Текст книги "Дети судьбы"

Автор книги: Джеффри Арчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 32 страниц)

Нат кивнул, открывая дверь, которая вела к подземной автомобильной стоянке.

– Оставайтесь у телефона, – сказал он Линде.

Когда он выехал на главную улицу, то мгновение помедлил, прежде чем повернуть налево, а не направо, как обычно.

* * *

Зазвонил телефон. Начальник полиции нажал кнопку динамика и повернулся к Флетчеру.

– Сенатор, вы на проводе?

– Да, Билли.

– Скажите шефу, чтобы допустил внутрь барьера телевизионщиков и журналистов; тогда я буду чувствовать себя в большей безопасности.

– Эй, погодите минуту, – начал Калвер.

– Нет, это вы подождите минуту! – закричал Билли. – Иначе вы получите свой первый труп. И тогда попытайтесь объяснить журналистам, что это – из-за вашего отказа допустить их внутрь барьера.

Билли положил трубку.

– Лучше выполнить его требование, – сказал Флетчер, – потому что он, кажется, всерьёз намерен не мытьём, так катаньем добиться, чтобы его услышали.

– Допустите журналистов, – приказал Калвер одному из своих помощников.

Сержант быстро вышел из комнаты, и через несколько минут телефон зазвонил снова. Флетчер нажал кнопку.

– Я слушаю, Билли.

– Спасибо, мистер Давенпорт, вы – человек слова.

– Ну, и чего ещё вы хотите? – рявкнул Калвер.

– От вас – ничего, шеф, я говорю с сенатором. Мистер Давенпорт, я хочу, чтобы вы пришли ко мне; так я могу добиться того, чтобы меня услышали.

– Я не могу этого допустить, – возразил Калвер.

– Не ваше дело – это допускать, шеф. Решать будет сенатор. Но вы можете обсудить это между собой. Я позвоню через две минуты.

Билли снова повесил трубку.

– Я охотно выполню его требование, – сказал Флетчер. – Во всяком случае, у нас, кажется, нет выбора.

– Я не имею права вам помешать, – заметил начальник полиции. – Но, может быть, миссис Давенпорт объяснит вам возможные последствия.

– Не ходи туда, – попросила Энни. – Ты видишь в людях только хорошее, но пули не знают, кого щадить, а кого миловать.

– Интересно, как бы ты рассуждала, если бы там, в классе, была Люси?

Энни не успела ответить, как снова зазвонил телефон.

– Вы ещё здесь, сенатор, или вам нужен труп, чтобы решиться?

– Нет-нет, – ответил Флетчер. – Я иду.

Билли снова положил трубку.

– Теперь слушайте внимательно, – сказал Калвер. – Я могу прикрывать вас, когда вы на открытом месте, но в классе вы – сами за себя.

Флетчер кивнул и обнял Энни. Начальник полиции пошёл его проводить.

– Я буду звонить в класс каждые пять минут, чтобы сообщать вам, как идут дела у нас. Если я задам вопрос, отвечайте лишь «да» или «нет». Не давайте Бейтсу понять, о чём я вас спрашиваю. – Флетчер кивнул; когда они дошли до двери, Калвер вынул сигару изо рта. – Дайте мне ваш пиджак, сенатор.

Флетчер удивился:

– Зачем?

– Ведь у вас нет пистолета, так не нужно, чтобы Бейтс подозревал, что он у вас есть. – Флетчер улыбнулся, а Калвер приоткрыл для него дверь. – На прошлых выборах я за вас не голосовал, сенатор, но если вы вернётесь живым, в следующий раз я передумаю. Извините, – добавил он. – Это – моё извращённое чувство юмора. Желаю удачи!

Флетчер вышел на площадку для игр и медленно пошёл к главному корпусу. Он больше не видел снайперов, но ощущал, что они – недалеко. Хотя он не видел и телевизионщиков, но слышал их приглушённые голоса, а потом его осветил свет их массивных юпитеров. Дорожка до главного корпуса была длиной не больше ста ярдов, но Флетчеру казалось, что он целую милю идёт по натянутой проволоке под палящим солнцем.

Когда он дошёл до конца площадки, то поднялся по ступенькам ко входу в корпус, вошёл в тёмный пустой коридор и подождал, пока глаза привыкнут к темноте. Дойдя до двери кабинета рисования, он осторожно постучал. Дверь сразу же открылась. Флетчер вошёл в комнату, и дверь тотчас за ним закрылась. Он услышал всхлипывания и увидел кучку детей, сгрудившихся в углу.

– Сядьте здесь, – приказал Бейтс; он выглядел таким же взвинченным, каким чувствовал себя Флетчер.

Флетчер прошёл в конец первого ряда и втиснулся в парту, предназначенную для девятилетнего ребёнка. Бейтс медленно прошёл через класс и остановился позади мисс Хадсон, которая сидела за своим столом перед классом. В правой руке Бейтс держал пистолет, а левую положил на плечо мисс Хадсон.

– Что там происходит? – закричал он. – Чего добивается начальник полиции?

– Он ждёт, что я ему скажу, – ответил Флетчер. – Он будет звонить каждые пять минут. Он беспокоится о детях. Вы сумели убедить всех, что вы – убийца.

– Я – не убийца, – сказал Бейтс, – и вы это знаете.

– Я, может быть, и знаю. Но ихвы в этом убедили бы, если бы отпустили детей.

– Если я это сделаю, у меня не останется заложников, чтобы торговаться.

– У вас останусь я, – сказал Флетчер. – Если вы убьёте хоть одного ребёнка, все будут это помнить до конца своих дней. Если вы убьёте сенатора, об этом завтра забудут.

– Что бы я ни сделал, меня убьют.

– Только не в том случае, если мы с вами вместе выйдем к телевизионщикам.

– Ну и что вы им скажете?

– Что вы уже два раза были у меня на приёме и предлагали разумные и дельные решения по вопросу о контроле над оружием, но никто не хотел вас слушать. Ну, так вот, теперь они вас выслушают, так как вы получите шанс говорить с Сандрой Митчелл в вечерних последних известиях, когда их смотрят больше всего телезрителей.

– Сандра Митчелл? Она тоже здесь?

– Конечно, – ответил Флетчер. – И она ужасно хочет взять у вас интервью.

– Вы думаете, я ей интересен?

– Она приехала сюда не для того, чтобы говорить с кем-то другим.

– И вы останетесь рядом со мной?

– Конечно, Билли. Вы ведь знаете мою позицию по вопросу о контроле над оружием. К тому времени, как вы пришли ко мне во второй раз, вы прочли все мои речи на эту тему.

– Да, прочёл, но что это дало? – спросил Билли. Он снял руку с плеча мисс Хадсон и медленно пошёл к Флетчеру, нацелив пистолет прямо на него. – Вы, небось, только повторяете то, что вам велел сказать начальник полиции.

Не отрывая глаз от Билли, Флетчер сжал руками крышку парты. Он знал: чтобы добиться успеха, ему нужно, чтобы Билли подошёл к нему как можно ближе. Он слегка наклонился вперёд, все ещё держа обеими руками крышку парты. В этот момент на столе у мисс Хадсон зазвонил телефон. Билли был всего в одном шаге от Флетчера, но, услышав звонок, он на секунду повернул голову. Флетчер резко рванул вверх крышку парты и ударил ею Билли по руке. Билли на момент потерял равновесие и, пошатнувшись, выронил пистолет. Пистолет заскользил по полу и остановился у ног мисс Хадсон. Дети завизжали, а мисс Хадсон упала на колени, схватила пистолет и направила его на Билли.

Билли медленно поднялся и пошёл к ней. Она стояла на полу на коленях, нацелив пистолет в грудь Билли.

– Вы ведь не спустите курок, мисс Хадсон? – спросил он.

С каждым шагом Билли мисс Хадсон всё больше дрожала. Когда он был от неё на расстоянии одного фута, она закрыла глаза и спустила курок. Раздался щелчок. Билли улыбнулся и сказал:

– Там нет пуль, мисс Хадсон. Я не собирался никого убивать, я только хотел, чтобы для разнообразия меня хоть раз выслушали.

Флетчер выскользнул из парты, подбежал к двери и открыл её.

– Бегите, бегите! – закричал он напуганным детям.

Высокая девочка с длинными косичками побежала к двери и выскочила в коридор. За ней побежали ещё двое детей. Флетчер держал дверь открытой. Все дети, кроме одного, в момент выскочили из класса. Наконец последний мальчик медленно поднялся и пошёл к выходу. Он взял за руку мисс Хадсон и повел её к двери, даже не взглянув на Билли. Когда он дошёл до двери, он сказал:

– Спасибо, сенатор.

И вместе с учительницей вышел в коридор.

* * *

Когда девочка с длинными косичками выскочила из входной двери, раздались радостные крики. Её ослепили юпитеры, и она прикрыла лицо рукой, не увидев толпу, которая её приветствовала. Её мать прорвалась через кордон и, подбежав к ней, крепко её обняла. Следом сразу же выбежали двое мальчиков. Нат обнял за плечи Су Лин, которая отчаянно искала глазами Льюка. Через несколько мгновений из двери выбежала большая группа детей, но Су Лин не могла сдержать слёз, когда увидела, что Льюка среди них нет. Она услышала голос журналиста, читавшего ранние вечерние новости:

– Должен выйти ещё один ребёнок – и учительница.

Су Лин не отрывала глаз от двери; потом она сказала, что это были самые долгие две минуты в её жизни.

Когда в дверях появилась мисс Хадсон, держа за руку Льюка, их приветствовали ещё громче. Су Лин посмотрела на своего мужа, который тщетно пытался сдержать слёзы.

– Что вы, Картрайты, по-другому не можете? – спросила она. – Почему вы всегда должны последними уходить с поля боя?

* * *

Флетчер стоял у двери, пока мисс Хадсон не скрылась из виду. Затем он медленно закрыл дверь и подошёл к всё ещё звонившему телефону.

– Это вы, сенатор? – спросил Калвер.

– Да.

– Вы в порядке? Мне кажется, мы услышали какой-то грохот, может быть, даже выстрел.

– Нет, со мной всё в порядке. Все дети в безопасности?

– Да, у нас все тридцать один.

– В том числе и последний?

– Да, к нему только что подбежали родители.

– А мисс Хадсон?

– Она беседует с Сандрой Митчелл из программы «Глазами очевидца». Она всем говорит, что вы – настоящий герой.

– Я думаю, она говорит не обо мне, – сказал Флетчер.

– Собираетесь ли вы с Бейтсом выйти к нам? – спросил начальник полиции, подумав, что Флетчер просто скромничает.

– Дайте мне ещё несколько минут, шеф. Кстати, мы договорились, что Билли тоже даст интервью Сандре Митчелл.

– У кого сейчас пистолет?

– У меня, – ответил Флетчер. – Билли больше не доставит вам неприятностей. Пистолет даже не был заряжен, – добавил он и положил трубку.

– Вы знаете, сенатор, что они хотят меня убить?

– Никто вас не убьёт, Билли, – по крайней мере, пока я с вами.

– Вы даёте мне слово, мистер Давенпорт?

– Даю вам слово, Билли. Давайте выйдем к ним вместе.

Флетчер открыл дверь класса. Ему не нужно было искать в коридоре выключатель, потому что с площадки для игр коридор освещали юпитеры мощностью в десятки киловатт, и Флетчер отчётливо видел дверь в дальнем конце коридора.

Он и Билли молча прошли коридор. Когда они дошли до двери, ведущей на площадку для игр, Флетчер нерешительно её открыл и вошёл в луч света; собравшаяся толпа встретила его громким приветственным криком. Но он не видел их лиц.

– Всё будет в порядке, Билли, – сказал Флетчер, поворачиваясь к Билли.

Билли секунду поколебался, но в конце концов шагнул к двери и стал рядом с Флетчером. Они вдвоём медленно пошли по дорожке. Флетчер повернулся и увидел, что Билли улыбается.

– Всё будет в порядке, – повторил он, и в этот момент в грудь Билли попала пуля.

От толчка Флетчер упал. Он тут же вскочил и навалился на Билли, но было поздно: Билли был уже мёртв.

– Нет, нет, нет! – закричал Флетчер. – Как они не поняли, что я дал ему слово?

38

– Кто-то покупает наши акции, – сообщил Нат.

– Надеюсь, – сказал Том. – Ведь мы, как-никак, – открытая акционерная компания.

– Нет, председатель, я имею в виду: настойчивопокупает.

– С какой целью? – спросила Джулия.

Нат положил ручку.

– Я думаю, для того чтобы приобрести контрольный пакет наших акций.

Несколько членов правления начали говорить одновременно, пока Том не постучал по столу:

– Давайте дослушаем Ната.

– В течение нескольких лет наша политика заключалась в том, чтобы скупать небольшие банки, испытывающие финансовые трудности, и поглощать их, и в целом эта политика, кажется, себя оправдала. Как все вы знаете, моя долгосрочная стратегия заключалась в том, чтобы сделать банк Рассела крупнейшим банком в штате. Но чего я не предвидел – так это того, что наш успех, в свою очередь, привлечёт к нам внимание ещё более крупных учреждений.

– Вы уверены, что кто-то пытается приобрести контрольный пакет наших акций?

– Да, я уверен, Джулия, – ответил Нат. – И отчасти – по вашей вине. Последняя стадия проекта «Сидер Вуд» была настолько успешной, что наши прибыли за прошлый год почти удвоились.

– Если Нат прав, – заключил Том, – а я подозреваю, что он прав, то нужно ответить только на один вопрос. Готовы ли мы к тому, чтобы нас поглотила другая компания, или мы хотим бороться против этого?

– Я могу говорить только от своего имени, председатель, – сказал Нат, – но, поскольку мне ещё нет сорока и я не собирался уйти на досрочную пенсию, я думаю, что у нас нет выбора, и мы должны бороться.

– Я согласна, – присоединилась к нему Джулия. – Мою компанию уже однажды поглотили, и я не хочу, чтобы это произошло ещё раз. В любом случае, наши акционеры не захотят, чтобы мы подняли лапки кверху.

– Не говоря уже об одном или двух наших прошлых председателях правления, – произнёс Том, взглянув на портреты своих отца, деда и прадеда, которые висели на стенах. – Не думаю, что стоит по этому вопросу голосовать. Так что, Нат, говори, какие у нас есть варианты.

Нат открыл одну из трёх папок на своём столе.

– В этих обстоятельствах закон ясен. Как только компания или индивидуум завладеет шестью процентами акций компании, на которую они претендуют, они обязаны доложить об этом в Комиссию по ценным бумагам и биржам в Вашингтоне и в течение двадцати восьми календарных дней объявить, намерены ли сделать предложение о слиянии фирм и купить остальные акции. И если да, то назвать сумму, которую они предлагают.

– Если кто-то хочет приобрести контрольный пакет акций нашего банка, – сказал Том, – то он не станет ждать положенный месяц. Как только у него будет шесть процентов акций, он сделает предложение о слиянии фирм в тот же день.

– Я согласен с председателем правления, – поддержал его Нат. – Но до тех пор ничто не мешает нам покупать свои собственные акции, хотя сейчас они довольно дороги.

– Но не предупредим ли мы этим нашего противника, что знаем, чего он хочет? – спросила Джулия.

– Возможно, мы должны сказать нашим маклерам, чтобы они покупали незаметно, и тогда мы быстро обнаружим, есть ли на рынке крупный покупатель.

– Сколько акций мы имеем вместе? – спросила Джулия.

– Мы с Томом имеем по десять процентов, – сказал Нат, – а у вас… – он проверил некоторые цифры во второй папке, – немного больше трёх процентов.

– А сколько денег у меня на депозите?

Нат перевернул страницу.

– Немного больше восьми миллионов, не считая акций Трампа, которые вы ликвидируете, когда появляется повышенный спрос.

– Так почему бы мне не начать покупать акции, падающие в цене: за ними хищникам не так-то легко будет уследить?

– Особенно если ты будешь действовать через Джо Стайна в Нью-Йорке, – добавил Том, – и потом попросишь его дать нам знать, если его маклеры смогут опознать какое-то конкретное лицо или компанию, которая настойчиво покупает акции.

Джулия начала делать заметки.

– И мы должны обратиться к самому знающему юристу, занимающемуся вопросами слияния фирм, – сказал Нат. – Я советовался с Джимми Гейтсом, который был нашим представителем в предыдущих случаях, когда мы приобретали контрольные пакеты акций других банков, но он говорит, что это нам нужен специалист более высокого класса, и он предлагает нью-йоркского парня, которого зовут… – Нат заглянул в третью папку, – Логан Фицджеральд: он специализируется на корпоративных притязаниях. Я думаю, перед уикендом я поеду в Нью-Йорк и выясню, сможет ли он быть нашим представителем.

– Хорошо, – согласился Том. – А пока что ещё мы должны сделать?

– Да, держи глаза и уши открытыми, председатель. Я хочу как можно скорее узнать, кто наш противник.

* * *

– Мне очень жаль это слышать, – сказал Флетчер.

– Тут нет ничьей вины, – заметил Джимми. – Что греха таить: в последнее время отношения у нас становились всё хуже, так что, когда Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе предложил Джоанне возглавить их исторический факультет, мы решили поставить точки над «i».

– Как это воспринимают дети?

– Элизабет – в порядке, а теперь, когда Гарри-младший учится в Хочкисе, они оба – достаточно взрослые, чтобы оценить и понять положение. Гарри даже нравится, что он будет проводить летние каникулы в Калифорнии.

– Жаль, – повторил Флетчер.

– Я думаю, ты понимаешь, что сейчас это – норма, – сказал Джимми. – Скоро вы с Энни будете в меньшинстве. Директор школы сказал мне, что примерно тридцать процентов учеников Хочкиса – из распавшихся семей. А когда мы там учились, насколько я помню, родители развелись разве что у одного или двоих наших одноклассников. – Он помолчал. – И если дети летом будут в Калифорнии, у меня останется больше времени, чтобы руководить кампанией твоего переизбрания.

– Я всё-таки предпочёл бы, чтобы вы с Джоанной оставались вместе, – настаивал Флетчер.

– А ты знаешь, кто выставит свою кандидатуру против тебя? – спросил Джимми, явно желая переменить тему разговора.

– Понятия не имею. Я слышал, Барбара Хантер отчаянно собирается снова баллотироваться, но республиканцы, кажется, её не хотят, и ищут кандидата поприличнее.

– Прошёл слух, – сказал Джимми, – что думал баллотироваться Ралф Эллиот, но после твоего триумфа с Билли Бейтсом, я думаю, сам архангел Гавриил – тебе не соперник.

– Билли Бейтс не был моим триумфом, Джимми. У меня до сих пор кошки на душе скребут, как вспомню о его гибели. Веди я себя с Калвером твёрже, Билли сегодня был бы жив.

– Я знал, что ты это воспринимаешь так, но избиратели думают иначе. Это доказывает твоё прошлое переизбрание. Они помнят только, что ты рискнул своей жизнью, чтобы спасти детей и их любимую учительницу. Папа говорит, что если бы в ту неделю ты баллотировался в президенты, то сейчас жил бы в Белом доме.

– Как старина поживает? – спросил Флетчер. – Я чувствую себя немного виноватым, потому что давно у него не был.

– Он – в порядке, думает, что всё ещё распоряжается всем и вся, хотя он всего лишь направляет твою карьеру.

– Когда он собирается проталкивать меня в президенты? – спросил Флетчер с усмешкой.

– Это зависит от того, будешь ли ты сначала баллотироваться в губернаторы. К тому времени, как ты четыре срока пробудешь сенатором, Джим Льюсэм как раз закончит свой второй срок.

– Может быть, я не захочу быть губернатором.

– Может быть, Папа Римский – не католик.

* * *

– Доброе утро! – сказал Логан Фицджеральд. – Прежде чем вы меня спросите, могу вам ответить: Фэйрчайлд.

– Конечно! – отозвался Нат. – Я должен был сам сообразить. Банк Фэйрчайлда – самый крупный в штате, у него – больше семидесяти филиалов и нет серьёзных соперников.

– Кто-то у них в правлении явно считает наш банксвоим серьёзным соперником, – заметил Том.

– Так что они решили расправиться с вами, прежде чем вы решите расправиться с ними, – вставил Логан.

– Я их не осуждаю, – сказал Нат. – На их месте я сделал бы то же самое.

– И я могу вам сообщить, что эту идею выдвинул вовсе не член их правления, – продолжал Логан. – Официальную нотификацию в Комиссию по ценным бумагам и биржам подписала от их имени фирма «Белман, Уэйланд и Эллиот», и можно легко догадаться, подпись кого из партнёров красуется на этом документе.

– Значит, нам предстоит серьёзная борьба, – сказал Том.

– Да, – согласился Логан. – Так что мы прежде всего должны начать считать. – Он повернулся к Джулии. – Сколько акций ты купила за последние несколько дней?

– Меньше одного процента, – ответила Джулия, – потому что кто-то там всё время завышает их цену. Когда я вчера спросила своего маклера, он сказал мне, что к концу дня акции стоили по пять долларов двадцать центов.

– Это – выше реальной цены, – сообщил Нат, – но нам теперь отступать некуда. Я попросил Логана встретиться с нами сегодня утром, чтобы он оценил наши шансы выжить и сказал нам, что может случиться в ближайшие недели.

– Позвольте мне объяснить вам положение на девять утра сегодняшнего дня, – начал Логан. – Чтобы избежать поглощения, банк Рассела должен иметь в своём распоряжении пятьдесят один процент акций. Правление сейчас держит двадцать четыре процента, и мы знаем, что Фэйрчайлд уже имеет по крайней мере шесть процентов. Казалось бы, это выглядит обнадёживающим. Однако Фэйрчайлд сейчас предлагает пять долларов и десять центов за акцию на период в двадцать один день. Я полагаю, мой долг – указать, что, если вы решите продать свои акции, одна лишь чистая прибыль составит что-то около двадцати миллионов долларов.

– Решение об этом уже принято, – сказал Том.

– Прекрасно! Значит, вам остаётся только выбрать. Либо вы должны предложить за акцию больше, чем те пять долларов десять центов, которые предлагает Фэйрчайлд, помня, что ваш главный управляющий считает, что даже эта цифра – выше реальной цены, либо вы должны связаться со своими акционерами и просить, чтобы они обещали голосовать за вас.

– Мы выбираем второе, – без колебаний решил Нат.

– Я предвидел, что вы это скажете, мистер Картрайт. Я тщательно изучил список акционеров – на сегодняшнее утро их было 27412, большинство из них – держатели небольшого числа акций, по тысяче или меньше. Однако пять процентов остаётся в портфелях трёх лиц – двух вдов, живущих во Флориде, которые держат по два процента каждая, и сенатора Гарри Гейтса, который владеет одним процентом.

– Как это может быть? – спросил Том. – Всем известно, что сенатор Гейтс провёл всю свою профессиональную жизнь, живя на сенаторское жалованье.

– За это он должен благодарить своего отца, который был другом основателя банка, и тот предложил ему один процент акций в 1892 году, – сказал Логан. – Он купил один процент акций за сто долларов, и семья Гейтсов с тех пор их держит.

– Сколько они стоят сейчас? – спросил Том.

Нат набрал несколько цифр на калькуляторе.

– Около пятисот тысяч, и он, наверно, даже не подозревает об этом.

– Его сын Джимми Гейтс – мой старый друг, – сообщил Логан. – Собственно говоря, я обязан ему своим нынешним местом. И я могу вам сказать, что когда Джимми узнает, что тут замешан Ралф Эллиот, эти акции будут сразу же обещаны нам. Если вы сможете их получить, да вдобавок ещё и заарканить двух флоридских вдов, вы будете контролировать тридцать процентов. Значит, вам понадобится ещё двадцать один процент, пока кто-нибудь сможет перевести дух.

– Но как мы наложим руки на этот двадцать один процент? – спросил Том.

– Чертовски трудное дело, – ответил Логан. – Для начала мы должны будем послать личные письма всем держателям акций, то есть больше двадцати семи тысяч писем. – Логан раздал всем членам правления по копии письма. – Видите, я сделал упор на сильную сторону банка, его роль в истории общины, самый высокий рост из всех финансовых учреждений в штате. Я спросил, хотят ли они, чтобы один банк в конце концов стал монополией.

– Да, – сказал Нат. – Наш.

– Но пока ещё об этом рано думать, – заметил Логан. – Теперь, прежде чем мы все решим, что стоит разослать это письмо, я хочу услышать ваши замечания к тексту, потому что подписать его должен управляющий.

– Но это значит – подписать больше двадцати семи тысяч писем?

– Да, но вы можете разделить этот труд между собой, – улыбнулся Логан. – Я бы не предложил вам этот геркулесов труд, если бы не был уверен, что ваш соперник разошлёт акционерам циркуляр с шапкой «дорогой держатель акций» и стилизованной подписью над именем председателя правления. Выживание или гибель часто зависят от личного подхода.

– Я могу как-то помочь? – спросила Джулия.

– Конечно, миссис Рассел, – ответил Логан. – Я составил для вас совершенно другое письмо, которое вы подпишете и пошлёте всем акционерам-женщинам. Большинство из них либо разведены, либо вдовствуют, и, возможно, не проверяли свои портфели из года в год. Таких вкладчиков – примерно четыре тысячи, так что эта работа займёт у вас весь уикенд. – Он вручил Джулии второе письмо. – Вы увидите, я упомянул, как умело вы управляли собственной компанией, а также то, что вы последние семь лет были членом правления банка Рассела.

– Что-нибудь ещё? – спросила Джулия.

– Да, – ответил Логан, передавая ей ещё два листа бумаги. – Я хочу, чтобы вы лично навестили двух вдов во Флориде.

– Я могу туда поехать на будущей неделе, – сообщила Джулия, справившись со своим расписанием.

– Нет, – твёрдо заявил Логан. – Позвоните им сегодня утром и летите завтра. Можете быть уверены, что Ралф Эллиот уже нанёс им визит.

Джулия кивнула и начала просматривать папку, чтобы узнать, что известно о миссис Блум и миссис Харгартен.

– И наконец, Нат, – продолжал Логан, – вы должны повести напористую кампанию в средствах массовой информации.

– Что вы имеете в виду? – спросил Нат.

– Местный парень, который преуспел, герой Вьетнама, студент Гарварда, вернувшийся в Хартфорд, чтобы вместе со своим лучшим другом руководить банком. Даже упомяните о своих спортивных успехах – в стране сейчас мания бегать трусцой, – и некоторые бегуны могут оказаться акционерами. И если кто-нибудь захочет взять у вас интервью – от «Недели велосипедного спорта» до «Новостей кройки и шитья», – сразу же соглашайтесь.

– А против кого я буду выступать? – спросил Нат. – Против председателя правления банка Фэйрчайлда?

– Нет, едва ли, – ответил Логан. – Марри Голдблат – умный банкир, но вряд ли они выставят его на телевидение.

– Почему нет? – спросил Том. – Он был председателем правления банка Фэйрчайлда больше двадцати лет, и он происходит из весьма уважаемой банкирской семьи.

– Да, – подтвердил Логан. – Но не забудьте: пару лет назад у него был инфаркт, и, что ещё хуже, он заикается. Вас это не тревожит, потому что вы к этому привыкли, но если он выступит по телевидению, телезрители увидят его в первый раз. Он, возможно, самый уважаемый банкир в штате, но если он – заика, то производит впечатление человека нерешительного. Конечно, это несправедливо, но ваши противники это, безусловно, учтут.

– Так что, небось, это будет Уэсли Джексон, который занимает тот же пост, что и я, – задумчиво рассуждал Нат. – Он – самый красноречивый банкир, какого я видел. Я даже предлагал ему членство в нашем правлении.

– Всё правильно, – сказал Логан. – Но он – негр.

– Сейчас 1988 год, – сердито заметил Нат.

– Знаю, – ответил Логан. – Но больше девяноста процентов ваших акционеров – белые, и ваши противники это тоже учтут.

– Так кого же они, по-вашему, выставят? – спросил Нат.

– Не сомневаюсь, что против вас будет Ралф Эллиот.

* * *

– Так, значит, республиканцы в конце концов одобрили Барбару Хантер? – спросил Флетчер.

– Только потому, что больше никто не хотел баллотироваться против тебя, – сообщил Джимми, – когда все узнали, что ты в опросах общественного мнения лидируешь на девять пунктов.

– Я слышал, они просили Ралфа Эллиота выставить свою кандидатуру, но он ответил, что не вправе баллотироваться, пока он в разгаре борьбы за приобретение контрольного пакета акций банка Рассела.

– Хорошая отговорка! – воскликнул Джимми. – Этот человек нипочём не выставит свою кандидатуру, если не будет знать наверняка, что победит тебя. Ты вчера видел его по телевизору?

– Да, – вздохнул Флетчер, – и если бы я не знал Эллиота, то мог бы поверить его заверению: «Будьте уверены в своём будущем, вступая в самый крупный, надёжный и уважаемый банк в штате». Он не потерял своей прежней обольстительности. Я только надеюсь, что твой отец этому не поддался.

– Нет, Гарри уже обещал свой один процент Тому Расселу, и он всем советует сделать то же самое, хотя он был совершенно потрясён, когда я ему сказал, сколько теперь стоят его акции.

Флетчер засмеялся.

– Я вижу, финансовые корреспонденты думают, что обе стороны сейчас имеют по сорок процентов, а до того, как истечёт срок предложенного слияния банков, остаётся всего неделя.

– Да, это будет трудная борьба.

– Я только надеюсь, что Том Рассел понимает, насколько она будет грязная, раз в неё ввязался Ралф Эллиот.

– Я всё им разъяснил как только мог, – тихо произнёс Джимми.

* * *

– Когда это было разослано? – спросил Нат, когда всё правление изучило последнее официальное послание, которое банк Фэйрчайлда отправил всем держателям акций.

– Оно датировано вчерашним числом, – сообщил Логан. – Это означает, что у нас для ответа остаются три дня, но, боюсь, к тому времени, вред уже будет нанесён.

– Даже я не поверил бы, что Эллиот способен пасть так низко, – сказал Том, изучив послание, подписанное Марри Голдблатом:

«То, чего вы не знали о Натаниэле Картрайте, главном управляющем банка Рассела:

Мистер Картрайт не родился и не вырос в Хартфорде.

Мистеру Картрайту отказали в приёме в Йельский университет, потому что он сплутовал на вступительном экзамене.

Мистер Картрайт ушёл из Коннектикутского университета, не получив диплома.

Мистер Картрайт был уволен из банка Моргана за то, что потерял для банка 500 тысяч долларов.

Мистер Картрайт женат на кореянке, чья семья сражалась против американцев во время войны в Корее.

Мистер Картрайт, после увольнения из банка Моргана, смог найти работу только потому, что его друг случайно был председателем правления банка Рассела.

Доверьте свои акции банку Фэйрчайлда: знайте точно, что ваше будущее прочно».

– Вот вариант, который я предлагаю сегодня же разослать срочной почтой, – сказал Логан, – и тогда у банка Фэйрчайлда не останется времени для ответа.

Он положил перед каждым членом правления листок, на котором было напечатано:

«То, что вы должны знать о Нате Картрайте, главном управляющем банка Рассела:

Нат родился и вырос в Коннектикуте.

Нат был награждён орденом Почёта за службу во Вьетнаме.

Нат с отличием закончил колледж Гарвардского университета, после чего закончил Гарвардский факультет бизнеса.

Нат подал в отставку из банка Моргана после того, как заработал для банка больше миллиона долларов.

За девять лет работы главным управляющим банка Рассела он увеличил прибыли банка в четыре раза.

Жена Ната – профессор статистики Коннектикутского университета, и её отец был сержантом американской морской пехоты в Корее.

Оставайтесь в банке Рассела: он заботится о вас и ваших деньгах».

– Могу я сразу же это обнародовать? – спросил Логан.

– Нет, – ответил Нат и разорвал бумагу; с полминуты помолчав, он добавил: – Разозлить меня нелегко, но сейчас я намерен покончить с Эллиотом раз и навсегда, так что внимательно слушайте, что я вам скажу.

Через двадцать минут Том решился сделать первое замечание:

– Это будет чертовски рискованно.

– Почему? – спросил Нат. – Если мой план провалится, мы все станем мультимиллионерами, а если он удастся, то мы возьмём под свой контроль крупнейший банк в штате.

* * *

– Папа – в ярости, – сообщил Джимми.

– Но почему? – спросил Флетчер. – Ведь я победил.

– В том-то и беда! Ты победил с перевесом в двенадцать тысяч голосов, что было крайне нетактично, – заметил Джимми. – А папа за двадцать восемь лет лишь однажды победил с перевесом в одиннадцать тысяч голосов, и это было в том году, когда Барри Голдуотер баллотировался в президенты Соединённых Штатов.