, ты понимаешь, я застрелил людей. И всё разом изменилось. Толпа вернулась. У некоторых появились пушки, и я выбрался на крышу, потом спрятался в лифтовой шахте, и они меня не нашли. В общем, ты видел, как они всё там оставили. Через две недели пришли русские. Прорвали оборону, заняли город. И это оказалась просто ещё одна армия. Люди думали, что русские будут лучше натовцев, но еды не было, голодающих становилось ещё больше... ты там, наверное, был... нет? А как долго? А, ты был в лагере... вот, и потом союзники взялись отвоёвывать Амстердам тактическими боеголовками. Мы не могли в это поверить. Небольшие боеголовки, радиация быстро падает. Не такая уж и большая проблема, угу? Гибнет всего четверть населения города... ну что поделать, омлет не приготовишь, не раскокав яиц. По крайней мере четверть населения города. За неделю. Плотины оказались прорваны. Некоторые голландцы в буквальном смысле приносили себя в жертву на площадях. Работа многих веков – отобрать Голландию у моря – к чёрту, за считанные дни. Они не могли этого пережить. Бывали дни, когда я их понимал, и дни, когда не понимал. Старики стрелялись. Большинству было наплевать. Бандам даже понравилось: разбивало монотонный ход дней. У них считалось лучшей шуткой зажарить на шампурах...

Я снова попытался сбежать из города и украл лодку, но меня засекли натовцы. Они подумали, что я русский разведчик. Дженкинса тоже схватили. Так мы повстречались. Но он хакнул замок на бригадном бараке, и мы сбежали, но идти было некуда. Мы вернулись... Держимся неплохо. Делаем вылазки в лагеря натовцев и воруем оттуда хавчик. Однажды напоролись на падальщиков, пришлось отстреливаться, но в остальном всё боль-мень. Мы ничего такого не делаем, мерзкого, ты не подумай, и за нами не гоняются. Армии... мы и не думали в какую-нибудь вербоваться. Обе стороны одинаковы. Всем насрать. НАТО, русские, американцы, бриты, чехи. Все зовут их просто – армейские. Неважно, что это за армия. Если ты в армии, ты просто человек в шлеме, и всё...

Дымок очень долго молчал. Он даже с собой не говорил. Он слишком устал. Он понимал, что история существенно неполна, но не осмеливался спрашивать о большем.

Немного позже Остроглаз упомянул семью, оставшуюся в Штатах. Он старался о них не думать, потому что глушилка всё равно блокировала передачи, во всяком случае на всех гражданских частотах и многих других. Новостей ждать было неоткуда. Социальные сети заблокировали, телефоны отключили. К чему пытать себя любопытством? К чему размышлять, как обстоят дела в Штатах?

Из итогового сочинения Гарри Крюгера, 13 лет, Цинциннати, Огайо, озаглавленного О причинах войны. Сочинение Гарри было оценено на четвёрку с плюсом.

У разных людей разные мнения о том, почему началась Третья мировая. Я попросил своего искателя класса С поискать в Интернете список таких причин. Он нашёл тридцать три причины, несовместимых друг с другом и исходящих от семнадцати различных групп людей.

Наиболее распространённое объяснение исходит от зарегистрированных членов Республиканской партии. Они утверждают, что Великая Россия втайне готовилась к войне много лет. Они устроили подземные тренировочные лагеря, чтобы как можно меньше следов оставлять на поверхности. Они увидели, что Организация Североатлантического Договора не справляется с поддержанием стабильности в Европе и сваливает все проблемы на Соединённые Штаты Америки, и решили, что это шанс воспользоваться слабостью. Кроме того, утверждается, что в России и странах Варшавского пакта имели место неурожаи, деградация промышленности, коррупция, народные волнения и другие проблемы, потому что страны Варшавского договора часто поднимали восстания, желая освободиться. Козицкий, диктатор Великой России, придя к власти в результате переворота 2031 года, счёл войну способом объединить эти страны в Новый Варшавский пакт и отвлечь народы от проблем. У русских, кроме того, подходили к концу запасы энергоносителей, им требовались уголь, нефть, атомная энергия и микроволновые орбитальные ретрансляторы. Они также хотели посрамить американцев, как было после сражения в Заливе Свиней (sic), в двадцатом веке. После этого были заключены какие-то соглашения США и Советского Союза. Впрочем, правительство Великой России отличается от того, которое было во времена СССР.

Люди, принадлежащие к демократической партии, в основном утверждают, что правительство США само подтолкнуло русских к войне, разместив на орбите спутниковые системы вооружений Звезда войны-7 и Звезда войны-8. Русские спутники были не так хороши, и там боялись, что мы используем свои спутники для отстрела их ракет, а тогда атакуем сами и вторгнемся на их территорию, и что они не сумеют себя защитить. Поэтому они решили захватить европейскую территорию и разместить там ракетные комплексы наземного базирования, чтобы создать буферную зону на случай атаки. И, как соглашаются в этой части демократы, русские стремились объединить своих людей против врага, чтобы те позабыли о проблемах.

Третья группа людей утверждает, что война случилась оттого, что международный заговор евреев и мусульман толкнул русских уничтожить Соединённые Штаты Америки. Мне кажется, что это чушь, потому что евреи и мусульмане не сотрудничают. И потом, как евреи могут контролировать русских, если русские их всё время притесняют?

Я думаю, что война была вызвана всеми причинами, которые перечислены в постах первых двух групп.

Замечание учителя к сочинению Гарри Крюгера: Это хорошая работа, но ты слишком активно пользуешься поиском в Интернете. Многие ученики к нему прибегают, но это значит, что ты просто перекладываешь свою работу на компьютер. Так ты не сумеешь запомнить выученное! Кроме того, попытайся не так часто употреблять в предложениях союз И. Твою мысль трудно проследить.

Стихотворение, написанное соученицей Гарри Крюгера по классу всемирной истории, Барбарой Выковски (12 лет):

 
В ДЕНЬ, КОТОРЫЙ ПРИДЕТ ОЧЕНЬ СКОРО...
Джо Смит не догрыз яблоко,
Джейн Джонс не дочитала книжку,
Боб Фармер не доиграл в свою видеоигру,
Энн Франклин не дописала пост в Facebook,
Джим Бэнкс не закончил упаковывать подарок,
Мэри не дописала письмо,
Дэн не допел песню,
Барбара не дописала стих,
потому что взорвались водородные бомбы и
все умерли, и мир закончился, и
это был полный и окончательный конец.
 

Из итогового сочинения по всемирной истории Барбары Выковски, 12 лет, озаглавленного Почему война ещё не переросла в ядерную.

... в 2030 году США и Великая Россия подписали соглашение под названием Договор об ограничении обычных военных столкновений, в котором условились, что в случае открытого конфликта использование ядерного оружия будет ограничено малыми тактическими боеголовками. Использование таких боеголовок, в свою очередь, ограничено верхним пределом числа допустимых для запуска ракет. Многие утверждают, что это соглашение подтолкнуло войну, и потому считают его аморальным, однако сходятся во мнении, что оно спасает мир от ядерного Холокоста. Но я полагаю его лишь вопросом времени. Очень скоро война перерастёт в мировую, и нас всех убьют. Поэтому я не знаю, зачем я это пишу, разве что затем, чтобы меня не выгнали из школы, и мама была мной довольна, пока мы живы.

Фотокопию стихотворения и сочинения Барбары учительница отправила школьному попечителю, присовокупив следующую записку: Меня очень беспокоят Барбара и другие ученики, которые, кажется, отчаялись дожить до взрослого возраста. Но другая группа учеников, которая воспринимает угрозу полномасштабного ядерного конфликта с откровенной беззаботностью, тревожит меня не меньше...

Они лежали во тьме, завернувшись в купленные на чёрном рынке одеяла американской армии. Картонка под одеялом Дымка была холодная и слегка влажная: достаточно, чтобы его била дрожь.

Дымок позвал мягко:

– Остроглаз?

– Да?

Ну да, парень не спит. Он всё ещё не доверяет Дымку. Лежит, уставившись во тьму своими преждевременно постаревшими глазами.

– Остроглаз, есть силы хуже прочих. Среди армейских. – Да?

– Второй Альянс.

– Ты считаешь их армией? Я бы сказал, что это просто разношёрстная ватага наёмников.

– Гм. ВА заправляет Второй Круг. Ты в курсе, что это такое?

– Я видел листовки НС. Там говорится, что они фашисты. Может, и так, но их никто не воспринимает всерьёз. Ещё одна банда, и только-то.

– Именно это собой и представляет фашистская армия. Это большая банда. ВА – армия Второго Круга. НАТО их использует, но и они используют НАТО... Ты слышал о новом фронте?

– Нет.

Картонка царапнула по бетонному полу: ковёр давно утащили мародёры. Остроглаз приподнялся на локте и спросил с обвиняющей ноткой:

– Ты, что ли, был снаружи?

Человек, прибывший из-за пределов города, обязан был поделиться новостями и слухами (отличить одно от другого было невозможно). Этого требовало его собственное выживание.

– Я не вылезал из Амстердама весь год, кроме одного раза, – сказал Дымок. – Я в основном ошивался там, где когда-то был порт. В крайний раз, как выбрался из города, меня словили натовские логисты. Предложили стать гражданским грузчиком. На окладе.

Остроглаз фыркнул.

– Ты знаешь, – сказал Дымок, – там еду дают. Один раз в день, но с гарантией.

– Тогда неплохо. И воевать не надо.

– Вот только кое-кому в лагере вкололи 44.

– Нейротоксин 44? Я думаю, что с Пельтером это и случилось. Он получил дозу 44-ки. Когда мы на него наткнулись, он метался в бреду. Иммунная система ни к чёрту.

– И вы забрали с собой больного? Не похожи вы на волонтёров Красного Креста.

Двухсекундное колебание, и Остроглаз ответил:

– Дженкинс его знал. Дженкинс немного сентиментален в таких делах. Всё равно что больного кота подобрать и выходить, а потом в награду получить от него глисты... Но ты некоторое время назад говорил: мы. Что ты пришёл в город с кем-то ещё.

– Вместе с... – Он чуть не произнёс его имя. – С парнем, у которого остались некоторые связи среди армейских. Они за ним не охотятся.

– Насколько тебе известно.

– Насколько мне известно, – согласился Дымок.

Пару минут они молчали, потому что Пельтер зашёлся в приступе кашля. Повозившись немного, он успокоился. Дышал он теперь с заметным хрипом.

Дымка передёрнуло. Он натянул на плечи грязное рваное армейское одеяло.

– И как там фронт? – внезапно донёсся из мрака требовательный голос Остроглаза.

– Он полностью откатился из Западной Европы.

Тишина, если не считать стука капель дождя по ванне.

– Ты меня слышал? – спросил Дымок.

– Слышал. Чушь собачью.

– Парень, о котором я тебе говорил, разжился этой инфой от радиста в штабе командира союзников. Натовцы оставили символические контингенты в Амстердаме, Париже, Дрездене... Они оттеснили русских. Русские перегруппировались, отойдя на свои традиционные границы, плюс ещё страны Варшавского пакта. Сконцентрировались на морских операциях. Русские проигрывают на суше и побеждают на море, так что непонятно, какая чаша перевесит...

– Наступление русских на море, ну наконец-то. Я думал, они никогда не расчехлят свои старые атомоходы с этими грёбаными боеголовками... – С неожиданной уверенностью.

– Ходили слухи, что число им десять тысяч пять сотен и две.

– В предвоенной Европе противоречивые слухи носились там и сям, как поднятые ветром осенние листья.

– Ты знаешь, что это не слухи. Звучит убедительно.

– И ты уверен, что ВА заполнил вакуум после отхода русских и натовцев?

– Ты на полном серьёзе полагаешь, что НАТО в состоянии контролировать освобождённую территорию? Такой простор? Кому это под силу? Кто этим займётся? Да в Париже сейчас меньше полиции, чем в Нью-Йорке до войны в Центральном парке шлялось. Какой-никакой порядок обеспечивает только военное присутствие. Стоит солдатам оттянуться, и канализацию снова прорывает. В общем, ВА наняли для выполнения полицейских функций. Совбез ООН им платит.