Текст книги "Терапевтическая катастрофа. Мастера психотерапии рассказывают о самых провальных случаях в своей карьере"

Автор книги: Джон Карлсон

Соавторы: Джеффри А. Коттлер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)

ПИЩА ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЙ

Далее мы спросили Сьюзан, какой урок из этого случая могли бы извлечь наши читатели. Ее ответ был лаконичен: нельзя заниматься семейной терапией, когда один из партнеров ведет себя как абьюзер, не хочет или не может сдерживать свой негативный аффект. По мнению Сьюзан Джонсон, успех психотерапии возможен только в том случае, когда человек осознает, что у него есть проблема. Признание проблемы – первый шаг к ее решению.

“К сожалению, мой клиент так и не признал наличие проблемы. Пожалуй, для семейного терапевта нет ситуации хуже, чем когда отношения между партнерами принимают до того деструктивный характер, что специалисту приходится все время вмешиваться и спешно прерывать едва ли не каждое их взаимодействие. Как можно повлиять на процесс, если из соображений безопасности его приходится постоянно останавливать? Любому терапевту неприятно осознавать тот факт, что его возможности повлиять на ситуацию не безграничны. Иногда кажется, что стоит приложить чуть больше усилий, и в терапевтическом процессе наметится перелом. К сожалению, так бывает не всегда. Каждый из нас время от времени оказывается в ситуации, когда наши попытки помочь человеку не дают эффекта, и тогда лучшее, что можно сделать, – это отпустить ситуацию и не брать на себя ответственность за результат, который зависит от желания клиента не меньше, чем от стараний специалиста”, – рассуждала Сьюзан.

Действительно, Сьюзан Джонсон перепробовала с клиентом все, что могла, и даже больше. На одной из сессий она предложила ему рискнуть и открыться своей супруге, показать ей что-нибудь, кроме холодной враждебности и эмоционального насилия, которые давно стали визитной карточкой их брака. Сьюзан попыталась создать ситуацию, где мужчине нужно было в порядке эксперимента довериться своей жене хотя бы из интереса, чтобы увидеть ее реакцию. Ответ мужчины ее ошарашил. Это был первый раз за двадцать долгих лет ее карьеры, когда клиент отказался от упражнения, даже его не попробовав.

“То есть, – не унималась Сьюзан, – вам настолько сложно говорить с ней о своих чувствах? Странно, обычно вы не скупитесь на слова. Мне кажется, вам сейчас откровенно некомфортно. Почему бы вам не сказать своей жене, что вам некомфортно говорить с ней о своих нежных чувствах?”

По словам Сьюзан Джонсон, вплоть до той роковой сессии этот прием еще ни разу ее не подводил. Если клиент артачился и не хотел делать упражнение, она упрощала задачу и ставила достижимые цели. Обычно этого было вполне достаточно, чтобы побудить человека к действию и начать двигаться вперед, пусть и маленькими шажками. “Клиент откинулся на спинку кресла, посмотрел мне в глаза и снова повторил: нет. «Вы что, меня не расслышали? Я же только что сказал вам, что не собираюсь этого делать. Зачем десять раз предлагать мне одно и то же?» – издевательски произнес он. Ну, и что я могла на это ответить?” – вздохнула Сьюзан.

Разработанная Сьюзан Джонсон модель ЭФТ гласит, что если человек не может или не хочет менять свое поведение, психотерапевту следует сделать шаг назад и дать ему время на то, чтобы осознать тупиковость ситуации. В соответствии с ее теорией, если не давить на клиента и уважать его защитные механизмы, рано или поздно он созреет для того, чтобы сделать шаг вперед. Вот только мужчина из ее истории не собирался двигаться.

“Еще никто никогда так категорично не отказывался от столь безобидного вмешательства. Я была ужасно разочарована. Я привыкла к тому, что этот прием работает практически всегда. Мне хотелось закричать ему в лицо: «Что с тобой такое? Господи! Да ты не хочешь делать элементарные вещи». Это была далеко не первая ситуация, когда у клиента что-то не получалось. Разница в том, что обычно человек говорит: «Я не могу сделать то, что вы от меня хотите», – и тогда с этим «не могу» уже можно работать. К примеру, можно спросить: «Хорошо, в таком случае вы можете повернуться к своей жене и прямо сказать ей, что не готовы распахнуть перед ней свою душу сейчас и вряд ли когда-нибудь решитесь на это в будущем?» Это было бы уже что-то, за что можно зацепиться. По моему опыту, этот прием помогает людям сдвинуться с места в самых тупиковых ситуациях. А этот мужчина отказался даже попробовать. Видимо, он считал, что имеет полное моральное право топтаться в одной точке и бесконечно поливать грязью свою супругу, в чем я никак не могла его поддержать. Я не намеревалась позволять подобное поведение у себя в кабинете. У меня не было ни малейшего желания за этим наблюдать. Как я могла принять его точку зрения, если она заключалась в том, что его жена – ничтожество, которое можно ругать последними словами? Позволять такое поведение – все равно что потакать агрессору”, – вспоминала д-р Джонсон.

Из этой ситуации Сьюзан Джонсон вынесла один простой урок: терапевтическая катастрофа происходит не только, когда твоя модель не работает, но и тогда, когда у тебя нет на подхвате другой модели, к которой можно обратиться, если не работает первая. Иногда клиенту на самом деле нужно совсем не то, что пытается делать специалист, а что-то совсем другое. Беда в том, что, если терапевт зациклен на одной-единственной знакомой модели, он так и не сможет предложить альтернативу.

Глава 15
Прислушиваясь к голосу интуиции
Пэт Лав

Пожалуй, первое, на что люди обращают внимание при знакомстве с Пэт Лав, – это ее голос, во властных, но в то же время игривых переливах которого отчетливо слышен легкий акцент, присущий обитателям Западной Виргинии, Техаса и других мест, в которых ей довелось жить. Пэт начинала свою карьеру с преподавания семейной и брачной психотерапии в Техасском университете А&М в Коммерсе, откуда впоследствии ушла и начала сотрудничать с рядом частных учебных заведений. Недавно Лав выпустила серию книг на тему работы с парами, включая Hot Monogamy (Горячая моногамия), The Intimate Couple (Близкая пара), Handbook for the Soul (Справочник души) и The Truth About Love (Правда о любви).

ВНЕ СЕБЯ

Когда мы попросили Пэт Лав рассказать о своей терапевтической катастрофе, т. е. о ситуации, когда она в силу тех или иных причин так и не смогла помочь клиенту, ей вспомнился случай с одной девушкой, которую направили к ней из университетского психологического центра. Клиентке едва исполнился 21 год. Она училась в вузе за пределами штата, однако после недавней попытки самоубийства была вынуждена взять академический отпуск.

Девушку, чуть не совершившую непоправимую ошибку под влиянием сильных эмоций, сначала положили в стационар местной психиатрической больницы, а после выписки она попала в заботливые руки Пэт Лав в рамках последующей реабилитации. “Мне предстояло проработать с ней сразу несколько эмоциональных проблем, – начала свою историю Пэт, – но поскольку главные причины ее неуравновешенного состояния, очевидно, скрывались именно в родительской семье, я предложила ей привести на следующую сессию своих родственников”.

Вспоминая эту роковую историю, Патрисия Лав задумчиво качала головой. С каждым ее словом перед нами все четче вырисовывались очертания надвигающейся терапевтической катастрофы. “Девушка восприняла мою просьбу, мягко говоря, неохотно. Было видно, что ее откровенно пугает перспектива собраться в кабинете у психотерапевта всей семьей. Больше всего она беспокоилась по поводу возможной реакции отца, который, судя по всему, был человеком волевым и категоричным. У моей клиентки были с ним крайне сложные и неоднозначные отношения, когда, с одной стороны, девушка панически боялась отца, а с другой – испытывала к нему сильную непреодолимую привязанность. То, что происходило между нею и ее отцом, можно было смело назвать нездоровой травматической связью”.

Проанализировав ситуацию, Пэт быстро пришла к выводу, что ей достался хрестоматийный случай девушки, которая стремится отделиться от неблагополучной ситуации дома. Отец не хотел ее отпускать и пытался удержать. Мать была слабохарактерной женщиной и предпочитала занимать по отношению к семейному конфликту пассивную позицию, всецело посвящая свое время заботе о младших детях, которые тоже были не паиньки. По иронии судьбы, предпринятая попытка самоубийства вынудила клиентку вернуться домой и снова стать заложницей ситуации, от которой она всеми силами стремилась убежать.

История девушки казалась настоящей классикой жанра, и Пэт Лав решила применять классические методы: она знала, что без участия родственников в процессе терапии ей вряд ли удастся помочь юной клиентке оставить прошлое позади и жить полноценной жизнью. Поэтому она пригласила на следующую сессию обоих родителей, братьев и сестер девушки, но, к немалому удивлению, единственным, кто согласился прийти, был только ее отец.

“Это было первой ошибкой, – сказала Пэт с легким оттенком досады в голосе. – Пожалуй, если бы мне представилась возможность поработать с семьей в полном составе, процесс протекал бы более сбалансированно, и точки зрения разных родственников уравновешивали бы друг друга. Увы, на сессию явился только отец, и он был ужасно зол. Его агрессивное стремление контролировать всех и вся на деле оказалось еще хуже, чем описывала клиентка. Причем его гнев был направлен не только на собственную дочь, которая своей необдуманной выходкой напугала, опозорила и разочаровала его, но и на меня тоже. Разумеется, подобный настрой мне не импонировал”.

Когда отец с дочерью вернулись домой после сессии, между ними сразу же разгорелся большой скандал. Как всегда, отец взялся указывать дочери, что ей делать, а она воспользовалась единственным известным ей способом защиты от его нападок: сбежала. Она вылетела из дома, хлопнув дверью, и подалась к своему молодому человеку искать временное убежище от отцовского гнева. На этом моменте мужчина принялся звонить Пэт Лав, требуя, чтобы та “расхлебывала кашу, которую только что заварила”. “Он настаивал, чтобы я лично поехала к парню клиентки, забрала ее оттуда и за ручку привела домой. Я попыталась объяснить ему, что это не входит в мои рабочие обязанности”, – вспоминала Пэт, раздосадовано качая головой при мысли о том, до чего же этот мужчина умудрился вывести ее из себя.

Услышав, что д-р Лав не собирается подчиняться его приказам, отец девушки окончательно утратил самообладание и впал в ярость. “Он бранил меня последними словами, оскорблял меня как женщину и как специалиста – даже не знаю, что было обиднее. Угрожал подать на меня в суд. Я была просто ошарашена подобным поведением и очень напугана”, – призналась Пэт.

Теперь она прекрасно понимала, что в подобных ситуациях чувствовала ее клиентка, но была не рада подобному озарению. Способность поставить себя на место клиента и понять, что происходит в его душе, всегда считалась ценным умением для психотерапевта, но, честное слово, не таким же способом! Изо всех сил Пэт старалась сохранять спокойствие и отражать бурные эмоции мужчины, которые он нескончаемым потоком изливал на нее по телефону. Она пыталась сдержать его гнев и интерпретировать источник таящегося за ним скрытого бессилия. В ответ на все ее попытки установить контакт, мужчина злобно огрызался: “Я не ваш клиент. Не нужно говорить со мной в таком тоне”. Пэт Лав была расстроена, рассержена и понятия не имела, что делать дальше. “Было ясно: я больше никогда не позволю этому человеку переступить порог моего кабинета. Как только я твердо решила и близко не подпускать отца к нашим терапевтическим отношениям с его дочерью, мне стало гораздо легче”, – добавила она.

В конце концов Пэт все же помогла студентке стабилизировать ее состояние. “Пожалуй, в каком-то смысле я неплохо с ней поработала, – протянула она совершенно неубедительным тоном, – но признаюсь честно: в душе я чувствовала себя совершенно некомпетентной”.

ПОТЕРЯ КОНТРОЛЯ

Разбирая впоследствии данный случай, Пэт осознала, что допустила целый ряд непростительных ошибок. С самого начала клиентка предупреждала о взрывном характере своего отца, однако Патрисия Лав самонадеянно проигнорировала ее предупреждения, не приняла должных мер предосторожности и оказалась совершенно не готова к подобному припадку ярости. Она решила, что сможет очаровать мужчину, завоевать его расположение, наивно уверовала в то, что знания и опыт защитят ее от его гнева. Пэт была излишне самоуверенной и позволила втянуть себя в неравную борьбу за власть с превосходящим соперником, который только и ждал возможности проявить себя. “В итоге я не то только не смогла защитить свою клиентку, но также не смогла конструктивно защитить себя от его нападок. Мне нужно было подать пример, показать девушке, которая до дрожи боялась отца, как правильно давать ему отпор в таких ситуациях, а вместо этого я сама ужасно испугалась”, – продолжала свою историю Пэт Лав.

Анализируя причины, которые привели к роковой череде просчетов, д-р Лав пришла к выводу, что на каком-то этапе в дело вмешался контрперенос, связанный с сильными чувствами, которые она в свое время испытывала по отношению к отчиму. “Признаюсь, это было похоже на измененное состояние сознания. Наверное, на каком-то этапе у меня случилась диссоциация. Это происшествие застало меня врасплох. Я была ослеплена собственными эмоциями и в итоге потеряла контроль и над собой, и над рабочим процессом”.

Немного поразмыслив, Пэт Лав припомнила еще одну похожу ситуацию, когда клиент вынудил ее утратить самообладание. Между этими двумя историями было одно существенное различие: во втором случае Пэт уже успела выстроить с мужчиной прочный терапевтический альянс, благодаря которому разгоревшийся между ними конфликт удалось вовремя потушить и конструктивно проработать. Очевидно, что ни о каких доверительных отношениях с отцом девушки-студентки, которого терапевт видела впервые в жизни, и речи не было, так что Пэт оказалась полностью безоружна, у нее не было ни малейшего шанса ни спасти ситуацию, ни отстоять чувство собственного достоинства.

“Пожалуй, главной моей проблемой было то, что я не ощущала себя в безопасности рядом с ним. По сути, я чувствовала себя так же, как моя клиентка. У меня возникли опасения, что он может причинить мне физический вред. Я практически не сомневалась, что он может создать мне кучу проблем в профессиональном плане”, – делилась своими мыслями Пэт Лав. Она поняла, что как только позволила мужчине себя запугать и ушла в глухую оборону, ни о какой эффективной психотерапевтической работе не могло быть и речи. Стремясь как можно лучше разобраться в происходящем, Пэт Лав не тешила себя ложными иллюзиями и открыто признавала свои ошибки: “Я откровенно напортачила. Не смогла помочь клиентке. Не смогла помочь семье. Я попала в ловушку собственных непроработанных ситуаций”.

Подобно большинству высококлассных и излишне требовательных к себе профессионалов, Пэт не скупилась на самокритику и в чем-то даже перегибала палку. Клиентка пошла на поправку, ее перенаправили обратно в психологический центр при кампусе, она восстановилась в университете. Казалось бы, что тут катастрофического? Впрочем, несмотря на относительно благополучный исход, Пэт Лав по-прежнему была уверена, что здесь ей нечем гордиться. По ее глубочайшему убеждению, тот заметный прогресс, который в результате показала девушка, был достигнут не столько благодаря терапии, сколько вопреки ей.

Подводя итоги, мы решили поинтересоваться у Пэт, какой урок она извлекла из этой ситуации. “Во-первых, специалистам, которые сами имеют симптомы посттравматического стресса, категорически противопоказано заходить на запретную территорию и работать с похожими ситуациями из жизни клиентов. Во-вторых, только со временем я поняла, насколько серьезной ошибкой было согласиться на сессию втроем и не настоять на участии всех членов семьи. Думаю, присутствие других родственников частично сдерживало бы гнев мужчины. А так я включилась в борьбу за власть с ним и проиграла в этом противостоянии”, – ответила Пэт Лав.

ДОВЕРЯТЬ СЕБЕ

Больше всего Пэт корила себя за то, что проигнорировала свою интуицию. Ей с самого начала казалось, что работать только с дочерью и отцом было не лучшей идеей, но почему-то она не прислушалась к подсказкам внутреннего голоса. “Дело было не только в конфликтах между ними двумя. Это была общая проблема всей семьи. Я прекрасно знала это, однако пренебрегла собственным чутьем”, – сокрушалась Пэт Лав.

Из-за своей излишней самонадеянности Пэт поступила вопреки собственному профессиональному чутью. К тому же она до сих пор жалела о том, что не успела заблаговременно проработать проблему личного характера в рамках супервизии. Если бы она лучше понимала себя и свои реакции, возможно, оказавшись в подобной ситуации, так сильно не идентифицировала бы себя с клиенткой и избежала бы многих ошибок. “Да, меня действительно застигли врасплох. Дело в том, что я терпеть не могу, когда на меня повышают голос”, – добавила она.

Это был первый случай в карьере Пэт Лав, когда человек позволил себе по отношению к ней подобное поведение. В то время она попросту не была готова к подобному, у нее в арсенале не было нужных инструментов, чтобы с этим справляться. Интуиция пыталась подсказать ей правильный выход, но Пэт была слишком растеряна, чтобы воспользоваться такими советами.

“Самое интересное, что клиентка была нисколько не удивлена происходящим. Она говорила мне о характере своего отца, а я пренебрегла ее предупреждениями. Я думала, что покажу ей, как правильно вести себя в таких ситуациях. Когда мы с ее отцом сцепились у нее на глазах, она просто молча наблюдала за нами, словно для нее это было обычным явлением. Она прекрасно знала характер родителя и в прошлом не раз сталкивалась с подобным поведением. Для нее это была норма”, – рассуждала наша собеседница.

В итоге между Пэт Лав, клиенткой и ее отцом возник своеобразный конфликтный треугольник. “Это была очередная типичная сцена из разряда тех, что они регулярно устраивали друг другу дома. И девушка, и ее отец прекрасно знали, как устроена эта игра, и соблюдали ее неписанные правила. Я же в этой ситуации чувствовала себя случайным прохожим, который оказался не в то время не в том месте и угодил под перекрестный огонь”.

На этой задумчивой ноте Пэт решила закончить свое повествование. “Я бы с удовольствием рассказала вам больше деталей, но, честно говоря, сама уже не помню. Наверное, у меня сработал защитный механизм, и я вытеснила эти воспоминания”, – совершенно нехарактерным для нее извиняющимся тоном сказала Патрисия Лав, а затем поинтересовалась, подходит ли ее история под наше определение терапевтической катастрофы. Едва мы открыли рот, чтобы ответить, как Пэт неожиданно прыснула со смеху: “А я не рассказывала вам байку о том, как один мой друг и коллега незаметно задремал во время сессии? На какое-то время бедняга по-настоящему заснул и полностью потерял нить разговора, а когда резко проснулся, первым, что он услышал от клиента, было: «В общем, такая история. Я еще ни разу в жизни никому об этом не рассказывал». Вот это была катастрофа!”

Задорный смех Пэт Лав оказался заразительным. Мы посмеялись, немного разрядив обстановку и разбавив небольшой толикой юмора крайне серьезную и непростую тему нашей беседы. Впрочем, последовавший обмен подколками и добродушные шутки не могли прикрыть нотки горечи, до сих пор звучавшие в голосе Пэт. История дочери, которой она не смогла помочь, и отца, который задел ее за живое, до сих пор не давала покоя Пэт Лав.

Глава 16
Мы не так умны, как нам кажется
Артур Фриман

Артур Фриман специализируется на работе с клиентами, страдающими различными расстройствами личности. Его можно смело назвать одним из выдающихся деятелей в сфере когнитивно-поведенческой терапии. Из-под пера Артура Фримана вышло более 25 книг на тему применения методов КПТ в работе с широким спектром разнообразных проблем. Его труды охватывают практически все сферы: от лечения хронических болей, расстройств личности и суицидальных тенденций до психотерапии детей, подростков и клиентов с пограничным расстройством личности (ПРЛ). Кроме того, Фриман является автором двух популярных книг, посвященных применению когнитивно-поведенческих принципов в повседневной жизни: Woulda, Coulda, Shoulda: Overcoming Regrets, Mistakes, and Missed Opportunities (Если бы да кабы: работа с сожалениями, ошибками и упущенными возможностями) и 10 глупейших ошибок, которые совершают люди.

Артур Фриман имеет ученое звание профессора и занимает должность заведующего кафедрой психологии в Филадельфийском колледже остеопатической медицины.