Текст книги "Дети судьбы"

Автор книги: Джеффри Арчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 32 страниц)

46

В следующий понедельник присяжных привели к присяге, и судья Кравиц предложил прокурору штата сделать вступительное заявление.

Ричард Эбден медленно поднялся со своего места. Это был высокий элегантный седой мужчина с репутацией человека, умеющего обольщать присяжных. Он был одет в тёмно-синий костюм – как обычно, когда открывал судебное заседание. Белая рубашка и голубой галстук внушали доверие.

Прокурор штата гордился своим послужным списком обвинительных приговоров. Это было парадоксально, потому что в жизни он был человеком с мягкими манерами, ходил в церковь и даже пел басом в местном хоре. Эбден встал, отодвинул стул и, выйдя из-за стола, обратился к присяжным.

– Господа присяжные, – начал он, – за многие годы своей практики я редко встречался с таким очевидным делом об убийстве, как это.

Флетчер наклонился к Нату и прошептал:

– Не волнуйтесь, он всегда так начинает, – и сейчас он скажет: но, несмотря на это…

– Но, несмотря на это, я подробно изложу вам события позднего вечера и раннего утра 12-го и 13 мая. Мистер Картрайт, – сказал он, обратив свой взгляд на обвиняемого, – выступил по телевидению вместе с Ралфом Эллиотом – популярным и уважаемым членом нашей общины и, что, возможно, ещё важнее, человеком, имевшим большие шансы стать кандидатом от республиканской партии и затем губернатором нашего любимого штата. Это был человек на вершине своей карьеры, и он заслужил благодарность своих сограждан за годы бескорыстного служения общине. Но какая награда его ожидала? Он был убит своим ближайшим соперником.

И как произошла эта трагедия? Мистеру Картрайту в телестудии был задан вопрос, не является ли его жена нелегальной иммигранткой, – так уж безжалостна политика! – вопрос, на который мистер Картрайт был не склонен отвечать. А почему? Потому что он знал, что это – правда, и молчал об этом двадцать лет. Но, отказавшись ответить на вопрос, что потом делает мистер Картрайт? Он пытается переложить вину на Ралфа Эллиота. Как только передача кончается, он начинает осыпать Эллиота ругательствами, называет его мерзавцем, обвиняет его в том, что тот подстроил вопрос, и, более того, говорит: «Я всё-таки убью вас». – Эбден посмотрел на присяжных и медленно повторил: – «Я всё-таки убью вас».

Не полагайтесь на мои слова, чтобы признать мистера Картрайта виновным, потому что вы убедитесь в том, что это не слух, не показание с чужих слов, не предмет моего воображения, ибо разговор между двумя соперниками был записан по телевидению для потомства. Я понимаю, что это необычно, ваша честь, но в данных обстоятельствах я хотел бы прямо сейчас прокрутить присяжным видеоплёнку.

Эбден кивнул своему помощнику за столом обвинения, и тот нажал кнопку.

Двенадцать минут Нат смотрел на экран, поставленный напротив присяжных, и испытывал боль при воспоминании, в какой ярости он тогда был. После просмотра видеоплёнки Эбден продолжил своё вступительное заявление:

– Однако обязанность штата – доказать, что именно произошло после того, как этот разъярённый и жаждавший мести человек ушёл из телестудии. – Эбден понизил голос. – Он возвращается домой и обнаруживает, что его сын – его единственный ребёнок – покончил жизнь самоубийством. Все мы понимаем, какое воздействие эта трагедия оказала на отца. Господа присяжные, эта трагическая смерть привела к цепи событий, в конце которой оказалось хладнокровное убийство Ралфа Эллиота. Мистер Картрайт говорит своей жене, что из больницы сразу же вернётся домой, но он не собирается возвращаться домой, потому что уже задумал поехать к мистеру Эллиоту. А что могло быть причиной такого визита в два часа ночи? У мистера Картрайта была только одна цель – устранить Ралфа Эллиота из списка кандидатов на пост губернатора. К несчастью для семьи мистера Эллиота и для нашего штата, он добился своей цели.

В два часа ночи он неприглашённым едет в дом мистера Эллиота. Дверь открывает сам мистер Эллиот, который готовит речь с выражением своего согласия баллотироваться на выборах. Мистер Картрайт вламывается в дом, ударяет мистера Эллиота по лицу, так что тот отшатывается и бежит по коридору в свой кабинет, куда мистер Картрайт врывается следом за ним. Мистер Эллиот успевает вынуть из ящика стола пистолет. Мистер Картрайт сбивает его с ног и вырывает пистолет, чтобы мистер Эллиот не мог защищаться. Затем мистер Картрайт хватает пистолет и, стоя перед своей жертвой, стреляет. Потом делает второй выстрел в потолок, чтобы создать впечатление, что в кабинете происходила борьба. Затем мистер Картрайт роняет пистолет, выбегает из открытой двери, садится в машину и быстро едет домой. Но он не знает, что всему этому есть свидетельница – жена его жертвы, миссис Ребекка Эллиот. Услышав первый выстрел, миссис Эллиот выбегает из спальни на верхнем этаже, спускается вниз и через секунду после второго выстрела в ужасе видит, как мистер Картрайт выбегает из дома. И так же, как телевизионная камера зафиксировала события этого вечера, миссис Эллиот с той же точностью опишет вам, что произошло в ту ночь.

Прокурор штата оторвал взгляд от присяжных и посмотрел на Флетчера.

– Через несколько минут, – сказал он, – защитник встанет и со своим обычным обаянием и красноречием попытается вызвать у вас слёзы, рассказывая, что якобы на самом деле случилось. Но никакие объяснения не изменят фактов. Факты – это труп невинного человека, хладнокровно убитого его политическим соперником. Это – брошенная в телестудии фраза «Я убью вас». Это – свидетельство вдовы убитого.

Обвинитель перевёл свой взгляд на Ната.

– Я могу понять, что этот человек вызовет у вас какое-то сочувствие, но после того как вы услышите показания вдовы, я думаю, у вас не останется никаких сомнений в том, что мистер Картрайт виновен в убийстве, и у вас не будет другого выбора, как выполнить свой долг и признать его виновным.

Когда Эбден занял своё место, в зале наступила тишина. Несколько человек кивнули, даже один или двое присяжных. Судья Кравиц сделал пометку в блокноте перед собой и взглянул на стол защиты.

– Вы хотите сделать заявление, советник? – спросил судья, не пытаясь скрыть иронии.

Флетчер встал и, глядя прямо на судью, ответил:

– Нет, спасибо, ваша честь, я намерен воздержаться от вступительного заявления.

Флетчер и Нат молча сидели, глядя прямо перед собой, тогда как в зале началось столпотворение. Судья несколько раз ударил молоточком, пытаясь призвать зал к порядку. Флетчер взглянул на прокурора штата, который, склонив голову, совещался со своими помощниками. Судья попытался скрыть улыбку, поняв, какой тонкий тактический шаг сделал адвокат: он привёл представителей обвинения в замешательство. Тогда судья обратился к Эбдену:

– Мистер Эбден, если так, может быть, вы вызовете своего первого свидетеля?

Эбден встал; вид у него был уже не такой уверенный, как раньше.

– Ваша честь, в связи с этими необычными обстоятельствами я хотел бы попросить перерыва в судебном заседании.

– Возражаю, ваша честь, – воскликнул Флетчер, поднимаясь со своего места. – У штата было несколько месяцев на подготовку дела. И после этого обвинение не может выставить ни единого свидетеля?

– Так ли обстоит дело, мистер Эбден? Вы не можете вызвать своего первого свидетеля?

– Да, ваша честь. Наш первый свидетель – это мистер Дон Калвер, начальник полиции, и мы не хотели бы отрывать его от выполнения важных обязанностей, если это не совершенно необходимо.

Флетчер вскочил на ноги.

– Но это совершенно необходимо, ваша честь. Он – начальник полиции, а это – процесс по обвинению в убийстве, и я прошу прекратить дело на том основании, что суд не может выслушать показания полиции.

– Недурная попытка, мистер Давенпорт, – сказал судья. – Но она не увенчается успехом. Мистер Эбден, я выполню вашу просьбу о перерыве. Судебное заседание продолжится после обеда, и если начальник полиции к тому времени не сможет присутствовать, я сочту его показания недопустимыми.

Эбден кивнул, не в силах скрыть своего замешательства.

– Всем встать! – объявил судебный секретарь, а судья Кравиц, прежде чем встать и выйти, взглянул на часы.

– Первый раунд мы, кажется, выиграли, – заметил Том, когда команда обвинения вышла из зала.

– Возможно, – сказал Флетчер. – Но мне не нужна пиррова победа, мне нужно выиграть решающую битву.

* * *

Нату было невмочь болтаться без дела, и он вернулся в зал суда задолго до того, как окончился обеденный перерыв. Он посмотрел на стол обвинения: Ричард Эбден тоже уже был на своём месте. Но понял ли он, почему Флетчер сделал этот смелый ход? Во время перерыва Флетчер объяснил Нату, что его единственная надежда на выигрыш дела заключается в том, чтобы бросить тень на показания Ребекки Эллиот, и, следовательно, надо не позволить ей расслабиться ни на минуту. После предупреждения судьи Эбден будет настаивать, чтобы она всё время ждала в коридоре – может быть, несколько дней подряд, пока её в конце концов не вызовут.

Флетчер занял своё место рядом с Натом за несколько минут до возобновления судебного заседания и сказал ему:

– Начальник полиции в коридоре сердито ходит взад и вперёд, а миссис Эллиот сидит одна в уголке и грызёт ногти. Я постараюсь добиться того, чтобы она просидела там несколько дней.

Судебный секретарь объявил:

– Всем встать! Судья Кравиц председательствует на судебном заседании.

– Добрый день! – сказал судья и, обратившись к обвинителю, добавил: – Вы готовы вызвать свидетеля, мистер Эбден?

– Да, ваша честь. Штат вызывает начальника полиции Дона Калвера.

Дон Калвер занял место на свидетельской площадке и принёс присягу.

– Мистер Калвер, пожалуйста, сообщите присяжным свою нынешнюю должность.

– Я – начальник полиции города Хартфорда.

– Как давно вы занимаете этот пост?

– Немногим более четырнадцати лет.

– А как давно вы служите в полиции?

– Последние тридцать шесть лет.

– Следовательно, можно предположить, что у вас большой опыт в расследовании дел об убийствах?

– Думаю, что да, – сказал Калвер.

– Вы когда-нибудь общались с обвиняемым?

– Да, несколько раз.

– Он задаёт ему некоторые вопросы, которые я хотел задать, – прошептал Флетчер Нату. – Но я не могу понять, зачем.

– У вас сложилось своё мнение об этом человеке? – спросил мистер Эбден начальника полиции.

– Да. Он – достойный, законопослушный гражданин, который до того, как он убил…

– Ваша честь, я возражаю, – сказал Флетчер, вставая. – Это дело присяжных, а не начальника полиции – установить, кто убил мистера Эллиота. Мы пока живём не в полицейском государстве.

– Возражение принято, – сказал судья.

– Видите ли, я могу сказать, что до того, как всё это случилось, я бы за него голосовал.

В зале раздался смех.

– Значит, вы, должно быть, несколько сомневаетесь в том, что такой достойный гражданин был способен на убийство?

– Вовсе нет, мистер Эбден, – ответил начальник полиции, – убийцы – это не какие-нибудь заурядные преступники.

– Вы можете объяснить, что вы имеете в виду?

– Конечно, – сказал Калвер. – Обычно человек совершает убийство у себя дома: он убивает кого-то из членов своей семьи, и часто это – человек, который не только до того не совершал никаких преступлений, но, возможно, и потом не совершит. Когда такой человек – под арестом, с ним легче ладить, чем с мелким взломщиком.

– Вы считаете, что мистер Картрайт относится к этой категории?

– Я возражаю, – сказал Флетчер, не вставая. – Как может начальник полиции знать ответ на этот вопрос?

– Потому что я имел дело с убийцами последние тридцать шесть лет, – ответил Калвер.

– Вычеркните это из протокола, – велел судья. – Опыт, конечно, много значит, но присяжные должны, в конце концов, принять решение только на основании фактов данного конкретного дела.

– Тогда перейдём к фактам данного конкретного дела, – сказал прокурор. – Как вы оказались причастным к этому делу, мистер Калвер?

– Ночью 12 мая миссис Эллиот позвонила мне домой.

– Позвонила вам домой? Вы с ней лично знакомы?

– Нет, но все кандидаты на общественную должность могут связаться со мной непосредственнно. Им часто угрожают – или им кажется, что угрожают, – и не секрет, что после того как мистер Эллиот выставил свою кандидатуру на пост губернатора, ему несколько раз угрожали убийством.

– Когда миссис Эллиот вам позвонила, вы записали её точные слова?

– Да, – подтвердил начальник полиции. – Она была в истерике и громко кричала. Я помню, что держал трубку на расстоянии от уха, и всё-таки моя жена проснулась. – В зале снова раздались смешки, и Калвер подождал, пока они утихнут. – Я записал её точные слова в блокноте, который обычно держу возле телефона.

Он открыл блокнот.

– Допустимое ли это свидетельство? – спросил Флетчер, встав.

– Это показание – в числе согласованных документов обвинения, ваша честь, – вмешался Эбден, – как мистер Давенпорт, безусловно, знает. У него было несколько недель, чтобы обдумать уместность этого показания, равно как и его значение.

Судья кивнул Калверу.

– Продолжайте, – сказал он, а Флетчер снова сел.

– «Моего мужа застрелили у него в кабинете; приезжайте как можно скорее», – прочёл начальник полиции.

– Что вы ей сказали?

– Я сказал ей, чтобы она ни к чему не прикасалась и что я сразу же выезжаю.

– Который был час?

– Двадцать шесть минут третьего, – сказал Калвер, заглянув в свой блокнот.

– Когда вы приехали в дом Эллиотов?

– В три девятнадцать. Сначала я позвонил в участок и попросил прислать туда старшего детектива. Затем я оделся, так что когда я приехал к Эллиотам, там уже были двое моих патрульных. Но им не надо было одеваться.

В зале снова раздались смешки.

– Пожалуйста, опишите присяжным, что именно вы увидели, когда приехали?

– Входная дверь была открыта, и миссис Эллиот сидела на полу в холле. Я сказал ей, кто я такой, а затем прошёл в кабинет мистера Эллиота, где уже был детектив Петровский. Мистер Петровский, – добавил Калвер, – один из наших лучших детективов, у него – большой опыт работы по делам об убийствах. И увидев, что мистер Петровский уже ведёт расследование, я вернулся к миссис Эллиот.

– Вы допросили её? – спросил мистер Эбден.

– Да, – ответил Калвер.

– Но разве до вас мистер Петровский этого не сделал?

– Сделал, но всегда полезно иметь два показания, чтобы потом их сравнить и выяснить, нет ли в них разногласий в основных пунктах.

– Ваша честь, это – показание с чужих слов, – вставил Флетчер.

– И были в них разногласия?

– Нет, не было.

– Я возражаю, – заявил Флетчер.

– Возражение отклонено, мистер Давенпорт. Как уже было указано, у вас в течение нескольких недель был доступ к этим документам.

– Спасибо, ваша честь, – сказал Эбден. – Расскажите суду, мистер Калвер, что вы сделали после этого.

– Я предложил миссис Эллиот перейти в гостиную, где ей будет удобнее. Затем я попросил её, не торопясь, рассказать мне всё, что произошло в ту ночь. Я её не торопил, потому что свидетелям часто неприятно, когда им задают один и тот же вопрос во второй или в третий раз. Когда миссис Эллиот выпила чашку кофе, она немного успокоилась и в конце концов рассказала, что она спала наверху, когда услышала первый выстрел. Она включила свет, накинула халат и вышла из спальни на верхнюю площадку лестницы, и тут услышала второй выстрел. Затем она увидела, что мистер Картрайт выскочил из кабинета и выбежал в открытую дверь. Он обернулся, но не мог видеть её, так как в холле было темно, а она стояла на верхней площадке лестницы, однако она сразу же его узнала. Затем она сбежала вниз, в кабинет, и там она увидела, что её муж лежит на полу в луже крови. Она сразу же позвонила мне домой.

– Вы продолжали её допрашивать?

– Нет, я оставил с ней женщину-полицейского, а сам стал сличать то, что она мне рассказала, с её первоначальными показаниями. Посовещавшись с мистером Петровским, я вместе с двумя другими полисменами поехал к мистеру Картрайту, арестовал его и предъявил ему обвинение в убийстве мистера Эллиота.

– Он был в постели?

– Нет, он всё ещё был одет.

– У меня нет больше вопросов, ваша честь.

– Мистер Давенпорт, свидетель – ваш.

Флетчер, улыбаясь, подошёл к свидетельской площадке.

– Добрый день, шеф. Я не задержу вас надолго, потому что я слишком хорошо знаю, как вы заняты, но, тем не менее, у меня к вам есть три или четыре вопроса, на которые я хотел бы получить ответ. – Калвер явно не собирался улыбаться ему в ответ. – Прежде всего, я хотел бы знать, сколько времени прошло между звонком миссис Эллиот и арестом мистера Картрайта.

– Два часа, максимум два с половиной, – ответил Калвер.

– А когда вы приехали к мистеру Картрайту, как он был одет?

– Я уже сказал: он был одет точно так же, как был одет в телестудии.

– Так что он не открыл вам дверь в пижаме, как будто он только что встал с постели?

– Нет, – сказал начальник полиции, несколько удивлённый.

– Не кажется ли вам, что человек, только что совершивший убийство, мог бы в два часа ночи раздеться и лечь в постель, чтобы, когда за ним приедет полиция, притвориться, что мирно спал?

Калвер нахмурился.

– Он утешал свою жену.

– Понимаю, – сказал Флетчер. – Убийца утешал свою жену. Позвольте мне спросить вас: когда вы арестовывали мистера Картрайта, сделал он какое-нибудь заявление?

– Нет. Он сказал, что хочет сначала поговорить со своим адвокатом.

– Но сказал он вам что-нибудь, что вы могли бы записать в своём служебном блокноте?

– Да, – ответил Калвер и перелистал листки блокнота. – Да, – повторил он с улыбкой. – Он сказал: «Но когда я уходил, он был ещё жив».

– «Когда я уходил, он был ещё жив», – повторил Флетчер. – Едва ли так мог сказать человек, который хотел скрыть, что он вообще был в доме убитого. Он не разделся, не лёг в постель, и он открыто признал, что был в доме Эллиота. – Калвер промолчал. – Когда вы привезли его в участок, взяли вы у него отпечатки пальцев?

– Да, конечно.

– Вы проделали ещё какие-нибудь процедуры? – спросил Флетчер.

– Что вы имеете в виду?

– Не играйте со мной в игры, – сказал Флетчер с лёгким раздражением. – Вы проделали ещё какие-нибудь процедуры?

– Да, – ответил Калвер. – Мы проверили у него под ногтями, нет ли там каких-нибудь признаков того, что он недавно выстрелил из пистолета.

– И были ли какие-нибудь признаки того, что мистер Картрайт недавно выстрелил из пистолета? – спросил Флетчер снова вполне дружелюбным тоном.

Калвер поколебался.

– Мы не смогли обнаружить остатков пороха у него на руках или под ногтями.

– Не смогли обнаружить остатков пороха у него на руках или под ногтями, – повторил Флетчер, обращаясь к присяжным.

– Да, но у него было два часа, чтобы вымыть руки и почистить ногти.

– Безусловно, шеф, и те же два часа, чтобы раздеться, лечь в постель, потушить свет и обдумать более убедительное заявление, чем: «Когда я уходил, он был ещё жив», – сказал Флетчер, снова обращаясь к присяжным; Калвер промолчал.

– Последний вопрос, мистер Калвер: нечто такое, что тревожит меня с тех пор, как я взялся вести это дело, особенно когда я вспоминаю о вашем тридцатишестилетнем опыте работы, из которых четырнадцать лет вы были начальником полиции. – Флетчер снова повернулся к Калверу. – Не приходило ли вам в голову, что убийство мог совершить кто-то другой?

– Нет никаких признаков, что кто-то другой входил в дом мистера Эллиота, кроме мистера Картрайта.

– Но ведь кто-то ещё был в это время в доме.

– Нет абсолютно никаких свидетельств того, что миссис Эллиот как-то замешана в этом преступлении.

– Нет никаких свидетельств? – повторил Флетчер. – Я надеюсь, шеф, что вы найдёте время заглянуть в суд и послушать, как я буду вести перекрёстный допрос миссис Эллиот, а присяжные решат, действительно ли нет никаких признаков того, что она как-то замешана в этом преступлении.

В зале поднялся шум; все разом стали говорить друг с другом.

Мистер Эбден вскочил на ноги.

– Я возражаю, ваша честь! Подсудимая – не миссис Эллиот.

Но его не было слышно в поднявшемся шуме. Судья застучал молоточком, а Флетчер медленно пошёл к своему месту.

Когда судье удалось навести какое-то подобие порядка, Флетчер сказал:

– У меня больше нет вопросов, ваша честь.

– У вас есть какие-нибудь свидетельства? – прошептал Нат, когда Флетчер сел.

– Не много, – ответил Флетчер. – Но я уверен, что, если миссис Эллиот убила своего мужа, она не будет толком спать, пока не начнёт давать свидетельские показания. Что же касается Эбдена, он несколько дней будет думать, что мне известно нечто такое, чего он не знает.

Когда Калвер сошёл со свидетельской площадки, Флетчер улыбнулся ему, но в ответ получил лишь холодный, пустой взгляд.

Судья посмотрел на обвинителя и защитника.

– Я думаю, на сегодня достаточно, джентльмены. Мы снова встретимся завтра в десять часов утра, когда мистер Эбден вызовет своего следующего свидетеля.

– Всем встать!