Текст книги "Четырнадцать гениев, которые ломали правила."

Автор книги: Джин Ландрам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 39 страниц)

Творческие гении обязаны быть глупцами

Оказывается, творческим гениям и удачливым политикам не следует выказывать слишком блестящий ум; фактически преуспевают новички. Большинство великих изобретений сделано теми, кто не очень хорошо разбирался в областях, в которые и внесли величайший вклад. Часто лучше и не знать чего-либо, так как большие знания оказываются помехой. Эта гипотеза лучше всего описана учеником Зигмунда Фрейда Карлом Юнгом, который считал, что вся творческая работа происходит в подсознании, то есть: «Не Гете создал «Фауста», но «Фауст» создал Гете».

Микеланджело был скульптором, а не живописцем, но папа римский и семья Медичи вынудили его взяться за кисть. Его не отягощали знания, касающиеся композиции картин и ее ограничения. Непредвзятый подход Микеланджело к живописи – причина того, почему «Сикстинская капелла» является одним из мировых шедевров.

Здания Фрэнка Ллойда Райта и фильмы Говарда Хьюза – вот отличительные примеры творений, вышедших из рук людей, не много знавших о деле, за которое взялись. Невежество Диснея в области индустрии парков-аттракционов заставляло экспертов предсказывать Диснейленду крах. Но получилось, что причины, которые должны были

обеспечить провал всей затеи, стали причинами ее грандиозного успеха.

Формула успеха – созидательное разрушение

Философы часто раскрывают смысл жизни прежде других. Ницше нашел, что гений обязан быть нонконформистом: «Кто бы ни захотел создать что хорошее или дурное, он должен прежде стать разрушителем и уничтожить все ценности. Так, величайшее зло есть часть величайшего добра, и все это вместе – творчество» («Так говорил Заратустра»). Джозеф Скампетер из Гарвардского университета точно описал новации как «созидательное разрушение». В его понимании необходимо разрушать, дабы создать нечто новое. Нельзя выстроить нового дома, не снеся старый. Как говорил Пикассо: «Художник должен разрушать. Он должен разрушать, чтобы дать новую жизнь». Разрушительные тенденции Фрэнка Ллойда Райта были столь явными, что «Нью-Йорк Тайме» назвала его «анархистом от архитектуры». Гитлер прибег к той же концепции, убеждая массы, что только он может создать новую Расу Господ с чистой арийской кровью, приняв последнее решение. Еще более развращенный де Сад писал: «Саморазрушительная сила человеческой расы есть Сила Высшая».

Творческий бунт

Айседора Дункан и маркиз де Сад – эти два человека наиболее полно отвечают определению творцов-бунтарей. Айседора Дункан – классический пример человека, ненавидящего истеблишмент: «Я всегда восставала против кабалы святош». Она была против всевозможных традиций и догм и отрицала нравы общества в жизни, любви и работе. Айседора наплевала на традиционные ценности Америки начала века, родив трех детей от трех разных мужчин из трех разных стран. Ее первая дочь, Дидра, родилась в 1905 году вне брака. Отцом был художник Гордон Крейг, который еще до встречи с Айседорой Дункан имел восьмерых детей от трех разных женщин. Затем Дункан родила сына, Патрика, от Париса Зингера, уже ставшего отцом пятерых детей от своей американской жены.

Маркиз де Сад был еще большим бунтарем. Он отвергал как авторитет римско-католической церкви (и это во Франции, где религия господствовала), так и законы французского общества, в качестве акта неповиновения распространяя идеи социальной свободы Руссо. Он изобрел слово «Isolism» для определения нонконформизма: «Все существа рождаются обособленными друг от друга, не нуждаясь в себе подобных» («Джульетта»). Бунтарство де Сада переходило все границы. В католической Франции он был атеистом, в эпоху Просвещения он обесценивал все ценности, в эру конформизма маркиз проявлял свой нонконформизм, оставаясь дворянином во время Французской революции. Бунтарство де Сада и погубило его.

Ренегаты

Другие герои книги не проявляли таких мятежных наклонностей как Дункан и де Сад, хотя биограф Теслы Маргарет Чини (1981) описала своего героя как «лукавого конспиратора, плетущего интриги против устоявшегося порядка вещей». Из-за своих чудачеств Тесла терпел насмешки большую часть жизни; его метафизические теории о выработке энергии подвергались критике; одержимость навязчивыми идеями помешала ему жениться. Газеты ожесточенно критиковали его, потому что не могли понять. Фрэнк Ллойд Райт выбрал своим философским девизом слова: «Истина против всего мира». Бунтарство Райта проявлялось в его зданиях и одежде. Писательница Айн Рэнд срисовала главного героя «Источника» Говарда Рурка – независимого человека, сторонника теорий «разумного эгоизма» – именно с Райта. Элена Рубинштейн жила и работала, не слушая никого, кроме себя. Она построила империю красоты, не обращая внимания на советы экспертов. Мятеж и бунт практически составляли взгляд Пикассо на искусство. Именно в авангардном подходе к искусству кроется секрет его успеха как величайшего художника двадцатого века. Пикассо считал, что художники должны «разрушать» то, что «есть», дабы создать «новое»: художник «должен разрушать, чтобы дать новую жизнь».

Миссия диссидентов

Бунтарке Эдит Пиаф было отказано в отпевании по законам римско-католической церкви из-за еретического образа жизни.

Работа кабельного телевидения Фокс ТВ подтвердила диссидентскую натуру Руперта Мердока, со студенческой скамьи презиравшего истеблишмент. Этот нонконформист поставил в своей комнате в Оксфорде бюст Ленина, чтобы продемонстрировать свои антиобщественные взгляды. Строя империю средств массовой информации, Мердок напустился на истеблишмент четырех континентов, и никаким условностям было не остановить его в погоне за новостями, способными поднять тираж. Огромный успех – результат попирания существующего порядка.

Мария Монтессори с юных лет была диссиденткой. Выбрав карьеры инженера и врача, она грубо нарушила итальянские традиции. Мария бросала вызов авторитетам, в том числе и собственному консерватору отцу, поступив в римскую медицинскую школу и прибегнув для этого к помощи Папы. Монтессори стала первой женщиной-врачом в истории Италии, а затем нарушила догмы церковные, родив сына вне брака.

Эксцентричные безумцы

Независимость, нонконформизм, мятежный дух – вот универсальные человеческие качества, свойственные всем героям этой книги без исключения. Своим успехам они в большей степени обязаны своей способности игнорировать экспертов и традиционные догмы, чем постоянно шокировали общество. Их величайший талант заключался во внутренней потребности «творчески разрушать» существующий порядок вещей.

Газеты дали Говарду Хьюзу прозвище «чудаковатого безумца». Это и отдаленно не описывает его странности или огромную ненависть к истеблишменту. Ничего удивительного в том, что Адольф Гитлер принадлежал к отъявленным бунтарям. В «Майн Кампф» он писал: «Творческий гений всегда отстоит от круга знатокоЕ» (Хершаман и Либ, 1994). Амелия Эрхарт боготворила независимость, заявляя: «Я ни за что не стану жить упорядоченной жизнью» (Рич, 1989). Она доказывала это, нося длинные брюки и короткую стрижку, когда это еще не вошло в моду. Эрхарт сохранила свою девичью фамилию в эпоху, когда этого делать было не принято, и вообще нарушала все условности, идя к своей вершине. Уолт Дисней запрещал употреблять слово «искусство» в стенах студии, и ни один человек, имеющий диплом в этой области, не мог получить у него работу. Дисней считал, что профессиональным художникам не хватает новаторского мышления, чтобы стать творцами. Наполеон, завоевывая власть, попрал всякие правила. Однажды, будучи еще молодым армейским офицером, он написал своему брату Жозефу: «Я никогда не обращал ни малейшего внимания на планы, присылаемые мне Директорией».

Маркиз де САД

Саморазрушительная сила человеческой расы есть сила высшая

Краткий очерк

Де Сад был законченным иконоборцем и одним из первых писателей, которые в поисках истины обрушиваются на истеблишмент, разрушая и тем самым созидая новое. Из-за нежелания подчиняться нормам общественного поведения де Сад в один прекрасный день станет знаменем сюрреалистического движения и символом Французской революции. Его французский биограф Морис Левер (1993) писал: «Де Сад не просто воплощает собой Революцию, он сам и есть эта Революция» (стр. 397). Де Сад писал из Бастилии: «Убейте меня или примите таким, каков я есть, потому что я ни за что не переменюсь». Эти слова полностью определяют его бунтарскую натуру, которая, как он «знал», была чрезвычайно важна в жизни для интеллектуальной целостности. Де Сад ясно продемонстрировал, что творческая энергия может быть не только положительной, но и отрицательной.

Отец садомазохизма

Дурную славу маркизу принесло авторство концепции садомазохизма. Его имя стало синонимом слова «садизм» благодаря книгам на эту тему, вышедшим из-под его пера. Само слово «садизм» было введено Рихардом фон Крафт-Эббингом в его работе «Psychopathia Sexualis» («Сексуальная психопатия») для обозначения сексуального удовольствия, получаемого от физической или душевной боли.

Французский философ Альбер Камю заявлял: «История и трагедия современного мира начались с де Сада». В 1909 году французский же поэт Гийом Аполлинер назвал де Сада «самым свободным умом» всех времен и народов. Это определение родилось из недр сюрреалистического движения, ставшего символом революции в искусстве и

литературе. За философское стремление освободить мир от литературного и сексуального лицемерия сюрреалисты подняли де Сада на щит. Маркиз был убежденным «интеллектуалом от секса», верившим в свободу выражения личности и общества, особенно в искусстве (литературе, драматургии, жизописи).

У де Сада не было худшего врага, чем он сам, благодаря потребности доказать всю абсурдность общественных и религиозных догм. Его одержимость сексуальными извращениями не слишком помогала делу. Для де Сада всегда была важна истина, и, борясь с общественной потребностью сохранить статус-кво, он заплатил свою цену. Сам маркиз не мог испытывать личной свободы, так как за нарушение общественных норм половину своей взрослой жизни провел в заключении. Разбитый этим обстоятельством, будучи в Бастилии, де Сад написал в 1787 году поэму «Истина», в которой «он отверг все возможные проявления религии, добродетели и морали» (Томас. 1992, стр. 191).

Созидательное разрушение

Де Сад с жаром предавался разрушению всех общественных и религиозных догм, в которых видел средства ограничения личной свободы. Этот крестовый поход за свободу человечества от стыда по велению судьбы погубил своего вдохновителя. Наглое фрондерство общественными и религиозными нравами стоило ему свободы. Этот факт казался маркизу прямо-таки мистическим, и он заключил: «Корнем всех моих несчастий является вовсе не мой образ мыслей, а образ мыслей других». Из-за своего экстравагантного сексуального поведения одаренный и влиятельный писатель-философ был почти два века не известен широкой публике. Это очевидно, что де Сад был предвестником движения экзистенциализма и оказал сильное влияние на Ницше, Сартра и Камю. Единственное отличие де Сада от этих писателей-экзистенциалистов состоит в том, что ему казалось, он «знал» разницу между добром и злом – он не собирался подчиняться никаким моральным нормам, установленным пролетариатом. Современные же экзистенциалисты настаивали на том, что «знать», что есть добро, а что – зло совершенно невозможно.

Развращенная порядочность

Де Сад примечателен одним – извращениями. Но эта интерпретация не совсем верна. Де Сад имел жену и троих детей, к которым относился вполне нормально. Не существует никакихписьменных свидетельств того, что отношения де Сада с женой, любовницами или любовниками носили характер развратных. У него был свой строгий моральный и этический кодекс, объяснявший что верно или неверно, хорошо или дурно. Бессознательные сексуальные фантазии маркиз реализовывал с помощью проституток. И вполне серьезно ожидал от этих женщин воплощения диких своих фантазий, поскольку ведь он оплатил их услуги.

Извращения де Сада граничили с гротеском и вполне точно получили название «садомазохизма». Маркиз получал удовольствие, сочиняя извращенные пьесы, хотя и написанные изящным языком и не так уж отличающиеся от моральных пьес того времени, в которых он мог играть различные роли и воплощать на сцене свои самые причудливые сексуальные фантазии. Темой подобных пьес был скорее секс, а не мораль, но они отличались философским смыслом и извращенностью. Драматургия стала средством, с помощью которого де Сад реализовал свою извращенность интеллектуально и физически.

Истина = сила

Хотя поведение зачастую является неприемлемым, оно по сути никогда не бывает плохим. Вопли приветствуются во время футбольного матча, но никак не в церкви; можно стрелять на войне, но не в доме; заниматься сексом с теми взрослыми, кто не против этого, а не навязывать свои желания партнеру. Де Сада частенько обвиняли в неприемлемом поведении. Он был философом, писавшим метафорические диалоги (в пьесах и книгах), используя художественную литературу как средство. Многие воображают, что «истина», изрекаемая гением, всегда положительна. Однако, как в случае с де Садом, она может быть и отрицательной. Я не защищаю моральных взглядов де Сада, но отстаиваю право этого человека верить в свободу в его понятии о морали до тех пор, пока это не наносит вреда окружающим. Де Сад не делал различий между моральными и аморальными поступками, но считал, что и в тех и других случаях стоит поступать открыто. Де Сад, Пикассо, Гитлер, Наполеон и Хьюз иллюстрируют это положение с отрицательной стороны. Де Сад требовал сексуальной свободы и права спускаться в самую бездну разврата через литературу или через собственный опыт. Эти требования довели его до тюрьмы, так как он нарушал общественные догмы.

Работы де Сада нельзя подогнать под понятия добра и зла, добродетели или порока, положительного или отрицательного. Это слова «абсолюты», несущие в себе понятия о ценностях, которые мешают читателю объективно воспринимать жизненный успех. Гитлер, Хьюз, Наполеон, Пикассо и де Сад были чудовищами, погубившими множество людей, но их умение обретать власть и влияние явились огромными достижениями. Эта книга направлена на то, чтобы изолировать эволюцию власти и влияния от собственно творческого гения, неважно, хорош он или плох. Вышеперечисленные пятеро были бунтарями, грубо нарушавшими традиционные нормы поведения в своем стремлении к власти. По де Саду, любое поведение можно считать приемлемым, пока в поступках человека присутствует прямота. Он считал, что «истина – это сила», и в этом отношении был прав.

Многие тираны в истории, включая Гитлера и Наполеона, при всех своих садистских и враждебных поступках являлись фарисеями. Они лгали избирателям о своих истинных намерениях и подводили рационализаторскую базу под убийства и насилие, совершавшиеся ради их интересов. Независимо от того, что можно думать о де Саде, он честно заявлял о своих поступках: «Я – распутник и признаю это». А большинство злодеев, таких как Гитлер, Сталин, Наполеон или Пикассо, на людях фарисействовали, а в приватной обстановке становились садистами. И Наполеон, и де Сад были атеистами. Наполеон ради власти над преданным католицизму народом от атеизма отказался; де Сад швырял свой атеизм в лицо противникам. Наполеон погубил миллионы людей якобы в их лучших интересах; де Сад такого никогда не смог сделать. Для захвата власти над Германией Гитлер провел свой план создания Расы Господ, используя этническую чистку, чтобы достигнуть желаемого результата. Его Последнее Решение служило оправданием для уничтожения евреев, которых он ненавидел по совершенно другим причинам. У де Сада подобные действия вызвали бы отвращение. Он яростно выступал против смертной казни и во время Террора, будучи судьей, спас множество невинных жизней.

Наполеон засадил шестидесятиоднолетнего де Сада в тюрьму до конца дней главным образом из-за его атеизма и за ту дерзость, с которой маркиз позволил себе грязные высказывания в адрес Жозефины.

Де Сад насквозь видел все лицемерие религиозных догм, использовавшихся в ту эпоху в оправдание таких проявлений тирании, как инквизиция. Он признавался в своей тяге к содомии, но считал, что это его право как «свободного» человека. Он говорил: «Мой образ мыслей есть плод моих размышлений... Я не являюсь его господином и не в силах переменить его, и даже если бы это было не так, я все равно не стал бы делать ничего подобного». Де Сад никогда не отклонялся от истины, даже если это приводило к аресту, разорению и потере репутации. Де Сад никогда не вводил в заблуждение ни себя, ни других, являя лишь истину.

Творческое наследие

Некоторые достойные упоминания писатели открывали для себя де Сада. Симон де Бювуар писал: «Сад сел в тюрьму просто человеком, а вышел из нее писателем». Шарль Бодлер поставил де Саду в заслугу ту объективность, с которой он оценил смысл жизни и ее теневую сторону: «Чтобы понаблюдать человечество в его естественном состоянии и осознать природу Зла, необходимо постоянно обращаться к де Саду». Садизм как феномен современной жизни наиболее четко очерчен в книге Марселя Пруста «В сторону Свана» (1913). Пруст считал, что де Сад привнес в мир «осознание доброде-

тели». Густав Флобер назвал де Сада «одним ультракатолическим писателем». Французский писатель Морис Левер считал, что «Джастина» де Сада «остается одним из самых поразительных творений французской литературы», эта книга стала также абсолютным символом зла и своим появлением породила миф о Саде». В своем гневе на все абсолютное де Сад изуродовал язык и изничтожил риторику, свойственную рядовым представителям «альковного жанра». (Левер. 1993, стр. 385). Писатель-сюрреалист Пол Добсон назвал де Сада «Униг кумом №1» – «человеком, поднявшимся над природой и дерзко присвоившим себе ее созидательные и разрушительные возможности».

Ранние детские преживания и их влияние

Маркиз де Сад был сыном Жана-Батиста маркиза де Сада, военного, а впоследствии дипломата. Этот дворянин соблазнил фрейлину Марию Эленор, прислуживавшую принцессе Каролине во дворце Конде в Париже. Трагическая смерть их первого ребенка (девочка умерла в младенчестве в 1737 году) предшествовала появлению на свет Дона-тьена-Альфонса-Франсуа Сада 2 июня 1740 года. Смерть девочки оказала решающее влияние на детство Донать-ена. Родители решили, что он останется единственным ребенком, и мальчик попал в окружение обожающих женщин, потакавших его капризам. Первые годы жизни прошли под опекой матери, тетушек, других придворных дам. Они обожали маленького маркиза и до четырех лет он был их «божком». Дети, вырастая, часто реализовывают свой внутренний образ, и де Сад не стал исключением. Его детские годы вылепили из него гения и наглого эгоиста. Много времени спустя де Сад писал: «Коль скоро я смог вообще верить во что-либо, я заключил, что Природа вкупе с Фортуной объединились, дабы пролить на меня дождь своих милостей. И чем глупее убеждали меня в этом окружающие, тем более утверждался я в этой вере» («Алина и Валькор», 1795).

Потакание капризам, частые переезды и бунтарство

Рано познав обожание женщин, де Сад выказывал вопиющее неуважение к ним, став взрослым. Это не имеет ничего общего с примером Пикассо, который в детстве также обожествлялся окружающими его женщинами, воспитавшими человека, ломающего жизнь своих жен и любовниц. Мать де Сада, его тетушки и бабушки, потворствовавшие его капризам, воспитали не по годам развитого ребенка, самолюбивого, но наглого. Четыре тетки, запертые в монастырях близ Парижа, перенесли всю свою нерастраченную любовь на Донатьена. Отец повлиял на него в другую сторону. Маркиз де Сад стал для сына примером для подражания – хотя и в отрицательном смысле – и оказал первостепенное влияние на развитие его интеллекта и литературного дара. Биограф де Сада Морис Левер (1993) описывал отца своего героя как распутника, а сексуальную активность маркиза как «не имеющую границ», притом что количество его «любовниц было неисчислимо».

Мужской союз

Юный де Сад идентифицировал себя с отцом и не испытывал нежных чувств к матери: «Я любил отца до самозабвения, но чувствовал, что ненавижу собственную мать» («Философия в будуаре», 1795). Мать сначала души в нем не чаяла, но когда сын стал неисправимым, охладела к мальчику. Отец, напротив, питал к сыну нежную и ровную привязанность. Морис Левер предположил, что у де Сада было нечто вроде извращенного или отрицательного Эдипова комплекса: Донатьен не испытывал желания убить отца, но вступил с ним в союз. Юный де Сад «заключил с ним (отцом) союз и направил свою могучую силу враждебности на мать» (стр. 14). Согласно Леверу, из-за этого у него «развилась всепоглощающая ненависть к ценностям матриархата», которую он сохранял всю жизнь. Если принять вышесказанное за истину, эти чувства еще усилились за годы жизни с распутным дядей аббатом де Садом.

Неисправимый

К четырем годам де Сад стал просто неисправимым, и его отослали из дворца. Этому способствовало и агрессивное жестокое нападение Донатьена на своего товарища по играм, принца Луи-Жозефа. Де Сада отослали к бабушке со стороны отца в Авиньон, где мальчика также баловали немыслимо. Де Сад оставался в Авиньоне всего год. Затем его поведение стало столь невыносимо, что бабушка отослала «маленького бесенка» к своему сыну – аббату в Прованс. Аббат Жак-Франсуа де Сад относился к поведению племянника довольно мягко и стал для него далеко не лучшим примером. Он открыто жил одновременно с матерью и дочерью, не считая частых визитов проституток, призванных утешить его ненасытный аппетит. Аббат много и часто путешествовал и брал юного де Сада с собой в поездки по Франции и южной Европе. Кочевая жизнь и свобода воспитали в мальчике дух боодяжничества. Опыт привил ему независимость и нонконформизм. И в эти годы он превратился в ренегата, считающего себя в праве отрицать любые правила.

Примеры/наставники и разврат

Практически лет с четырех де Сад был лишен родительских наставлений. Вскоре он убедил себя, что не связан никакими правилами. Его богоподобный внутренний образ очень рано сделал его насколько самоуверенным, настолько и самостоятельным. Когда пришло время идти в школу, отец вернул Донатьена в Париж. До десяти лет мальчик находился с аббатом. Книги, интеллектуальные беседы, окружавшие дядю, повлияли и на него. В десять лет де Сада отдали в колледж Людовика Великого, иезуитскую школу в Париже, где он провел целых четыре года почти без надзора. В это время он узнал как манипулировать женщинами. Уроки разврата начались в нежном возрасте тринадцати лет. Отец послал его в свои апартаменты, где с его одобрения одна из его собственных любовниц мадам де Веркуле и соблазнила Донатьена. Она была фавориткой де Сада и заменила ему мать, так же, как мадам де Раймон и мадам де Сен-Жермен. Все три женщины способствовали тому, чтобы красивый юный дворянин превратился в извращенца и распутника.

Харизматическая власть

Де Сад производил на женщин гипнотический эффект. Он завораживал их, и они вставали на его защиту. Со временем де Сад развеивал эту веру в себя, но обычно был способен убедить женщин на самый экстравагантный поступок.

В четырнадцать лет отец забрал де Сада из школы и записал его в армию, чтобы сын сделал карьеру на военном поприще. К 1758 году де Сада повысили в чине до капитана, но большую часть времени новопроизведенный офицер уделял пирушкам и соблазнению женщин. Он никогда не мог отделить личное от общественного, а секс – от работы. Маркиз с гордостью писал, что выучился немецкому от женщины, которая была его «любовницей от образования». Де Сад, как и Наполеон, был росту пять футов два дюйма и бесстрашен, но предавался лишь удовлетворению своих сексуальных желаний.

Мышление нарушителя

Де Сад был революционером по духу. Мятеж, бунтарство пронизывали каждый его поступок. Он предсказал Французскую революцию в своей книге «Алина и Валь-кор» всего за год до того, как была сметена Бастилия. Хотя «Алина и Валькор» не публиковалась до 1795 года, именно в ней де Сад предвидел Революцию: «Ваш современный Вавилон погибнет под собственными руинами... Он исчезнет с лица земли, как это произошло с цветущими городами Древней Греции» (Левер. 1993, стр. 406).

Де Сад всю свою жизнь находился в оппозиции к обществу и все же так никогда и не осознал, почему он остался непонятым или почему ему не позволят жить спокойно, не влезая в его личные дела. Он писал из заключения: «Я предпочитаю умереть, нежели утратить свою свободу», но всегда находил способ создать себе проблемы и

засадить самого себя обратно в тюрьму. Каждый раз, когда этому человеку предоставлялась возможность исправить свою жизнь, он непременно изобретал какую-нибудь проблему, которая уничтожала всякий шанс на свободу.

Богохульство

Первое проявление саморазрушительного поведения де Сада имело место вскоре после женитьбы. К вящей досаде маркиза, это был брак по расчету. Невеста, Рене-Пела-жи де Лоне имела приличное приданое и ожидалось, что де Сад согласится с отцовским выбором невесты. Удрученный молодой человек (ему тогда было двадцать три года) сделал все возможное, чтобы предотвратить свадьбу. За месяц до церемонии он подхватил венерическую болезнь. В ночь перед свадьбой устроил оргию с компанией проституток. А после свадьбы де Сад продолжал жить отдельно и редко появлялся дома.

Когда его жена была на пятом месяце беременности, у де Сада произошло первое недоразумение с полицией по поводу дурного обращения с проституткой Жанни Тестар. Его арестовали за богохульство. Де Сад приходил в особенный восторг, если ему попадалась глубоко верующая проститутка, так как его особенно возбуждала перспектива не только заниматься сексом, но при этом еще и оскорблять величайшие святыни церкви. Тестар донесла, что во время занятий сексом он спускал сперму в чашу для Святых Даров, крича: «Бога нет!» во время эякуляции. Затем он вложил двух ангелочков женщине в вагину и продолжал входить в нее, крича: «Если ты существуешь, Бог, отомсти за себя!» (Левер. 1993, стр. 119). Жанни Тестар сопротивлялась его попыткам склонить ее к содомии или исхлестать кнутом. Она донесла на маркиза властям, но не о его извращениях, а о богохульствах. Единственными преступлениями в этом случае считались содомия и богохульство, а де Сад не занимался с Тестар анальным сексом. 29 октября 1763 года маркиза арестовали и освободили только после обращения отца к Людовику XV. Де Сад провел в тюрьме пятнадцать дней, прежде чем король реабилитировал его. Это был только первый из цепи подобных инцидентов.

Дерзость, содомия и шпанская мушка

Второй арест де Сада в 1768 году был связан с ошибочным выбором женщины, Розы Келлер, которая поддалась на уговоры маркиза, но отказалась быть проституткой. И снова звучали обвинения скорее в нарушении религиозных установлений, нежели в уголовных преступлениях. Де Сада обвинили в том, что он исхлестал Келлер кнутом. Та еще раньше согласилась стать его горничной – сексуально провокационная профессия в те времена. Самое тяжкое оскорбление заключалось в том, что акт насилия имел место в Пасхальное Воскресение, самый святой день для французской римско-католической церкви. Де Сад отбыл в тюрьме пять месяцев, но был выпущен под обещание исправиться.

Следующая стычка де Сада с законом произошла во французском портовом городе Марселе, когда в июле 1772 года был выписан ордер на арест по обвинению в отравлении. Де Сад всегда воображал себя драматургом. Это была его самая всепоглощающая амбиция, благодаря которой он мог соединить творчество и извращенность в некой культурной форме. Отдыхая в Провансе, маркиз набросал эротическую пьеску с некоторым количеством персонажей, занимающихся сексом прямо на сцене. Де Сад поручил своему камердинеру Латуру найти проституток для участия в этой пьесе-фантазии. В своем горячем стремлении привести проституток в оптимально возбужденное состояние де Сад дал им шоколадки со шпанскими мушками, известными как возбуждающее средство. Две женщины тяжело отравились и донесли на него властям, якобы он хотел отравить их. Де Сада, уже известного своими сексуальными отклонениями, обвинили в покушении на убийство. Свидетельства против него выглядели непрочными, поскольку женщины поправились, как только действие таблеток прошло. Однако это дело было первым в цепи тех, что окончательно погубят де Сада, приведут к его падению и пожизненному заключению.

Уж в этом своем деле де Сад был повинен менее всего, но его бунтарская натура заставила его бежать из страны, что и убедило всех в его виновности и вызвало гнев его

тещи, мадам де Монтрейль. Де Сад предпочел скорее бежать в Италию, чем предстать перед следствием, которое считал нечестным. Позднее он писал об этом обвинении в свой адрес: «Да, я – распутник, я признаю это. Я многое передумал из того, что только могло прийти мне в голову по этому поводу, но я никогда не делал всего того, о чем помышлял и, уж конечно, никогда не сделаю. Я распутник, но не преступник и не убийца» (Левер. 1993, стр. 204).

Соблазнение родственницы

Удирая в Италию под вымышленным именем графа де Мазака, де Сад просил свою жену подкупить тех двух марсельских проституток, чтобы женщины не давали показаний. Ей это с успехом удалось, и де Сад мог бы быть свободным человеком, но у него был талант устраивать несчастья самому себе.

Де Сад убедил свояченицу Анну-Просперо бежать вместе с ним в Италию. Он успел соблазнить невинную девятнадцатилетнюю девушку, пока скрывался от следствия по марсельскому делу. Она поехала вместе с маркизом в Италию, выдавая себя за его жену. Анна-Просперо и камердинер Латур вели дом в Савойе, которую де Сад избрал своей резиденцией на полгода.

Самая большая ошибка де Сада состояла не в том, что он вообще сбежал, а в том что он сбежал со свояченицей жены. За этот сексуальный проступок мадам де Монтрейль накажет его до конца жизни. Теща де Сада употребила все свое огромное влияние, чтобы зятя взяли под стражу и вернули во Францию.

Все же и теперь де Сад еще мог избежать грозы. Но вместо того, чтобы в ожидании суда вести себя тише воды ниже травы, он убедил жену найти несколько молодых девушек для его дома в Лакосте, согласных разделить с хозяином его сексуальные фантазии. По сути, жена стала обыкновенной сводней, нанимая этих женщин для выполнения работы по дому и сексуальных обязанностей. Одной из этих служанок, нанятых мадам, была Катарина Трейле, новоиспеченная горничная двадцати одного года, которая обретет бессмертие в качестве знаменитой героини книги де Сада Джас-тины. Рене-Пелажи наконец решила, что ее муж – неизле-