Текст книги "Терапевтическая катастрофа. Мастера психотерапии рассказывают о самых провальных случаях в своей карьере"
Автор книги: Джон Карлсон
Соавторы: Джеффри А. Коттлер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)
НА ОШИБКАХ УЧАТСЯ
Плавно возвращая русло нашего разговора к теме терапевтических катастроф и ошибок, мы попросили Фрэнсин Шапиро поделиться своим мнением о том, почему важно открыто говорить о собственных промахах и как общепризнанные мастера психотерапии могут личным примером мотивировать к этому своих коллег. В конце концов, главная идея нашей книги заключалась именно в том, чтобы побудить других терапевтов более откровенно обсуждать свои неудачи во время супервизии и на профильных консилиумах.
Фрэнсин охотно согласилась с этим тезисом. “Человек растет и становится лучше, только когда открыто признает свои недостатки. Если вы допустили ошибку, нельзя просто списать это на мелочи жизни и сделать вид, что ничего не было. На ошибках нужно учиться. Мы работаем с живыми людьми, и, если сделали что-то не так, нужно понять, что именно. Иногда наши просчеты могут иметь непредсказуемые последствия для человека, сидящего в кресле напротив, поэтому к данной теме нельзя относиться легкомысленно. Я считаю, что при терапевтической катастрофе нужно сделать все, чтобы предотвратить возможное причинение вреда клиенту, а затем следует успокоиться, откинуться на спинку кресла и подумать о том, какие выводы можно сделать из ситуации. Может быть, это был звоночек о том, что настало время пересмотреть свой подход или заняться образованием и заполнить те или иные пробелы в знаниях”.
Дальше наша беседа плавно перетекла на другую тему, и мы разговорились о том, что каждая терапевтическая катастрофа, с одной стороны, требует незамедлительных мер, направленных на заботу о дальнейшем благополучии человека, пострадавшего в результате нашей халатности, просчета или ошибки, а с другой – неизменно открывает пространство для личностного роста психотерапевта. Фрэнсин Шапиро четко дала понять, что ее приоритетом всегда является забота о клиенте. Только после того, как ущерб, причиненный человеку неосторожными действиями психотерапевта, был должным образом возмещен и заглажен, можно переходить к саморефлексии и осмысливанию своего опыта.
“К примеру, я долго анализировала ту злосчастную сессию и пришла к выводу, что клиентка так и не достигла подлинной константности восприятия объекта. Это подстегнуло мой интерес к комбинации ДПДГ и психологии развития. В конце концов, наибольшую пользу клиентам всегда приносят именно интегративные подходы, которые сочетают в себе различные аспекты основных направлений психотерапии. К тому же, помимо чисто прикладного применения, такие модели всегда несут в себе научно-исследовательскую ценность”.
Было крайне любопытно наблюдать за тем, как многие наши собеседники, известные как основоположники отдельно взятых теорий и авторы конкретных терапевтических методов, со временем начинали все больше склоняться в сторону интегративного подхода, заимствуя друг у друга идеи и внезапно обнаруживая в собственных моделях ранее не увиденные сходства. Кто знает, быть может, именно эта открытость и гибкость и является лучшей профилактикой терапевтических катастроф?
Глава 10
Не зацикливаться на одном подходе
Рэймонд Корсини
Рэймонду Корсини мы обязаны классическим пособием Current Psychotherapies (Современные методы психотерапии), на котором выросло не одно поколение студентов психологических факультетов. Эта книга, вышедшая под его редакцией, была переиздана не менее шести раз и до сих пор сохраняет немалую популярность в профессиональной среде, благодаря оригинальной задумке Рэймонда, который уговорил ведущих теоретиков в области психотерапии написать по одной главе для учебника, чтобы читатели могли ознакомиться с содержанием их наработок из первых уст.
С самых ранних этапов своей карьеры Корсини увлекся интегративными подходами и загорелся идей объединить разноплановые модели психотерапии в одно целое. Его труды Психологическая энциклопедия и The Dictionary of Psychology (Психологический словарь) давно зарекомендовали себя среди практикующих специалистов как основные универсальные рабочие справочники. Впоследствии Рэймонд сосредоточил свои усилия на сравнении, противопоставлении и сведении воедино различных научных точек зрения и подходов, что в итоге вылилось в не менее известные работы Case Studies in Psychotherapy (Практические примеры в психотерапии), Six Therapists and One Client (Шесть терапевтов и один клиент), а также относительно недавнюю книгу Handbook of Innovative Therapy (Путеводитель по инновационным методам терапии).
Рэймонд Корсини умудрился одновременно поучиться у Рудольфа Дрейкурса и Карла Роджерса, что лишний раз подчеркивает многогранность и разнообразие его подготовки. Наконец, если нам не изменяет память, Рэймонд вскользь упоминал о том, что Якоб Леви Морено – основоположник метода психодрамы – в свое время любил дремать на диване у него в гостиной.
КОМБИНАЦИИ МЕТОДОВ
У Рэймонда Корсини было достаточно времени, чтобы обдумать тему предстоящего интервью, но почему-то, стоило ему заслышать о том, что предметом нашего обсуждения будут терапевтические неудачи, как ему вспомнилось два случая из своей карьеры. Обе ситуации казались ему до боли похожими, даже несмотря на то, что в каждой из них он применял совершенно разные подходы, доставшиеся ему в наследство от двух его выдающихся наставников, а именно психотерапию Роджерса и индивидуальную терапию Адлера. В первом случае Корсини долго и безрезультатно пытался помочь своему подопечному при помощи клиент-центрированной терапии, пока не отчаялся и не решился в качестве последнего средства попробовать гипноз. К удивлению, подобная смена метода не просто спасла ситуацию, но и превратила верную терапевтическую катастрофу в настоящий терапевтический успех.
Во-втором случае Рэймонд тщетно пытался решить проблему клиента при помощи индивидуальной терапии Адлера, пока не решился интегрировать в работу элемент психодрамы. Пожалуй, это закономерно, поскольку мотив гибкого сочетания различных моделей и методов красной нитью проходит через все его научные изыскания. Именно эти два знаковых случая, изначально казавшиеся Корсини практически безнадежными, в свое время и побудили его сначала заняться написанием знаменитой книги Current Psychotherapies (Современные методы психотерапии), а впоследствии создать целый справочник по инновационным методам психотерапии.
“Идеальный психотерапевт должен знать едва ли не все на свете, – с ходу заявил Рэй, – должен в совершенстве владеть каждым методом, каждой техникой, каждой моделью. Я настоятельно не рекомендую коллегам зацикливаться на каком-то одном подходе”. Мы пораженно замерли. Разве это в принципе возможно? Разве можно требовать от кого-то овладеть всеми без исключения известными методиками, зная, сколько времени и сил сейчас уходит на качественное освоение одной отдельно взятой системы? Как можно рассчитывать на то, что молодые специалисты, которые только начинают свою карьеру в психотерапии, будут знать “все на свете”, если они только-только начали схватывать основы нашего дела?
У Рэймонда Корсини был заготовлен ответ на эти вопросы. Услышав искренне удивление в нашем голосе, он привел аналогию с медициной. Да, конечно, невозможно требовать от врача в совершенстве владеть всеми без исключения методами лечения, однако чем больше он будет знать и чем больше новых направлений освоит, тем шире будет его горизонт возможностей, тем проще ему будет справиться с каждым отдельно взятым недугом. “Мы, психотерапевты, можем позволить себе уникальную свободу быть самими собой. Нельзя зацикливаться на одном подходе, будь то психоанализ, индивидуальная терапия Адлера, когнитивно-поведенческая терапия и т. п. Я считаю, что лучший психотерапевт – это универсальный специалист, которые оперирует в своей работе сразу несколькими системами”.
ОШИБКИ ПРОШЛОГО
Рэймонд Корсини признался, что ему было сложно вспомнить пример настоящей терапевтической катастрофы в своей карьере. Во-первых, он уже достаточно давно не вел регулярную практику, а во-вторых, благодаря широкому арсеналу различных методов и готовности пробовать в своей работе самые разнообразные подходы, Рэймонду практически всегда удавалось подобрать нужный ключик к душе клиента. Если одна модель не помогала, он просто переключался на следующую, и так до победного конца, пока очередная комбинация приемов не приносила желаемого результата. Тщательно порывшись в памяти, Корсини все же остановился на одной занимательной истории, которая произошла около 50 лет назад, когда он еще работал заведующим службой психологической помощи при тюрьме Сан-Квентин в Калифорнии.
“Я еще и недели не проработал на новой должности, как ко мне подошел один заключенный по имени Кен. Он рассказал о том, как они с товарищами основали специальную организацию Искатели, призванную помогать в ресоциализации раскаявшихся преступников, и пригласил меня выступить на одной из их ежемесячных групповых встреч”. Поначалу Рэй немного испугался подобного приглашения, в те времена организация считалась достаточно известной и пользовалась поддержкой многих выдающихся деятелей. Ходили слухи о том, что перед Искателями выступал сам создатель атомной бомбы Роберт Оппенгеймер. В конце концов Рэймонд Корсини все же согласился прочитать лекцию для порядка 200 слушателей. Именно лекция Рэймонда положила начало этой любопытной истории его взаимоотношений со столь необычным клиентом.
Спустя несколько недель после выступления на встрече Искателей тот самый Кен записался к Рэю на прием. Сессия началась с весьма незаурядного признания. “Я преступник, – без предисловий начал Кен, – я уголовник и рецидивист, у меня за плечами три приговора. Да, это уже моя третья ходка. Я был трижды судим и трижды чистосердечно признавался в содеянном. Я самый настоящий преступник, это ежу понятно”.
“Так, – с некоторым удивлением протянул Корсини, – а ко мне-то вы с какими жалобами обратились?”
“Понимаете, – замялся Кен, – я не хочу быть преступником. Я не чувствую себя преступником, я не думаю как преступник, но почему-то все равно совершаю преступления и попадаю за решетку. Я хочу знать, почему”. Необычный вопрос заключенного показался Рэймонду интересным, но он не имел ни малейшего представления, как на него отвечать. “Извините, но я понятия не имею, чем могу вам помочь”, – развел руками Рэй. Кен принялся жалобно рассказывать о том, как всю жизнь мечтал пообщаться с психологом, и даже готов на добровольных началах выполнять разные подсобные работы для тюремной психологической службы. Неужели у Корсини совсем не получится пойти ему навстречу? Может быть, Рэю все-таки удастся придумать какой-то вариант?
“Между прочим, по специальности я токарь” – гордо заявил Кен с таким видом, словно именно токаря Рэймонду не хватало для полного счастья. В конце концов Корсини все же организовал для своего необычного клиента регулярные сессии, чтобы наконец разобраться в причинах его проблем с законом. “В то время я практиковал только клиент-центрированную терапию Роджерса, так что первых три месяца нашей работы всецело ушли на выслушивание историй моего нового клиента. Через какое-то время я настолько загорелся этой затеей, что стал встречаться с ним сначала по два раза в неделю, а затем и по три. Должен признаться, Кен оказался на редкость интересным собеседником”.
Несмотря на то что со времен этого странного знакомства прошло уже больше пятидесяти лет, когда речь зашла о беседах с Кеном, голос Рэймонда Корсини невольно наполнился теплотой. Впрочем, Рэй не скрывал, насколько приятно ему было работать мужчиной, который на поверку оказался целым “кладезем” самых разнообразных психологических проблем. Так, к примеру, Рэймонд выяснил, что Кен, оказывается, был не просто уголовником-рецидивистом, а еще и двоеженцем.
“Он сначала женился на девушке, потом разводился с ней, потом женился на следующей, а потом они втроем жили одной большой шведской семьей. Каким-то образом Кен умудрился провернуть этот трюк несколько раз.
Как-то одна из его бывших супруг пришла к нему на свидание, и я даже имел честь с ней пообщаться. Это была милейшая женщина, и она подтвердила мне, что именно так все и было”, – продолжил свой рассказ Корсини.
Подобная идиллия не могла длиться вечно. Однажды супервизор Рэя и по совместительству тюремный психиатр заглянул к нему в кабинет по какому-то незначительному делу и в очередной раз застал там Кена. “Что это за парень, в последнее время он буквально не вылезает из твоей приемной?” – поинтересовался психиатр, оставшись с Рэймондом наедине.
“Да так, очередной клиент”, – невозмутимо ответил Корсини.
“Послушай, – стал распекать его психиатр, – в этой тюрьме три тысячи с лишним заключенных, которым тебе положено помогать, а ты тратишь свое время на одного человека. Так дальше не может продолжаться”.
На следующей сессии Рэй был вынужден сообщить Кену о том, что пришло время заканчивать терапию. Заключенный заметно расстроился, однако отнесся к ситуации с пониманием.
“А потом у меня возникла идея! – воскликнул Корсини. – До этого я лишь однажды пробовал применять с клиентом гипноз. Это было еще на прошлой работе в другой тюрьме. К сожалению, первый блин действительно вышел комом, и человек, которого я гипнотизировал, пытался покончить с собой прямо у меня в кабинете. Он внезапно упал на колени и стал с криком биться головой об пол. Я попытался оттащить его и поднять на ноги, но это был крупный и сильный мужчина, который с легкостью высвободился и оттолкнул меня. У меня слетели очки. Я схватил его сзади и уцепился ему в спину, чтобы не позволить ему причинить себе серьезный вред. В конце концов он остановился, замер и заплакал навзрыд”.
Неудивительно, что после столь неудачного опыта Корсини твердо решил, что гипноз – не для него, и зарекся применять его в работе. Случай Кена вынудил его нарушить данное самому себе обещание. Поскольку у Рэя оставалось слишком мало времени на то, чтобы довести дело до конца, он все же отважился рискнуть и дать гипнозу еще один шанс.
“Примерно спустя полтора часа после начала сеанса гипноза мы с Кеном уже получили исчерпывающие ответы на все его вопросы о своих преступных наклонностях. Оказалось, все началось в детстве, когда ему было около десяти лет. Кен со своим двоюродным братом-одногодкой отправились гулять в лес на поиски птичьих гнезд. Двоюродный брат был довольно слабым и болезненным мальчиком, но Кен все же подбил его залезть на дерево, где ребята приметили гнездо сороки. Мальчик упал с дерева, и от удара при падении у него разорвался аппендикс. Оба испугались и решили ничего не говорить взрослым. Двоюродный брат кое-как пришел домой, и мальчишки как ни в чем не бывало легли спать. Посреди ночи мама Кена разбудила его и сказала, что двоюродному брату стало плохо. До ближайшей больницы было больше 60 км, и когда мальчика туда довезли, врачи были не в силах его спасти”.
Тетя Кена прямо обвинила его в том, что он убил ее сына. Семья жила на небольшой ферме в глухой местности вдали от цивилизации, а отец Кена в те времена воевал где-то во Франции на фронтах Первой мировой. Кен оправдывался, как мог, отрицал свою вину в произошедшей трагедии, но убитая горем тетя, хозяйка фермы, была неумолима. В истерике она велела Кену убираться из ее дома и больше никогда не возвращаться. Идти было некуда, так что мальчика заперли в погребе и не пускали в дом, чтобы он случайно не пересекся с тетей. Впоследствии каждый раз, когда в семье Кена кто-нибудь умирал, родственники обвиняли в этом его и твердили о том, что он убийца и преступник.
Таким образом, после многих месяцев безуспешной недирективной психотерапии Корсини раскрыл главную загадку своего клиента всего за один сеанс гипноза. Рэймонд признался, что считает эту историю ярчайшей иллюстрацией того, как гибкость и универсальность подходов сослужили ему хорошую службу и помогли выстроить блестящую карьеру.
Поскольку Рэймонд Корсини в принципе отказывается мыслить такими категориями, как успех или неудача, мы так и не смогли вытащить из него ничего сколько-нибудь внятного о том, считает ли он случай необычного тюремного клиента терапевтическим провалом или терапевтическим достижением. С одной стороны, Рэй уверен в том, что за всю карьеру ни разу не допустил ни единой по-настоящему катастрофической ошибки ни в работе с Кеном, ни в работе с любым другим клиентом, а с другой – ему до сих пор досадно, что нужный подход нашелся так поздно, и много времени было потрачено впустую. Рэймонд Корсини признался, что, если бы тюремный психиатр не вынудил его прекратить регулярные сессии, возможно, он еще не один год практиковал бы с Кеном психотерапию Карла Роджерса.
ПОЗИТИВНЫЙ ВЗГЛЯД НА ПРЕДМЕТ
Нам стало любопытно, что Рэймонд Корсини в общем и целом думает о своей долгой и несомненно выдающейся карьере, оглядываясь на нее с высоты прожитых лет. Мы попросили Рэймонда рассказать о самых досадных ошибках и самых серьезных трудностях, с которыми он сталкивался за многие годы практики, и были порядком удивлены его невозмутимой реакцией. Казалось, эта далеко не простая для обсуждения тема не вызывала у Рэя ни капли негативных эмоций.
“При всем желании не могу припомнить за собой ничего в таком духе, ни одной подобной ситуации. Как и любой другой хороший терапевт, я всегда смело брался за дело и был искренне уверен в том, что способен добиться результата не хуже, чем большинство моих коллег. Да, я всегда отличался поразительной самоуверенностью, но, честно говоря, не считаю это своим недостатком”, – пожал плечами Рэймонд Корсини.
Не удовлетворившись подобным ответом, мы настаивали на дальнейших объяснениях. Мы решили, что Рэймонд лукавит. Если хорошенько покопаться, любой специалист сможет рассказать о нескольких сложностях или досадных ситуациях, омрачивших его профессиональный путь, не так ли? Когда мы озвучили эту мысль Рэю, а заодно сообщили ему, насколько наше восприятие и отношение к работе изменилось в лучшую сторону после того, как мы признали свои недостатки, Корсини поспешил объяснить, что именно имеет в виду.
“Около двух лет я проработал в реабилитационном центре для алкоголиков. Помню, как коллеги с удивлением смотрели на меня, когда я спокойно признавался, что за два года работы у меня было только два успешных случая. Иногда кто-то пытался острить или осторожно намекать мне, что, если за два года я вылечил всего двух клиентов, возможно, мне стоит сменить сферу деятельности. На любые такие упреки я спокойно отвечал, что я вылечил по крайней мере двоих в то время, как многие мои знакомые, работающие с подобным контингентом, не могут похвастаться и этим. Я не лукавлю. Мне правда не приходит на ум ни один сколько-нибудь серьезный недостаток”, – невозмутимо изрек Рэй.
На несколько минут он глубоко задумался, словно старательно прокручивая в голове все свои случаи и пытаясь вспомнить хоть один пример реального промаха. Было видно, что наши вопросы действительно поставили его в тупик, ведь, повторимся, Рэймонд Корсини не привык мыслить в подобном ключе. “Что ж, не знаю, можно ли отнести это к категории сложностей. В своей работе я всегда крайне осторожно подходил к темам, связанным с сексом, и по возможности всегда старался обходить такие вопросы. Мне вспомнился один случай. Я работал с девушкой, которая пережила сексуальное насилие. Я хотел выяснить, что с ней произошло, но проявил малодушие и побоялся затрагивать эту тему. Будем считать это моим личным провалом”, – наконец заговорил Рэй.
Мы еще немного поговорили о его отношении к ошибкам и невольно обратили внимание на то, что, рассуждая о результатах своей работы, Рэймонд Корсини использует весьма непривычные формулировки, нисколько не похожие на те, которыми привыкли оперировать мы. “Может быть, это какой-то подсознательный механизм самозащиты, только мне кажется, я всегда делал ровно то, что от меня ожидается. У меня за плечами примерно столько же успехов и неудач, как и любого другого человека. Не знаю, хороший ли я психотерапевт, посредственный или плохой: понятия не имею, по каким критериям это определяется. Для меня главным мерилом качества проделанной работы был ответ на один-единственный вопрос: сделали ли я в данной конкретной ситуации все, что было в моих силах”, – заключил Рэймонд.
Складывалось впечатление, что не зацикливаться на допущенных ошибках – фирменный подход Рэя, что, впрочем, было вполне простительно, ведь в подавляющем большинстве случаев ему удавалось исправить свои промахи в ходе дальнейшей работы. Напоследок Рэймонд Корсини рассказал нам о еще одном случае, который имел все шансы перерасти в терапевтическую катастрофу, но, как и в предыдущем примере, неожиданно завершился на весьма позитивной ноте. Рэймонд безуспешно пытался найти подход к клиенту при помощи психотерапии Адлера, пока не подружился с Якобом Леви Морено и не решил в качестве эксперимента применить в работе элементы психодрамы, что принесло поразительный результат. Пожалуй, именно это умение элегантно выходить из, казалось бы, тупиковых ситуаций за счет органичного сочетания несовместимых приемов и методов можно смело назвать главной “фишкой” Рэймонда Корсини и как терапевта, и как автора.
