Текст книги "Четырнадцать гениев, которые ломали правила."

Автор книги: Джин Ландрам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 39 страниц)

Уличная артистка

Как только зрение Эдит восстановилось, девочку отдали в местную школу. Вскоре после ее зачисления в бордель пришел директор школы и потребовал встречи с отцом. Посетитель сказал Гасьону, что сам факт проживания маленькой Эдит в борделе совершенно скандален и потребовал, чтобы ее забрали оттуда. Так и было сделано, но это сказалось на ее жизни куда более губительным образом, чем жизнь с проститутками. Луи Гасьон выступал на улицах, кочуя где и с кем придется, лишь бы была крыша над головой, а довольно часто ею служило чистое небо. Эдит не только было отказано в образовании, ее принудили вести жизнь, лишенную воспитания. Гасьон жил собственным умом и пел на улицах. Практически это един-

ственное, чему он научил дочь – петь. Она была хорошенькой светловолосой девчушкой с раскованными манерами, которая привлекала зрителей на выступление своего отца.

В семь лет Эдит уже ходила со шляпой по кругу, ну а в девять, естественно, начала петь. Об этих ужасных днях Пиаф вспоминала, как ее «таскали из танцзалов в бистро, с аллей на площади, из города в деревни»: «Моим делом было собирать деньги», но чаще отец использовал ее как приманку для более привлекательных слушательниц. «У меня никогда не было недостатка в женской компании. Он постоянно менял женщин», – вспоминала Пиаф. Ей примером для подражания никогда не служили матери, жены или просто женщины с традиционной системой ценностей. Наоборот, это были одинокие беззащитные существа, ищущие компании. Однажды отец слишком серьезно заболел, чтобы выступать, и юная Эдит отправилась на улицы одна пением зарабатывать на еду и лекарства. Пиаф считала, что эти дни многому ее научили. Она никогда не стыдилась этого: «Я познала свободу, бунт и независимость». С семи до пятнадцати лет эта гаврош в юбке вела бродячий образ жизни. К пятнадцати она энергично начала собственную жизнь уличной артистки. Вскоре после этого Эдит встретила свою сводную сестру Симону Берто и уговорила девушку стать ее помощницей. Обе выступали на улицах, стараясь избегать властей.

Уличные хитрецы

Юные Эдит и Симона стали неразлучны. Пиаф дала сестре прозвище Момон, и в течение следующих тридцати лет они были подругами и компаньонками. Они вместе работали, рядом спали и делили все пополам, включая любовников Эдит. Сестры передвигались из одного округа в другой, тщательно избегая полиции, которая могла отправить их в исправительный дом или сиротский приют. Их друзьями были сводники и прочие гнусные обитатели парижского дна. Девушки жили своим собственным умом, ночуя там, где могли найти убежище, и с теми, кто делал им лучшее предложение. Но

они отнюдь не были привлекательными, поскольку носили одну и ту же одежду не снимая, никогда не мылись и не чистили зубы. Обе позднее признавались, что вызывали порядочное отвращение и многие мужчины отказывали их просьбам из-за ужасающего внешнего вида и дурного запаха. Денег у сестер никогда не водилось в избытке, а то, что они зарабатывали, все тратили. Эта привычка сохранилась у Пиаф даже тогда, когда она получала по 100000 долларов за концерт. Своей профессии Пиаф выучилась на парижских улицах, и когда ее спрашивали, где она училась петь, певица гордо отвечала: «Улица была моей музыкальной школой». Когда театральный агент Раймон Ассо стал настаивать, чтобы Эдит брала уроки вокала и выучила нотную грамоту, то встретил решительный отказ. Пиаф считала, что учеба лишит ее интуитивного понимания того, что публика хочет услышать.

Битник влюбляется

Вот как Пиаф описывала свою юность: «Должно быть мы были самыми первыми битниками. Носили только юбки и свитера и больше ничего... Когда старая одежда становилась слишком грязной для того, чтобы ее носить, мы покупали новую... Мы никогда ничего не стирали... У нас были блохи. Парни обычно осматривали нас с головы до ног и отвергали, без сомнения, потому, что мы были слишком грязными».

Пиаф безумно влюбилась в Луи Дюпона. Дюпон переехал к сестрам, и все трое спали вместе в одной постели. Меньше чем через два месяца Пиаф обнаружила, что беременна, но отказалась менять свой образ жизни. Дюпон безуспешно пытался заставить ее найти законную работу или сидеть дома. Эдит продолжала делать то, что умела лучше всего – петь на улицах. Дюпон также пытался приучить Пиаф к домашнему очагу, но безуспешно. Он предложил ей мыть тарелки, но вместо этого она разбивала их и покупала новые. Луи увещевал ее вести себя как подобает жене и матери, но Эдит никогда не питала склонности к ведению домашнего хозяйства.

В семнадцать лет Пиаф родила девочку, которую назвали Марсель. Луи был в восторге от дочери, но не настолько, чтобы предложить Эдит руку и сердце. Все четверо спали на одной кровати. Дюпон работал, пока две молодые женщины пели и танцевали на улицах Парижа. Ничто не могло помешать Пиаф жить так, как она хотела; ни ребенок, ни мужчина никогда не заглушали ее потребности петь и развлекаться. Эдит возвращалась домой, когда хотела, иногда не показываясь несколько дней. Пиаф смогла получить работу певички в забегаловке под названием «У Лулу». Там, в основном, околачивались проститутки в поисках клиентов, но была также сцена и нечто вроде представления.

Пока Пиаф работала в двух местах (днем на улицах, а вечером – «У Лулу»), Симона и Луи присматривали за ребенком. Гедонистический образ жизни Пиаф разочаровал Луи и он увез Марсель к своим родителям. В два с половиной года девочка заболела менингитом и неожиданно умерла. Пиаф было тогда девятнадцать лет, и она начала пить, чтобы заглушить в себе печаль. Эдит чувствовала себя виноватой, ее мучили угрызения совести, и эта трагедия никогда не изгладилась из ее памяти. Всю свою юность Пиаф искала любовь за каждым поворотом, а теперь поняла, что утратила ее навсегда. Она решила забыть о постоянных любовных отношениях и посвятить себя карьере певицы. Пережитый кризис вооружил Эдит железной решимостью.

Рождение «Воробушка»

Хотя Пиаф совершенно не знала нотной грамоты и никогда не училась читать и писать, у нее был особый дар запоминать музыку и слова. Стоило кому-нибудь проиграть песню один раз, и она могла повторить ее по памяти. Газетчикам Эдит говорила, что этот талант – результат ее слепоты, пережитой в детстве.

В один прекрасный день Пиаф ни с того, ни с сего решила оставить трущобы Парижа и петь на Елисеиских полях. Раньше она всегда избегала этот район, поскольку среди множества образованных, умудренных людей

чувствовала себя неуютно. Пиаф пела в своем особом цветистом стиле, когда чувства и страсть преобладали над мелодией. Однажды мимо проходил владелец респектабельного кафе и выступление девушки захватило его. Луи Лепле вложил ей в руку записку вместе с франковой банкнотой и сказал: «Приходи в кафе «У Жерни». Лепле являлся владельцем этого заведения, где собиралась вся элита Парижа. Каждый вечер расположенное на элегантных Елисейских полях кафе бывало заполнено богатыми образованными людьми, пытающимися забыть Депрессию.

Наставник и отец

Луи Лепле привязался к этой уличной певичке и вбил себе в голову сделать ее звездой. Эдит стала его протеже и впервые за всю свою жизнь начала прислушиваться к чужим советам. Лепле вытащил ее из жалкого существования и дал шанс стать звездой. Именно Папаша Луи, как Эдит называла его, сменил ее имя с Гасьон на Пиаф, что на жаргоне означает «Воробушек». Новое имя приклеилось к ней, и она оставила его на всю жизнь. Лепле был одновременно и ее менеджером, и работодателем. Пиаф пела в его кабаре, и он же находил для нее другие ангажементы.

«У Жерни» был шикарным парижским ночным клубом, и Лепле воспользовался случаем выпустить на сцену неопытную девятнадцатилетнюю певицу. Тогда он верил в талант Пиаф больше, чем кто-либо другой. Но он был поражен степенью ее невежественности. Пиаф привыкла к жизни на улице. Умение выбрать подходящее платье, основные навыки гигиены и простейшие приемы поведения в обществе, как, например, умение поддержать интеллигентную беседу, были выше понимания Воробушка. Ее никогда не приучали мыться.

Пиаф не могла следовать за аккомпанементом. Она ожидала, что аккомпаниатор за роялем будет следовать за ней. Разочаровавшись на первой же репетиции, она вскричала: «Это я должна петь, а не он, хоть бы он заткнулся!» На улице Пиаф чувствовала себя в своей та-

релке, а в другой обстановке терялась. Она так и останется независимой. Чуткий Луи взял на себя задачу научить Эдит манерам, поведению в обществе, умению ухаживать за собой.

Внезапный успех

Первый концерт Пиаф в кабаре имел оглушительный успех. Она покорила своих слушателей, среди которых находился Морис Шевалье, сказавший: «У этой малышки есть все, что приносит успех». «Этим она обязана только самой себе», – высказал свое мнение Лепле.

Пиаф любила Лепле как друга и второго отца, и он отвечал ей отцовской любовью. Он был гомосексуалистом, и потому помогал ей ради нее самой, а не из стремления добиться ее благосклонности. Эдит еще не встречала такого человека, который охотно отдавал, не требуя секса взамен. Это шло в разрез с правилами, которые она усвоила в борделе и на улицах.

Лепле организовал первое публичное выступление Пиаф в Цирке Медрано 17 февраля 1936 года. Эдит в то время исполнилось двадцать лет. Немного времени спустя она выпустила свою первую пластинку «Незнакомка» на студии грамзаписи «Полидор» и впервые выступила на радио. Выступление на радио было столь успешным, что вместо одного концерта пришлось выступать целых шесть недель подряд, затем Лепле устроил концерт в Каннах, на Лазурном Берегу.

На протяжении семи месяцев Пиаф постепенно становилась звездой. Но все это прервалось со смертью Лепле 6 апреля 1936 года. Он как-то похвастался, что только что совершил крупную торговую сделку и получил пятьдесят тысяч франков. Лепле подслушали два матроса, напали на него, но, не найдя денег и озлобившись, убили его. Власти так и не поймали нападавших, но считали Пиаф соучастницей из-за ее давних знакомств с обитателями парижского дна. Обвинения не имели под собой никаких оснований, но скандал почти похоронил только что начавшуюся карьеру Эдит, так как убийство многие месяцы не сходило с первых полос.

Кризис и творческая активность

Полиция провела расследование относительно Пиаф, так как следователи были убеждены, что она знает, кто совершил преступление. Ее сестра Симона на два с половиной месяца попала в исправительную школу. Газеты писали, что Пиаф замешана в убийстве, а она, к несчастью, была слишком неискушенной, чтобы опровергнуть эти голословные утверждения. Эдит снова очутилась на улицах Парижа безработы. Никто не брал ее, и она начала много пить. На тех немногих выступлениях, что Пиаф смогла организовать, публика освистала ее. А во время одного выхода в Брюсселе она была так пьяна, что не смогла выступать. Именно в это тяжелое время в своей жизни Пиаф встретила человека, который сделал ее знаменитой.

Раймон Ассо —наставник № 2

Театрального агента Раймона Ассо Пиаф совершенно случайно встретила в артистическом кафе. Он состоял секретарем при знаменитой певице Мари Дюбуа. Ассо искал новую звезду и когда-то был легионером; а Пиаф никогда не могла устоять перед солдатами. Пиаф он сказал: «Я собираюсь помочь тебе. Отныне с алкоголем и сводничеством покончено». Безграмотность Эдит поразила Раймона до глубины души, но он взял на себя задачу по превращению уличной бродяжки в профессиональную актрису. Симона Берто, сестра Пиаф, говорила: «Лепле открыл Эдит, но великой впервые сделал ее Ассо». Ассо держал ее в ежовых рукавицах, а это как раз то, что требовалось этой вольной душе. Пиаф никогда не училась читать и писать, а простейшее чувство такта было ей совершенно незнакомо. «Она не знала, как есть, она даже не знала, как умываться», – вспоминал Ассо. Женатый Ассо стал ее наставником, любовником и менеджером, но, что еще более важно, научил ее читать и писать.

Ассо также обучил ее изяществу и стилю, создав ей сценический образ, который сделал ее неповторимой. Раймон просто натаскивал ее в манерах, показывал, как вес-

ти себя на сцене и вне ее. Когда подготовка Пиаф была закончена, Ассо организовал концерт в самом знаменитом концертном зале Парижа – Мюзик-холле Эй-Би-Си. Во время своего дебюта в Эй-Би-Си в 1937 году Пиаф просто покорила слушателей и они устроили ей овацию стоя. В возрасте двадцати двух лет Эдит после всего лишь одного концерта стала явлением в шоу-бизнесе. Утренние газеты поместили отчет о вчерашнем концерте, который оказался пророческим: «Вчера в концертном зале Эй-Би-Си мы стали свидетелями рождения новой звезды». Пиаф нашла свой путь.

Личность звезды

Эдит Пиаф принадлежала к непредсказуемым экстро-вертам, не терпящим тишины и одиночества. Она также совершенно не могла заснуть одна и шла на любые жертвы, чтобы не засыпать в одиночестве. Романы на одну ночь являлись в ее жизни не исключением, а правилом. Интуиция у Эдит была развита до крайней степени. Она и сама знала это, повторяя: «Мой разум – мой инстинкт». В выборе мужчин Пиаф руководствовалась интуицией и эмоциями. Она была весьма нетерпелива и импульсивна; и могла рвать и метать от злости, а в следующую секунду вдруг предстать любезным собеседником. Пиаф принадлежала к типу личности А, чья самоуверенность была неразрывно связана с успехом на сцене. Но это же самое качество – трудоголизм – являлось причиной лихорадочного образа жизни.

Или по-моему, или никак

Воробушек не получила формального образования и не знала музыки. Пиаф настаивала на том, чтобы узнать все, что связано с шоу-бизнесом (типичное желание Прометея).

Щедрость Пиаф переходила всякие границы. У нее совершенно не было чувства денег, и она постоянно давала в долг каждому, кто просил об этом. Деньги нужны были для того, чтобы есть, пить и быть счастливой; другой ценности они не имели. Этой щедростью пользовалось множество прилипал, которые испарялись вместе с последними деньгами.

Хулиганский образ жизни Пиаф привел к тому, что ее постоянно выгоняли из отелей и квартир. У нее никогда не было дома, да он ей был и не нужен. Эдит обожала жизнь нонконформистки, без правил и обязательств. Никому не оказалось под силу поколебать ее железную решимость жить по собственным законам. Принцип Пиаф гласил: «Или по-моему, или никак», поэтому она и вступала в многочисленные связи.

Мадам Пиаф

Раймон Ассо сделал из Пиаф профессиональную актрису, но в его характере проявлялись садистские склонности, и он регулярно бил Эдит. Ей даже начинало нравиться такое обращение, она стала садомазохистской и ждала побоев. Вскоре после успешного выступления в Мюзик-холле Пиаф встретилась с английским актером Полом Морисом и безумно влюбилась в него. Но ей не хватало жестокого обращения в духе Ассо, и она подстрекала Пола, чтобы он ударил ее. Морис был слишком культурным и утонченным джентльменом, чтобы прибегать к физическому насилию. Когда он отказался драться с Эдит, та сказала Симоне: «Я заставлю его забыть о своем воспитании. Вот увидишь, он еще ударит меня. Я хочу, чтобы он меня бил». И она подстрекала Пола, пока он не вышел из себя и не обрушился на нее.

Пиаф начала общаться со многими преуспевающими и одаренными людьми. Поэт и драматург Жан Кокто стал ее другом, доверенным лицом и любовником. Он назвал ее «поэтом улиц» и говорил ей: «Маленькая Пиаф, ты великая женщина». Харизма Эдит покорила его, и он написал специально для нее пьесу «Прелестная невежда». Позднее Кокто писал: «Мадам Пиаф – гений. Она неповторима. Такой, как Пиаф, никогда не было и не будет... Она – звезда, одиноко горящая в тихом ночном небе Франции» (Берто. 1973, стр. 178). Такой властью обладал Воробушек.

Психосексуальная энергия

В 1939 году Пиаф влюбилась в автора песен Мишеля Эмера, еврея по национальности. Когда он впервые сыг-

рал ей «Аккордеониста», она была потрясена до глубины души. «Аккордеонист» стал ее первым великим хитом, и она пела эту песню еще двадцать лет. В первый год было продано 850000 копий записи «Аккордеониста». И меньше чем через год Пиаф отплатила Эмеру за этот хит: она подкупила кого следует, и Мишель скрылся из оккупированного нацистами Парижа.

Затем Пиаф встретилась со специалистом по связям с общественностью и автором песен Анри Конте и влюбилась в него. Они стали любовниками, и с помощью газетной атаки он создал Эдит потрясающую рекламу, отныне имя Пиаф было у всех на слуху. Но навязчивая потребность этой женщины в мужчинах, музыке и алкоголе, которую она лихорадочно удовлетворяла, сводила Конте с ума. Он обзывал ее «сумасшедшей, пьянчужкой, шлюхой, истеричкой и нимфоманкой». В отчаянной попытке успокоить Конте и избавиться от воспоминаний об умершей дочери, Пиаф согласилась завести ребенка. Ее положили в клинику для операции на детородных органах, чтобы она могла забеременеть. В клинике был наложен абсолютный запрет на спиртное. Эдит и Симона нарушили его, и Пиаф вышвырнули из больницы еще до операции. Это разбило ее хрупкие отношения с Конте. В первый и последний раз Пиаф действительно хотелось стать матерью. Но увы! Подобное поведение было для певицы в порядке вещей, энергия либидо управляла ее жизнью.

Великая Пиаф

Пиаф упорствовала в своем лихорадочном маниакальном существовании. Периодически она сидела без денег, тратя их так же быстро, как и зарабатывала. За всю свою жизнь Пиаф заработала свыше миллиарда франков, но всегда жила сегодняшним днем так беззаботно, как только можно было себе вообразить. Она никогда не вела того образа жизни, который считается нормальным. Казалось, она снова и снова повторяет то, что пережито ею в детстве, как бы подтверждая собственное цирковое происхождение. Испытывая маниакальную потребность найти любовь, недополученную в детстве, Эдит меняла мужчин одного за другим. Страшась пренебрежения, она всегда давала отставку своим любовникам прежде, чем они получали возможность бросить ее. Во время второй мировой войны Пиаф выгоняли из стольких отелей, что она была наконец вынуждена искать убежища в борделе. Безрассудный образ жизни то и дело возвращал ее в прошлое.

В плену либидо

В сексе Пиаф была энтузиасткой. Каждый раз встречая нового мужчину, Эдит чувствовала, что не сможет понять его по-настоящему, пока не займется с ним сексом: «По-настоящему узнаешь мужчину, когда побываешь с ним в постели. После того, как проведешь с мужчиной ночь в койке, узнаешь о нем больше, чем после долгих месяцев разговоров. Когда мужчины говорят, то могут обманывать тебя как хотят, но в постели им тебя не одурачить» (Берто. 1973, стр. 201). Когда Эдит интересовалась каким-нибудь мужчиной, она прежде всего соблазняла его, чтобы узнать чем он дышит. Вероятно, именно следуя этой философии, она переспала со всеми своими агентами и авторами песен, с которыми сталкивалась. Девизом Эдит было: «Любви покорно все», и она чувствовала, что такого мужчину, как Ив Монтан, стоит завоевать.

Ив Монтан

В отношениях с Ивом Монтаном Пиаф играла противоположную роль: теперь она была наставницей. Два года Эдит посвятила Монтану как любовница, наставник и партнер по шоу-бизнесу. Когда они встретились, Монтану едва исполнилось двадцать, а Пиаф было уже двадцать восемь, и опыт давал ей огромное преимущество. Позднее Ив Монтан сказал: «Эта женщина гениальна... Ей я обязан всем». Она сделала из него звезду, и он никогда этого не забывал. В момент прозрения актер очень точно описал неутолимую потребность в любви, свойственную Пиаф: «Эдит только тогда пела лучше всего, когда безумно была влюблена». К счастью для нас, Пиаф часто влюблялась и самые сокровенные чувства выплескивала на сцене.

Любви покорно все

Ребенком, лишенная любви, Пиаф тщетно искала ее всю свою жизнь. Песня «Это прекрасно» стала ее величайшим хитом и просто содержала в себе определение всей жизни певицы. Эдит была прекрасна и никогда не сожалела о детстве, лишенном любви. Юные годы, проведенные так ужасно, привили ей потребность в свободе и независимости и наградили эту женщину несгибаемым духом. Она научилась превыше всего ценить свободу и даже тогда, когда страстно жаждала иметь кого-нибудь рядом, еще больше жаждала именно свободы. В минуту воспоминаний Эдит сказала репортерам: «Должно быть жизнь, которую я вела в детстве, поразит вас своими ужасами, но на самом деле она была прекрасна... Я мерзла и голодала, но я также... могла спокойно не вставать утром, не ложиться спать вечером и напиваться» (Ланж. 1981, стр. 27).

Борясь за выживание, Пиаф оставалась практичной. Она пела что хотела и тем, кому хотела. Когда Йозеф Геббельс потребовал, чтобы певица выступила перед нацистской элитой, дерзкий Воробушек опоздал на два часа. Она бросала нацистам вызов, как и каждому в своей жизни. Однажды во время оккупации Пиаф упрекнули в том, что она исполняет французские националистические песни, и велели прекратить. Но она бесстрашно ответила немцам: «Ни за что... Простите, но вы будете держать ответ перед всем Парижем».

Сердан, смерть и наркотики

Одним из самых горьких переживаний Пиаф стали ее трагические отношения с боксером Марселем Серданом. Сердан был женат и имел детей. Марсель и Эдит стали любовниками после войны и развивали свой роман, который уже приобрел скандальную славу. Когда Сердан провез Пиаф в свой тренировочный лагерь в Катскилле в багажнике собственного автомобиля, событие попало на первые полосы газет. Как раз в то время боксер готовился к поединку с Тони Зейлом за звание чемпиона мира. После того как Сердан выиграл бой, газеты приписали его боевой настрой влиянию Пиаф. Но когда годом позже Сердан уступил свое чемпионство Джейку Ла Мотту, ответственность возложили опять же на нее. Газетные заголовки типа «Эдит Пиаф принесла Сердану несчастье» просто растоптали певицу.

В октябре 1949 года Пиаф выступала в нью-йоркском концертном зале «Версаль» и умолила Сердана покинуть свой французский тренировочный лагерь и прилететь навестить ее. Этому не суждено было произойти. Самолет, которым летел Сердан, разбился 28 октября 1949 года над Азорскими островами, и чувство вины едва не убило Эдит. Она настояла, чтобы концерт в тот вечер не отменяли. Обвиняя себя в смерти Марселя, она говорила: «Я убила его, это моя вина», а зрителям Пиаф сказала: «Сегодня вы не должны мне хлопать. Сейчас я пою для Марселя Сердана, только для него одного». С этого дня Эдит уверилась в том, что Сердан был величайшей любовью ее жизни и прибегла к наркотикам, дабы заглушить боль утраты. Перед выходом на сцену Пиаф принимала стимуляторы, а перед сном – депрессанты. Со временем она перешла на морфий, героин и алкоголь. Действие наркотиков и алкоголя на физическое и эмоциональное состояние певицы было просто ужасающим и в конце концов погубило ее жизнь в таком цветущем возрасте сорока семи лет.

Потрясающая сила воли

Власть Пиаф коренилась во «внутренней силе» этой женщины, или «воле к власти» по определению Ницше. Во время одной гастрольной поездки Пиаф по Соединенным Штатам «Нью-Йорк Геральд» сообщал: «Ее пение отточено и мощно». Критик из «Нью-Йоркер» писал: «У нее свой отработанный стиль поведения на сцене. Таких хитроумных, изящно исполняемых приемов нет больше ни у кого в шоу-бизнесе. С их помощью она опустошает душу всякого, кто слышит ее песни». После этих гастролей в начале пятидесятых Пиаф прошла свой первый, но далеко не последний курс лечения от наркотиков.

Едва отойдя от потрясения, вызванного смертью Сердана, Пиаф встретилась с актером Жаком Пилльсом. После бурного периода ухаживаний они поженились в Париже 29 июля 1952 года. Во время медового месяца в Голливуде Эдит отключилась прямо на сцене. Это был первый из множества подобных коллапсов. С самого начала союз с Пилльсом был обречен на неудачу из-за пристрастия Пиаф к наркотикам и ее неудовлетворенной потребности избавиться от чувства вины за смерть Марселя Сердана. Через пять лет брак завершился разводом.

Критик Моника Ланж подтвердила силу очарования певицы, написав: «И через тысячу лет голос Пиаф еще будет слышен». Страсть, которую Эдит выплескивала на сцене из самых глубин своей души, была просто магической. Обнажая душу в песне, Пиаф доводила слушателей до слез, до безумия.

На концерте Пиаф в Голливуде присутствовал Чарли Чаплин. Она вспоминала, что ей сообщили о его присутствии в зале: «Я пела для него. Я вложила в песни все свои силы, и он должен был почувствовать это». Еще накануне вечером певица пережила коллапс и напоминала ходячего зомби, но на сцене она становилась Великой Пиаф. В тот день Эдит просто излучала страсть и покорила Чаплина: «Он сделал мне самый лучший комплимент из всех, сказав, что я заставила его плакать».

В 1956 году, чтобы отпраздновать свое освобождение от Жака Пилльса, Пиаф приняла предложение выступить в Карнеги-холле. Она была так слаба, что врачи запретили ей выступать. За неделю до этого Пиаф впадала в коллапс и теперь находилась в состоянии физического и умственного истощения. Как и следовало ожидать от человека с такой огромной внутренней силой, Эдит пропустила эти рекомендации мимо ушей и на концерте привела зрителей в полнейший восторг. Одну за другой она спела двадцать семь песен. Обычно циничная нью-йоркская публика потеряла голову и в течение семи минут аплодировала певице стоя. Это был окончательный триумф силы воли над разрушающейся от пагубного пристрастия к наркотикам плотью. Этот миниатюрный сгусток энергии снова и снова покорял сердца миллионов своей харизмой и волей. В 1956 году было продано три миллиона записей Пиаф, что дало повод ее подруге Мар-лен Дитрих сказать: «Ее голос обладает обольстительной властью».

Гигантомания

Большую часть своей жизни Пиаф была сгустком психической энергии. Она постоянно пребывала то в приподнятом, то, наоборот, подавленном настроении, проявляя все признаки гигантомании. Энергия жизни била из Эдит ключом, при этом Пиаф была склонна к гедонизму. Она была убеждена в том, что умрет молодой, и спешила прожить как можно больше за такой короткий срок, отведенный ей. Ее сестра Симона говорила: «Она выматывала себя, заставляя приспосабливаться к собственному безумному образу жизни. Как правило, она ложилась спать в восемь часов утра. За ней никто не мог угнаться... Даже самые тренированные спортсмены по прошествии полугода превращались в собственную тень» (Берто. 1973, стр. 157). Желая все большего и большего, Пиаф сгорела в этой мании. Заболев, она отказалась отдохнуть или лечь в постель. Навязчивые идеи и одержимые состояния забирали себе все большую власть над ней, особенно когда в ее жизни не было мужчины. Например, Эдит была просто одержима фильмом «Третий», который смотрела девятнадцать раз. Морис Шевалье, побывав на ее концерте, предсказал ей раннюю гибель: «Бросая людям вызов, она на всех парах несется в пропасть. Я с ужасом увидел, что будущее ее застилает тень» (Берто. 1973, стр. 360). Меньше чем через три года после того, как было сделано это предсказание, Воробушек умер.

Энтузиазм Воробушка имел маниакальную природу, она всегда куда-то летела. Симона говорила: «Каждый день она жила так; как будто он был последним». Постепенно Пиаф теряла контроль над собственными чувствами, полагаясь на наркотики, чтобы петь, и на алкоголь, чтобы расслабиться. Признаки трудоголизма типа А становились в ее поведении все отчетливее и она превратилась в рабу собственной гигантомании. Став знаменитой, Пиаф начала мучаться навязчивой идеей совершенствования и упорно работала. Симона вспоминала: «С аккомпаниаторами она обращалась как с рабами. Эта хрупкая женщина, работая, превращалась в тирана... Работа часто начиналась в полдень, а заканчивалась с рассветом».

Сила харизмы

Пиаф обладала уникальным даром очаровывать могущественных людей. Как, например, в случае с Жаном Кок-то. Ее принимали принцесса Елизавета и герцог Эдинбургский. Президенты просили о встрече с ней, а представители элиты шоу-бизнеса из кожи вон лезли, чтобы попасть на ее концерт, тем самым отдавая ей дань уважения.

Недостаток манер Пиаф восполняла своей харизмой. Эдит могла обернуть свои слабости на пользу собственной карьере.

Харизматическая власть Пиаф получила свое развитие на улицах, и именно она помогла Воробушку выбраться из трущоб. Это магнетическое обаяние позволяло Эдит с одинаковым апломбом покорять зрительный зал и любого мужчину, который попадался ей на пути. Симона писала, что ни аудитория, ни мужчина не могли устоять перед ней. Так произошло и в тот раз, когда умирающая Эдит Пиаф давала на Эйфелевой башне свой последний концерт перед Дуайтом Д.Эйзенхауэром, Уинстоном Черчиллем, лордом Монтгомери, лордом Маунтбаттеном и иранским шахом. Среди зрителей присутствовали и такие известные личности, как княгиня Монако Грэйс, Элизабет Тэйлор, Софи Ло-рен, Ава Гарднер и Ричард Бартон. Все они были околдо-ванны маленькой женщиной, умирающей от рака и наркотиков. С неугасимой страстью она пела одну песню за другой, а в конце именитые зрители устроили ей овацию стоя. Меньше чем через два года после демонстрации потрясающей харизмы на сцене Эдит Пиаф умерла.

Не боясь смерти

Эдит Пиаф страдала маниакально-депрессивным расстройством, проявляя склонность к навязчивым идеям и саморазрушительные тенденции. Уже ближе к концу ее друг Жан Кокто написал: «Мадам Пиаф сжигает себя». Когда врачи говорили Пиаф, что она умрет, если не бросит петь, Эдит отвечала: «Я хочу умереть молодой». Когда ей объяснили, что «пение равносильно самоубийству», она говорила: «Мне нравится такой способ самоубийства».

Маниакальная потребность все большего и большего вознесла эту женщину на вершину славы и в конце концов погубила раньше времени. Но перед смертью Пиаф вышла замуж еще раз. Тео Серапо, за которого она вышла замуж на смертном одре, был молодым греческим богом, двадцатью годами ее младше. Эдит знала, что умирает, но не смогла устоять перед искушением использовать свое обаяние еще на одном красавце.

Упорство и жажда любви

По иронии судьбы, самая знаменитая песня Пиаф была написана бывшей любовницей Раймона Ассо. Еще раньше Маргарита Монно сочинила музыку к первому принесшему успех хиту «Незнакомка». Когда же Монно принесла песню «Жизнь в розовом свете», а Пиаф записала ее, шлягер за один вечер стал сенсацией и визитной карточкой певицы. Открывали даже ночные клубы под названием «Жизнь в розовом свете».

Только в первый год было распродано три миллиона пластинок Пиаф. Воробушек обладал властью и влиянием Венеры. Когда она пела, это ее «воля» удерживала верх над материей и разумом. В ее песнях говорилось о разбитых сердцах и горе, а Пиаф знала об этом так много, как никтодругой. На сцене она становилась сгустком энергии, хотя не имела ни особенного голоса, ни необходимого профессионального образования. Талант певицы заключался не в голосе, но в том как она пела.