Текст книги "Младшая сестра"

Автор книги: Джейн Остин

Соавторы: Кэтрин Хаббэк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 35 страниц)

– Раз не хочешь говорить, Роза, я изложу тебе свое мнение. Так слушай: ты считаешь, что мистер Говард увлекся Эммой Уотсон, и решила завести знакомство с ней, чтобы помешать их любви. Ведь это в твоем духе?

– Верно, в моем, – подтвердила мисс Осборн, надменно вскидывая голову. – Жаль, что приходится тебя опровергать: честное слово, я весьма польщена твоим высоким мнением обо мне. Нет, если я и опускаюсь до маневров, то вовсе не с целью поспособствовать позору нашего дома и заключению недостойных его союзов. А теперь я поведаю о своих истинных мотивах, хотя стыжусь рассказывать о них даже тебе. Моя мать, если ты еще не заметила, весьма неравнодушна к…

Мисс Осборн смешалась и умолкла. Ее подруга явно была озадачена.

– К кому? К Эмме Уотсон? Ничего не понимаю.

– Нет-нет, к мистеру Говарду, – тихо ответила покрасневшая дочь леди Осборн. – И я отдам все на свете, лишь бы он женился и ушел с ее дороги.

– Что ж, весьма разумно, – холодно заметила мисс Карр, перебирая пальцами свои длинные локоны. – Но как твое покровительство Эмме поможет разжечь страсть мистера Говарда? На мой взгляд, тебе лучше предоставить их самим себе.

– Я так не думаю, – решительно возразила мисс Осборн. – В свете всегда считали Уотсонов людьми весьма низкого звания. Те немногие избранные, с кем знаемся мы, определенно гнушаются ими. И вполне возможно, что давно освоившийся в хорошем обществе мистер Говард призадумается, стоит ли ему связываться с семейством, которое настолько ниже тех, среди кого он привык вращаться.

– Похоже, он вовсе не испытывает подобных сомнений, поскольку уже начал влюбляться в Эмму и явно не нуждается в твоем вмешательстве. Повторяю: тебе лучше предоставить их самим себе.

– Но я весьма уважаю мистера Говарда и желала бы наладить хорошие отношения с его женой.

– Подожди, пока что никакой жены не существует.

– Но если я уже сейчас буду относиться к ней свысока, захочет ли она впоследствии подружиться со мной?

– Тебе не нужно относиться к ней свысока: просто будь вежлива, если угодно, но зачем без необходимости искать ее общества?

– Потому что я предвижу, что женитьба мистера Говарда, когда бы она ни состоялась, вызовет скандал, и хочу, чтобы они оба видели во мне своего друга.

– Что ж, я, в отличие от тебя, не имею касательства к этому делу и потому не могу настаивать, однако считаю всякие маневры опасными.

– Кроме того, – продолжала мисс Осборн, меняя направление рассуждений, – Эмма Уотсон сама по себе кажется любезной и обходительной, и, уверяю тебя, когда в замке Осборн нет гостей, подобным обществом пренебрегать не стоит.

– Помилуй, Роза, ты же ни словечком с ней не перемолвилась, как можно утверждать, что она любезна и обходительна?

– Конечно, это не мои личные наблюдения, но я могу составить некоторое мнение, исходя из слов миссис Уиллис и ее брата…

– А также твоего братца, – многозначительно добавила мисс Карр. – Кажется, он прилагает определенные усилия, чтобы познакомиться с младшей Уотсон поближе.

– Кто, Осборн? Да, надо полагать, он восхищен Эммой, но это бездеятельное восхищение, которое никогда не породит бурную страсть.

– Что ж, надо признать, скука иногда вынуждает мечтать о деревенской подруге. Однако ты должна простить меня, если я скажу, что на сей раз ты совершила выбор без обычной осмотрительности.

– Не понимаю, Фанни, почему ты так предубеждена против бедной Эммы Уотсон? Ты ведь не ревнуешь к ней? Неужто ты сама влюблена в мистера Говарда? Признайся!

– Нет, – поспешно ответила мисс Карр, густо покраснев.

Последствием этого разговора и явились визит мисс Осборн в пасторат и приглашение в замок, о коих уже было рассказано. Леди Осборн не возразила против идеи дочери, ведь тогда непременно составится партия в карты и у мистера Говарда не будет повода уклониться. В подобных случаях гордыня ее милости не являлась помехой: она считала любого, кто не принадлежит к высшей знати, настолько ниже себя, что ее возвышенный взор не замечал различий между ними. Поэтому она и не собиралась препятствовать привлечению в свое великолепное жилище новых зрителей, а мысль о зависти и восторге, которые вызовут ее драгоценности, экипажи и окружающая роскошь, скорее радовала почтенную даму.

Руководствуясь подобными благими побуждениями, леди Осборн позволила дочери поступить по-своему, и единственной, кого расстроило происходящее, оказалась мисс Карр, чьи увещевания, однако, не возымели никакого действия.

Глава IX

Вернемся к гостьям пасторского дома, которых мы оставили обсуждать тот же вопрос. Резко повернувшись к сестре, Элизабет воскликнула:

– Между прочим, Эмма, ты еще не высказала своего мнения, однако тебе наверняка так же любопытно, как и всем нам. Что думаешь о приглашении: хотела бы ты побывать в замке?

– Да, пожалуй, хотела бы, – честно и решительно отвечала Эмма. – Мисс Осборн понравилась мне больше, чем я ожидала, и мне действительно любопытно увидеть аристократические покои.

– Ах, Эмма, я рада, что ты отказалась от горделивого безразличия и снизошла до любопытства, подобно всем нам! – воскликнула ее сестра.

– Неужто ты считала, будто я притворяюсь безразличной, Элизабет?

– Мне так казалось. Лично я готова откровенно признаться, что мне ужасно хочется поразить Тома Мазгроува своим знакомством с нравами, развлечениями и настроениями, царящими в замке Осборн, о которых он так много толкует.

– Что ж, можно считать дело решенным, – заключила миссис Уиллис. – Мы немедленно отправим Чарльза в замок с запиской. Пусть и мальчику перепадет немного удовольствия.

В шесть часов компания вышла из пастората. Элизабет трепетала, разрываясь между любопытством и страхом, вследствие чего затея с посещением замка доставляла ей весьма сомнительную радость. Эмма тоже подумала бы над предстоящим визитом, не будь она поглощена размышлениями о переменах в поведении мистера Говарда, которые сильно озадачили ее. Весь день он держался совсем не так, как утром. Его продолжительное отсутствие не увязывалось с заявлением Чарльза о том, что дядюшка очень спешил присоединиться к дамам, а в голосе пастора, когда он обращался к Эмме, ощущалась холодность, совершенно несходная с прежней искренностью и сердечностью. Это ранило Эмму; ей постоянно чудилось, будто она сказала или сделала нечто такое, что уронило ее в глазах хозяина дома, но возможный промах оставался для нее загадкой.

Очутившись в замке, поглощенная тревожными мыслями Эмма едва обратила внимание на великолепный холл, роскошную лестницу и элегантные аванзалы. Из задумчивости ее вывел лишь яркий свет, заливающий парадный салон. Леди Осборн была одна, она сидела на диване, с которого и не подумала подняться, чтобы поприветствовать гостей, однако милостиво протянула миссис Уиллис изящную, с драгоценными украшениями руку и любезно кивнула ее спутницам.

Охваченная благоговейным трепетом Элизабет в страхе попятилась, нечаянно наступив Эмме на ногу и едва не опрокинув ее, после чего опустилась на самый неприметный, как ей казалось, стул и попыталась перевести дух, чтобы вернуть себе самообладание.

Леди Осборн пригласила остальных дам сесть, а затем, заметив, что мистер Говард тоже отошел в сторонку и, кажется, вознамерился ретироваться к одному из окон, уронила изящный веер, который держала в руке. Впрочем, маневр не удался: миссис Уиллис находилась так близко, что мигом подняла веер, не дав своему брату возможности помочь леди Осборн. Но ее милость не собиралась сдаваться. Она поблагодарила миссис Уиллис, после чего неожиданно заметила:

– У вас нет скамеечки для ног, миссис Уиллис, возьмите мою. Надеюсь, мистер Говард принесет мне другую.

Таким образом, вышеуказанный джентльмен был вынужден приблизиться, и ему тотчас милостиво предложили занять место на диване рядом с хозяйкой дома.

Эмма тем временем рассматривала ее милость с определенным интересом и еще бо́льшим удивлением. В молодости леди Осборн слыла красавицей, и ее наружность свидетельствовала о том, что она ни на йоту не отказалась от прежних притязаний. Волосы, все еще поразительно густые, были убраны драгоценными камнями и цветами, шея и плечи обнажены, запястья и пальцы отягощало множество украшений; она разглаживала свое богатое платье худощавой, однако по-прежнему белой и изящной рукой. Манера обращения леди Осборн с мистером Говардом поразила Эмму: она заметила осознанное желание увлечь и пленить Эдварда, несообразное с ее возрастом и положением. Не то чтобы ее милость была стара: из «Книги пэров» Эмма знала, что ей не более сорока пяти, а выглядела она еще моложе. Но леди Осборн была матерью взрослых сына и дочери, а также вдовой пэра. Эмме казалось, что даме куда уместнее держаться с серьезной и благородной величавостью, что внушало бы окружающим больше почтения. Впрочем, времени для более длительных наблюдений не осталось, ибо появление мисс Осборн предоставило Эмме новый повод для размышлений. Юная аристократка являла разительную противоположность матери из-за нарочитой простоты облика. На ней не было никаких украшений, за исключением двух-трех красивых цветков, и она явно стремилась к тому, чтобы ее наряд оказался под стать платьям, в которых, как ей было известно, явятся гостьи.

Мисс Осборн села между двумя новыми знакомыми и тотчас завела разговор с Эммой, но не успели они обменяться и несколькими фразами, как их общество пополнилось еще двумя участниками: на пороге одной из дверей появилась мисс Карр, а в другую вошел молодой хозяин замка.

Лорд Осборн приветствовал присутствующих небрежным поклоном и пробормотал:

– Рад вас видеть.

Потом он подошел к дивану, где сидела его мать, устроился на том краю, который был ближе к Эмме, и, развалившись, вновь предался излюбленному с некоторых пор развлечению, состоявшему в созерцании лица младшей мисс Уотсон. Мисс Карр тем временем подошла к каминной решетке и несколько минут стояла над огнем, после чего приблизилась к леди Осборн и задала ей какой‑то пустячный вопрос, который, к заметному облегчению мистера Говарда, отвлек от него внимание почтенной дамы. Он немедленно встал и уступил свое место Фанни. Леди Осборн явно была недовольна, однако мисс Карр это не смутило. Она села рядом с лордом Осборном, в чем и состояла ее цель: в угоду подруге прекратить заигрывания хозяйки дома со священником.

Но сколь бы выгодным ни было место, занятое мисс Карр, прежде чем она успела сказать лорду Осборну несколько слов, сообщили, что обед подан, и его милость лишился возможности ответить Фанни, пусть даже, по обыкновению, весьма лаконично. Леди Осборн торжественно поднялась и, подав руку мистеру Говарду, прошествовала в столовую через длинную череду аванзалов, где было установлено множество больших зеркал, призванных отражать статную фигуру хозяйки замка и блеск ее бриллиантов. Элизабет с Эммой, следуя за мисс Осборн и ее подругой, не могли не дивиться этому всепоглощающему самолюбованию.

– Жалко же мы выглядим в сравнении с леди Осборн и мисс Карр, – прошептала Элизабет сестре. – Я, право, сгораю со стыда.

– Надеюсь, мне удастся хоть ненадолго укрыться от взглядов ее сына, – так же тихо ответила Эмма. – Они меня смущают. Почему бы ему время от времени не обращать взор на тебя?

– Благодарю покорно, обойдусь. Нет, ну какая роскошь! Шесть лакеев! И как все они находят себе занятие? – Последние слова, произнесенные уже на входе в столовую, едва можно было расслышать, ибо потрясенная Элизабет почти лишилась дара речи.

Леди Осборн села не во главе стола, а на одной из сторон, а двум ее молодым гостьям предложили места возле мисс Осборн, напротив ее милости. Как только Эмма поняла, как их собираются рассадить, она ухитрилась занять стул как можно дальше от хозяина и таким образом оказалась соседкой мистера Говарда. Как ей почудилось, он разгадал цель ее маневра, поскольку на лице у него промелькнуло нечто вроде полуулыбки, а вид сделался то ли удивленный, то ли довольный, точно Эмма сказать не могла. Впрочем, мистер Говард даже не заговаривал с ней, и, когда мисс Осборн отвернулась к Элизабет, Эмма некоторое время молчала. Однако немного погодя, когда ее милость принялась подробно расписывать миссис Уиллис состояние дел в деревне, требующих неукоснительного надзора, а мисс Карр стала распекать лорда Осборна за рассеянность во время обеда, мистер Говард вполголоса осведомился у своей соседки, удовлетворено ли ее любопытство. Эмма так обрадовалась его дружескому тону, что на щеках у нее заиграл яркий румянец, а на губах расцвела очаровательная улыбка, и ее собеседник поистине должен был оказаться совершенно невосприимчивым к красоте, чтобы противиться прелести мисс Уотсон.

Мистер Говард продолжал беседу до тех пор, пока разглагольствования леди Осборн служили им ширмой; когда же хозяйка дома смолкла, молодой пастор счел необходимым направить внимание на нее. Однако его взгляды и интонации произвели на Эмму столь приятное впечатление, что легко спасли обед от обвинений в банальности, которые она мысленно уже собиралась выдвинуть. Хотя бы это маленькое удовольствие ей посчастливилось заполучить; других развлечений на ее долю не выпало, ибо за обедом было сказано не так уж много.

Впрочем, трапеза наконец завершилась, и, когда все вернулись в салон, застав его почти в прежнем виде, разве что теперь им прислуживал всего один камердинер, Эмма понадеялась, что скука немного развеется, и не была разочарована. Пока леди Осборн потягивала кофе и беседовала с миссис Уиллис, Роза увлекла новых знакомых в гостиную поменьше, которая, по словам самой мисс Осборн, составляла ее личные владения. Здесь, с удобством устроившись у большого камина, барышни увлеклись приятной оживленной беседой, вполне естественной для трех светских девиц. Вскоре к ним присоединилась и мисс Карр.

– Твоя матушка и миссис Уиллис так поглощены обсуждением деревенской политики, – сообщила она мисс Осборн, – что я сочла себя de trop^[11] и сбежала к вам. – С этими словами мисс Карр опустилась на низенькую оттоманку возле камина, протянула руки к огню и добавила: – Продолжайте, не хочу вас прерывать, если, конечно, речь шла не обо мне. Итак, мисс Эмма Уотсон, теперь ваш черед: каково ваше мнение?

– О чем? – спросила девушка, несколько удивленная устремленным на нее проницательным взором – кажется, ей было суждено служить мишенью для безжалостных взглядов.

– О чем угодно. О мистере Говарде, например. Что вы о нем думаете?

– Что он весьма умело нарезает мясо за обедом, – смеясь, ответила Эмма.

– Что ж, уже кое-что. Прекрасное качество для хозяина дома, рекомендую обратить на это самое серьезное внимание.

– Полагаю, джентльмены не станут засиживаться в столовой, – заметила мисс Осборн, – а когда они явятся, нам всем придется вернуться в салон, потому что мама захочет составить партию в карты. Надеюсь, вы умеете играть в карты.

Гостьи ответили утвердительно, а Элизабет прибавила, что обожает эту забаву.

– А вы, мисс Эмма Уотсон? – поинтересовалась мисс Карр. – Неужели карты вам не по душе? Ваш холодный ответ свидетельствует скорее о безразличии к этому занятию.

– Я могу составить партию в случае необходимости, – ответила Эмма, – однако предпочитаю иные развлечения.

– Вам не придется становиться мученицами, – добродушно заметила мисс Осборн. – Если угодно, вы обе или одна из вас можете остаться здесь. Впрочем, больших ставок мы не делаем.

На протяжении оставшегося вечера не произошло ничего примечательного. Казалось, все вокруг пропиталось свинцовой скукой, и сестры Уотсон с трудом подавляли зевоту, которой не могли себе позволить в присутствии высокородных особ. Они были искренне рады, когда пришло время откланиваться и оживленная возня с плащами и башмаками на меху вывела их из оцепенения. Лорд Осборн с таким вниманием следил, как мистер Говард укутывает Эмму, словно хотел выучить наизусть этот важный урок.

– Завтра я загляну к вам, – сообщил его милость священнику.

– По-моему, сегодня потеплело, – заметила Эмма. – Как будто грядет оттепель? Возможно, завтра уже можно будет вернуться домой.

– Надеюсь, мы с сестрой вам не надоели, – сердечно отозвался мистер Говард. – Если погода не изменится до тех пор, пока нам самим того не захочется, мы продержим вас в плену еще несколько дней.

– Благодарю вас, – улыбнулась Эмма и хотела что‑нибудь добавить, но так и не нашла слов, поскольку компания уже добралась до экипажа.

Яркий огонь, пылавший в камине уютной маленькой гостиной пасторского дома, неодолимо манил всех посидеть у очага, прежде чем разойтись на ночь. Поездка в карете развеяла сонливость, и все четверо пребывали в прекрасном расположении духа: именно в такие минуты кажется вполне естественным отбросить сдержанность и беспрепятственно наслаждаться дружеской беседой и веселыми шутками.

– Итак, мисс Уотсон, – осведомилась миссис Уиллис, – ваше любопытство удовлетворено? Вам понравился замок? Завидуете ли вы богатству Осборнов?

– Нет, едва ли, – задумчиво ответила старшая мисс Уотсон. – Кое-что пришлось мне по душе, но многое показалось слишком хлопотным. Понятно, что леди Осборн не занимается хозяйством, но лично я ощущала бы немалую ответственность, когда от меня зависело бы столько всего.

– И какая сторона жизни ее милости вас привлекает? – полюбопытствовал мистер Говард. – Быть может, ее драгоценности или шестеро лакеев?

– Ни то ни другое, – улыбнулась Элизабет. – Я привыкла справляться сама, а если бы мне прислуживали другие, ожидание немало стесняло бы меня. Мне невольно вспомнилось, что сказал однажды наш отец, когда горничная леди Осборн замешкалась и долго не приносила ее милости шаль. «Если хочешь, чтобы тебя обслужили, – прикажи; если хочешь, чтобы тебя обслужили как следует, – сделай сам». Таков его девиз, хотя батюшка не особенно ему следует – а вот я следую, поэтому лучше самостоятельно одолею полдюжины ступенек, чем буду ждать, пока за меня это сделают другие.

– Меня восхищают ваше трудолюбие и независимость, мисс Уотсон, – сказал мистер Говард, – но вы так и не поведали, что в замке вызвало у вас зависть.

– И не собираюсь. Довольствуйтесь своими предположениями.

– Придется, если вы больше ничего не скажете. А вам, мисс Эмма, вечер понравился?

– Очень. Я вернулась гораздо более мудрой, чем до визита. Сегодня я пришла к важному заключению: чем величественнее окружающая обстановка, тем меньше от нее радости, если ты к ней не приучен.

– Значит, вы не желали бы поменяться местами с леди Осборн? – спросил мистер Говард, устремив на собеседницу пытливый взгляд. Поскольку Эмма, хоть и заметила настойчивое внимание лорда Осборна, искренне полагала, что его милость желал лишь смутить ее, и ни на минуту не допускала мысли о возможности унаследовать власть в замке, она не придала вопросу мистера Говарда особенного значения.

– Думаю, подобное допущение едва ли разумно, – последовал ее ответ. – Вы и впрямь полагаете, что я захочу поменяться местами с дамой, которая по возрасту годится мне в матери? Отдать двадцать пять лет жизни, чтобы стать богатой вдовой средних лет в бордовом атласе и бриллиантах?

Эдвард улыбнулся.

– Поверьте, – добавила Эмма, спохватившись, – я не хотела оскорбить вашего друга. Без сомнения, ее милость превосходная, милая женщина, я лишь описала ее такой, какой она предстала передо мной сегодня.

– Могут быть и молодые леди Осборн, – заметил мистер Говард очень тихо, словно сомневаясь, стоит ли вообще произносить эти слова.

– Разумеется, – кивнула Эмма без малейшего смущения, но с некоторой сдержанностью в голосе. Она никогда не позволяла себе острить на матримониальные темы, и собеседник тотчас это понял.

– Тогда что вы полагаете необходимым для счастья? – спросил он, чтобы уйти от скользкой темы.

– Это слишком пространный вопрос. Любопытно узнать, ожидаете ли вы серьезного ответа, – весело отозвалась Эмма.

– Хотелось бы услышать правду.

– Быть с теми, кого я люблю, и иметь немного денег в кошельке – по-моему, этого достаточно. Нет: пожалуй, еще мне хотелось бы свой дом…

– Весьма разумные и умеренные желания.

– Но упаси меня Господь от рабского существования en grande dame^[12]. Лишь привычка может сделать подобные узы легкими и приятными, меня же воспитывали совсем иначе.

– Полагаю, вы правы и уж точно мудры.

Мистер Говард смотрел на собеседницу с нескрываемым восхищением. Эмма, будучи не в силах встретиться с ним взглядом, покраснела и уставилась на каминную решетку. Однако, несмотря на смущение, она испытывала истинное удовольствие оттого, что молодой человек в разговоре с ней вновь обрел дружеский тон, и искренне надеялась, что наутро к нему уже не вернутся давешняя холодность и сдержанность.

– Эмма, – начала Элизабет, когда сестры отправились спать, – я уверена, что лорд Осборн тобой восхищается.

Младшая сестра лишь улыбнулась в ответ.

– Что ты об этом думаешь? – продолжала мисс Уотсон.

– Я желала бы, чтобы его милость нашел более приятный способ выразить свое восхищение. Не знаю, есть ли у меня другие обожатели, но он определенно единственный, кто не сводит с меня глаз.

– Не стоит ждать, что все будет устроено по нашему вкусу, – заметила Элизабет. – Тебе посчастливилось завоевать внимание пэра, так не жалуйся, что он не самый пылкий из поклонников. Довольствуйся уже тем, что тебе оказана честь. Возможно, лорд Осборн не так разумен, как мистер Говард, зато намного выше по рождению.

– Как можно сравнивать! – воскликнула Эмма. – Лорд Осборн и мистер Говард – антиподы как по уму, так и по положению. Какая жалость, что им нельзя поменяться местами!

– Выходит, твое нежелание быть леди Осборн продиктовано неприязнью вовсе не к высокому положению, а к человеку! – воскликнула Элизабет. – Не столь уж ты и глубокомысленна, как притворялась. Однако, будь мистер Говард пэром, возможно, ты никогда бы с ним не познакомилась.

– Весьма вероятно, – спокойно согласилась Эмма, – но я не понимаю, при чем тут это.

– Не притворяйся несведущей и простодушной, сестрица. Ты не хуже моего знаешь, что они оба в тебя влюблены, а ты, честолюбивая плутовка, недовольная существующим положением вещей и выбирающая между достоинством и титулом, желаешь ради собственной выгоды объединить все преимущества в одном человеке.

– Что за чушь ты несешь, Элизабет? – покраснев, возмутилась Эмма.

– Решительно отрицаю твое обвинение: это ты мелешь вздор, я же высказываю самые что ни на есть разумные соображения.

Эмма замолчала, и спустя минуту ее сестра заговорила вновь:

– Интересно, что скажет Том Мазгроув, когда узнает, что мы ужинали в замке?

– Наверняка какую‑нибудь глупость, – бросила Эмма. – Полагаю, тебе было любопытно попасть в замок лишь потому, что ты наслушалась хвастливых россказней Мазгроува и мечтала поразить его.

– Да, пожалуй, но разве ты сама ожидала такого? Там все так величественно и строго, что я чувствовала себя довольно неуютно. Я рада, что побывала в замке, и еще сильнее рада, что ушла.

– Я не в первый раз очутилась в большом доме, и меня ничто не удивило, разве что леди Осборн, с ног до головы обвешанная драгоценностями и облаченная в наряд, который больше пристал юной девушке.

– Ты не ревнуешь, Эмма? Наверняка ты заметила, как она флиртовала с мистером Говардом!

– Стыдись, Элизабет, так отзываться о хозяйке дома, в который нас пригласили.

– Но это чистая правда! По-моему, пускай лучше мистер Говард женится на ее милости. Осмелюсь предположить, что покойный супруг немало ей оставил, и, может статься, она не будет ему сильно докучать. Что скажешь?

– Только одно: если мистер Говард женится на деньгах, значит, я неверно о нем сужу, – твердо ответила Эмма.

– А если он влюблен в леди Осборн? – настаивала мисс Уотсон.

– Тогда другое дело, – отрезала Эмма, ничуть не веря в такую возможность.

– По-моему, так и есть, – продолжала ее сестра. – У мистера Говарда был такой довольный вид, когда леди Осборн пригласила его занять место на диване. Знаешь, меня осенила другая мысль: возможно, он на самом деле увлечен мисс Осборн и ухаживает за ее матерью, чтобы заслужить доверие ее милости.

– Дорогая Элизабет, – в нетерпении воскликнула Эмма, – за последние пять минут ты успела приписать мистеру Говарду влюбленность в трех разных женщин! Некоторые из твоих предположений просто невероятны, однако ошибочными могут оказаться все три. Умоляю, перестань строить догадки, поскольку ты не способна прийти ни к какому заключению.

– Мисс Осборн мне понравилась, – после минутной паузы заявила Элизабет.

– Мне тоже, – согласилась ее сестра.

– Она лучше мисс Карр: той я слегка опасаюсь. Но меня беспокоит, ладят ли дома отец и Маргарет. Боюсь, батюшка заскучает. Маргарет не любит играть в триктрак и читать вслух, а газету отец из-за снегопада не получит.

– Да, я тоже боюсь, – вздохнула Эмма, – здесь очень хорошо, но мне уже хочется домой.

– А мне хочется, чтобы наш дом был таким же, как этот: радостным, приветливым и элегантным. Какая прелестная комната! У нас в доме таких нет. И я уверена, что наша мебель, хотя я как могу о ней забочусь, выглядит гораздо хуже. Когда ты станешь миссис Говард, тебе надо сделать эту комнату своей спальней.

– Перестань наконец болтать всякий вздор, Элизабет, – возмутилась Эмма. – Ни к чему хорошему это не приведет, а я буду чувствовать себя очень неловко.

– Прошу прощения, постараюсь тебя не смущать, – рассмеялась ее сестра.

После того как старшая мисс Уотсон заснула, Эмма еще долго размышляла о событиях этого дня, воскрешая в памяти каждую интонацию, слово и взгляд мистера Говарда. Вспоминая его утреннюю холодность, она пыталась понять причину слишком переменчивых, как ей казалось, настроений хозяина дома. Едва ли можно было считать мистера Говарда капризным – в этом Эмма его не винила, – но откуда столь разительные перевоплощения? Она хотела нравиться мистеру Говарду и находила приятным не только его общество, но и общество его сестры. Если миссис Уиллис не одобрит ее манеры или высказывания и откажется от столь счастливо, на первый взгляд, завязавшейся дружбы, Эмма лишится самого приятного из всех знакомств, которые завела после возвращения в отчий дом.

Глава X

Наутро, судя по виду из окна, никаких улучшений не произошло: за ночь выпало еще больше снега, дул пронизывающий ветер, и это убеждало сестер в том, что со вчерашнего дня дороги отнюдь не сделались проезжими. Эмма, которую слова, сказанные лордом Осборном при прощании, обрекли на новую встречу с ним, попыталась вернуть себе внутреннее и внешнее спокойствие, дабы стойко перенести грозящее ей назойливое разглядывание. Однако визит не состоялся, вместо этого в полдень доставили записку от мисс Осборн, в которой та напоминала о высказанном накануне Эммой желании ознакомиться с картинной галереей замка и приглашала мисс Уотсон, ежели мистер Говард согласится ее проводить, явиться на ланч, после которого они могли бы вместе осмотреть галерею.

– Как полагаете, у вашего брата найдется время проводить меня? – спросила Эмма у миссис Уиллис, пересказав ей содержание записки. – Я буду очень признательна, если он согласится, поскольку… – И, поколебавшись, она добавила: – Мне не хочется идти одной, чтобы не встретиться с молодым лордом.

– Он вам не нравится, душенька? – спросила миссис Уиллис, сверкнув глазами.

– Я ничего против него не имею, – ответила Эмма, – однако не желаю столкнуться с ним на дороге: пойти одной – все равно что напрашиваться, чтобы его милость проводил меня. Вы спросите у брата?

– Я тотчас схожу к нему, но ничуть не сомневаюсь, что он согласится, и могу заверить, что мисс Осборн обеспечила вам огромное удовольствие, выбрав для вас спутника в лице Эдварда, который покажет вам галерею.

– Боюсь, что я отниму у мистера Говарда слишком много времени, – смутилась Эмма. – Требовать от него услуг чичероне! Мисс Осборн обещала сама сопровождать меня.

– Мисс Осборн порой нарушает данное слово, – осторожно заметила миссис Уиллис, – а поскольку у нее обычно много разных дел, возможно, вам лучше довериться моему брату, коль скоро ее брата вы, кажется, твердо решили избегать.

– Едва ли можно ожидать, что общество лорда Осборна и его суждения о живописи доставят мне большое духовное наслаждение, – признала Эмма, едва не рассмеявшись при этой мысли.

Миссис Уиллис отправилась поговорить с братом. Разумеется, она застала его в кабинете, откуда только что вышел Чарльз.

– Эдвард, ты занят? – спросила миссис Уиллис.

– Нет. Что тебе нужно, Клара? – произнес мистер Говард, на мгновение подняв голову и снова уткнувшись в свои бумаги. – Я как раз собирался заглянуть в гостиную.

– Не мне, а Эмме Уотсон, которой понадобились твои услуги.

Мистер Говард обернулся и окинул сестру обрадованным и вместе с тем недоверчивым взглядом.

– Да-да, и не надо так таращиться! Мисс Осборн прислала записку, в которой приглашает вас обоих пожаловать в замок на ланч, а потом осмотреть картинную галерею… То есть она обещала сама показать мисс Уотсон картины, но тебе вменяется в обязанность сопровождать гостью.

На минуту мистер Говард снова молча склонился над бумагами.

– Почему ты не отвечаешь, Эдвард? Тебе ведь ничто не мешает пойти, не так ли? И я уверена, что ты вовсе не против.

– О нет, но Эмма… что она сказала?

– Попросила меня нанять тебя к ней в провожатые, чтобы в случае встречи с лордом Осборном, который, как она опасается, может караулить ее в засаде, отделаться от его общества. Элизабет Уотсон живописью не интересуется и намерена остаться со мной.

– Тогда возможность сопровождать мисс Эмму доставит мне величайшее удовольствие, – сказал мистер Говард, вставая и начиная убирать книги и бумаги. – Я к ее услугам сейчас или в любое другое время, которое она назначит. Когда надо выйти?

– Полагаю, немедленно, то есть как только Эмма будет готова, ведь ланч в замке подают в час дня. Я вернусь и передам ей, что ты согласен.

Вскоре мистер Говард и Эмма пустились в путь. Воздух был прозрачен и свеж, и прогулка могла бы быть очень приятной, не будь так скользко. Однако вряд ли мистер Говард сетовал на это, ибо при подъеме по крутому склону, ведшему к замку, его спутнице пришлось опереться на его руку. Но даже невзирая на помощь провожатого, на полпути Эмма вынуждена была остановиться и перевести дух. С того места, где они находились, открывался чудесный вид: у подножия склона уютно примостились пасторат и церковь, а за ними простиралась заснеженная местность с буковыми рощами на склонах холмов и густыми подлесками в низинах. Девушка не удержалась от восторженных восклицаний. Мистер Говард подсказал мисс Уотсон, что, сойдя с дороги на тропинку, ведущую влево, она сможет насладиться еще более великолепной панорамой. Тропинка эта была расчищена от снега, и Эмма не устояла перед искушением, хотя им пришлось отклониться от цели. Однако времени оставалось предостаточно, ведь в замок следовало попасть к часу, а теперь было чуть больше половины первого. Молодые люди свернули на упомянутую тропинку и вскоре добрались до того места, о котором говорил мистер Говард. Отсюда можно было видеть замок, располагавшийся несколько выше, и, пока они любовались пейзажем, мистер Говард заметил: