Текст книги "Королева скандала"

Автор книги: Джилл Пол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 30 страниц)

Глава 70
Брайтон. 23 декабря 1997 года

За два дня до Рождества Алекс поехал в Лондон показывать выпускающему редактору смонтированную программу. Он волновался, что канал попросит те сюжеты, которых у него не было, потому что не хватало времени или денег на то, чтобы переснимать значительное количество материала.

– Они могут захотеть красивой аккуратной концовки, которая подытожила бы все тайны, а мне придется убедить их, что это невозможно.

Многим вопросам было суждено остаться без ответов, и неизвестно, найдутся ли на них ответы когда-нибудь в будущем.

Рэйчел получила электронное письмо от «Газель Филмз», где студия предлагала существенное денежное возмещение за использование ее вещей, и этих денег с легкостью хватило бы, чтобы выплатить кредит. Это значило, что магазин был спасен. Рэйчел закрыла глаза и молча возблагодарила Бога. Месяцы волнений были позади. Если бы у Алекса все тоже прошло удачно, день получился бы идеальным. Как только у Рэйчел выдавался свободный момент, она думала, как там справляется Алекс.

Уже ближе к концу дня он позвонил из поезда:

– Им понравилось! Они прекрасно поняли необходимость открытой концовки, Даже спросили, не собираюсь ли я на следующий год сделать еще одну программу о Диане, о ее гуманитарной работе: посещении больниц, регулярных телефонных звонках смертельно больным людям, цветах и подарках больным детям, письмах сиротам. Я уже собрал уйму материала. Есть много такого, о чем не знали широкие массы.

– Блестяще! – подбодрила его Рэйчел. – Я горжусь тобой. Ты становишься на телевидении экспертом по вопросам, касающимся Дианы.

– Любовь моя, я должен тебе кое в чем признаться, – сказал Алекс. – Со всей этой кутерьмой я не успел приготовить тебе подарок на Рождество. Есть ли что-нибудь такое, чего тебе хотелось бы получить? Я постараюсь завтра раздобыть.

– Жакет от Скиапарелли, – невозмутимо ответила Рэйчел.

– Хорошо. Какие-нибудь серьезные предложения?

– Это серьезное предложение.

Нуждавшаяся в деньгах клиентка пришла в «Забытые мечты» в тот же день и сказала, что не нашла никого, кто согласился бы купить жакет, и Рэйчел взяла его.

– О господи, во что я ввязался?

Рэйчел рассказала Алексу о мужьях, у которых поджимало время и которым она продавала подарки к Рождеству в последний момент, и добавила:

– А твой получается точно самым дорогим.

* * *

Рождественским утром Алекс открыл альбом с фотографиями своего детства и был так растроган, что нельзя описать словами. Они сидели в постели и листали альбом. Рэйчел накинула жакет от Скиапарелли, а Алекс вокруг головы повязал рождественскую ленточку. Он погрузился в воспоминания и рассказывал Рэйчел истории, связанные с каждой фотографией.

– Мама разбиралась в моде, как и ты. Я помню, как гордился, когда мы шли с ней по улице и прохожие глазели на нее… – Он перевернул страницу: – Эту рыбину я поймал в Озерном краю, и папе пришлось убить ее, потому что самому мне было страшно… – Следующая страница: – Ты знала, что я был школьным чемпионом по плаванию в возрасте десяти лет?

Не все эпизоды Алекс помнил, но был явно тронут проявлениями материнской любви.

– Ты прямо вернула мне детство, – сказал он Рэйчел.

– Кстати говоря… – отозвалась она. – Вчера мне звонила Сьюзи и сказала, что ее бабушка не собирается оставлять себе ту картину, что мы с тобой тащили из Парижа. Она заказала себе копию, а оригинал отправит сыну Мэри и Эрнеста. Он живет в Израиле.

– Мне кажется, это хорошее решение. Сколько ему лет?

Рэйчел быстро прикинула в уме:

– Мне кажется, ему должно быть за пятьдесят пять, ближе к шестидесяти.

– Ему понравится. Это исторический подарок, вроде того, что ты подарила мне.

Рэйчел вручила Алексу еще и биографию Уоллис Симпсон. После завтрака, перед тем как начать читать книгу, он пробежался по оглавлению и нашел упоминание фон Риббентропа.

– Здесь есть про семнадцать роз, – сказал Алекс и зачитал фрагмент из книги: – Фон Риббентроп был отправлен в Лондон с заданием внедриться в высшее общество и оказать на него влияние. Он начал роман с Уоллис и о каждом разговоре с ней докладывал напрямую фюреру, который ею особенно интересовался и даже просматривал в охотничьем доме Обер-зальцберг специально приобретенную кинопленку, где была запечатлена возлюбленная Эдуарда.

Рэйчел нахмурилась:

– Что-то мне не очень верится в версию, что Риббентроп покупал ей по семнадцать цветов, потому что они семнадцать раз переспали. Почему они остановились именно на семнадцати? Если он соблазнял ее, чтобы подобраться к Эдуарду, то было бы галантнее хотя бы притвориться, что он собирается сделать это и в восемнадцатый раз. А если отношения закончились, то зачем продолжать посылать цветы и делать гравировку с этим числом на браслете? К тому же кто будет считать разы в пылу страсти?

Алекс согласился с Рэйчел.

– После отречения Уоллис стала всем ненавистна, – сказал он, – и я думаю, в том, что о ней писали с тех пор, присутствует изрядная доля женоненавистничества. Похотливая вероломная хищница или самая недопонятая женщина в истории? Я хочу снять документальный фильм, посвященный этому вопросу.

* * *

На следующий день после Рождества они съездили к родителям Рэйчел, 27 декабря навестили родственников Алекса, а в воскресенье, двадцать восьмого, собирались устроить себе ленивый день перед выходом на работу. Они позавтракали в постели, потом Алекс включил компьютер и проверил почту, а Рэйчел тем временем отправилась в душ.

– О боже мой! – услышала она возглас Алекса, и через несколько секунддверь ванной распахнулась.

– Что такое? – на мгновенье ее охватил страх, что пришли плохие новости, но Алекс улыбался во весь рот.

– В Сочельник по электронной почте пришло письмо от месье Бельмона. А я и не проверял почту с тех пор. Представляешь, французская полиция не выдвигает против меня обвинений, так как они посчитали, что браслет не принадлежал Диане. Они отправили фотографию сердца ее родственникам и дворецкому, и никто из них не смог его опознать. – Он победоносно ударил кулаком в воздух.

– Конечно не опознали! – взвизгнула Рэйчел. – Это замечательная новость.

Алекс нахмурил брови:

– Они должны были увидеть, что браслет появился на ней в тот день чуть раньше. Может, они не захотели еще больше осложнять и без того запутанное следствие тяжбой со мной из-за такого малюсенького кусочка металла. Но, как бы там ни было, у меня что-то вроде горы с плеч упало, потому что мне больше не грозит год тюрьмы.

– Я бы тебя спасла, – сказала Рэйчел. – И мы бы организовали побег. Было бы захватывающе. Но так оно, может, и лучше.

Глава 71
Уилтшир. Сентябрь 1941 года

28 сентября Мэри с кровати наблюдала за празднованием двухлетия Генри. Эрнест купил ему в подарок модель железной дороги с сигнальной будкой, станцией и парой поездов. Он сидел на полу и показывал сыну, как соединять рельсы между собой и переключать сигналы, чтобы поезд мог проехать. Эрнест изображал гудок паровоза, а Генри повторял за ним. Лежа на кровати и опираясь на подушки, Мэри думала о том, что никогда не любила их больше, чем в тот момент. Любовь настолько переполняла ее, что ей казалось, она плывет в ней.

Она уже больше не могла без морфина, поскольку боль неистовствовала в теле, била по нервным окончаниям, раскалывала череп и жестоко отдавала в позвоночник. В те моменты, когда дыхание сбивалось, ей приходилось прикладывать к лицу кислородную маску. Няня ненадолго приводила Генри к ней в комнату, и он дарил ей цветок, один из своих рисунков или пел песенку.

– Спасибо, милый, – шептала Мэри. – Мама очень гордится своим забавным маленьким человечком.

Она понимала, что скоро должна будет отпустить его: в самый последний раз прижать к себе, поцеловать и уйти.

Иногда от боли и изнеможения она даже не могла открыть глаза, но слышала, как идет жизнь вокруг нее. Порой ее переполняла тоска по всему тому, что она скоро должна будет оставить. У ее родных было будущее без нее. Это так жестоко!..

Больная всё больше спала, и ей снились запутанные сны, в которых появлялись разные люди из прошлого. Часто она видела Уоллис, и ее присутствие всегда обозначало собой что-то темное, нехорошее, вызывавшее у Мэри недоверие. Вот они на вечеринке, и Уоллис подзывает ее к себе с другого конца зала, но Мэри не хочется подходить. В другом сне они вместе плывут в лодке по озеру, и Мэри видится что-то подозрительное в хорошо знакомых чертах лица и проницательном взгляде Уоллис. Проснувшись, она с облегчением обнаруживала спящего рядом Эрнеста.

Ночью 1 октября Эрнест не спал. Он гладил Мэри по волосам, а волны боли накатывали на нее и отпускали. Ее глаза были почти все время закрыты, и она лежала не двигаясь, дышала и пыталась пережить мучительную пытку. Она поняла, что в какой-то момент ее навестила сиделка, и, когда дверь за ней закрылась, Мэри подняла веки и сквозь щель между шторами увидела абрикосового цвета небо. Еще один день.

– Ты здесь? – прошептала она Эрнесту.

– Да, любовь моя, – тут же отозвался он.

Мэри давно хотела сказать ему кое-что очень для нее важное, и теперь это время настало.

– Обещай мне, что не вернешься к Уоллис, когда меня не станет, – прошептала она, сбиваясь с дыхания после каждого слова.

Ответом ей было всхлипывание. Эрнест плакал. Это был странно. Он никогда не плакал.

– Как ты могла подумать о таком? – произнес он сквозь слезы. – Я любил тебя задолго до того, как познакомился с Уоллис. Ты должна это знать, Мэри. В моем сердце всегда была лишь ты одна.

– Ох, – только и сказала она. Ответ Эрнеста удивил Мэри и сделал ее счастливой, подобно теплому, ласкающему свету.

Это стало ее последним словом. Хриплое дыхание Мэри стало поверхностным, и она впала в кому, из которой уже не вышла.

Глава 72
Брайтон. 28 декабря 1997 года

В тот вечер Алекс сидел и читал биографию Уоллис, а Рэйчел пыталась навести порядок в квартире, разобрать рождественские подарки и вымести опавшие иголки из-под елки. Куски картона, в который Джон Старки упаковал портрет, были сложены в прихожей, и когда Рэйчел подняла их, чтобы вынести к мусорным контейнерам, из них что-то выпало на пол. Это оказался выцветший голубой конверт, на котором было что-то написано крупным витиеватым почерком.

Рэйчел подняла конверт и увидела, что он адресован миссис Мэри Симпсон в сады Верхнего Фили-мора, Лондон, W8. В уголке стоял штамп Багамских островов. Заглянув внутрь, Рэйчел обнаружила там исписанные листки почтовой бумаги голубого цвета. Откуда они взялись? Она вспомнила разрыв холста на задней части портрета. Должно быть, письмо было там и выпало, пока они везли его.

Страницы распадались в местах сгибов, поэтому Рэйчел очень осторожно вытащила их из конверта и разложила на полу в нужном порядке. Сверху на странице была буква W, увенчанная короной. Должно быть, она обозначала Уоллис. Дата – 4 октября 1941 года.

«Моя милая Мэри, до меня дошли слухи, что у тебя рак, поэтому, наверное, нам лучше закопать топор войны в землю, а не вонзать его в спины друг другу. За все эти годы мы с тобой слишком многое пережили вместе, чтобы позволять мужчине развести нас порознь навсегда. Не забывай, что мы сестры, которые выбрали друг друга. Мы с тобой семья.

Ты когда-нибудь, оглядываясь назад, хотела, чтобы мы удовольствовались обычной жизнью? Представь, что я вышла бы замуж за Картера Осборна, а ты за Проссера Тэбба. Мы обедали бы в загородном клубе Балтимора и обсуждали последние модные новинки в магазине у Фюхселя. Честно, даже мысль об этом заставляет меня зевать, и я предполагаю, что тебя тоже.

Я надеюсь, мы сможем встретиться снова, когда закончится эта нелепая, никому не нужная война. Ты знаешь, Гитлер вообще не собирался воевать с британцами. Он очень уважает эту нацию, но коварный мистер Черчилль и его клика вынудили его. Британии ни за что не победить. Британцам надо заключить мир прежде, чем они потеряют еще больше народу, и тогда они поймут, что немцы очень разумные люди. Фон Риббентроп уверяет меня, что у фюрера нет желания менять английский уклад жизни, хотя он дразнится, что восстановил бы Дэвида в качестве короля, а я была бы королевой. Вот было бы весело, правда? Я представляю себе, как хватаю королевские регалии и организовываю коронацию. Ты стала бы моей главной фрейлиной!

А если серьезно, то можно я угощу тебя обедом в “Савое”, как только будет объявлен мир?

А пока не позволяй Эрнесту уморить себя скучными лекциями по архитектуре.

С большой любовью, Уоллис».

Из письма можно было понять, что Уоллис поддерживала связь с фон Риббентропом во время войны. Хотя почти наверняка это было запрещено. Рэйчел еще раз посмотрела на конверт и увидела, что на нем не было марки. Письмо не было отправлено. Уоллис передумала или на то была другая причина?

– В биографии, которую ты читаешь, есть упоминание о Мэри Керк? – прокричала она Алексу.

Он посмотрел в книге.

– Да. Тут полно о ней.

– Наверное, вряд ли там написано, когда она умерла, или все-таки есть?

Алекс пролистал страницы.

– Второго октября 1941 года, – ответил он. – А почему ты спрашиваешь?

Историческое послесловие

Когда я прочитала об отношениях Уоллис Уорфилд и ее старинной подруги Мэри Керк, то была просто восхищена этой историей. Женская дружба, длящаяся десятилетиями, всегда сложна и проходит через много разных стадий. Похоже, именно так было и в случае с Уоллис и Мэри. Описывая отношения этих двух женщин, я старалась придерживаться фактов, но пыталась представить себе, как события выглядели с точки зрения Мэри. Каково это – быть ею? В этом мне очень помогла сокровенная информация Анны Себба, которой она поделилась в блестящей биографии Уоллис под названием «Та женщина, которая…». В заключительных примечаниях она упомянула изданную на деньги авторов биографию Мэри. Ее написали сестра Мэри Анна Керк Кук и племянница Элизабет Лайтфут, и называется она «Другая миссис Симпсон». Достать книгу было нелегко, и она оказалась не просто биографией в привычном понимании, а скорее сборником писем Мэри, которые она писала домой из Лондона. Именно они и помогли мне услышать голос Мэри, уловить ее жизнерадостный щедрый характер.

Окончание моего романа тоже реальное. Мэри на самом деле умерла от рака в возрасте сорока пяти лет, навсегда оставив своего возлюбленного Эрнеста и двухгодовалого сына Генри (Уислбинки). В 1943 году Эрнеста отправили в Бомбей в качестве офицера по вооружению контролировать снабжение боеприпасами, а Генри в это время жил в Пенсильвании у подруги Мэри по имени Элизабет Шиллер. После войны мальчик вернулся в Великобританию. Там его отправили в школу-пансион, и, судя по всему, ему не довелось много времени проводить с отцом. Через семь лет после смерти Мэри Эрнест женился на Аврил Левенсон-Гоуэр, которую в прессе описывали как «спортсменку и светскую львицу». Я видела ее фотографии в Интернете, и мне показалось, что внешне она чем-то похожа на Мэри. Мне хотелось бы верить в то, что Мэри была самой любимой из четырех жен Эрнеста. Все-таки после ее смерти он написал Анне такие слова: «Мне постоянно кажется, что Мэри где-то рядом со мной, настолько близко, что большую часть времени я даже не осознаю, что ее больше нет».

Уоллис продолжала писать Эрнесту до самой его смерти в 1958 году, и он помогал ей, когда она работала над своими мемуарами «Сердцу не прикажешь» (1956). В романе я процитировала некоторые ее послания к Эрнесту, которые она писала ему уже после расставания. Она, несомненно, скучала по нему.

В 2003 году британские газеты опубликовали материал о том, что Уоллис и Эрнест находились под наблюдением специального отдела с 1935 года. Тогда король Георг V обратился за помощью к премьер-министру Болдуину, обеспокоившись тем, какое количество денег принц Уэльский тратит на Уоллис. Он заподозрил, что Симпсоны шантажируют принца.

Дело поручили старшему полицейскому инспектору Альберту Каннингу, и в своем рапорте он указал на связь Уоллис с немцами, а также утверждал, что она состоит в отношениях с торговым агентом по продаже автомобилей из Мейфэра по имени Гай Трандл. Правда, ни одного доказательства тому не нашлось. За Уоллис постоянно следили британские спецслужбы с тех пор и до самого окончания войны. Впрочем, не избежал этого и Эдуард даже в непродолжительный период своего пребывания на троне. ФБР тоже вело свое досье на эту пару. Уоллис и Эдуард были против того, чтобы Америка вступала в войну, и наивно водили дружбу с высшим руководством Германии. При этом с трудом верится, что они сознательно шпионили в пользу Германии.

Слухи о романе Уоллис с фон Риббентропом биографы продолжают проверять и по сей день. Написано несколько книг и снято несколько телевизионных документальных передач, посвященных симпатиям герцога и герцогини Виндзорских к нацистам. В числе таких передач «Семнадцать гвоздик» (2016) Эндрю Мортона. Кто-то утверждает, что букеты от Констанции Спрай, которые доставляли для Уоллис, состояли из роз, кто-то говорит, что это были гвоздики. На самом деле это могло быть как одно, так и другое. Платиновый браслет с гравировкой – это мой вымысел.

Эрнест не распространялся о своем еврейском происхождении, поскольку в Великобритании в начале XX века к евреям относились предвзято, и это могло плохо сказаться на его бизнесе и положении в обществе. Его сестра Мод рассказала об этом племяннику Генри только после смерти Эрнеста, когда юноше было уже восемнадцать лет. Впоследствии Генри решил вернуться к корням и эмигрировал в Израиль, взяв себе имя Аарон Соломон. Там он принимал участие в войне Судного дня на стороне Армии обороны Израиля, а позже стал инструктором по скуба-дайвингу и фри-дайвингу в Эйлате. В Интернете можно найти видео, где он делится своими методиками.

Как беллетристке мне нравится придавать драматизма жизнеописаниям известных людей прошлого. Однако это бывает рискованно, если живы сам герой или его близкие родственники. Ко времени написания романа со дня гибели Дианы, принцессы Уэльской, прошло почти двадцать лет, но я решила не делать ее героиней этого произведения. Взамен я поместила сюда вымышленных героев – Алекса, Рэйчел и Сьюзи Харгривз – и показала Диану и расследование ее смерти их глазами. Причина, по которой Диана и Доди заезжали на виллу Виндзор на двадцать минут 30 августа 1997 года, неясна. Хотя, конечно, маловероятно, что Диана когда-нибудь действительно стала бы там жить. А история с портретом была мной придумана.

У меня нет доказательств того, что Диана когда-либо встречалась с герцогиней Виндзорской, хотя это возможно. Говорят, что Уоллис очень хорошо относилась к принцу Чарльзу, с которым познакомилась в 1971 году, когда он приезжал к ним в Париж. В 1972 году герцогиня приезжала в Великобританию на похороны герцога и три дня прогостила у королевы в Букингемском дворце, после чего Чарльз регулярно писал ей. Говорят, она завещала кое-что из своих драгоценностей его будущей жене, но фактически «этого не было. Чарльз вместе с Дианой присутствовали на похоронах Уоллис в 1986 году. Ее положили рядом с герцогом в королевской усыпальнице возле Виндзорского замка.

Расследование автокатастрофы, погубившей принцессу Диану, Алекс по сюжету моего романа проводил в период с 31 августа до Рождества 1997 года. В то время теория заговора только начала развиваться. На тему предшествовавшей аварии вспышки, поисков «фиата уно», предчувствий Дианы, что ее убьют, присутствия в крови Анри Поля окиси углерода, большой суммы денег, которую перевели ему на счет, задержки с доставкой Дианы в больницу и прочих спорных моментов существует немало книг и документальных фильмов, которые можно найти в Интернете.

По британскому телевидению в 1998 году показали две передачи. Одна поддерживала приверженцев теории заговора, а вторая, снятая журналистом Мартином Грегори, указывала на слабые места в их доводах. «Лично я нахожу подход Мартина Грегори более убедительным, однако голосование, проведенное тогда, показало, что 85 % британской аудитории считает, что Диану убили.

Результаты расследования аварии французской стороной не объявляли до 1999 года. По ее версии, Диана умерла в результате аварии, спровоцированной Анри Полем, управлявшим автомобилем на высокой скорости и находившимся в состоянии интоксикации. Затем в 2004 году последовала «Операция Паджет». Это было расследование нескольких теорий заговора, и полные выводы следствия опубликовали в апреле 2008-го. Согласно этим выводам, Диана и Доди были убиты в результате ужасающей небрежности Анри Поля, а преследовавшие папарацци стали сопутствующим фактором. Полный отчет об аварии можно найти в Интернете.

Эмоциональный эффект, который смерть Дианы оказала на людей, был на самом деле огромен. Во время похорон в толпах на улицах Лондона десятки людей безутешно рыдали. Статистика показывает, что в течение четырех недель после ее смерти в Англии и Уэльсе число самоубийств увеличилось на 17 %, а количество случаев нанесения себе увечий возросло на 44,3 %. Хотя, конечно, вряд ли это можно считать устойчивым изменением национального характера британцев, как в то время утверждали некоторые люди. Действительно ли всеобщее выражение скорби было тогда важно для людей? Или теперь некоторым из них стыдно об этом вспоминать? Несомненно, что та реакция общественности положила начало традиции массово возлагать цветы после смерти знаменитостей. Недавним примером можно считать дань памяти Джорджа Майкла на севере Лондона.

Я разделяю мнение, которое в романе выразила Сьюзи Харгривз, что Диана могла бы сделать очень многое на благо мира. А также она могла бы пережить еще несколько любовных драм. Было бы замечательно взглянуть на ее жизнь, оказавшуюся столь короткой, под новым углом. Это, безусловно, еще удастся сделать в связи с двадцатой годовщиной ее гибели 31 августа 2017 года.