Текст книги "Младшая сестра"

Автор книги: Джейн Остин

Соавторы: Кэтрин Хаббэк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 35 страниц)

Это, ответил мистер Бридж, всецело зависит от состояния здоровья Эммы; как только у нее появятся силы, он отвезет ее в своем экипаже до полпути, а там мисс Уотсон встретит его сестра и доставит к себе.

– О, пусть это случится завтра! – воскликнула Эмма. – Я уверена, что буду совсем здорова. У меня больше сил, чем вы думаете.

– Хорошо, хорошо, мы посоветуемся с доктором, – ответил священник.

– Только не с мистером Морганом, – густо покраснела Эмма. – По возможности, я не хочу иметь с ним никаких сношений. Думаю, потому‑то я и разболелась, что его пригласили сюда против моей воли.

– Ну же, будьте благоразумны, – улыбнулся мистер Бридж. – Если вы станете так рассуждать, я решу, что вы заговариваетесь. А теперь позвольте вас покинуть. Завтра утром мы свидимся опять, и если я застану вас в добром здравии, то сразу же отправлю весточку сестре.

Мистер Бридж попрощался и, уже выходя из комнаты, столкнулся с возвращавшейся Элизабет. Эмма, желая немедленно оповестить ее о своих прекрасных видах на ближайшее будущее, попросила священника остаться еще на несколько минут. Старшая сестра, разумеется, была рада услышать о переселении и тотчас поняла, какие выгоды оно сулило Эмме, хотя и препятствовало самой Элизабет в осуществлении ее тайного намерения. Усердно распространявшиеся сплетни насчет Эммы и доктора до мисс Уотсон так и не дошли, а потому она была далека от мысли, что мистер Морган может являться предметом Эмминой любви или ненависти и вследствие этого влиять на ее чувства и поступки. Само собой, было крайне желательно, чтобы Эмма обрела наконец спокойное и уютное пристанище, и Элизабет поставила единственное условие: ее сестра вернется в Кройдон, как только сама Элизабет сможет предоставить ей столь же надежный приют в собственном доме. Эмме не хотелось оспаривать это условие, хотя втайне она противилась возвращению в Кройдон и желала бы по возможности избежать его.

На следующее утро Эммины расчеты на то, что душевное выздоровление поспособствует телесному, оправдались: ей стало настолько лучше, что она смогла выйти из комнаты и некоторое время провести в детской Жанетты. Когда она находилась там вдвоем с маленькой племянницей, внезапно вошел мистер Морган.

Эмма встретила его со спокойствием, которое удивило ее саму, и в то же время с ледяной сдержанностью, подразумевающей, что она вычеркнула из памяти прошлое, как хорошее, так и дурное, и должна начать знакомство заново, а значит, в будущем намерена говорить с ним лишь как с врачом, но не как с другом. Напрасно мистер Морган подсел к ней и с помощью самых чарующих интонаций попытался восстановить доверие между ними. Эмма была совершенно невозмутима, бесстрастна и неприступно строга: она не поддалась ни нежности, ни шуткам, и доктор уже собирался уйти, когда мисс Уотсон в первый раз уронила многозначительное замечание, сообщив, что чувствует себя достаточно окрепшей и уже завтра сможет выехать в экипаже. Мистер Морган, разумеется, дал врачебное согласие, если только позволит погода, и добавил, что, поскольку у ее невестки нет кареты, он почтет за честь одолжить мисс Уотсон свою. Искренне радуясь возможности отказаться, Эмма поблагодарила доктора, заверив его, что в этом нет необходимости, ибо мистер Бридж уже обещал ей свой экипаж. Доктор явно был разочарован и досадовал, что у Эммы, оказывается, есть друзья и помимо него. К счастью для себя самого, он и не догадывался об истинной цели упомянутой поездки.

Когда визит доктора Моргана, который Эмма сочла излишне затянувшимся, завершился, она обратилась мыслями к мистеру Бриджу. Ей пришлось долго дожидаться его, зато священник пришел в восторг, увидев посвежевшую мисс Уотсон, и охотно согласился, что они могут ехать уже на следующий день. Все необходимые приготовления мистер Бридж взял на себя. Он собирался предупредить сестру об их прибытии, решив проделать весь путь самостоятельно и заночевать в доме мисс Бридж. Также священник согласился уведомить о предстоящем отъезде Эмминых брата и невестку, тем самым избавив мисс Уотсон от лишних волнений, если новость будет плохо воспринята.

Итак, прежде чем покинуть дом, мистер Бридж отправился к миссис Уотсон, вежливо постучался и получил позволение войти, после чего очутился в неопрятной, жарко натопленной гостиной. Джейн сидела у камина, положив ноги на каминную решетку и задрав платье выше колен; от ее нижней юбки исходил такой сильный запах подпаленной ткани, что священнику едва не стало дурно. Хозяйка дома читала какую‑то записку, но, увидев гостя, спрятала листок за спину, одновременно попытавшись привести в порядок растрепанные волосы и неряшливый чепец. Маргарет занималась тем, что отделывала шляпку белыми атласными лентами, и, судя по валявшимся вокруг белым лоскуткам, была полностью поглощена свадебным шитьем. Посидев несколько минут, мистер Бридж осведомился, может ли он увидеть мистера Уотсона, и, хотя супруга оного была совершенно уверена, что сие невозможно, в этот самый момент Роберт собственной персоной вошел в гостиную.

– Очень-очень рад видеть вас, – сказал мистер Бридж, пожимая ему руку. – Я хотел попросить у вас позволения увезти младшую из ваших сестер.

– Какую, Эмму? – удивился Роберт. – Но ведь она, сколько я понимаю, больна.

– Сегодня ей лучше, – пояснил священник, – но она хочет сменить обстановку, и я собираюсь ей помочь.

– Что за новая фантазия? – воскликнула миссис Уотсон. – У этой девчонки голова вечно забита какими‑то диковинными причудами. Еще недавно она ни за что не желала выходить из дому, а теперь ей вздумалось уехать, хотя она лежит в постели и прикидывается больной.

– Куда вы намерены ее везти? – осведомился Роберт, не обратив внимания на слова жены.

– Моей сестре нужна компаньонка, и я подумал, что Эмма очень подойдет. Судя по всему, вашей сестре тяжело даются заточение в четырех стенах и непрестанные хлопоты.

– Дорогой мистер Бридж, – проворковала миссис Уотсон льстивым тоном, – не думайте, пожалуйста, что Эмма пленница и работает по принуждению! Уверена, вы слишком уважаете меня, чтобы рассказывать обо мне такое окружающим! Только представьте, что я буду чувствовать, если о сестре моего дорогого мужа начнут распространять подобные небылицы.

– Я не хотел задеть ваши чувства, миссис Уотсон, – холодно отметил священник, – но вы не можете отрицать, что ваша золовка была больна и в настоящее время неспособна выполнять обязанности гувернантки при вашей дочери. И тут нет никаких преувеличений.

– О боже, но ведь эти обязанности не так уж и тяжелы. С ними справится кто угодно.

– Я придерживаюсь мнения, что мисс Эмма сильно переутомилась, а поскольку в доме моей сестры царят тишина и покой и обе они убеждены, что подойдут друг другу, я и впрямь полагаю, что лучшее решение для вашей золовки – поскорее уехать туда.

– Я не согласна! – довольно резко возразила Джейн. – Мне необходимо, чтобы Эмма присматривала за Жанеттой. Как же я без нее?

– Но ведь, по вашим словам, ничего особенного мисс Уотсон не делала.

– В смысле обучения – возможно, – смешалась миссис Уотсон и слегка сбавила тон, – но Эмма целый день присматривает за Жанеттой, и мне без нее не обойтись.

– Так найдите ей замену.

– Но я не могу! Мне не нравится полностью оставлять дочь на прислугу, а раз я сама не успеваю присмотреть за ребенком, как же мне быть? Полагаю, никто не ждет, что я стану рабыней своей маленькой дочери и затворюсь в детской?

– Тогда зачем требовать этого от Эммы?

– Как я полагаю, раз уж она живет за счет моего мужа, будет справедливо получать от нее взамен мелкие услуги. К тому же я считаю благим делом приучать молодежь к труду.

– Возможно, это справедливо, пока мисс Эмма живет у вас, однако мне кажется несколько непоследовательным, уж простите меня за такие слова, удерживать девушку здесь против воли, а потом заставлять работать, чтобы покрыть расходы на ее пребывание.

– Не понимаю, с какой стати вы придираетесь. У меня нет времени самой воспитывать дочь, даже если бы здоровье мне позволяло.

– Похоже, у тебя никогда нет ни времени, ни желания что‑либо делать, Джейн, – вмешался ее муж. – Взгляни на гостиную: разве леди подобает жить в таком свинарнике? Почему бы тебе не взять на себя труд привести ее в приличный вид?

– Вот сам и устраивай здесь все по своему вкусу, – презрительно ответила та, – если мой вкус тебе не нравится.

– Что до вашего замысла, мистер Бридж, – продолжал Роберт, – я нахожу его превосходным. Чем скорее вы увезете Эмму, тем лучше. Когда вы намерены ехать?

Поскольку миссис Уотсон сердито умолкла, мистер Бридж приступил к изложению плана дальнейших действий, разработанного им самим. Роберт горячо одобрил идеи священника, видимо поддавшись соблазну позлить жену. Теперь всякие возражения с ее стороны, разумеется, стали бесполезны. Мистер Уотсон был полновластным хозяином в своем доме, и Джейн по печальному опыту знала: если супруга обуял очередной приступ упрямства, взывать к нему – все равно что разговаривать со столами и стульями. Поэтому она могла лишь злиться на окружающих до конца дня, вследствие чего рядом с ней осталась только Маргарет, поскольку Элизабет отправилась наверх помочь Эмме приготовиться к отъезду, а Роберт ушел из дому, чтобы провести вечер с несколькими друзьями-холостяками.

Глава IV

На следующий день мистер Бридж подъехал к дому Уотсонов ровно в назначенное время, и в ту же минуту туда вошел мистер Морган. Эмма сидела в гостиной, полностью готовая к отъезду, и глаза у нее сияли от удовольствия, когда она сообщила доктору, что больше не нуждается в его визитах, поскольку надолго покидает Кройдон. Мистер Морган был ошеломлен.

– Покидаете Кройдон? – воскликнул он, бросив вопросительный взгляд на сундук, который лакей мистера Бриджа готовился погрузить в экипаж. – Какая неожиданность! Могу я спросить, куда вы направляетесь?

– Меня отвезет мистер Бридж, – пояснила Эмма, – и, право, я не могу сказать, куда мы едем. Мне хочется сменить обстановку, поскольку я нахожу, что Кройдон мне не подходит.

– Значит, это дело рук мистера Бриджа, – промолвил мистер Морган, побледнев от непонятного собеседнице волнения.

Доктор понял, что священник проник в его умысел и воспрепятствовал ему, вследствие чего мистер Морган, разумеется, испытывал по отношению к виновнику своего разочарования все что угодно, только не признательность. Тут вошел мистер Бридж и заявил свои права на общество мисс Эммы. После нежного прощания со старшей сестрой и сдержанного поклона в сторону доктора девушка поспешно удалилась. Две другие обитательницы дома были на прогулке, ибо Джейн не пожелала почтить отъезд Эммы своим присутствием.

Когда Кройдон исчез из виду и за окошком кареты замелькали совершенно незнакомые места, Эмма ощутила огромное облегчение. Ей чудилось, будто каждый вздох наполняет ее здоровьем и силой. Впрочем, она оказалась еще слишком слаба, чтобы поддерживать долгие разговоры, и довольствовалась тем, что неподвижно сидела в углу кареты, откинувшись на подушки, которыми ее заботливо обложили, и наслаждалась созерцанием меняющихся пейзажей, проплывавших перед глазами. Мистер Бридж читал. Таким образом, они легко и быстро преодолели четырнадцать миль и примерно через два часа после отъезда из Кройдона остановились у дверей жилища мисс Бридж.

Это был небольшой старомодный дом, окруженный густыми кустами; на лужайке между фасадом и дорогой росло несколько живописных старых сосен. Стены дома увивал дикий виноград, и было видно, что хозяйка любит садоводство, ибо, несмотря на холодную пору, маленькое крылечко уже украшали яркие цветы – благоухающие гиацинты, нарциссы и другие красивые луковичные растения. Пожилая дама вышла навстречу экипажу, и ее радушный прием вкупе с сердечностью манер сразу же покорили Эммино сердце. Мисс Бридж заметила, что гостья устала, и, не позволив ей ничего делать, отвела наверх, уложила в постель и оставила, пообещав вернуться через некоторое время. Уютная обстановка, в которой очутилась Эмма, принесла ей подлинную радость; просторная, хорошо обставленная спальня, белоснежные занавеси и кроватный полог, удобная мебель – все это свидетельствовало о внимании к ее желаниям, от которого она давно отвыкла. Эмма лежала, размышляя о прошлом и гадая, что будет дальше, и сердце ее наполнялось чувством глубокой благодарности за столь мирное и, по-видимому, комфортабельное пристанище.

Верная своему обещанию, мисс Бридж скоро явилась, принеся с собой немного еды, и настояла, чтобы Эмма подкрепилась; после этого, предложив девушке пару часов отдохнуть, пожилая дама вернулась к брату и за это время выспросила у него все подробности касательно своей примечательной юной гостьи, которые тот только мог поведать.

Когда Эмма очнулась после крепкого, здорового сна, ее взгляд первым делом встретился со взглядом склонившейся над нею мисс Бридж. На добродушном лице читался такой благожелательный интерес, что он один избавил бы от обвинения в бесцветности даже самые невзрачные черты. Но мисс Бридж отнюдь не была невзрачна, напротив: некогда она, без сомнения, сияла ослепительной красотой. Чрезмерная худоба, резкие черты лица и смуглая кожа, пожалуй, прибавляли ей лишние годы, но живые темно-карие глаза по-прежнему ярко блистали. Она была одета в строгое темное платье из дорогой материи, вышедшее из моды – хоть и не настолько, чтобы придать хозяйке чудаковатый вид, – и вместе с тем вполне соответствующее ее возрасту и положению. Эмма не сомневалась, что мисс Бридж придется ей по душе, и очень хотела поскорее набраться сил, чтобы побеседовать с компаньонкой. Она чувствовала себя настолько лучше, что ей позволили выйти из своей комнаты и немного полежать на диване в гостиной, хотя мисс Бридж по-прежнему запрещала всякие разговоры и рекомендовала тишину и покой.

Все, что Эмма видела вокруг, внушало ей представление об уюте и удобстве ее нового дома. Особенно порадовали девушку забитые книгами полки. В последнее время у нее оставалось слишком мало времени для чтения, и солидное книжное собрание сулило самые приятные перспективы. Эмма с удовольствием предвкушала ту пору, когда, совсем окрепнув, приступит к изучению итальянского языка, ибо стремилась постоянно расширять свои познания и совершенствоваться.

На следующий день старый священник уехал, на прощание велев Эмме не беспокоиться о своей кройдонской родне и выразив надежду, что через месяц, в следующий свой визит, он увидит на щеках мисс Уотсон румянец, а на устах улыбку. Мистер Бридж был очень доволен тем, что обеспечил своему юному другу уютный дом, а немолодой одинокой сестре – приятную компаньонку.

Ничто не могло быть отраднее и приятнее для умиротворения души, чем тот образ жизни, который вела теперь Эмма. Она быстро восстановила силы и снова вставала спозаранок, чтобы проводить несколько часов за книгами; таким образом, когда они с мисс Бридж встречались в гостиной, Эмма могла уделять хозяйке дома все свое внимание. До полудня они читали и рукодельничали, кроме тех случаев, когда мисс Бридж писала письма или посвящала время домашнему хозяйству. Вторая половина дня отдавалась прогулкам или работе в саду; как только Эмма достаточно окрепла, оба этих занятия стали доставлять ей огромное удовольствие. Мисс Бридж ухаживала за садом с необычайной заботливостью. Она питала настоящую страсть к цветоводству, и Эмма считала, что ничто не может сравниться красотой с ее тюльпанами, анемонами и гиацинтами, которые как раз начали распускаться. Девушка также чрезвычайно заинтересовалась цветоводством, и мисс Бридж не раз приходилось останавливать усердную юную подопечную, чтобы та не переутомилась.

Местность вокруг их жилища была чрезвычайно красива. Участки старолесья с огромными вековыми деревьями составляли приятный контраст с сельскими угодьями, разбросанными там и сям; буковые рощи на вершинах крутых меловых утесов были столь же живописны, как и зеленые поляны у их подножия. Прогулки по восхитительным окрестностям, занятия ботаникой у обочин дорог и живых изгородей, посещение коттеджей по соседству вносили в жизнь компаньонок чудесное разнообразие.

Эмма обнаружила, что на мисс Бридж смотрят как на первую, после местного священника, защитницу и друга бедняков. Ей подробно докладывали о каждом увечье и досадной домашней неурядице; к ней обращались за советом, когда умирала свинья, рождался ребенок или заболевал муж; ее аптечным шкафчиком пользовались очень часто, а кухней и маслобойней – еще чаще. На одну дозу ревеневого корня, которую отпускала мисс Бридж, приходилось по меньшей мере два выдаваемых ею обеда, и те, кто хорошо знаком с беднотой, могут рассудить, насколько эти обеды помогали предотвратить немалую долю недугов, которые она врачевала, ибо большинство болезней среди трудового сословия, бесспорно, возникает из-за скудного питания и худой одежды.

Само собой, мисс Бридж была кумиром и непреложным авторитетом для всех окрестных жителей, тем более что в приходе не было помещиков, кои могли бы принизить ее влиятельность или затмить славу. Собственно, последний здешний землевладелец приходился ей и мистеру Бриджу старшим братом, и после его смерти усадьба опустела и стояла заброшенная, поскольку старший сын этого человека жил в другом поместье. Эмме было грустно видеть упадок дома, потому что его фронтоны и старомодный портик были очень живописны. В имении находилась маленькая церковь, расположением напомнившая девушке церковь во владениях Осборнов. Но здешний священник разительно отличался от мистера Говарда. Этот старый холостяк, живший со своей незамужней сестрой, был чрезвычайно нервен и робок, а более всего с собратом его рознило полное пренебрежение к пунктуальности.

Особенно очевидным это становилось по воскресеньям, когда священник являлся в церковь по меньшей мере через четверть часа после того, как собиралась вся паства. Если день был погожий, люди даже не заходили внутрь, а прогуливались по пастбищу, на котором стояла церковь, и только после появления священника под его предводительством шли в храм. Прихожане, почти полностью состоявшие из крестьян, представляли собой совершенно иную публику, чем в Кройдоне; здесь редко можно было заметить нарядный капор, а самыми яркими предметами одежды в церкви служили алые накидки женщин. Само темное, старомодное здание храма не имело никаких украшений, кроме гербов семейства Бридж и одного-двух уродливых и неуклюжих надгробий у стен, все предназначение которых, кажется, состояло лишь в том, чтобы запечатлеть даты рождения и смерти неких людей, ныне совершенно забытых.

Когда служба заканчивалась, священник спускался с кафедры и торжественно проходил мимо всей паствы, которая почтительно вставала; за пастором следовали мисс Бридж и Эмма, сидевшие на «помещичьей скамье», и только потом со своих мест осмеливались сдвинуться остальные. Священник и его доверенные прихожанки обменивались дружескими приветствиями, и дамы спокойно отправлялись домой обедать – а обедали здесь рано, – после чего возвращались к повседневным занятиям.

Такова была Эммина жизнь у мисс Бридж. Единственным событием, ненадолго нарушившим ее спокойное течение, стала поездка в Кройдон на свадьбу Маргарет. Эмма так быстро выздоровела, что путешествие было вполне ей по силам, к тому же Маргарет прислала настойчивое приглашение не только сестре, но и мисс Бридж. Было решено, что дамы заночуют у мистера Бриджа, поскольку дом Роберта Уотсона был полон гостей, к которым прибавилось несколько кузин его жены, приехавших с визитом. Вследствие этого Эмма по приезде не видала своего будущего зятя, зато всю вторую половину дня провела с Элизабет. Мисс Уотсон с искренней радостью отметила, что Эмма похорошела и посвежела, став еще красивее. С ней согласился и мистер Морган, который тоже явился навестить Эмму и был поражен переменой в ее внешности.

– Мне нет нужды осведомляться о вашем самочувствии, – заявил он, разглядывая ее с нескрываемым восхищением. – Вы прекрасно выглядите!

Эмме пришлось отвернуться, ибо откровенное обожание, написанное на лице доктора, не доставило ей удовольствия.

Элизабет долго беседовала с Эммой наедине: ей так много хотелось узнать и так много рассказать в свой черед, что сестры, кажется, могли бы с легкостью проболтать двадцать четыре часа вместо двух. Много обсуждалась будущность Маргарет. Элизабет была крайне недовольна ее женихом и удивлялась, что сестра выглядит такой счастливой. Том был небрежен и холоден, почти до дерзости, и явно старался насолить Маргарет всеми возможными способами; он флиртовал с каждой встречной девицей, однако постоянными попытками задеть невесту лишь доказывал, что не безразличен к ее чувствам. Маргарет относилась к его выходкам с полнейшим равнодушием, но причину Элизабет назвать не могла: то ли в своем тщеславии сестра действительно ничего не замечала, то ли намеренно закрывала глаза на поведение нареченного. Однако ей удавалось сохранять наружное благодушие и находить покой и удовлетворение в созерцании свадебных подарков и подвенечного наряда. Из слов Маргарет получалось, будто она наслаждается безграничной любовью самого любезного и приятного мужчины на свете.

– А кто бы, ты думала, появился здесь на прошлой неделе? – продолжала Элизабет. – Сам лорд Осборн! Ага, ты покраснела и явно обрадовалась! Немудрено, ведь он вряд ли показался бы в Кройдоне, если бы не думал, что ты все еще живешь здесь!

– Лорд Осборн? – поразилась Эмма. – Тебе известно, что привело сюда его милость?

– Он якобы привез Маргарет свадебный подарок от своей сестры, очень красивое ожерелье, но я нисколько не сомневаюсь, что на самом деле его милость рассчитывал повидаться с тобой, иначе не стал бы себя утруждать, и подарок отправили бы почтовой каретой.

– Со стороны мисс Осборн весьма мило вспомнить о Маргарет, – заметила Эмма. – Та, должно быть, очень обрадовалась.

– Надо думать! Даже Том как будто стал с нею любезнее, ведь внимание сестры пэра подняло Маргарет в его глазах.

– А что сказал лорд Осборн? – спросила Эмма, надеясь услышать что‑нибудь о мистере Говарде.

– О! У нас с ним состоялся долгий разговор. Он с пристрастием расспрашивал меня о тебе, о том, где и как ты живешь; выразил надежду, что скоро тебя увидит; сообщил, что с нетерпением ждет, когда ты навестишь его сестрицу. Словом, ему было о чем поговорить – и, по правде говоря, он довольно мил. Конечно, на мой вкус, Джордж Миллар куда приятнее, но ведь не обязательно, чтобы все сходились со мной во вкусах.

– Что ж, я охотно повидалась бы с его милостью. Он не упоминал о наших друзьях, миссис Уиллис и ее брате? Как они поживают?

– Лорд Осборн сказал, что мистер Говард, кажется, болен и не в духе. Было жаль это слышать. Интересно, что с ним такое? Как по-твоему, может, он влюблен?

– Я не его конфидентка, – пробормотала Эмма, густо покраснев.

– Ты, разумеется, увидишь мистера Говарда, если поедешь в замок Осборн с визитом. Непременно дай мне знать, как ты его нашла, и выясни, не влюблен ли он.

– Тебе лучше довериться собственным наблюдениям, Элизабет. Как я могу судить о чувствах другого человека? Подожди, пока навестишь Маргарет, и тогда сможешь составить свое мнение.

– Не уверена, что когда‑нибудь навещу Маргарет, – возразила Элизабет. – Так что, если не доведется увидеть мистера Говарда при иных обстоятельствах, шансы встретиться с ним у меня невелики.

День свадьбы выдался таким погожим и солнечным, какого только может желать невеста. Мысли Эммы то и дело перескакивали с Маргарет и ее подружек на гостей другой свадьбы, которая должна была состояться примерно в это же время в Лондоне. Ей было известно, что мистер Говард исполнял обязанности шафера, и девушка пыталась вообразить эту сцену, а затем представила себе другую, где мистер Говард играл уже роль жениха, и задалась вопросом, какие чувства вызвало бы у нее это зрелище. Опомнившись, Эмма устыдилась своих мыслей и попыталась подумать о чем‑то более уместном. Она присоединилась к молитвам о счастье сестры, но сердце ее трепетало от опасений за собственную судьбу. Впрочем, увлекаться дурными предчувствиями не стоило, и Эмма постаралась думать о хорошем.

Маргарет не стала довольствоваться всего двумя подружками невесты, роль которых исполняли ее сестры, и они с Томом выбрали еще четырех из числа близких приятельниц невесты. Одной из них была младшая мисс Морган, и в знак уважения к ней ее брат тоже был приглашен на венчание. Доктор стоял рядом с Эммой, чего та не замечала до самого конца церемонии, но, когда начались поздравления и поцелуи, девушка почувствовала, как кто‑то сжал ее руку, и в тот же момент ей на ухо прошептали:

– Когда же вы будете стоять на месте сестры?

Прежде чем Эмма успела ответить или хотя бы уяснить смысл вопроса, к ней подошел ее новоиспеченный зять и заявил о праве поцеловать свояченицу, на которое притязал как жених и брат, а когда девушка вынужденно подчинилась, то услыхала, как тот же голос прошептал ей на ухо:

– Это единственное, в чем я завидую мистеру Мазгроуву.

Эмма отошла, больше не оглядываясь, и встала рядом со своей приятельницей мисс Бридж, где мистер Морган, конечно, не посмел бы ей докучать. В том, как изменилось его обращение с ней в последнее время, было нечто особенно дерзкое и оскорбительное.

Также Эмма не могла не отметить, что некоторые молодые леди делали вид, будто сторонятся ее: они отшатывались при появлении младшей мисс Уотсон и резко меняли тему разговора, словно скрывая от девушки какую‑то тайну. Это стало особенно заметно во время званого вечера, последовавшего за свадьбой. Два или три раза Эмма ощутила особое к себе отношение, когда те, к кому она приближалась, тотчас расходились в разные стороны; пусть она не понимала причины, подобное поведение казалось ей чрезвычайно неприятным и побуждало держаться поближе к мисс Бридж, чтобы не чувствовать одиночества посреди враждебной толпы.

Свадебное празднество оказалось скучным, какими обычно и бывают подобные события. Эмма была очень рада, когда пришло время уходить и она смогла вернуться в тихий и спокойный дом священника. На следующий день она повторно покинула Кройдон и вновь обрела покой и безмятежность под гостеприимным кровом мисс Бридж.

Глава V

Как ни были заняты Эммины мысли воспоминаниями о знакомых, находящихся нынче в Лондоне, она даже не догадывалась о том, какая сцена там разыгрывается и какая роль в ней принадлежит мистеру Говарду.

После того как церемония бракосочетания сэра Уильяма и Розы завершилась, свадебный завтрак закончился и молодожены покинули дом, леди Осборн удалилась к себе в гардеробную и послала за мистером Говардом. Не подозревая о ее истинных намерениях, он послушно явился на зов и застал ее милость одну.

Вид у нее был крайне смущенный и довольно‑таки нелепый. Она предложила молодому человеку сесть и после нескольких попыток завязать разговор, закончившихся полным провалом, неожиданно заметила:

– Замужество моей дочери сулит мне огромную перемену, мистер Говард.

– Бесспорно, – согласился тот, гадая, что последует дальше.

– Боюсь, мне будет очень тягостно по-прежнему вести тот образ жизни, который я вела при ней. Без Розы я буду чувствовать себя совсем потерянной.

Мистер Говард не мог не подумать о том, что немногие матери пережили бы подобную перемену столь легко. Леди Осборн и ее дочь никогда не были близки и, похоже, мало что значили друг для друга. Впрочем, молодой пастор счел своим долгом сделать несколько утешительных замечаний и осмелился предложить ее милости не поддаваться унынию: возможно, разлука с мисс Осборн окажется не столь мучительной, как ожидает благородная дама.

– Вы очень добры, что пытаетесь подбодрить меня в грустный час, мистер Говард. Я всегда знала, что у вас нежное сердце, и очень благодарна за поддержку, которую вы не раз мне оказывали. Вы всегда были моим другом.

Мистер Говард не нашелся с ответом и промолчал.

– Не кажется ли вам, – продолжала леди Осборн, – что благодарность – прекрасная основа для супружеского счастья?

– Она, без сомнения, хороший фундамент для любви, но, пока не возведено само здание, полагаю, от фундамента немного пользы. Одной благодарности недостаточно.

– Ваше мнение меня огорчает. Я надеялась, что добиться благодарности – верный способ пробудить любовь.

– Предполагаю, вашей милости намного легче заслужить благодарность, чем добиться ее. Это неподатливая добродетель, и услуги, оказываемые с намерением вызвать взаимность, обычно не достигают цели.

– Очень жаль, что вы так говорите, мистер Говард. Мне хотелось бы добиться любви от предметов своей привязанности.

Молодой пастор молчал, и возникшую паузу пришлось нарушить леди:

– Что вы думаете о замужестве моей дочери?

– По-моему, оно сулит обоим супругам взаимное счастье. Я искренне надеюсь на это. Сэр Уильям – прекрасный молодой человек.

– Моя дочь при известном стремлении могла бы вступить и в более выгодный брак. Она отказалась от честолюбивых мечтаний, разве вы не видите?

– Безусловно, мисс Осборн могла бы выйти замуж за человека, равного по положению ее брату или даже выше, – согласился мистер Говард, – но, на мой взгляд, она поступила гораздо мудрее, отдав предпочтение уважению и любви, пусть и не заключила блестящего союза, какого, возможно, ожидали ее близкие. Состояние сэра Уильяма способно удовлетворить и более корыстолюбивую женщину, чем ваша дочь, а коли титул супруга вполне удовлетворяет ее, то большего и желать нельзя.

– Не подумайте, мистер Говард, что я сожалею о разнице в их положении. Напротив, я совершенно уверена: раз уж мисс Осборн влюбилась в сэра Уильяма, ей определенно следовало выйти за него замуж. Не стоит приносить любовь в жертву честолюбию. Будь сэр Уильям намного более низкого звания или даже плебейского происхождения, я бы и то не возражала против их брака.

– Не могу представить себе подобного случая. Мисс Осборн никогда не избрала бы для привязанности неподобающий предмет, то есть человека, который гораздо ниже ее по положению.

– Значит, когда дело касается любви и ее велений, вы считаете неподобающим выходить за пределы своего круга?

– Я решительно против неравных браков, даже тех, где муж стоит выше жены: я склонен думать, что слишком большое неравенство препятствует счастью. Но и в обратном случае, когда мужчина, вместо того чтобы возвысить свою жену, поспособствует утрате ее прежнего положения, не миновать семейных неурядиц.

– Увы, ваше мнение расходится с моими излюбленными представлениями. Я не могу вообразить ничего более восхитительного, чем женщина, которая жертвует положением в обществе и складывает свое богатство к ногам мужчины, который отличается только выдающимся умом и душевными достоинствами. Таким образом она заслужит его вечную благодарность и обретет счастье.