Текст книги "Дети судьбы"

Автор книги: Джеффри Арчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 32 страниц)

– Следующий понедельник вас устроит? – спросил Нат.

– Вполне, – ответил Джо. – На сегодняшний день мы собрали 307 долларов; большая часть была собрана после твоей речи в Рассел-холле. Поскольку зал был набит до отказа, многие поверили в твою победу.

– Спасибо, Джо, – сказал Нат. – Следующий вопрос: чего добивается противник?

– Меня зовут Тим Ульрих; моя задача – следить за его кампанией и всегда знать, чего он добивается. Где бы Эллиот ни открыл рот, по крайней мере двое наших людей записывают, что он говорит. За последние несколько дней он дал столько обещаний, что если он попытается выполнить их все, в будущем году университет обанкротится.

– Как насчёт категорий студентов, Рэй?

– Есть три основные категории: этническая, религиозная и клубная, поэтому ими занимаются три человека. Конечно, некоторые категории перекрывают друг друга: например, итальянцы и католики.

– Как насчёт пола?

– Нет, – ответил Рэй, – категории пола нет, так что мы не смогли выделить мужчин и женщин в отдельные категории. Но вот примеры других мелких категорий: любители оперы, гурманы, модники; они часто перекрывают одна другую: например, итальянцы часто – любители оперы. Марио даже предлагает даровой кофе тем клиентам, которые обещают голосовать за Картрайта.

– Будь осторожен. Эллиот может заявить, что нам следовало бы включить это в бюджет избирательной кампании, – предупредил Джо. – Не проиграть бы нам из-за формальности.

– Согласен, – сказал Нат. – А спорт?

Джеку Робертсу, капитану баскетбольной команды, не было необходимости представляться.

– Лёгкую атлетику Нат лично держит под наблюдением, особенно после его победы на стайерском беге по пересечённой местности в соревнованиях против Корнеллского университета. Я держу под наблюдением бейсбольную команду и баскетбольную. Эллиот, правда, уже заручился поддержкой футболистов. Но неожиданно на нашу сторону склоняется клуб женского лакросса – в нём около трёхсот членов.

– У меня есть подруга во второй команде, – сказал Тим.

– А я думал, что ты – голубой, – сказал Крис; раздался смех.

– Кто следит за настроениями голубых? – спросил Нат.

Все молчали.

– Если кто-нибудь открыто признаётся, что он – голубой, включите его в нашу команду, и чтобы больше не было язвительных замечаний!

Крис кивнул в знак согласия.

– Прости, Нат, – сказал он.

– Наконец, опросы и статистика. Су Лин!

– Зарегистрировалось 9628 студентов: 5517 мужчин и 4111 женщин. Пробный опрос, проведённый в субботу, показал, что у Эллиота – 611 человек, у Ната – 541. Но не забудьте, что у Эллиота перед нами – преимущество на старте, потому что он ведёт свою кампанию уже больше года, и повсюду развешаны его плакаты, а наши будут готовы только в пятницу.

– И их сорвут в субботу.

– Тогда мы их сразу же снова вывесим, не прибегая к такой же тактике, – сказал Джо. – Прости, Су Лин.

– Нет, всё в порядке. Каждый член нашей команды должен успевать поговорить по крайней мере с двадцатью избирателями в день, – сказала Су Лин. – До выборов остаётся два месяца, так что за это время мы должны побеседовать по нескольку раз со всеми избирателями. На стене позади вас висит список всех студентов в алфавитном порядке. На столе под списком – семнадцать цветных карандашей. За каждым членом команды будет закреплён какой-то цвет. Каждый вечер вы будете ставить галочки против тех избирателей, с которыми вы побеседовали. Заодно мы узнаем, кто из вас говорит, а кто работает.

– Но ты сказала, что там семнадцать карандашей, а нас – всего четырнадцать, – возразил Джо.

– Правильно, но там ещё есть чёрный, жёлтый и красный карандаш. Если кто-то скажет, что он будет голосовать за Эллиота, вы вычеркнете его чёрным карандашом. Если он колеблется, поставьте против него жёлтую галочку, а если вы уверены, что он – за Ната, поставьте красную галочку. Каждый вечер я буду вносить данные в компьютер, и на следующее утро каждый из вас получит распечатку. Есть вопросы?

– Ты выйдешь за меня замуж? – спросил Крис.

Все рассмеялись.

– Да, выйду, – ответила Су Лин. – И помните: не верьте всему, что вам говорят, потому что Эллиот уже сделал мне предложение, и ему я тоже сказала: «да».

– Как насчёт меня? – спросил Нат.

Су Лин улыбнулась.

– Не забывай: тебе я ответила письменно.

* * *

– Доброй ночи, сэр, и спасибо за памятный вечер.

– Доброй ночи, Флетчер. Я рад, что вы получили удовольствие.

– И ещё какое! – сказала Энни. – Было потрясающе интересно познакомиться с вице-президентом. Я ещё долго буду дразнить папу, – добавила она, садясь в машину.

Перед тем как закрыть дверцу со своей стороны, Флетчер сказал:

– Энни, ты была великолепна.

– Я просто старалась выжить, – сказала Энни. – Я не ожидала, что Карл посадит меня за обедом между вице-президентом и мистером Александером. Я сначала даже подумала, что произошла ошибка.

– Профессор не делает таких ошибок, – сказал Флетчер. – Я думаю, Билл Александер его об этом попросил.

– Зачем? – спросила Энни.

– Потому что он – старший партнёр старомодной, традиционной фирмы, так что он решил, что если он сядет рядом с тобой, то многое узнает обо мне. Если я буду приглашен в фирму «Александер, Дюпон и Белл», это – почти женитьба.

– Что ж, будем надеться, что я не задержала предложения.

– Наоборот. Ты сделала всё, чтобы я дошёл до стадии ухаживания. Не случайно же миссис Александер подошла и села рядом с тобой в гостиной, когда подали кофе.

Энни издала слабый стон, и Флетчер озабоченно посмотрел на неё.

– О Боже! – сказала она. – Кажется, уже начались схватки.

– Но ведь ещё осталось десять недель, – сказал Флетчер. – Успокойся, доедем до дома, и ты ляжешь в постель.

Энни застонала громче.

– Забудь о доме, – сказала она. – Отвези меня прямо в больницу.

Флетчер ехал по Уэствиллу и, читая названия улиц, пытался сообразить, как быстрее доехать до Нью-Хейвенской больницы, в это время на другой стороне улицы он заметил стоянку такси. Он круто развернул машину и припарковался рядом с первым такси. Опустив стекло, он прокричал:

– У моей жены – схватки. Какой самый быстрый путь в Нью-Хейвенскую больницу?

– Езжайте за мной, – прокричал в ответ водитель и вырулил перед ними.

Непрерывно гудя и мигая фарами, Флетчер мчался за такси по маршруту, о существовании которого даже не подозревал. Энни держалась за живот и стонала всё громче.

– Не волнуйся, дорогая, мы уже почти приехали, – сказал Флетчер, проскакивая на красный свет, чтобы не выпустить из виду такси.

Когда обе машины доехали до больницы, Флетчер удивился, увидев, что у открытой двери приёмного покоя стоят врач и медсестра с каталкой, явно ожидая их. Таксист выпрыгнул из машины и сделал знак сестре, и тут Флетчер догадался, что водитель, наверно, заранее попросил диспетчера позвонить в больницу; Флетчер надеялся, что у него хватит наличных заплатить таксисту, не говоря уже о больших чаевых за его догадливость.

Флетчер выскочил из машины и подбежал помочь Энни, но таксист его опередил. Они оба взяли Энни под руки и бережно положили на каталку. Медсестра сразу начала расстёгивать на Энни платье, ещё до того, как каталку ввезли в двери больницы. Флетчер вынул бумажник, повернулся к таксисту и сказал:

– Спасибо, вы мне очень помогли. Сколько я вам должен?

– Ни цента. Считайте, что это – за мой счёт.

– Но… – начал Флетчер.

– Если я скажу своей жене, что взял деньги, она меня убьёт. Желаю удачи! – прокричал он и, не сказав больше ни слова, пошёл к своему такси.

– Спасибо! – крикнул Флетчер и ринулся в больницу; он быстро нагнал каталку Энни и взял жену за руку. – Не бойся, дорогая, всё будет в порядке, – заверил он её.

Санитар задал Энни кучу вопросов и получил на всё утвердительный ответ. Закончив опрос, он позвонил в операционную и сообщил доктору Редпату и медсёстрам, что Энни привезут через минуту. Медленный огромный лифт остановился на пятом этаже. Энни быстро покатили по коридору, Флетчер бежал рядом с каталкой, держа жену за руку. Он увидел, как в конце коридора две медсестры открывают двери, и каталка даже не замедлила скорости.

Энни продолжала держаться за руку Флетчера, когда её поднимали на операционный стол. В операционную вбежали ещё трое людей в марлевых масках. Первый проверил инструменты, лежавшие на столе, второй приготовил кислородную маску, а третий попытался задать Энни ещё несколько вопросов, хотя теперь она непрерывно стонала. Флетчер продолжал держать Энни за руку, пока в операционной не появился пожилой человек, который спросил:

– Всё готово?

– Да, доктор Редпат, – ответила медсестра.

– Хорошо, – сказал доктор и, повернувшись к Флетчеру, добавил: – Боюсь, я должен попросить вас уйти, мистер Давенпорт. Мы вас позовём, как только будет можно.

Флетчер поцеловал жену в лоб.

– Я горжусь тобой, – прошептал он.

22

В день выборов Нат проснулся в пять часов утра и обнаружил, что Су Лин – уже под душем. Он проверил расписание на сегодняшний день: оно лежало на столике у кровати. Собрание его предвыборной команды – в семь часов, потом нужно часа полтора провести у столовой, чтобы в последний раз перед голосованием поговорить с избирателями.

– Иди ко мне под душ, – прокричала Су Лин, – а то мы опоздаем.

Она была права: они пришли на собрание команды за несколько минут до того, как часы на колокольне пробили семь. Все уже собрались, и Том, который на день приехал из Йеля, делился опытом своих недавних выборов.

– Никто не отдыхает, даже чтоб дух перевести, до одной минуты седьмого, когда проголосует последний избиратель. Теперь я предлагаю кандидату и Су Лин быть перед столовой от семи тридцати до восьми тридцати, а всем остальным провести это время в столовой за завтраком.

– Думаешь, мы будем есть эту пакость целый час? – спросил Джо.

– Нет, я не предлагаю вам есть, я предлагаю вам ходить от стола к столу, только не по двое одновременно, и помните, что команда Эллиота будет, наверно, делать то же самое, так что не тратьте времени зря. Ладно, пошли!

Четырнадцать человек выбежали из комнаты и через газон побежали в столовую, а Нат и Су Лин остались у входа.

– Привет! Я – Нат Картрайт, я баллотируюсь на пост президента студенческого сената, и я надеюсь, что вы проголосуете за меня.

Двое заспанных студентов сказали:

– Отлично! Считайте, что вы уже заарканили голоса голубых.

– Привет! Я – Нат Картрайт, я баллотируюсь на пост президента студенческого сената, и я надеюсь, что вы проголосуете за меня.

– Да, я знаю, кто вы, но как вы можете понять, что значит прожить на студенческий заём, когда у вас есть лишние четыреста долларов в месяц? – последовал резкий ответ.

– Привет! Я – Нат Картрайт, я баллотируюсь на пост…

– Я не буду голосовать ни за кого из вас, – буркнул ещё один студент, проходя в столовую.

– Привет! Я – Нат Картрайт, я баллотируюсь на пост…

– Простите, но я – из другого колледжа, я не имею права голоса.

– Привет! Я – Нат Картрайт…

– Желаю вам удачи! Я за вас голосую из-за вашей подруги: по-моему, она – просто чудо.

– Привет! Я – Нат Картрайт, я…

– А я – из команды Ралфа Эллиота, и мы дадим вам пинка под зад.

– Привет! Я – Нат…

Девять часов спустя Нат не имел даже малейшего представления о том, сколько раз он произнёс эту фразу и сколько рук он пожал. Он знал только, что охрип и что пальцы у него вот-вот отвалятся. В одну минуту седьмого он повернулся к Тому и сказал:

– Привет! Я – Нат Картрайт, я…

– Хватит! – с усмешкой сказал Том. – Я – президент Йельского сената, и я знаю, что если бы не Ралф Эллиот, ты был бы на моём месте.

– Ну и что, по-твоему, мне теперь делать? – спросил Нат. – Моё расписание оканчивается шестью часами, и я понятия не имею, что делать дальше.

– Очень типичный вопрос каждого кандидата, – ответил Том. – Я думаю, мы трое можем пойти и спокойно поужинать у Марио.

– А остальные члены команды? – спросила Су Лин.

– Джо, Крис, Сью и Тим наблюдают за работой счётной комиссии, а остальные наслаждаются заслуженным отдыхом. Подсчёт начнётся в семь и займёт по крайней мере пару часов. Я предложил всем собраться здесь в восемь тридцать.

– Годится, – сказал Нат. – Я готов съесть быка.

Марио провёл всех троих к их столику в углу и всё время продолжал называть Ната президентом. Когда они начали потягивать свои напитки, Марио появился с большим блюдом спагетти, политых болонским соусом и посыпанных пармезаном. Но сколько бы раз Нат ни втыкал свою вилку в спагетти, порция всё не уменьшалась. Том заметил, что его друг всё больше нервничает и всё меньше ест.

– Интересно, что сейчас делает Эллиот? – заметила Су Лин.

– Он сидит со своей командой в «Макдоналдсе», ест гамбургеры и делает вид, что получает от них удовольствие, – сказал Том, отпив глоток вина.

– По крайней мере, у него больше нет в запасе грязных трюков, – сказал Нат.

– Я бы не была так в этом уверена, – сказала Су Лин, и тут в ресторан ворвался Джо Стайн.

– Чего ему надо? – спросил Том, встав и помахав ему рукой.

Нат улыбнулся, когда Джо подбежал к их столику, но тому явно было не до улыбок.

– У нас – проблема, – сказал Джо. – Бежим скорее в колледж!

* * *

Флетчер начал расхаживать по коридору – точь-в-точь как делал его отец двадцать лет назад, о чём ему потом не раз рассказывала мисс Никол. Это было как просматривать старую чёрно-белую кинокартину – всегда со счастливым концом. Флетчер обнаружил, что он ни разу не отошёл больше чем на двадцать шагов от двери операционной, как будто ждал, что оттуда кто-нибудь – кто угодно – выйдет.

В конце концов дверь распахнулась и из операционной выбежала медсестра, но она быстро пробежала мимо Флетчера, не сказав ни слова. Ещё через несколько минут вышел наконец доктор Редпат. Он снял марлевую маску, но не улыбнулся.

– Вашу жену сейчас устраивают в палату, – сказал он. – Она здорова – утомлена, но здорова. Через несколько минут вы сможете её увидеть.

– А ребёнок?

– Ваш сын отправлен в палату интенсивной терапии. Я вам сейчас покажу.

Он взял Флетчера за локоть и повел его по коридору. Они остановились у большого окна с толстым листовым стеклом. В комнате было три инкубатора, в двух из них уже лежали младенцы. Флетчер смотрел, как в третий осторожно клали его сына – маленькое, беспомощное существо, красное и морщинистое. Медсестра вставила ему в нос резиновую трубочку, затем прикрепила к груди датчик, другой конец которого вставила в монитор. После этого она надела на его левую ручку ремешок, к которому был прикреплён ярлычок с надписью «Давенпорт». Экран монитора сразу же стал мигать, но, как ни скудны были медицинские познания Флетчера, даже он сразу понял, что сердце его сына бьётся очень слабо. Он с волнением взглянул на доктора Редпата:

– Какой у него шанс выжить?

– Он на десять недель недоношен, но если проживёт ночь, у него хорошие шансы.

– Каковы его шансы? – настаивал Флетчер.

– Нет никаких правил, никаких процентов, никаких установленных законов. Каждый ребёнок уникален, в том числе и ваш, – добавил доктор, когда к ним подошла медсестра.

– Сейчас вы можете увидеть свою жену, мистер Давенпорт, – сказала она.

Флетчер поблагодарил доктора Редпата и спустился за медсестрой на один этаж, где его допустили к Энни. Она лежала почти сидя – на нескольких высоких подушках.

– Как наш сын? – было первое, что она спросила.

– Он выглядит превосходно, миссис Давенпорт, и ему повезло, что он начал жизнь с такой удивительной матерью.

– Мне не разрешают его увидеть, – тихо сказала Энни, – а мне бы так хотелось подержать его на руках.

– Они пока положили его в инкубатор, – мягко ответил Флетчер. – Но за ним всё время присматривает медсестра.

– Мне кажется, что мы были на вечере у профессора Абрахамса много лет назад.

– Да, ночка выдалась не из лёгких, – ответил Флетчер. – И для тебя это – двойной триумф. Ты сказала старшему партнёру юридической фирмы, что я хочу поступить к ним на работу, и теперь ты родила сына – всё в один вечер. Что-то ещё будет?

– Всё это имеет так мало значения – теперь, когда у нас есть сын. – Она помолчала. – Гарри Роберт Давенпорт.

– И твой отец будет счастлив, и мой, – сказал Флетчер.

– Как мы его будем называть? – спросила Энни. – Гарри или Роберт?

– Я знаю, как я собираюсь его называть, – сказал Флетчер, и в это время в палату вернулась медсестра.

– Я думаю, вам следует немного поспать, миссис Давенпорт, – сказала она. – Вы очень устали.

– Да, конечно, – сказал Флетчер.

Он убрал у неё из-под головы подушки, и она медленно опустилась на кровать. Энни улыбнулась и положила голову на оставшуюся подушку, а Флетчер поцеловал жену. Когда Флетчер вышел, медсестра выключила свет.

Флетчер поднялся по лестнице и помчался по коридору посмотреть, не улучшилось ли сердцебиение его сына. Он посмотрел в стекло на экран монитора и убедил себя, что так оно и есть. Потом прижался носом к стеклу.

– Продолжай бороться, Гарри, – прошептал он и стал считать число ударов в минуту. Неожиданно он почувствовал страшную усталость. – Держись, малыш!

Флетчер сделал несколько шагов назад и упал в кресло на другой стороне коридора. Через несколько минут он спал глубоким сном.

Проснулся он, почувствовав у себя на плече чью-то руку. Открыл усталые глаза; у него не было никакого представления, долго ли он спал. Первое, что Флетчер увидел, было мрачное лицо медсестры, в нескольких шагах за ней стоял доктор Редпат. Ему не нужно было сообщать, что Гарри Роберт умер.

* * *

– Так в чём проблема? – спросил Нат, пока они бежали к помещению, где производился подсчёт голосов.

– Всего несколько минут назад мы лидировали с большим перевесом, – ответил запыхавшийся Джо, пытаясь поспеть за Натом. – И тут неожиданно принесли ещё две избирательных урны, набитые бюллетенями, и почти девяносто процентов из них за Эллиота.

Нат и Том не стали ждать отставшего Джо и ворвались в помещение. Первый, кого они увидели, был Ралф Эллиот с самодовольной улыбкой на лице. Сью и Крис стали объяснять, в чём дело:

– Мы лидировали больше, чем на четыреста голосов, и думали, что уже победили, когда неведомо откуда появились эти две новых урны.

– Что значит «неведомо откуда»?

– Их нашли под каким-то столом, но они не были включены в зарегистрированный первоначальный список. В одной из них Эллиот получил 319 голосов, а Нат – 48, во второй Эллиот получил 322 голоса, а Нат – 41: это перевернуло все ранние результаты, и Эллиот победил с небольшим перевесом.

– Дайте мне примеры цифр из некоторых других урн, – сказала Су Лин.

– Они почти во всех урнах примерно одинаковы, – сказал Крис, сверяясь со списком. – Самый крайний случай – это 209 голосов за Ната против 176 за Эллиота. Эллиот показал более высокие результаты только в одной урне – 201 против 196.

– Результат по последним двум урнам статистически невозможен, если сравнить его с результатами подсчёта бюллетеней из предыдущих десяти урн, – сказала Су Лин. – Кто-то намеренно набил эти урны бюллетенями за Эллиота, чтобы изменить первоначальный результат.

– Но как это можно было сделать? – спросил Том.

– Это нетрудно, если достать достаточное число чистых бюллетеней.

– А это не так уж трудно, – сказал Джо.

– Почему ты так уверен? – спросил Нат.

– Потому что, когда я голосовал в своём дормитории [43]43
  Дормиторий – общая спальня в университетах.


[Закрыть]во время обеда, там дежурила только одна счётчица, и она писала какую-то работу. Я мог взять целую пачку пустых бюллетеней, и она бы ничего не заметила.

– Но это не объясняет неожиданное появление двух отсутствовавших урн, – сказал Том.

– Не нужно быть доктором наук, чтобы это провернуть, – ехидно сказал Крис. – Как только голосование окончилось, нужно было лишь спрятать две урны и потом напихать в них бюллетени.

– Но мы не можем это доказать, – возразил Нат.

– Это доказывается статистикой, – сказала Су Лин. – Статистика никогда не лжёт, хотя у нас нет несомненных доказательств.

– Ну так что мы будем делать? – спросил Джо, глядя на Эллиота, который всё ещё самодовольно улыбался.

– Мы мало что можем сделать, кроме как сообщить о наших наблюдениях Честеру Дэвису. Как-никак, он – глава избирательной комиссии.

– Ладно, Джо, сделай это, и посмотрим, что он скажет.

Джо пошёл докладывать о случившемся декану. Они смотрели, как выражение его лица становилось всё угрюмее и угрюмее. Когда Джо кончил, декан сразу же позвал руководителя предвыборной команды Эллиота, который только пожимал плечами и указывал, что все бюллетени – действительные.

Нат опасливо смотрел, как мистер Дэвис допрашивает обоих руководителей предвыборных команд, и увидел, как Джо выразил согласие, после чего оба они возвратились к своим командам.

– Декан у себя в кабинете сейчас же созывает совещание избирательной комиссии, и он доложит о результатах совещания, как только они обсудят положение – то есть примерно через полчаса.

– Мистер Дэвис – хороший и справедливый человек, – сказала Су Лин, – и он сделает правильный вывод.

– Он может сделать правильный вывод, – ответил Нат, – но в конце концов он должен выполнять правила выборов, каковы бы ни были его личные сомнения.

– Я согласен, – раздался голос у них за спиной; Нат обернулся и увидел ухмыляющегося Эллиота. – Им не нужно заглядывать в правила голосования, чтобы понять, что победил тот, кто набрал больше всего голосов.

– Разве что они набредут на правило «один человек – один голос».

– Ты обвиняешь меня в жульничестве? – рявкнул Эллиот, и у него за спиной сразу образовалась группа его сторонников.

– Что ж, можно сказать и так. Если ты выиграешь выборы, то можешь претендовать на пост счётчика голосов в Чикаго, потому что мэр Дейли [44]44
  Ричард Дж. Дейли (1902–1976) – мэр города Чикаго в 60-х и 70-х годах, подозреваемый в серьёзной коррупции. Дейли стал широко известен в 1968 году, когда во время съезда демократов в Чикаго он приказал чикагской полиции избивать и травить слезоточивым газом демонстрантов, протестовавших против войны во Вьетнаме.


[Закрыть]уже ничему тебя не научит.

Эллиот сделал шаг вперёд и поднял кулак, но в этот момент в зал вошёл декан, державший в руке лист бумаги. Он проследовал к сцене.

– Ты только что избежал взбучки, – прошептал Эллиот.

– А ты, кажется, её сейчас получишь, – ответил Нат.

Шум в зале утих. Мистер Дэвис подошёл к краю сцены, попробовал микрофон и, обращаясь к присутствующим, медленно прочёл подготовленный текст:

– На выборах президента студенческого сената моё внимание было обращено на тот факт, что по завершении подсчёта голосов были обнаружены ещё две урны с бюллетенями. Когда их вскрыли, оказалось, что результат подсчёта содержавшихся в них новых бюллетеней значительно отличается от результатов, полученных при подсчёте бюллетеней из предыдущих урн. Поэтому избирательной комиссии пришлось обратиться к правилам подсчёта голосов. Мы не обнаружили в них никакого упоминания о пропавших урнах или о том, какие действия следует предпринять в случае, если в какой-либо урне будет обнаружено непропорциональное соотношение голосов.

– Поскольку в прошлом никто никогда не жульничал, – крикнул Джо в дальнем конце зала.

– И сейчас никто не жульничал, – сразу же ответил другой голос. – Вы просто не умеете достойно проигрывать.

– Сколько ещё урн вы припрятали на случай, если..?

– Нам больше ни одной не нужно.

– Тише, – сказал декан. – Эти выкрики не делают чести ни одной стороне. – Он подождал тишины и продолжал читать. – Мы, однако, как ответственные члены избирательной комиссии, решили, что общий результат подсчёта голосов должен считаться действительным.

Сторонники Эллиота стали прыгать и аплодировать. Эллиот повернулся к Нату и сказал:

– Мне кажется, это ты получил взбучку.

– Это ещё не конец, – ответил Нат, глядя на мистера Дэвиса.

Прошло несколько минут, пока не установилась тишина, и декан мог продолжить; он ещё не дочитал своё заявление:

– Поскольку на этих выборах имели место некоторые нарушения правил, одно из которых, по нашему мнению, остаётся неисправленным, я решил, что, согласно правилу № 7-Б хартии студенческого сената, побеждённому кандидату должна быть предоставлена возможность апеллировать. Если он это сделает, у комиссии будут три возможности. – Он открыл хартию и прочитал: – а) подтвердить первоначальный результат; б) признать побеждённого кандидата победившим; в) провести новые выборы, что будет сделано в течение первой недели будущего семестра. Поэтому мы даём мистеру Картрайту двадцать четыре часа на то, чтобы подать апелляцию.

– Нам не нужно двадцати четырёх часов, – прокричал Джо. – Мы апеллируем.

– Мне нужно письменное заявление кандидата, – сказал декан.

Том посмотрел на Ната, который смотрел на Су Лин.

– Ты помнишь, что мы уговорились сделать, если я проиграю?