Текст книги "Младшая сестра"

Автор книги: Джейн Остин

Соавторы: Кэтрин Хаббэк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 35 страниц)

– Тогда я желаю вам успеха в поисках, – заявила Энни, – а затем, когда вы его добьетесь, желаю покоя и отдохновения.

В те поры писателей и писательниц было куда меньше, чем нынче, а знакомство или близкое родство с одним из них было явлением чрезвычайно редким, поэтому Альфред Фримантл, простодушно поверивший Энни, был необычайно воодушевлен своим мнимым открытием. До самого конца прогулки он изводил девушку расспросами о том, какие стопы, размеры и стили она предпочитает; и когда компания наконец избавилась от него, Энни разразилась гневной тирадой в адрес напыщенного глупца.

Ее брат спокойно возразил, что она сама заслужила наказание: ей нравится высмеивать его скудоумие – что ж, пускай не пеняет, угодив в собственные сети. Энни отрицала, что в ее речах крылся злой умысел, она всего лишь хотела немного развлечься и не имела в виду ничего дурного.

Когда компания добрались до дома Милларов, обе барышни, уставшие и голодные, были чрезвычайно рады возможности отдохнуть и подкрепиться благодаря заботе миссис Тернер. Мисс Уотсон не могла не удивляться тому, чем она занимается и где находится; но человеческий разум быстро привыкает к любым обстоятельствам, к тому же она получала такое удовольствие от перемены обстановки, что не испытывала ни малейших сожалений. Их маленький квартет оказался на редкость приятным и веселым. Элизабет познакомилась с детьми мистера Миллара и осталась очень довольна; эти маленькие создания, наделенные свойственной всем детям бессознательной восприимчивостью, так и льнули к ней.

Это был самый веселый вечер с тех пор, как Элизабет с сестрой из-за снегопада были вынуждены остаться у мистера Говарда. Потом Джордж Миллар проводил ее домой; они расстались как старые добрые друзья, и мисс Уотсон с трудом верилось, что они знакомы всего два дня.

Глава X

Сестры Элизабет провели вечер совсем по-другому. Роберт был занят в конторе, Маргарет углубилась в новый роман, который раздобыла утром, а Джейн, утомившись и не зная, чем бы себя развлечь, еще сильнее обычного сердилась на Эмму. Сперва она придралась к шитью, которым та занималась, а затем перешла к обвинениям в равнодушии, лени и вечной рассеянности.

Эмма вздохнула и невольно обратилась мыслями к прежним временам, когда она была любимицей дорогого дядюшки и кумиром всех домашних, а позднее сделалась предметом внимания мистера Говарда. Теперь те счастливые дни казались воспоминанием о чудесном сне, столь неожиданно и разительно изменились обстоятельства. Затем девушка задалась вопросом, когда же придет весточка от мисс Осборн и что та ответит. Как отнесется Роза к предполагаемому вызову в суд, не разгневаются ли ее родные и каков будет итог? Уступит ли Том Мазгроув? Проявит ли упорство Роберт? В этих тягостных молчаливых размышлениях прошел вечер. Эмма была рада, когда домой наконец вернулась Элизабет: ее приход привнес в домашнюю обстановку некоторое разнообразие, ведь ей было что рассказать. Джейн, хоть и задетая тем, что кто‑то посмел развлекаться без нее, была довольна сближением Элизабет и мистера Миллара и уже предрекала их союз, а потому на сей раз негодовала не особенно сильно.

Настало время ложиться спать, и Эмма, чувствуя себя ужасно подавленной и несчастной, не отказала себе в роскоши завершить вечер обильными слезами, которые облегчили ей душу и помогли побыстрее уснуть.

Наутро Элизабет спозаранок явилась в Эммину каморку и принялась рассказывать, как ей понравились Джордж Миллар, его сестра и дети, а также дом, ферма и все, что ему принадлежит. Затем она заявила, что из тех мест, где она когда‑либо бывала, Кройдон приглянулся ей больше всего и вообще она, пожалуй, была бы не прочь поселиться в городе. Эмма слушала молча, со всем соглашаясь. Она до сих пор не воспряла духом, и, хотя пыталась проникнуться надеждами и упованиями старшей сестры, у нее едва доставало сил слушать.

Утро протекало как обычно, пока не пришла почта. Эмма получила ответ от мисс Осборн, а Роберт – от Тома Мазгроува. Эмма, сидя с сестрами и невесткой в гостиной, просматривала послание от мисс Осборн, когда вошел ее брат и полностью зачитал дамам содержание письма Тома. Оно было кратким и категоричным.

Уважаемый сэр!

Ваше письмо, полученное мною вчера, весьма меня удивило. Вероятно, произошло какое‑то недоразумение, о коем я чрезвычайно сожалею. Однако я уверен, что Ваша любезная сестрица немедленно признает, что мое внимание к ней никогда не преступало пределов дружбы, оправданной нашим долгим знакомством; подобные любезности я у нее на глазах оказывал и многим другим молодым леди.

С наилучшими пожеланиями дамам из Вашей семьи, искренне Ваш, уважаемый сэр и проч.

Услышав такое, Маргарет решила, что обязана немедленно закатить истерику, и с рыданиями и всхлипами обрушилась на Тома, этого жестокого негодяя, который отныне недостоин ее любви.

– Прекрати голосить! – рявкнул Роберт. – От женщин, когда они в таком состоянии, невозможно добиться разумного слова и, видит бог, на них вообще нельзя полагаться.

После столь ласковых увещеваний рыдания Маргарет отнюдь не утихли, и Роберт разозлился еще сильнее:

– Ручаюсь, сестрица, если ты не умолкнешь, я предоставлю тебе самой улаживать дело и больше не буду вмешиваться.

Испугавшись, что он и впрямь выполнит свою угрозу, Маргарет наконец притихла, и тогда мистер Уотсон осведомился у Эммы, что написала ей мисс Осборн. Та прочла отрывок из письма, где мисс Осборн отвечала на Эммины заверения в том, что Маргарет по-прежнему считает мистера Мазгроува своим женихом: Роза просто поблагодарила мисс Уотсон за эти сведения, сообщила, что предупредит свою подругу, и пожелала мисс Маргарет счастливого завершения помолвки. В остальной части письма затрагивались темы, совсем не связанные с Томом Мазгроувом и никого, кроме Эммы, не касающиеся. Мисс Осборн упомянула об одном обстоятельстве, которое доставило Эмме особенную радость: Розина свадьба с сэром Уильямом должна была состояться после Пасхи; весну и лето будущие молодожены собирались провести в замке Осборн, сданном ее братом им внаем, покуда сэр Уильям Гордон определяется с планом и расположением нового особняка, который намеревается возвести на своих землях. Мисс Осборн выразила искреннюю надежду, что Эмма еще раз навестит ее, и подчеркнула, что с нетерпением ожидает будущей встречи.

Эмма не хотела читать этого вслух, опасаясь показаться хвастуньей, кичащейся важными знакомствами, но ни Джейн, ни Маргарет не оставили ее в покое, пока она не огласила все содержание письма. Лишь сведения о том, что недавно Осборны видели мистера Говарда, который провел в столице несколько дней, Эмма оставила при себе.

Любопытство Маргарет помогло ей прийти в себя, и уже скоро она смогла осведомиться у брата, что он намерен делать. Роберт повторил все, что говорил раньше, и Эмма, придя в ужас, поспешно вышла из гостиной, чтобы обдумать дальнейшие шаги. После долгих размышлений она решила немедленно сообщить мисс Осборн о том, что ей грозит, и, сев к столу, написала следующее письмо:

Дорогая мисс Осборн!

Надеюсь, Вы не сочтете меня виноватой, если сведения, которые я должна сообщить, неприятно поразят Вас. К сожалению, мистер Мазгроув оказался настолько бесчестным, что отрекся от помолвки, которая, как нам обеим известно, была заключена между ним и моей сестрой. Однако еще сильнее меня огорчает, что наш брат, убедившись в существовании помолвки, заявил, что подаст в суд на мистера Мазгроува, если тот в ближайшее время не признает своих обязательств. Мысль о том, что нам с Вами придется предстать перед судом, пугает меня, и я решила заблаговременно известить Вас о намерении Роберта, чтобы Вы не были застигнуты врасплох. Мой брат столь тверд в своей решимости, что я не вижу ни малейшей возможности избежать суда, если только не удастся убедить мистера Мазгроува сдержать обещание. Я знаю, что лорд Осборн имеет на последнего большое влияние; возможно, ради Вашей семьи, а также ради репутации самого мистера Мазгроува он сумеет склонить последнего к браку. Впрочем, едва ли моя сестра будет счастлива с подобным человеком, и я не желаю их союза, даже если он убережет меня от суда, которого я так страшусь. Я чувствую, что, уклоняясь от своего долга, поступаю недостойно и себялюбиво: в конце концов, в жизни так много невзгод, и еще одна неприятность, вероятно, не должна меня так беспокоить. Я искренне радуюсь Вашей блестящей будущности и с удовольствием стану свидетельницей вашего семейного счастья в любое время, которое Вам угодно будет назначить. Поверьте, Ваше любезное приглашение доставило мне больше радости, чем все события последних месяцев.

Искренне преданная Вам, дорогая мисс Осборн, и проч.

Мы должны проследить за этим письмом до самого Лондона, чтобы описать эффект, который оно произвело на причастные стороны, и вытекающие из него последствия. Когда мисс Осборн принесли послание, она находилась в утренней столовой дома на Портман-сквер. Рядом с ней на диване сидел сэр Уильям Гордон, который присутствовал при позднем завтраке (в английском понимании этого слова) и шутливо говорил, что, когда он заживет своим домом, то не станет так долго дожидаться утренней трапезы. Роза взглянула на адрес на письме.

– Вот послание от очаровательной Эммы Уотсон, с которой вы имели удовольствие флиртовать незадолго до того, как сделали мне предложение, – сообщила она.

– Я флиртовал с Эммой Уотсон?! – возмутился сэр Уильям. – Категорически возражаю! Я в жизни не увивался ни за одной девицей.

– Что, уже позабыли? Разве не вы гуляли с ней в парке, рисовали ее в коттедже и катали в фургончике? Вы собираетесь все это отрицать?

– Ни в коем случае! Я отрицаю лишь флирт, независимо от того, в какое время, в каком настроении и с какими намерениями я мог бы приударить за мисс Уотсон, ведь я изо всех сил тщился завоевать жестокосердную Розу.

– Не такую уж и жестокосердную, сэр Уильям, – краснея, возразила та.

– Однако достаточно суровую, чтобы довести до отчаяния несчастного влюбленного, Роза! – ответил молодой человек, с обожанием глядя на невесту. – И, не будь я таким же упрямым, как вы, мы бы сейчас не сиживали рядышком.

– Что ж, пожалуй, вы уже можете оставить мою руку в покое, ибо я хочу воспользоваться ею, чтобы вскрыть письмо. – И, высвободив наконец руку, мисс Осборн сломала печать.

– Дайте и мне посмотреть, – попросил сэр Уильям, наклоняясь к ее щеке.

Но Роза оттолкнула его и отодвинулась в самый угол дивана, так что молодому человеку пришлось довольствоваться наблюдением за лицом суженой. Через некоторое время он увидал, как вспыхнули ее щеки и загорелись глаза и как после она нахмурилась, еле сдерживая негодование и, кажется, была готова порвать послание пополам. Однако вместо этого мисс Осборн уронила руки на колени и с минуту сидела, сосредоточенно глядя перед собою, точно пытаясь припомнить какое‑то событие, после чего снова нахмурилась. Возлюбленный протянул к ней руку и воскликнул:

– Милая Роза, в чем дело? Ваш вид меня просто пугает. Дайте мне прочесть письмо!

– Возьмите – и узнайте, какая невыносимая гнусность мне угрожает!

Сэр Уильям, внимательно прочитав письмо, заметил:

– Я совершенно сбит с толку и заинтригован. Какое вы имеете ко всему этому отношение и что вас пугает?

– Ах, вы, вероятно, удивлены. Разве не ясно, что нам угрожает? Вообразите, что меня, дочь пэра, вызовут в суд присяжных свидетельницей по иску Маргарет Уотсон к Томасу Мазгроуву о нарушении брачного обещания! Вы можете представить себе такую сцену? Неслыханное дело!

– Безусловно, но я не понимаю, почему предполагаемое участие в процессе вызывает у вас возражения: к вам, разумеется, отнесутся со всем уважением и предупредительностью, и правосудие должно свершиться. Не огорчайтесь из-за таких пустяков.

– Вы шутите, сэр Уильям, и я сейчас рассержусь.

– Не надо, умоляю, иначе вы меня огорчите. Но расскажите, как вышло, что вы стали конфиденткой прелестной Маргарет? Я и не знал, что ваша дружба с Эммой распространяется на всю семью.

– Вовсе нет, меня интересует лишь Эмма, – возразила Роза и объяснила сэру Уильяму, при каких обстоятельствах они вместе с мисс Уотсон стали невольными очевидицами сватовства Мазгроува и почему хранили тайну.

– Э, да вы подслушивали! – засмеялся сэр Уильям. – Понятно, что вы боитесь признаться в этом публично. Какая жалость, что вы не спугнули парочку улюлюканьем. Судя по всему, Маргарет с Томом того заслуживали.

– Все это прекрасно, и вы можете потешаться надо мною сколько угодно, но скажите, как мне избегнуть неприятностей? Должна ли я являться в суд?

– Само собой, ежели вас вызовут. Тут уж ничего не поделаешь.

– Как вы невозмутимы! И почему беда случилась со мной, а не с вами!

– Только потому, что я не любитель подслушивать.

– Учтите, сэр Уильям, если вы будете продолжать смеяться над моим горем, я накажу вас!

– Я ужасно сочувствую вашему горю, милая Роза, но, говоря по совести, считаю его совершенно беспричинным.

– Что ж, предупреждаю вас: если я вынуждена буду участвовать в процессе, свадьбу, несомненно, придется отложить. Не могу же я в течение одного месяца побывать и свидетельницей в суде, и невестой!

Сэр Уильям так и подскочил на диване, в упор уставился на мисс Осборн и воскликнул:

– Вы же не всерьез!

– Именно что всерьез, сэр Уильям. Вижу, теперь и вам не смешно, – прищурилась мисс Осборн.

– Тогда у вас не будет возможности привести свою угрозу в исполнение! – с решительным видом возразил молодой человек. – Давайте потолкуем о деле более обстоятельно, Роза.

– Ах, я рада, что наконец‑то вразумила вас. А сейчас подумайте: если мы поступим так, как советует Эмма, и убедим мистера Мазгроува жениться, что он по чести и должен сделать, это положит конец всем неприятностям.

– Для вас – возможно, но не для мисс Маргарет. Смею предположить, что любезный муженек станет ежедневно колотить бедняжку.

– Не надо снова впадать в безразличие и раздражать меня! А вот и мой брат. Давайте поведаем ему обо всем и посмотрим, что он скажет по этому поводу.

Вошел лорд Осборн, и сестра попыталась объяснить ему суть дела.

– Полагаю, – заметил юный пэр, выслушав ее, – что Мазгроув поступил дурно, право, весьма дурно.

– В этом я не сомневаюсь, дорогой братец, – согласилась мисс Осборн, – но что ты думаешь о предложении мистера Уотсона?

– Нетрудно ожидать от стряпчего, что он обратится в суд. Ведь это его дело, Роза.

– Его, но не мое. Я не обязана появляться на публике в качестве свидетеля в столь нелепом процессе. Если мистеру Уотсону угодно, чтобы affaires de cњur^[19] его сестры становились предметом сплетен и насмешек всего графства, – что ж, прекрасно, однако не понимаю, почему я тоже должна быть замешана в истории, которая лишь компрометирует всех причастных! – возразила мисс Осборн с усиливающимся недовольством.

– Особенно тех, кого уличили в подслушивании, милая Роза, – вставил сэр Уильям.

– И бедную Эмму тоже! – продолжала мисс Осборн, пропустив его слова мимо ушей. – Она явно страшится всеобщего внимания. Я очень тревожусь за нее.

– Само собой, – подхватил ее жених тем же досадливым тоном, – любому неприятно очутиться у всех на виду.

– Право же, сэр Уильям Гордон, – негодующе промолвила мисс Осборн, гордо распрямляя хрупкие плечи, – коль вы не можете предложить ничего лучше подобных рассуждений, мы и без вас обойдемся. Советую вам оставить нас, мы сами о себе позаботимся.

Это было сказано чрезвычайно высокомерным тоном, ибо мисс Осборн окончательно вышла из себя. Сэр Уильям хорошо знал свою невесту, однако вовсе не собирался предоставлять ей неограниченную власть над собой. Он любил Розу за силу духа, но был полон решимости не покоряться ей, а потому поднялся, отвесил глубокий поклон и вышел вон. Мисс Осборн с тревогой посмотрела ему вслед, ожидая, что он передумает или хотя бы оглянется, но баронет этого не сделал, и дверь за ним закрылась, прежде чем девушка решилась что‑либо сказать.

– Чего ты от меня хочешь, Роза? – спросил ее брат. – Если суд так беспокоит тебя и твою подругу, полагаю, будет нетрудно уладить все миром. Я сам поговорю с Томом и посмотрю, получится ли у меня убедить его сдержать данное слово.

– О, сделай милость, братец! Разумеется, мисс Маргарет хочет за него замуж, и, если Том согласится, нас оставят в покое. Бедная Эмма, кажется, очень несчастна – прочти ее письмо.

Лорд Осборн с готовностью взял листок и прочел от первой до последней строки.

– Бедняжка, – с сочувствием промолвил он. – Скажи, Роза, как скоро девица может выйти замуж после смерти отца?

– Пожалуй, вопрос в воспитании. Вряд ли в данном случае траур Маргарет имеет какое‑то значение. Если нам удастся заставить мистера Мазгроува признать помолвку, вероятно, со свадьбой он торопиться не станет.

Юный пэр чуть было не проговорился, что имел в виду не Маргарет, однако смолчал и, немного поразмыслив, уточнил:

– То есть ты считаешь, что нет ничего дурного в том, чтобы предложить девушке руку и сердце, даже если она не может выйти замуж немедленно?

– Не знаю, но их помолвка состоялась еще до кончины старого мистера Уотсона, а это другое дело. Если мужчина очень щепетилен, он не станет увиваться за девицей в подобных обстоятельствах.

– Итак, что же мне предпринять?

– Разыщи противного мистера Мазгроува и скажи ему, что факт его помолвки твердо установлен и он может быть уверен, что суд решит не в его пользу, поскольку мистер Уотсон намерен добиться своего. А значит, единственное, что Том может сделать, чтобы избежать подобного приговора, – это поступить как человек чести. Если же Мазгроув откажется и мне вопреки желанию придется появиться в суде, он больше не сможет рассчитывать на наше внимание. А коли мы подадим пример, остальные тоже от него отвернутся. Все соседи откажут ему от дома, и Том уже не посмеет показаться в родных краях. Передай ему это, и он уступит, или я сильно ошибаюсь в этом человеке.

– Я постараюсь сделать все возможное, Роза, однако мне бы хотелось, чтобы за дело взялся Гордон: он куда красноречивее меня.

– Если же тебе не удастся уговорить Мазгроува, придется обратиться к этому стряпчему, мистеру Уотсону, и попытаться предотвратить судебное разбирательство, – продолжала Роза. – Возможно, небольшая, но ловко подсунутая взятка побудит его отказаться от своего намерения и избавит нас от неприятностей.

– Посмотрим, – кивнул лорд, – а пока что я разыщу Мазгроува и попробую договориться.

– Не мог бы ты заодно найти сэра Уильяма, – краснея, попросила Роза, – и передать ему, что я хочу поговорить с ним… Нет, пожалуй, будет лучше, если ты расскажешь ему только о том, что намерен предпринять.

– Я слышал, как он выходит из дома, Роза, – простодушно ответил лорд Осборн, – но если увижу его в клубе, то передам ему твои слова.

Мисс Осборн закусила губу и ничего не ответила. Ей не хотелось показывать брату, какую власть имеет сэр Уильям над ее чувствами, и признаваться, что решительный уход жениха чрезвычайно беспокоит ее. Роза уже успела обнаружить, что с Гордоном нельзя играть и мучить его ради своей забавы; она не смела дразнить его, как дразнила бы менее решительного мужчину. Брат ушел, и остаток утра девушка провела в одиночестве и тревоге, будучи не в настроении принимать визитеров и ничем не желая заниматься. Она долго убеждала себя, что расстроена не из-за отсутствия сэра Уильяма, а из-за грозящих ей неприятностей, после чего принялась гадать, что намерен делать сэр Уильям, куда он подевался и скоро ли вернется на Портман-сквер. Каждый раз, когда раздавался стук дверного молотка, сердце бедняжки начинало учащенно колотиться, хотя она слишком хорошо знала его манеру стучать, чтобы обманываться на сей счет. Наконец ей принесли записку с сообщением, что податель сего ждет ответа. Записка была начертана рукой сэра Уильяма, и Роза с трепетом вскрыла ее. Стиль послания ее изумил.

Сэр Уильям Гордон передает мисс Осборн наилучшие пожелания и имеет счастье уведомить ее, что дело, связанное с мистером Мазгроувом, понемногу продвигается, но, поскольку сэр У. взялся сообщить о результатах беседы мисс Уотсон и ее сестре, он желает знать, рекомендует ли ему мисс Осборн лично съездить в Кройдон, и если рекомендует, то имеются ли у нее какие‑либо поручения для него.

Роза трижды перечитала записку, прежде чем смогла составить ответ, которого ожидал сэр Уильям. Девушку сильно задели тон и смысл послания: они содержали невысказанный упрек в ее адрес. Она огорчалась и злилась одновременно, не понимая, следует ли ей уступить или же возмутиться поведением жениха. Наконец, после долгих раздумий, мисс Осборн торопливо набросала:

Мисс Осборн передает сэру Уильяму Гордону поклон и, находя невозможным высказывать свое мнение, не разобравшись в обстоятельствах, просит его оказать ей любезность и нанести сегодня днем визит на Портман-сквер, дабы объясниться относительно принятых мер.

Отослав записку, Роза тотчас горько пожалела об этом и отдала бы все на свете, чтобы ее вернуть, но было уже слишком поздно. Разумеется, она не могла думать ни о чем другом и, будучи совершенно не расположена к развлечениям, отказалась сопровождать мать на послеобеденной верховой прогулке, оставшись в гостиной одна. Погруженная в свои мысли, мисс Осборн не слышала, как вошел сэр Уильям, и не замечала его присутствия, пока он не произнес весьма сдержанным тоном:

– Я явился по вашему распоряжению, мисс Осборн. Не соблаговолите ли вы сообщить мне ваши дальнейшие приказания?

– Вы до сих пор обижены, сэр Уильям, – огорчилась Роза. – Я думала, к этому времени вы уже смягчитесь.

– Я не могу так скоро забыть полученный отпор. Полагаю, вы и сами желали, чтобы он запомнился надолго.

– Нет, не смотрите на меня так, мне этого не вынести! Я была неправа, – признала Роза, протягивая ему руку. – Простите меня и садитесь.

Мисс Осборн не пришлось повторно признавать свою неправоту и снова просить прощения. Сэр Уильям не был тираном, хоть и рабом быть не желал. Вскоре влюбленные помирились. Когда они вновь смогли разговаривать о чем‑то, кроме самих себя, баронет рассказал Розе о своей беседе с Томом Мазгроувом. Тот был дерзок, сердит и склонен считать угрозы мистера Уотсона оскорбительными, а вмешательство сэра Уильяма неуместным, однако заметно снизил тон, когда впервые узнал, что его разговор с Маргарет подслушали две особы, способные дать показания. Сэр Уильям объявил повесе, что уполномочен действовать от имени семьи одной молодой леди, более того, как жених последней, он полагает, что должен предпринять определенные шаги и попытаться помешать ее вызову в суд в качестве свидетеля. Если из-за действий мистера Мазгроува, упорно отрицающего правду, невеста сэра Уильяма будет вынуждена выполнить неприятную обязанность, то сам мистер Мазгроув навлечет на себя гнев знатного семейства, к коему принадлежит упомянутая леди, и презрение всего графства. И поскольку в настоящее время о том, что мистер Мазгроув изменил своему слову, знают очень немногие, совершенно очевидно, что дело пока еще можно замять, и когда они с мисс Уотсон поженятся, то могут быть уверены в покровительстве и благосклонности обитателей замка Осборн и всех их знакомых.

Том долго колебался и явно раскаивался в своем неосторожном поведении, поставившем его в столь неприятное положение, и хотя в конце концов он сдался, убедившись в неизбежности женитьбы, однако сдался неохотно, что не сулило будущей миссис Мазгроув и ее семейному счастью ничего хорошего. И действительно, Том клятвенно заверил сэра Уильяма: если Маргарет Уотсон и впрямь заставит его жениться на ней, то горько пожалеет, так что сэр Уильям остался при своем мнении, что упомянутой молодой особе лучше не настаивать на своих притязаниях, если она хоть сколько‑нибудь ценит домашний мир и покой.

– Смею предположить, Том Мазгроув окажется не хуже других мужчин, – вызывающе возразила Роза. – У меня сложилось впечатление, что все они в душе тираны по отношению к женщинам и лишь некоторые, ухаживая за дамой, надевают маску угодливости, а иные и этим себя не утруждают. Но в конечном счете все мужчины, без сомнения, одинаковы.

– Весьма вероятно, Роза. Коль скоро никакой разницы нет, вы могли бы доказать свою теорию на практике и поменяться с мисс Маргарет местами.

– Премного благодарна! Ваша щедрость прямо‑таки ошеломительна. Но хотя все мужчины и похожи друг на друга нравом, однако лица и имена у них разные. Ни лицо, ни имя мистера Мазгроува мне не угодны.

Затем было решено, что Роза напишет мисс Эмме и уведомит ее о том, как обстоят дела; предполагалось, что с той же почтой отправится и письмо Тома Мазгроува, адресованное брату мисс Маргарет Уотсон, в котором он заявит о своих притязаниях на ее руку.

Глава XI

Обладай Маргарет Уотсон хоть каплей собственного достоинства, тон и выражения, в коих было составлено письмо Тома Мазгроува, непременно повлекли бы за собой полный разрыв отношений. Увы, она была напрочь лишена этого чувства. Новость о том, что ей поверили, что теперь она официально помолвлена и имеет полное право рассуждать о свадебных платьях и предаваться сентиментальным мечтаниям о будущем, а также известность, которую она приобрела в маленьком городишке, где о каждом событии, от предложения руки и сердца до покупки новой пары туфель, немедленно становилось ведомо соседям, – все это приводило недалекую девицу в восторг и заставляло ее тщеславное сердце трепетать от радости.

Маргарет поистине упивалась возможностью уведомлять всех приходивших с утренними визитами в дом ее брата, что она хорошенько поразмыслила над важной переменой в жизни и уступила давнему и прочному чувству, что она знает своего дорогого Тома всю жизнь и взаимная их привязанность длится уже много лет, пусть невесту и тревожат скорое расставание с сестрами, собственная будущность, новый дом и новые обязанности. Наедине с сестрами Маргарет была теперь еще более брюзглива и груба, зато с окружающими – невероятно обходительна и улыбчива.

Ее дорогой Том, ныне отсутствующий, постоянно был у нее на языке. Она мечтала вскоре лично представить его восхищенным кройдонским девицам. Мисс Дженкинс умирала от желания увидеть мистера Мазгроува, мисс Лэм была уверена, что он обворожителен, мисс Морган и ее сестрица не уставали восторгаться цветом его волос и прекрасным выездом.

Все это чрезвычайно льстило Маргарет; однако не обходилось и без маленьких огорчений. Некоторые барышни пожимали плечами, хоть и желали мистеру и миссис Том Мазгроув семейного благополучия, но находились и такие, кто шептался о странностях жениховства. Мисс Лэском поражалась, что мистер Мазгроув не приезжает к своей нареченной (хотя, конечно, им обоим лучше знать, как себя вести), однако надеялась, что, если сама она окажется в подобной ситуации, ее избранник проявит чуть больше преданности и теплоты. Мисс Джонстон заявила, что ей отлично известно, как иногда заманивают в ловушку молодых мужчин, и покуда она не услышит, как джентльмен сам с улыбкой объявляет о помолвке, то не поверит, что мисс Уотсон не стоила ему ни единого горестного вздоха.

Хотя подобные речи произносились не в присутствии Маргарет, однако же услужливо передавались ей некоторыми из ее многочисленных подруг и доброжелательниц, которые с удовольствием торговали ходким товаром. Мисс Уотсон краснела, куксилась, вскидывала голову, советовала не лезть, куда не просят, и во всеуслышанье дивилась людям, которые обожают совать нос в чужие дела. Ей‑то, уверяла невеста, известна истинная подоплека: виною всему зависть и злоба, ведь она собирается замуж за настоящего джентльмена, который ничем не занят, тогда как мистер Джонстон – обычный аптекарь, а про мисс Лэском весь свет знает, что она битых три года тщетно старается женить на себе учителя чистописания. В глубине души Маргарет и впрямь тревожили дурные предчувствия из-за того, что Том ей не пишет: она была бы счастлива продемонстрировать послания жениха своим восхищенным конфиденткам и завистливым приятельницам, но в этом удовольствии ей было отказано. Ей оставалось лишь как можно чаще писать ему и заботиться о том, чтобы каждый раз, когда к ней с ревизией являлась очередная знакомая сплетница, рядом оказывалось недописанное письмо, адресованное мистеру Мазгроуву.

Примерно в то же время из Чичестера поступил весьма многообещающий отчет о делах Пенелопы. Ее возлюбленный, несмотря на преклонный возраст, кажется, был куда более пылок и страстен, чем молодой Том Мазгроув. Пенелопа сообщала, что по настоятельной просьбе жениха бракосочетание должно состояться как можно скорее, и выражала надежду, что уже в следующем письме сможет уведомить сестер о том, что теперь носит другое имя.

Скорое замужество двух сестер мало утешало Эмму в ее унынии. Она бы радовалась от всего сердца, будь она уверена, что Пен и Маргарет ждет счастье, но, как ни старалась, не могла примириться с тем, какими способами обе сестрицы добились своего, и убедить себя, что мотивы, побудившие каждую из них решиться на столь важный шаг, как супружество, обеспечат им счастье. Случай Пенелопы казался особенно вопиющим: Эмма не могла не видеть, что сестра продалась за определенный капитал; она знала, что никакой любви и уважения со стороны Пен нет и в помине, ибо не раз слышала, как та в минуты откровенности выражала прямо противоположные чувства, рассуждая о будущем муже в высокомерном тоне с нотками презрения и считая его чуть ли не идиотом лишь потому, что он решил жениться на ней. Что до Маргарет, то она, по-видимому, и впрямь была до известной степени влюблена в мистера Мазгроува, однако жених выказывал слишком явное нежелание жениться, а невеста была напрочь лишена чуткости. Это, по мнению Эммы, не оставляло паре ни единого шанса на счастье и грозило в будущем полным разрывом, который, принимая во внимание все обстоятельства, казался ей наилучшим исходом.

Сама Эмма с недавних пор стала настоящей узницей. Миссис Уотсон находила для младшей золовки столько дел, что та почти не выходила из детской, не считая прогулок с Жанеттой, ныне почти полностью вверенной ее заботам. Девочка горячо полюбила милую тетушку, хотя Эмме было бы куда легче, если бы Джейн была хоть немного довольна ее усилиями на воспитательном поприще или относилась к ним как к равноценной замене платы за стол и содержание.

Но покамест она проводила все свое время в безвозмездных трудах, не получая никакой благодарности; ей беспрестанно напоминали о полной зависимости от Роберта и попрекали тунеядством, привычкой к праздности и чересчур изысканными манерами. Многочисленные визитеры, коротавшие утренние часы в гостиной миссис Уотсон, всюду распространялись о необычайной щедрости и великодушии этой доброй души, которая приютила у себя трех золовок. Им было невдомек, что две старшие мисс Уотсон оплачивают стол из своего скудного дохода, а младшая возмещает расходы страданиями, которые ей причиняют под видом показного покровительства, что еще удобнее для ее пусть и скупых, однако тщеславных родственников.