Текст книги "Младшая сестра"

Автор книги: Джейн Остин

Соавторы: Кэтрин Хаббэк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 35 страниц)

Эмма слушала и мысленно задавалась вопросом, отчего доктор ни слова не сказал о принципах, морали и религии будущей гувернантки. Или леди Фанни это безразлично?

– Вы молчите, мисс Уотсон, – продолжал мистер Морган, заметив ее опущенный взгляд и задумчивое выражение лица. – Быть может, перечень пришелся вам не по душе или вы не уверены, насколько точно я его изложил?

– Нет, вообще‑то я размышляла о том, под силу ли мне подобная задача.

– Вряд ли вам стоит сомневаться в себе, судя по тому, что я успел узнать о вас.

– Не скажу, что вы узнали слишком много, мистер Морган. Те, кому потребуются сведения обо мне, сочтут, что впечатлений одного вечера недостаточно, пусть даже вас они вполне удовлетворили.

– Вы отказываете мне в той мере проницательности, на которую я притязаю, если предполагаете, что мои впечатления ограничиваются сегодняшним вечером. Возможно, вы никогда раньше меня не видели, и тем не менее мы давно знакомы: вам невдомек, что я близкий друг вашей маленькой племянницы и пользуюсь ее безграничным доверием.

– Что ж, тогда я припишу вам ту меру проницательности, какая вам угодна, а покамест скажите, когда появится место у леди Фанни?

– Кажется, примерно через два месяца, точно не знаю, но, если позволите, наведу для вас необходимые справки.

– Сделайте милость, но прошу, не связывайте меня пока никакими обязательствами. Выяснив подробности, я первым делом посоветуюсь с братом, перед которым считаю себя ответственной и чье одобрение мне, безусловно, необходимо.

Как раз в это время шахматная партия закончилась, и Элизабет подошла к Эмме. Мистер Миллар отошел, чтобы принести amende honorable всем тем дамам, молодым и старым, которыми он столь прискорбно пренебрег, всецело посвятив себя мисс Уотсон. Элизабет явно осталась довольна партией, но, кажется, не расположена к беседе. Тут внимание сестер привлек шум в танцевальной зале, и они подошли к дверям взглянуть, в чем дело. Гости танцевали контрданс «Сэр Роджер де Каверли» в состоянии крайнего возбуждения, особенно некоторые молодые джентльмены, среди которых выделялся мистер Альфред Фримантл. Он рвался вперед, скорее нарушая, чем исполняя фигуры, и в конце концов, когда юноша устремился навстречу Маргарет Уотсон, которая тоже танцевала скорее энергично, чем грациозно, они столкнулись, девушка поскользнулась и упала прямо в его объятия. Не удовлетворившись этим, Маргарет притворилась, что ей стало дурно, и мистер Фримантл был вынужден вывести ее из круга. Один-два человека предложили помощь, но он отмахнулся от них и уволок мисс Маргарет в малую гостиную, на пороге которой стояли сестры девушки. Элизабет и Эмма тоже вознамерились помочь, но их услуги, собственно, и не требовались. Пострадавшая уже совсем оправилась бы, если бы только подняла голову и села прямо. Но она предпочла прильнуть к плечу мистера Фримантла и позволила ему обнять ее за талию, так что сестрам ничего не оставалось, как смотреть на эту парочку, сгорая со стыда.

Эмма сходила к буфету за стаканом воды и, встретив мистера Моргана, попросила его подойти и посмотреть, каково состояние ее сестры, так как надеялась, что в присутствии доктора Маргарет наконец опомнится и перестанет позволять Альфреду обнимать себя.

Мистер Морган в сопровождении Эммы подошел как раз в тот момент, когда Маргарет сделала слабую попытку сесть, после чего в притворном изнеможении опять упала на грудь кавалеру. Лукаво переглянувшись с Эммой, мистер Морган взял у нее из рук стакан с водой и скорбным тоном произнес:

– Бедняжка, она совсем без сил! Надо что‑то делать! – И безо всякого предупреждения плеснул страдалице на лицо и шею холодной водой, попутно оросив сюртук и расшитый жилет юного джентльмена. Маргарет мгновенно вскочила, Альфред последовал ее примеру, и оба принялись отряхиваться с чрезвычайно раздраженным видом. Пылающая Маргарет, вытирая носовым платком капли с шеи и щек, воскликнула:

– Боже милостивый, доктор, так‑то вы приводите в чувство молодых леди!

– Именно так, дражайшая мисс Маргарет! – смеясь, ответил тот. – И вы прекрасный пример действенности моих методов. Ваша нынешняя живость и яркие краски на лице разительно отличаются от того вялого, полуобморочного состояния, в коем я застал вас.

– Клянусь честью, мистер Морган, – пробормотал Альфред, приложивший все усилия к тому, чтобы привести себя в порядок после освежающего омовения, – если так вы обращаетесь с джентльменами, я обязан призвать вас к ответу! – И, понизив голос, стал лепетать нечто невнятное насчет «удовлетворения» и «задетой чести».

– О, уважаемый сэр, – вкрадчиво отозвался доктор, – вода предназначалась не вам, и, хотя вследствие близости к мисс Маргарет вы тоже получили свою порцию, поверьте, я вовсе не желал вас обрызгать.

Появилась Энни, которая пришла справиться о состоянии Маргарет; увидев, что мисс Уотсон явно оправилась и ничуть не пострадала, она выразила радость по этому поводу. По ее словам, когда мистера Моргана вызвали в малую гостиную, она испугалась, что дело весьма серьезное.

– Напротив, – прошептал доктор на ухо мисс Миллар, – дело всего лишь весьма комичное. Жаль, что вы не видели развязки, мисс Энни.

Вскоре вечер закончился. Альфред Фримантл настоял на том, чтобы проводить прекрасную Маргарет домой после случившегося с ней несчастья, и всю дорогу нежно поддерживал спутницу. Идти было недалеко, но Эмма, шедшая позади, видела, что юноша, если глаза ее не обманули, всю дорогу обнимал Маргарет за талию. Девушке казалось непостижимым, как сестра, помолвленная с другим мужчиной, допускает такую фамильярность.

Эмма отправилась спать, приняв твердое решение: если мистер Морган передаст благоприятный ответ от леди Фанни Олстон, она немедленно переговорит с братом и начнет готовиться к переезду. Целых пять минут девушка гадала, что скажет мисс Осборн, когда узнает о ее планах, и повторит ли свое приглашение погостить в замке после Пасхи; вдвое больше времени было уделено размышлениям о том, стоит ли ей снова встречаться с мистером Говардом, если ее все же пригласят, как он примет ее, приветлив будет или холоден и что подумает о ее намерении поступить в гувернантки.

Итогом этих размышлений стало намерение написать мисс Осборн, поведать о своих планах и желаниях и попросить приятельницу, чтобы та, если должность гувернантки мисс Олстон Эмме не достанется, воспользовалась своими связями и подыскала приятельнице какое‑нибудь другое место, соответствующее ее способностям. На следующий же день Эмма осуществила задуманное, после чего на сердце у нее сразу полегчало.

Глава XII

После событий вчерашнего вечера миссис Уотсон пребывала в таком раздражении, что Эмма без устали поздравляла себя с тем, что нашла прибежище в детской, ибо, хотя Джейн временами наведывалась туда и, разумеется, донимала золовку, все же в такие дни, как нынешний, многочасовое заточение рядом с племянницей являлось благом. После полудня, когда Эмма гуляла с маленькой Жанеттой по тихому проселку на городской окраине, так как теперь прогулки с девочкой считались ее ежедневной обязанностью, их встретил мистер Морган, возвращавшийся домой верхом. Он немедленно остановился, чтобы поговорить с мисс Уотсон, спешился и зашагал рядом с ней, попутно рассказывая, чем завершилась его утренняя поездка к леди Фанни Олстон. Доктор добился успеха: благородная дама была вполне удовлетворена его рекомендацией и поручила ему передать, что желала бы при первой удобной возможности побеседовать с мисс Уотсон. Мистер Морган поведал Эмме обо всем, что касалось жалованья, обустройства и особенностей службы, описал саму девочку, короче говоря, посвятил девушку в мельчайшие подробности.

Эмма, считавшая, что мистер Морган годится ей в отцы и не ожидавшая от него ничего дурного, спокойно слушала доктора, позволив ему идти рядом. Сама она, конечно, не решилась бы довериться ему, но поскольку Джейн уже выболтала подробности положения золовки, можно было без колебаний пользоваться его осведомленностью. Прогуливались они довольно долго: Эмма, поглощенная беседой, не задумывалась о том, где очутилась, пока Жанетта не пожаловалась на усталость и не попросилась на руки. Это напомнило девушке о том, что они удалились от дома. Эмма уже хотела выполнить просьбу ребенка, причем так, чтобы дать спутнику понять, что это для нее привычное занятие, но мистер Морган опередил ее.

– Ты ведь не хочешь, Жанетта, чтобы твоя милая тетушка заболела? – возразил он девочке. – Мисс Уотсон, я считаю себя обязанным помешать вашему намерению. Если вы понесете ребенка на руках, чрезмерное усилие способно убить вас. Жанетта поедет в седле, ведь так будет лучше, не правда ли?

Но Жанетта испугалась лошади и стала требовать, чтобы ее несла тетушка Эмма.

– Она очень легкая, – заверила та, – я справлюсь безо всякого труда.

Но мистер Морган не допустил этого. Он сам взял девочку на руки, и они направили стопы к дому. Проселок, по которому они шли, вел к маленькому садику за домом Роберта Уотсона, чему мистер Морган был втайне рад, тогда как Эмма, не сознавая, что совершила неосмотрительную оплошность, позволив доктору прогуляться с ней, не испытывала никаких иных чувств, кроме удовлетворения, ибо без происшествий доставила Жанетту домой. Ей очень хотелось сообщить брату о леди Фанни тем же вечером, но после обеда Роберт вернулся в контору, из-за чего разговор пришлось отложить.

В тот день Маргарет и миссис Уотсон были приглашены к кому‑то на чай, вследствие чего Эмма и Элизабет провели приятный вечер вдвоем. Эмма поведала сестре о своих намерениях и о прогулке с мистером Морганом. К первым Элизабет отнеслась с искренним одобрением, но, услышав о последней, пришла в ужас.

– Просто не верится, Эмма, до чего же ты опрометчива! Прогулка с мистером Морганом наедине! О чем ты только думала! Вас кто‑нибудь видел?

– Не знаю, я не заметила. Мы встретились совершенно случайно, Элизабет, и, поскольку мистер Морган хотел поговорить со мной, почему было не воспользоваться возможностью? Не вижу тут ничего плохого: ведь он мне в отцы годится!

– В отцы? Что ты несешь! Он холостой мужчина, и на него имеют виды по меньшей мере полдюжины дам. Надеюсь, вас никто не заметил, потому что, поверь мне, в противном случае завтра о вашей прогулке узнает весь город и ты очутишься в незавидном положении, – заявила Элизабет с непритворной озабоченностью.

– Но что может случиться, Элизабет? Я не имела в виду ничего дурного.

– Ты просто разозлишь всех незамужних особ в Кройдоне и угодишь в пренеприятный скандал, вот и все.

– Что ж, очень жаль, – смиренно вздохнула Эмма, – но ведь я не нарочно столкнулась с мистером Морганом, да к тому же со мной была маленькая Жанетта. Я не подумала, что прогулка может причинить мне какой‑то вред.

В этот момент беседа прервалась, так как появился Роберт, за которым последовал поднос с устрицами и портером, поскольку хозяин дома решил позволить себе некоторые удовольствия, пока жены нет дома. Когда он расправился с устрицами и устроился перед камином со стаканом горячего бренди с водой, положив ноги на каминную решетку, Эмма отважилась завести с братом разговор и сообщила ему о том, что узнала от мистера Моргана, и своих видах на упомянутое место у леди Фанни. Роберт с готовностью согласился. У него не было намерения держать гувернантку для собственной дочери. Разумеется, если бы Эмма их покинула, заботы о воспитании Жанетты легли бы исключительно на Джейн, вот почему миссис Уотсон мечтала удержать золовку, оказывающую ей значительную помощь, на которую в ином случае рассчитывать было нечего. Однако расходы на содержание Эммы шли из кармана Роберта, и он был отнюдь не прочь расстаться с сестрой, ведь ему самому это сулило определенную экономию и доставило бы дополнительные хлопоты только его жене. Поэтому мистер Уотсон всецело одобрил Эмму, похвалив за то, что она решила не жалеть своих сил, ибо это долг каждого человека, и даже щедро пообещал подарить ей новый плащ и капор, когда она покинет его дом, дабы она предстала перед новой хозяйкой в авантажном виде. Вместе с тем Роберт строго-настрого наказал не забывать и о его интересах; обязанность каждого члена семьи – помогать близким, а потому, если леди Фанни потребуется поверенный по делам ее земельных владений или нужен будет совет уважаемого юриста, долг Эммы – замолвить за брата словечко. Девушка пообещала, что при любой возможности постарается выполнить его наказ. Вскоре после этого сестры отправились спать, не дожидаясь возвращения домой остальных.

Следующее утро началось с ужасной семейной бури, какой на Эмминой памяти еще не бывало. Когда она спокойно сидела с племянницей в детской, обеих напугали громкие вопли, донесшиеся из гостиной. Маленькая Жанетта подняла голову и с самым невинным видом пролепетала:

– У мамочки припадок, слышишь? Верно, папочка на нее сердится.

Желая узнать причину переполоха, Эмма сбежала по лестнице и, войдя в гостиную, дверь которой была открыта, увидела, что миссис Уотсон, распростертая на диване, бьется в неистовом истерическом припадке, а Элизабет и Маргарет тщетно пытаются удержать ее за руки, которыми она судорожно размахивает, тогда как ноги ее также совершают беспрестанные движения, весьма далекие от элегантности. Поскольку Джейн лежала отвернувшись от двери, она не заметила появления Эммы и, продолжая голосить, не услышала легких шагов золовки.

К счастью, в эту минуту одна из горничных заметила на противоположной стороне улицы мистера Моргана и, бросившись за ним, вскоре привела его в дом и сообщила о происходящем. Доктор дал миссис Уотсон нюхательные соли и холодную воду и успокаивающе держал за руку, поэтому ее возбуждение постепенно начало спадать; наконец женщина настолько оправилась, что открыла глаза и огляделась вокруг. Но едва она увидела стоящую рядом Эмму, вялость внезапно уступила место бешеной злобе, и, вскочив, Джейн крикнула:

– Ты, маленькая неблагодарная плутовка! Я научу тебя, как обращаться со мной! – И она с силой замахнулась на золовку. Удар, вероятно, достиг бы цели, если бы не вмешательство мистера Моргана, который одной рукой перехватил запястье Джейн, а другой быстро обнял Эмму за талию и оттащил, вследствие чего пощечина досталась ему самому.

– Милая девочка, – прошептал он Эмме, убирая руку с ее талии, – вам лучше выйти, я сам позабочусь о бедняжке.

Эмма с готовностью повиновалась. Доктор же усадил миссис Уотсон на диван и сам сел рядом; все еще держа пациентку за руку, он повернулся к Элизабет и приглушенным, печальным голосом, соответствующим случаю, осведомился, с чего все началось. Рассказ старшей из сестер мало что прояснил: она была так растеряна и напугана, что, даже если бы понимала суть дела, все равно не сумела бы толково ее изложить.

Факты же были таковы: после завтрака, когда Элизабет вышла из комнаты, Роберт уведомил жену, что Эмма собирается поступить в гувернантки к дочери леди Фанни Олстон и он полностью одобряет ее решение. Это сообщение стало серьезным ударом для Джейн, отнюдь не желавшей лишаться услуг золовки. Она стала яростно возражать, ссылаясь на слабое здоровье, не позволяющее ей самой ухаживать за Жанеттой и заниматься образованием малышки, а нанять гувернантку за столь небольшую сумму ни при каких условиях не получится, к тому же близкое замужество Маргарет, а в придачу и Элизабет наверняка поспособствует значительному сокращению расходов на домашнее хозяйство. Но уговоры не принесли пользы: преимущества были на стороне Роберта, урон несла только его жена, поэтому он твердо стоял на своем. Даже когда Джейн разразилась слезами и у нее начали проявляться первые признаки истерики, муж остался непреклонен. Внезапно женщину осенило: как Эмма вообще проведала о месте у леди Фанни? С этого момента Элизабет знала о случившемся не понаслышке, потому что вошла в гостиную в ту самую минуту, когда невестка задала этот вопрос, и смогла ответить на него. Она объяснила, что Эмма случайно слышала разговор Джейн с мистером Морганом и позднее расспросила доктора. Известие довело хозяйку дома до белого каления: она начала кричать и биться в конвульсиях, что вызвало массу беспокойства. Впрочем, мистер Морган знал, как сладить с пациенткой.

– Дорогая мадам, – промолвил он мягким, ласковым голосом, – вы знаете, что я запрещаю вам впадать в сильное возбуждение. Людям с вашим нервическим темпераментом оно определенно противопоказано, и его следует избегать. Придется дать вам успокоительное. Мисс Уотсон, будьте любезны, принесите стакан холодной воды – обычной воды.

– Ах, дорогой доктор, – вздохнула пациентка, – как вы могли воспользоваться мной! Вступить в заговор против меня. Я поражена. Такого я от вас не ожидала!

– От меня, милая миссис Уотсон? Чем я заслужил подобные упреки? Вы заблуждаетесь! Я вас не понимаю.

– Вы рассказали Эмме про леди Фанни, а ведь я просила вас молчать! Вы настроили против меня моего супруга, сделав так, чтобы он принял сторону этой зловредной интриганки Эммы…

– Тише, тише, – перебил мистер Морган, измеряя ей пульс, – вы опять разволновались. Я решительно запрещаю вам так нервничать. Спасибо, мисс Уотсон, – он взял у Элизабет стакан, – а теперь попрошу вас, юные леди, чуть-чуть приоткрыть окно и покинуть комнату. Я предпочитаю разговаривать с пациентами один на один. – Затем, достав из кармана маленькую коробочку, доктор сообщил: – Тут у меня превосходный успокоительный порошок, который я дам вам, чтобы привести нервы в порядок. – Он высыпал толику порошка в стакан с водой (от пациента требовалась известная наивность, чтобы поверить, что это не сахарная пудра) и велел миссис Уотсон делать небольшие глотки с промежутками и как можно дольше держать жидкость во рту, не проглатывая. Заставив таким образом скандалистку замолчать, мистер Морган приступил к объяснению обстоятельств, при которых он ознакомил Эмму со своим предложением, постаравшись снять с девушки всякую вину, а также задобрить и успокоить миссис Уотсон. – Видите, – добавил он под конец, – разве я не был прав, когда решил, что ее следует удалить из вашего дома? Припадок может повториться и нанести вам большой вред. Разве вы не согласны? Спросите у собственного здравомыслия! Знаю, сейчас вы не можете говорить, просто пожмите мне руку, если согласны.

Судя по всему, миссис Уотсон пожала руку, поскольку мистер Морган казался удовлетворенным. Он взял ладонь пациентки и стал изучать ее.

– Как дрожат эти изящные пальчики! – Немногие решились бы применить подобный эпитет к этой пухлой и сильной руке. – Очень, очень дерзкая ручка! – Мистер Морган игриво погрозил ей пальцем. – Она сильно меня ударила, и ее следует наказать. Какого наказания она заслуживает?

Джейн томно улыбнулась.

– Я была в ярости, доктор, вы должны простить меня.

– Простить вас? О да, дорогая мадам, однако вам наверняка известно: когда леди бьет джентльмена, она должна понести соответствующее наказание. – Мистер Морган наклонился к самой щеке пациентки.

– Фи, доктор! – воскликнула миссис Уотсон, делая вид, будто шокирована. – Право, вы очень дурной человек, мне стыдно за вас! – В девяти случаях из десяти подобный упрек был бы воспринят как недвусмысленное поощрение, но в эту минуту дверь отворилась и в гостиную вошел Роберт.

– Доктор, поскольку миссис Уотсон, кажется, немного полегчало, я хотел бы переговорить с вами у себя в кабинете.

Мистер Морган немедленно последовал за хозяином дома, хотя и не без тайных подозрений. Впрочем, неожиданный приход Роберта принес ему некоторое облегчение, ибо доктор сознавал, что в стремлении помочь пациентке зашел слишком далеко. Как оказалось, мистер Уотсон хотел узнать о месте у леди Фанни от самого доктора и расспрашивал его даже с некоторым любопытством, ибо в тех случаях, когда происходящее не затрагивало собственные интересы Роберта, он был не таким уж плохим братом. Его даже немного заботило благополучие сестры в сложившихся обстоятельствах, и он был рад получить от мистера Моргана весьма похвальный отзыв о семье, в которую собиралась поступить Эмма. Наконец, развеяв братние сомнения и угрызения совести, доктор вернулся к хозяйке дома и был тотчас засыпан градом вопросов о том, чего хотел ее супруг.

Мистер Морган лишь улыбнулся и ответил, что он давно привык к расспросам и любопытству дам и наловчился отражать подобные атаки, а мистер Уотсон не хотел ничего дурного.

– Теперь же, дорогая миссис Уотсон, – продолжал он, – я вынужден настоять, чтобы вы сохраняли спокойствие и не тревожились из-за причин недавнего приступа.

– Но, доктор, как я могу сохранять спокойствие, когда вижу, как эта маленькая неблагодарная дрянь Эмма вертится вокруг моего мужа и убеждает его пойти против меня? Даже святая потеряет терпение, обнаружив, что собственный муж отвернулся от нее из-за козней сестры, – и это после всего добра, которое я сделала для Эммы! Впрочем, я с самого начала знала, что так и будет. Твердила об этом мужу с того самого момента, как три девицы переступили наш порог.

– Весьма вероятно, мой дорогой друг, что вы, с вашей проницательностью, могли прийти к подобному выводу. Я даже допускаю, что вы правы. Но почему в таком случае вы недовольны тем, что очень скоро они покинут ваш дом? Разве мисс Маргарет не выходит замуж в ближайшее время? Разве не известно всему городу, что Джордж Миллар намерен породниться с вами, если мисс Уотсон изъявит согласие? А если допустить, что Эмма тоже уедет, у вас не останется никаких поводов для расстройства.

– Очень может быть, доктор, однако я так не считаю. Проявляй Эмма больше кротости и покорности, она вполне могла бы приносить пользу. И право же, будь она более спокойной и покладистой, из нее вышел бы толк. Но выказать такое своеволие и непокорство, ничуть не заботясь о моем удобстве! Оставить меня с ребенком на руках, не приняв во внимание мое хрупкое здоровье и муки, которые я испытываю! Подобного мне не вынести, меня сразу бросает в нервную дрожь, которая очень вредна для меня. Видите, как до сих пор дрожит рука!

– Вижу, – ответил доктор, на сей раз ограничившись лишь взглядом на протянутую ему руку. – Впрочем, мне уже пора. Помните мои предписания и, умоляю, сохраняйте спокойствие.

Остаток дня миссис Уотсон провела тет-а-тет с Маргарет, сетуя на свою тяжелую судьбу, жестокого мужа и гадкую золовку. Она не спустилась к обеду, а вместо этого устроила небольшое пиршество у себя в спальне, лакомясь изысканными деликатесами, тогда как остальным подали обычную отварную говядину и пудинг. Ее супруг нашел прибежище у друзей, а Элизабет и Эмма провели вдвоем еще один тихий вечер. Элизабет чистосердечно призналась сестре, что Джордж Миллар ей страшно нравится и она питает твердую надежду, что он также не испытывает к ней неприязни. В последнее время она видела мистера Миллара гораздо чаще, чем сестру, ибо первая прогулка на ферму явилась предтечей целого ряда посещений разных мест, и все участники этих вылазок получили огромное удовольствие. Джордж еще не сделал Элизабет предложения, но и его слова, и дела заставляли предполагать подобную развязку. Это несказанно радовало Эмму, ведь все, что она успела узнать о Джордже Милларе, убеждало ее: он не из тех, кто откажется от намеченной помолвки, и обязательно доведет дело до конца, если, конечно, еще не связан словом с другой. Правда, если бы это зависело от ее вкуса, Эмма предпочла бы человека более сдержанного, более склонного к наукам и словесности и во всех отношениях более утонченного. Однако для Элизабет Джордж Миллар действительно был хорошей партией, и это приятное соображение заставляло Эмму с удовольствием размышлять даже о Кройдоне, переезд в который в прочих отношениях оказался для нее несчастливым.

Глава XIII

Наутро семейная буря почти улеглась. Миссис Уотсон надоело торчать в своей комнате, и она была не прочь спуститься и показаться в свете. Нынче она была уже довольно приветлива, разве что слегка дулась на супруга и была чрезвычайно резка с золовками, за исключением Эммы, которую вообще не удостаивала вниманием. Девушка полагала, что подчеркнутое молчание невестки определенно лучше тех нападок, которым она обычно подвергалась, и потому домашние провели утро в относительном спокойствии и мире.

После полудня миссис Уотсон понадобилось отправить записку знакомой, жившей почти в миле от города, и она решила послать Эмму, наказав ей попутно следить за тем, чтобы Жанетта не переутомилась, и, если бедная девочка устанет, взять ее на руки.

Дорога вела через живописные поля, и тетушка с племянницей мирно зашагали по ней. Малютка собирала ромашки, время от времени останавливаясь, чтобы понаблюдать за птичками, порхавшими над живой изгородью. Немного погодя их опять, как и в прошлый раз, нагнал мистер Морган, который, кажется, вознамерился вновь присоединиться к ним. Эмма густо покраснела и заметно смутилась, вспомнив слова Элизабет о докторе. Они с Жанеттой как раз прошли мимо его дома, и девушка не могла не заподозрить, что он подстроил якобы случайную встречу. Мистер Морган с типично мужским тщеславием превратно истолковал румянец и замешательство хорошенькой девушки, которая так его заинтересовала, и вообразил, что доставил ей особенное удовольствие, когда, осведомившись, далеко ли они с Жанеттой идут, объявил, что его путь лежит в том же направлении и он будет счастлив проводить мисс Уотсон. Не имей Эмма поручения от Джейн, она бы тотчас повернула назад, но такой возможности у нее не было, а поскольку она не отважилась попросить доктора оставить ее, то не увидела иного выхода, кроме как со спокойным и безразличным видом уступить его желанию.

– Надеюсь, – проговорил немного погодя мистер Морган, – вчерашние треволнения не сказались на вашем самочувствии.

Эмма довольно холодно поблагодарила его и ответила, что чувствует себя прекрасно. Однако мистера Моргана не обескуражила ее сдержанность. Он был полон решимости понравиться красавице, и неудивительно, что, при ловком выборе самых подходящих средств, большом опыте и отсутствии щепетильности, ему это удалось. На помощь доктору пришла тактичная заинтересованность вкупе с подчеркнутой почтительностью, и вместе с тем его глубокая осведомленность о семейных делах должна была показать, что он является конфидентом Эмминой невестки и заслуживает звания друга семьи. Он делал вид, что тщетно пытается подавить сочувствие, и дал понять, что хорошо знает об Эмминых мытарствах: все это было призвано усыпить бдительность мисс Уотсон и побороть безразличную холодность, какую она намеревалась проявлять в обращении с провожатым. Мистер Морган был так добр и вместе с тем так деликатен и корректен, да к тому же брат и невестка с таким доверием посвящали его в свои семейные дела, что оттолкнуть его оказалось невозможно, и мало-помалу, сама не зная как, Эмма начала говорить с ним с откровенностью, какой этот джентльмен в действительности совсем не заслуживал.

Мистер Морган был человеком без принципов, главным его качеством являлось тщеславие, и оно приняло у него особый оборот: доктор хотел быть любим всеми знакомыми женщинами. Дамское обожание доставляло ему ни с чем не сравнимое блаженство. Он флиртовал не пустого развлечения ради, как Том Мазгроув, совершенно безразличный к пробуждаемым им чувствам; нет, мистер Морган питал вполне серьезную, хотя и тайную любовь почти ко всем хорошеньким женщинам, с которыми был знаком благодаря врачебной практике. Более всего на свете ему нравилось наблюдать за постепенным зарождением пылкой любви в ничего не подозревающем сердце, и не одна привлекательная девица пожалела о том дне, когда болезнь свела ее с мистером Морганом, не одна молодая супруга была вынуждена неожиданно покинуть здешние места, поскольку ее муж, по слухам, счел, будто она слишком привязалась к доктору. Однако же мистер Морган был так ловок и так любим всеми, что никогда на него не ложилась и тень вины, беспощадно терзавшей жертв его коварства. И этот человек, пораженный красотой младшей мисс Уотсон и заметивший ее беспомощное положение, составил хитроумный план, как добиться расположения сироты, хотя еще не решил, как поступит с Эммой, когда та пополнит перечень его побед. Одно было несомненно: жениться на ней мистер Морган не собирался; однако же он был уверен, что невзгоды, обрушившиеся на Эмму, делают ее особенно уязвимой для соблазнов, и, несомненно, питал столь гнусные намерения, что даже малочувствительный Роберт, доведись ему случайно узнать тайные помыслы доктора, выгнал бы того из дома. Старания устроить Эмму к леди Фанни Олстон мистер Морган предпринимал с единственной целью: это давало ему огромное преимущество. У леди Фанни и ее дочери было чрезвычайно слабое здоровье, и доктор имел обыкновение ежедневно навещать их. Если ему удастся водворить в их доме Эмму, он предстанет в ее глазах в самом выгодном свете. У леди Фанни она никого больше не увидит и будет целые недели проводить лишь в обществе больного ребенка, а единственным ee развлечением станет часовая утренняя прогулка в коляске, и вскоре Эмма научится ожидать визитов доктора как главного события дня. Ее глаза будут блестеть при его приближении, а пальчики слегка дрожать при рукопожатии. Так было и с предшественницей Эммы на месте гувернантки; теперь же, когда разочарование в любви и щемящая тоска лишили несчастную здоровья и бодрости духа, мистер Морган хладнокровно отвернулся от нее и стал подыскивать замену. Внимая сочувственным излияниям, философским рассуждениям и вкрадчивым намекам доктора, Эмма и не подозревала об истинных мотивах его поступков и дружеских услуг. Мистер Морган был намного старше, а потому девушка не могла и подумать, что он способен увлечься ею, сама же она была надежно защищена от подобной опасности, ибо уже отдала свое сердце мистеру Говарду.

Некоторое время мистер Морган с напускным интересом разглагольствовал об образовании, ибо эта стезя скоро предстояла Эмме, после чего почти незаметно перевел разговор на вчерашнюю сцену. Рассуждения о необходимости подавлять страсти и об ужасных последствиях несдержанности естественным образом привели его к замечаниям относительно поведения миссис Роберт. Подобное неистовство, заявил доктор, приводит в ужас; у него сердце кровью обливается при мысли о том, что приходится переживать мягкой, чувствительной девушке, зависящей от такой родственницы. Рука у Джейн тяжелая – он сам испытал ее на себе и был рад, что отвел удар от мисс Уотсон, только жалел, что не может защитить бедняжку от других мытарств, выпавших на ее долю.