Текст книги "Дети судьбы"

Автор книги: Джеффри Арчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 32 страниц)

32

– Ты не возражаешь, если я закурю?

– Нет, одна только Су Лин этого не одобряет.

– Мне кажется, она не одобряет и меня, – Джулия Киркбридж щёлкнула зажигалкой.

– Не забудь, что мать её воспитала в очень строгих правилах, – сказал Том. – Она сначала даже Ната не одобряла. Но она изменит своё мнение, когда я ей сообщу…

– Шшш! Пусть это пока останется нашей маленькой тайной. – Джулия глубоко затянулась и добавила: – Мне нравится Нат; вы с ним составляете очень хорошую команду.

– Да, но я хотел бы закончить сделку, пока он в отпуске, особенно после того, как он добился успеха, приобретя контрольный пакет акций нашего главного конкурента.

– Я могу это понять, – сказала Джулия. – Но как ты оцениваешь наши шансы?

– Кажется, на торгах остаются только два-три серьёзных конкурента. Ограничения, поставленные городским советом, устранят случайных ковбоев.

– Ограничения?

– Совет требует не только, чтобы торги проходили на открытом аукционе, но и чтобы при подписании была выплачена полная сумма.

– Почему? – спросила Джулия, садясь на кровати. – Раньше я всегда платила десять процентов задатка и думала, что мне дадут по крайней мере двадцать восемь дней, чтобы полностью расплатиться.

– Да, такова нормальная практика, но этот участок стал злободневным политическим вопросом. Барбара Хантер требует, чтобы не было никаких задержек, потому что недавно одна или две сделки провалились, когда выяснилось, что у претендентов нет достаточного количества денег для завершения сделки. И не забудь, через несколько дней – выборы, так что совет хочет быть уверенным, что потом не придётся проводить аукцион вторично.

– Значит ли это, что мне нужно будет к следующей пятнице вложить в ваш банк ещё три миллиона? – спросила Джулия.

– Нет, если мы победим на аукционе, банк даст тебе краткосрочный заём.

– А если я откажусь от сделки?

– Нам это ничем не грозит, – ответил Том. – Мы продадим участок следующему претенденту, а твои полмиллиона покроют все наши убытки.

– Банки! – презрительно воскликнула Джулия и залезла под одеяло. – Они никогда не прогорают!

* * *

– Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал, – сказала Су Лин, когда самолёт подлетал к лос-анджелесскому аэропорту.

– Да, мой цветочек.

– Ты можешь провести неделю, не звоня в банк? Не забудь, для Льюка это первая большая поездка.

– Для меня – тоже, – Нат обнял сына. – Я всю жизнь хотел побывать в Диснейленде.

– Перестань паясничать, мы договорились, и соблюдай договор.

– Я хотел бы только проследить, чтобы Том правильно закончил сделку с компанией Джулии.

– Том имеет право на свой собственный триумф без помощи великого Ната Картрайта. В конце концов, именно ты решил ей довериться.

– Ладно, – сказал Нат. – Но ты позволишь мне позвонить ему в пятницу вечером, чтобы узнать, принята ли наша заявка на торгах за «Сидер Вуд»?

– Хорошо, но только если ты не будешь ему звонить до пятницы.

– Папа, мы покатаемся на спутнике? – спросил Льюк.

– Конечно, – ответил Нат. – Иначе зачем ты летишь в Лос-Анджелес?

* * *

Том встретил Джулию на вокзале и отвез её прямо в городской совет. Там шла уборка после вчерашних дебатов. Том прочёл в газете «Хартфорд Курант», что на дебатах присутствовало больше тысячи человек, и газета намекала, что между кандидатами нет особой разницы. В прошлом Том всегда голосовал за республиканцев, но сейчас он подумал, что Давенпорт – вполне достойный кандидат.

– Зачем мы пришли так рано? – спросила Джулия, нарушая ход его мыслей.

– Я хочу осмотреть зал, – объяснил Том, – чтобы нас не застали врасплох, когда начнётся аукцион. Не забудь: всё это может занять лишь несколько минут.

– Где, по-твоему, нам сесть?

– Справа, в одном из средних рядов. Я уже сказал аукционисту, какой знак я ему подам, когда буду выставлять предложение.

Аукционист поднялся на сцену, постучал по микрофону и взглянул на немногочисленную публику, проверяя, всё ли в порядке.

– Кто все эти люди? – спросила Джулия, оглядывая зал.

– Служащие городского совета, в том числе – главный администратор мистер Кук, представители аукциониста и разношёрстные зеваки, которым нечего делать в пятницу после обеда. Но, как я понимаю, у нас только три серьёзных конкурента.

Джулия и Том заняли места с краю. Том взял со стула брошюру аукциона и стал изучать рисунок архитектора, показывающий, как будет выглядеть предполагаемый торговый центр. Он всё ещё читал подпись под рисунком, когда аукционист, прокашлявшись, объявил, что он готов начать.

– Леди и джентльмены, – провозгласил он. – Сегодня предметом торгов является только один объект – участок на севере города под названием «Сидер Вуд». Этот участок, одобренный для коммерческого развития, предлагает на продажу городской совет. Условия покупки и требования городских властей изложены в брошюрах, которые разложены на стульях. Я должен подчеркнуть, что если какие-нибудь условия не будут соблюдены, городской совет имеет право расторгнуть сделку. – Он помолчал, чтобы убедиться, что его слова хорошо поняты. – Первое предложение – два миллиона, – объявил он и сразу же посмотрел на Тома.

Хотя Том ничего не сказал и не подал никакого знака, аукционист провозгласил:

– Новый претендент предлагает два миллиона двести пятьдесят тысяч.

Аукционист обвёл глазами зал, хотя он точно знал, где сидят претенденты. Его взгляд остановился на местном юристе, сидевшем во втором ряду, который поднял вверх брошюру.

– Два миллиона пятьсот тысяч – от вас, сэр.

Аукционист снова взглянул на Тома, который даже глазом не моргнул.

– Два миллиона семьсот пятьдесят тысяч.

Он снова посмотрел на юриста, который, немного подождав, поднял брошюру.

– Три миллиона, – сказал аукционист и опять посмотрел на Тома, прежде чем сказать:

– Три миллиона двести пятьдесят тысяч.

Он ещё раз взглянул на юриста: тот явно колебался. Джулия сжала руку Тома.

– Я думаю, мы победили.

– Три миллиона пятьсот тысяч? – предложил аукционист, глядя на юриста.

– Ещё нет, – прошептал Том.

– Три миллиона пятьсот тысяч, – с надеждой повторил аукционист. – Три миллиона пятьсот тысяч, – благодарно повторил он, когда брошюра поднялась в третий раз.

– Чёрт! – сказал Том, снимая очки. – По-моему, нам нужно было договориться о верхней предельной цифре.

– Тогда давай предложим три и шестьсот тысяч, – сказала Джулия. – Так мы, по крайней мере, узнаем…

Хотя Том снял очки – знак, что он больше не торгуется, – аукционист увидел, что он погрузился в разговор с дамой, сидевшей рядом с ним.

– Мы закончили торги, сэр, или…

Том, секунду поколебавшись, сказал:

– Три миллиона шестьсот тысяч.

Брошюра юриста осталась на стуле.

– Кто-нибудь предлагает больше? – спросил аукционист, оглядывая десяток людей, сидевших в зале, в котором накануне собралась тысячная толпа. – Последний шанс, или я закрываю продажу на сумме три миллиона шестьсот тысяч.

Аукционист поднял молоточек и, не услышав никаких новых предложений, стукнул по кафедре.

– Продано за три миллиона шестьсот тысяч долларов джентльмену в конце ряда.

– Всё закончилось хорошо, – обрадовалась Джулия.

– Это будет тебе стоить лишних сто тысяч, – заметил Том. – Но кто мог знать, что мы оба сойдёмся на одной и той же верхней цифре? Теперь мне нужно подготовить бумаги и вручить чек, а затем мы пойдём обмывать сделку.

– Отличная идея! – воскликнула Джулия.

– Поздравляю, мистер Рассел, – сказал мистер Кук. – Ваш клиент получил превосходный участок, который, я уверен, в будущем даст хорошую прибыль.

– Согласен, – Том выписал чек на три и шесть десятых миллиона долларов, который тут же вручил главному администратору городского совета.

– Является ли банк Рассела комитентом этой сделки? – спросил мистер Кук, рассматривая подпись Тома.

– Нет, мы представляем клиента, который держит счёт у нас в банке.

– Извините, что я кажусь слишком придирчивым, мистер Рассел, но в условиях соглашения ясно сказано, что чек на полную сумму должен быть подписан самим комитентом, а не его представителем.

– Но мы – представители компании, она держит у нас счёт.

– Тогда для вашего клиента не представит трудности подписать чек от имени этой компании, – предложил мистер Кук.

– Но почему… – начал Том.

– Не моё дело разбираться в мыслительных процессах наших избранных представителей, мистер Рассел, но после прошлогодней катастрофы из-за контракта с «Олдвичем» и учитывая вопросы, которые ежедневно задаёт мне миссис Хантер, у меня нет другого выхода, как следовать не только духу, но и букве соглашения.

– Но что я могу сделать на такой поздней стадии? – спросил Том.

– У вас ещё есть время до пяти часов, чтобы представить чек, подписанный комитентом. Если вы этого не сделаете, предназначенный на продажу участок будет предложен предыдущему претенденту за сумму три с половиной миллиона, и городской совет будет вправе ожидать, что вы покроете разницу в сто тысяч долларов.

Том побежал в конец зала.

– У тебя с собой чековая книжка?

– Нет, – сказала Джулия. – Ты же мне сказал, что банк Рассела покроет полную сумму, а я переведу вам разницу в понедельник.

– Да, я это сказал, – признал Том, пытаясь думать на ходу. – Бежим скорее в банк.

Он посмотрел на часы: было почти четыре часа. Он чертыхнулся, с горечью осознав, что, не будь Нат в отпуске, он обнаружил бы этот подпункт и предвидел бы возможные последствия. По пути в банк, который находился в двух шагах от городского совета, Том объяснил Джулии, чего требует мистер Кук.

– Значит ли это, что сделка провалилась, не говоря уже о ста тысячах?

– Нет, я уже придумал, как обойти это препятствие, но нужно твоё согласие.

– Если участок останется за мной, – сказала Джулия, – я сделаю всё что угодно.

Как только они вошли в банк, Том сразу же прошёл в свой кабинет и по телефону вызвал старшего кассира. Пока они его ждали, Том вынул чистую чековую книжку и начал писать слова «три миллиона шестьсот тысяч долларов». Старший кассир постучал в дверь и вошёл в кабинет.

– Рэй, переведите три миллиона сто тысяч долларов на счёт миссис Киркбридж.

Старший кассир замялся.

– Чтобы перевести такую крупную сумму, мне нужно санкционирование в письменной форме, – сообщил он. – Это превышает мой лимит.

– Да, конечно, – согласился Том.

Он вынул из верхнего ящика стандартную форму и быстро заполнил её нужными цифрами. Том не упомянул, что это была самая крупная сумма, которую он когда-либо санкционировал. Он передал форму старшему кассиру, который внимательно её изучил. Казалось, сначала он хотел было оспорить решение своего начальника, но потом передумал.

– Немедленно, – сказал Том.

– Да, сэр, – старший кассир удалился.

– Ты уверен, что это разумно? – спросила Джулия. – Ты не идёшь на неоправданный риск?

– У нас есть собственность и твои пятьсот тысяч, так что мы не можем проиграть. Как сказал бы Нат, это – беспроигрышная ситуация.

Он дал Джулии чековую книжку и попросил её подписаться, а ниже печатными буквами написать название её компании. Удостоверившись, что всё правильно, Том сказал:

– Ну а теперь бежим в городской совет.

Том старался оставаться спокойным, когда, лавируя между машинами, бегом пересёк улицу. Там он подождал Джулию: ей трудно было поспевать за ним на высоких каблуках. Войдя в зал, Том облегченно вздохнул, увидев, что мистер Кук всё ещё сидит за столом в конце зала. Когда они направились к нему, главный администратор встал.

– Вручи чек худому человеку с лысиной, – шепнул Том Джулии.

Джулия вручила мистеру Куку чек; тот улыбнулся и внимательно осмотрел чек.

– Кажется, всё в порядке, миссис Киркбридж. Есть у вас какое-нибудь удостоверение личности?

– Конечно, – Джулия вынула из сумочки водительские права.

Мистер Кук тщательно изучил подпись и сличил фотографию.

– Эта фотография вам не очень льстит, – заметил он. – Ладно, теперь вам остаётся только подписать необходимые документы от имени вашей компании.

Джулия подписала три копии контракта и одну из них передала Тому.

– Подержи этот экземпляр у себя, пока деньги не будут благополучно переведены, – прошептала она.

Мистер Кук посмотрел на часы.

– Я предъявлю чек в понедельник утром, мистер Рассел. Надеюсь, что расчёт по нему будет произведён как можно скорее.

– Расчёт будет произведён в тот же день, когда чек будет предъявлен, – заверил его Том.

– Спасибо, сэр, – сказал мистер Кук; он хорошо знал Тома, потому что регулярно играл с ним в гольф в местном клубе.

Тому захотелось тут же обнять Джулию, но он сдержался.

– Я забегу в банк сказать, что всё прошло гладко, а потом мы пойдём домой.

– Нужно ли заходить в банк? – спросила Джулия. – В конце концов, чек будет предъявлен только в понедельник утром.

– И то правда, – сказал Том.

– Чёрт возьми! – воскликнула Джулия, наклонясь к одной из своих туфель. – Я сломала каблук, поднимаясь по этой проклятой лестнице.

– Извини. Это я виноват. Мне не нужно было тебя так торопить: у нас было достаточно времени.

– Неважно, – сказала Джулия, улыбаясь. – Но если ты подгонишь такси, я встречу тебя у лестницы.

– Да, конечно.

Он сбежал вниз по лестнице и помчался к стоянке.

Через несколько минут его такси остановилось перед зданием городского совета, но Джулии не было. Может быть, она снова прошла внутрь? Он подождал несколько минут, но она всё не появлялась. Он выругался, выпрыгнул из неудачно припаркованной машины и взбежал по лестнице, надеясь найти её в телефонной будке. Как только она его увидела, сразу повесила трубку.

– Дорогой, я звонила в Нью-Йорк, чтобы рассказать о том, как ты уладил дело, и они обещали дать указание нашему банку перевести три миллиона сто тысяч до конца рабочего дня.

– Рад это слышать, – сказал Том, когда они вместе шли к машине. – Ну так что, поужинаем в городе?

– Нет, я бы охотнее пошла к тебе и тихо поужинала вдвоём.

Когда машина подъехала к дому, Джулия уже сняла пальто, а к тому времени, как они вошли в спальню, она оставила всюду островки разбросанной одежды. Том уже почти разделся, а Джулия снимала чулки, когда зазвонил телефон.

– Не отвечай, – сказала Джулия, упав на колени и стягивая с него трусы.

* * *

– Никто не отвечает, – сказал Нат. – Они, должно быть, пошли поужинать.

– Не может ли это подождать до понедельника? – спросила Су Лин.

– Наверно, – неохотно признал Нат. – Но я хотел бы знать, сумел ли Том заключить сделку на покупку «Сидер Вуд», и если да, то за какую цену.

33

«Почти равные результаты», – провозглашал заголовок в газете «Вашингтон Пост», комментируя результаты опросов общественного мнения утром в день выборов. «Нога в ногу», – прокомментировала результаты опросов газета «Хартфорд Курант», комментируя результаты опросов утром в день выборов. В первом случае речь шла об общенациональных выборах, на которых на пост президента США баллотировались Джералд Форд и Джимми Картер, во втором – о местных выборах, на которых миссис Хантер и Флетчер Давенпорт баллотировались в Сенат от штата Коннектикут. Флетчера несколько уязвляло, что фамилию его соперницы всегда ставили перед его фамилией, как Гарвард перед Йелем.

– Всё, что теперь нам остаётся, – сказал Гарри, открывая совещание своей группы в шесть часов утра, – это убедить наших сторонников пойти голосовать.

Больше не нужно было обсуждать тактику, заявления для прессы или политику. После того как был опущен в урну первый бюллетень, у всех, кто сидел вокруг стола, появились новые обязанности.

Группа из сорока человек должна была готовиться к тому, чтобы развозить по избирательным участкам старых, увечных, больных или просто ленивых – или даже тех, кому нравилось, что приверженцы одного из кандидатов повезут их на участки, где они проголосуют за другого кандидата. Ещё одна группа – наибольшая – должна была дежурить у телефонов в штаб-квартире.

– Они работают в две смены, – пояснил Гарри. – Их задача – связываться с нашими сторонниками и напоминать им, что сегодня – день выборов, а потом удостовериться, что они проголосовали.

Следующая группа, которую Гарри назвал «добровольными дилетантами», следила за счётными комиссиями округа. Они должны были поминутно считать, как идёт голосование в их округе, в котором могло быть от тысячи до трёх тысяч избирателей, в зависимости от того, городской это был округ или сельский.

– Они – становой хребет партии, – объяснил Гарри Флетчеру. – С того момента, когда опущен первый бюллетень, добровольцы сидят перед избирательными участками и отмечают имена избирателей, приходящих голосовать. Каждые полчаса эти списки передаются посыльным, которые доставляют их в центр по учёту, где разложены на столах или висят на стене полные списки избирателей. Проголосовавших помечают в списке: республиканцев – красной чертой, демократов – синей, неизвестных – жёлтой. Один взгляд на список – и руководитель группы точно знает, как проходит голосование. Коль скоро те же люди делали эту работу во время предыдущих выборов, они сразу же могут сравнить полученные результаты с результатами любых прошлых выборов. Подробности передаются в штаб-квартиру, так что телефонщикам не нужно беспокоить тех своих сторонников, которые уже проголосовали.

– Так что же кандидатам нужно делать целый день? – спросил Флетчер.

– Держаться в стороне, – ответил Гарри. – Для этого у вас есть своя программа. Вы посетите сорок четыре наших центра, потому что все они хотят увидеть кандидата. Джимми будет вашим шофёром.

Совещание окончилось, и все разошлись делать свою часть работы. Джимми объяснил Флетчеру, как он должен провести этот день, при этом говорил со знанием дела, потому что делал эту работу для своего отца во время двух его предыдущих выборов.

– Мы должны будем посетить все сорок четыре центра по учёту до восьми часов вечера, когда окончится голосование; в каждом участке тебе предложат кофе, а между двенадцатью и двумя часами – обед, и после половины шестого – выпивку. Ты всегда должен вежливо, но твёрдо отказываться. В машине ты будешь пить только воду, в половине первого мы выкроим полчаса на обед в штаб-квартире, а потом ты не будешь есть до того момента, когда закончится голосование.

Флетчер думал, что ему предстоит очень скучный день, но при каждом посещении очередного центра он сталкивался с новыми людьми и получал новые цифры. За первый час было вычеркнуто лишь несколько имён, и руководители групп объяснили Флетчеру, что явка на нынешние выборы отличается от предыдущих. Флетчера очень обнадёжило то, что ещё до десяти часов появилось много синих линий, но Джимми объяснил ему, что от семи до десяти часов демократы обычно лидируют, потому что рабочие голосуют по утрам – либо идя на работу, либо возвращаясь с ночной смены.

– От десяти до четырёх часов начинают лидировать республиканцы, – добавил Джимми, – а после пяти часов и до закрытия избирательных участков демократы должны наверстать своё преимущество. Так что молись, чтобы от десяти до пяти часов шёл дождь, а потом наступил хороший, тёплый вечер.

В одиннадцать часов утра руководители групп сообщили, что явка – немного ниже, чем на прошлых выборах, когда она была 55 %. Джимми объяснил:

– Если явка ниже 50 %, мы проигрываем, выше 50 % – мы немного выигрываем, а выше 55 % – мы выигрываем с большим перевесом.

– Почему? – спросил Флетчер.

– Потому что республиканцы традиционно склонны голосовать в любую погоду, так что они обычно побеждают, если явка на выборы невелика. Побудить наших людей голосовать – это для демократов самая серьёзная проблема.

Джимми строго держался своего расписания. Перед прибытием в центр он вручал Флетчеру листок с основными фактами о той семье, в чьём доме находится тот или иной участок, и Флетчер запоминал эти данные перед тем, как подойти к дому.

– Привет, Дик! – сказал он, когда открылась очередная дверь. – Очень любезно с вашей стороны снова позволить воспользоваться вашим домом. Это уже, кажется, ваши четвёртые выборы. – Он помолчал, пока ему отвечали. – Как Бен, он ещё учится в колледже? – Он снова выслушал ответ. – Примите моё сочувствие в связи со смертью Бастера; сенатор Гейтс мне рассказал. Но у вас теперь новый пёс, Бастер-младший? Он – в порядке?

Джимми тоже знал свою роль.

– По-моему, тебе пора уходить, – шептал он Флетчеру по истечении десяти минут. Спустя ещё две минуты он начинал нервничать и уже не добавлял «по-моему», а ещё через две минуты твёрдо заявлял, что пора уезжать. На пожатие рук и прощание тоже уходила пара минут, потом они уезжали. Несмотря на то, что Джимми старался соблюдать заранее разработанное расписание, они приехали на обед в штаб-квартиру с опозданием на двадцать минут. Обед был скорее закуской, чем серьёзной едой. Флетчер схватил сэндвич со стола, заваленного всякой снедью. Он ел на ходу, переходя вместе с Энни из одной комнаты в другую и пожимая руки как можно большему числу сотрудников.

– Марта, что делает Гарри? – спросил Флетчер, входя в комнату, где активисты сидели на телефонах.

– Он – перед Сенатом: пожимает руки, делится мнениями и убеждается в том, что люди не забыли проголосовать. Он вот-вот появится.

Флетчер столкнулся с Гарри в коридоре, когда выходил из дома. Джимми объяснил, что если уж они хотят посетить все избирательные участки, им надо было выехать не позднее десяти минут второго.

– Доброе утро, сенатор, – сказал Флетчер.

– Доброе утро, Флетчер. Я рад, что вы нашли время пообедать.

В первом центре, который они посетили после обеда, они узнали, что республиканцы лидируют с небольшим перевесом, который продолжал увеличиваться после полудня. К пяти часам им осталось посетить ещё пятнадцать участков. Примерно к шести часам республиканцы стали уверенно лидировать, и Флетчер пытался скрыть, что он немного встревожен.

– Успокойся, – сказал Джимми. – Через пару часов твоё положение улучшится.

Он не сказал, что на прошлых выборах к этому времени его отец уже имел небольшое преимущество и, следовательно, знал, что победил.

– Гораздо легче успокоиться, если ты точно знаешь, что победил, или точно знаешь, что проиграл.

– Я не знаю, как себя чувствует кандидат, – сказал Джимми. – Папа выиграл свои первые выборы с большинством в сто двадцать один голос; это было ещё до моего рождения. И за последние тридцать лет он увеличил своё большинство до одиннадцати тысяч голосов. Но он всегда говорил, что если бы на его первых выборах шестьдесят один человек проголосовал за его противника, он бы эти выборы проиграл, и, возможно, у него не было бы второго шанса.

К семи часам вечера Флетчер с облегчением увидел, что на списках избирателей прибавилось синих линий, и хотя республиканцы всё ещё лидировали, было такое ощущение, что положение может измениться. Джимми осталось свезти Флетчера в последние шесть центров; они тратили на каждый всего по одиннадцать минут, и всё же в последние два они приехали уже после окончания голосования.

– Ну, что теперь? – спросил Флетчер, выходя из последнего участка.

– Поедем в штаб-квартиру, – ответил Джимми, взглянув на часы, – и послушаем полный отчёт. Если ты выиграл, он войдёт в фольклор, а если нет, то скоро забудется.

– Как я сам, – сказал Флетчер.

Джимми оказался прав: в штаб-квартире все говорили разом, но только психи и неисправимые оптимисты были готовы точно предсказать результат. Через несколько минут после окончания выборов по радио был передан первый выборочный опрос проголосовавших: он показывал, что миссис Хантер выиграла с крохотным перевесом. Общенациональные опросы показывали, что Форд победил Картера.

– История повторяется, – сказал Гарри, войдя в комнату. – Те же опросчики в 1948 году говорили, что следующим президентом будет Томас Дьюи. Тогда же они говорили, что мой противник победил меня с небольшим перевесом, но мы снова взвесили этот перевес, и он оказался в мою пользу. Так что, Флетчер, пусть вас не волнуют опросы общественного мнения, они не выражают ничьего мнения.

– Как насчёт явки избирателей? – спросил Флетчер, вспомнив, что говорил Джимми.

– Слишком рано определять точные цифры: они – определённо выше пятидесяти процентов, но ниже пятидесяти пяти.

– Теперь нам нечего больше делать, – сказал Гарри своей группе. – Вы можете пока отдохнуть, и мы снова соберёмся, когда начнётся подсчёт голосов. Кажется, нам предстоит долгая ночь.

В машине, когда они ехали в ресторан Марио, Гарри сказал Флетчеру, что нет смысла собираться раньше одиннадцати:

– Так что давайте тихо поужинаем и посмотрим у Марио по телевизору, какие результаты в других частях страны.

Все шансы на тихий ужин испарились, когда Флетчер и Гарри вошли в ресторан и некоторые посетители встали и устроили им овацию, пока они шли к своему столику в углу. Флетчер с радостью увидел, что его родители уже пришли в ресторан и сидят у бара.

– Чем я могу вас угостить? – спросил Марио, когда все сели за стол.

– Я слишком устала, чтобы даже разбираться в меню, – сказала Марта. – Марио, выберите всё сами: раньше вы никогда не принимали во внимание наше мнение.

– Хорошо, миссис Гейтс, – ответил Марио. – Положитесь на меня.

Энни встала и помахала рукой, когда в ресторан вошли Джимми и Джоанна. Целуя Джоанну в щёку, Флетчер взглянул на телевизор и увидел там, как Джимми Картер приезжает на своё ранчо, а президент Форд садится в вертолёт. Он подумал: «Интересно, как они провели сегодняшний день?»

– Вы появились как раз вовремя, – сказал Гарри, когда Джоанна села рядом с ним. – Мы только что пришли. Как дети?

Через несколько минут появился Марио с двумя большими блюдами лёгких итальянских закусок, а за ним – официант с двумя графинами белого вина.

– Вино – за счёт ресторана, – объявил Марио. – По-моему, не исключено, что вы победили, – добавил он, наливая вино на пробу в бокал Флетчера.

Флетчер протянул руку и под столом коснулся колена Энни.

– Я хотел бы сказать несколько слов.

– Это обязательно? – спросил Джимми, наливая себе бокал вина. – Я наслушался твоих речей на всю свою жизнь.

– Обещаю: я буду краток, – сказал Флетчер, поднимаясь со своего места. – Я хочу поблагодарить всех за этим столом. Начну с Гарри и Марты. Если бы в свой первый день в школе я не сел рядом с этим ужасным маленьким сопляком, я бы никогда не познакомился с Энни и, конечно, с Мартой и Гарри, которые изменили всю мою жизнь. Вообще-то, во всем виновата мама, потому что именно она настояла, чтобы я учился в Хочкисе, а не в Тафте. Как по-иному могла бы сложиться моя жизнь, если бы в споре победил папа! – Он улыбнулся матери. – Так что спасибо.

Он сел, а Марио принёс ещё бутылку вина.

– Я это вино не заказывал, – сказал Гарри.

– Нет, – ответил Марио. – Это – подарок джентльмена, который сидит в другом конце ресторана.

– Очень любезно с его стороны, – заметил Флетчер. – Он назвал себя?

– Нет. Он сказал только, что, к сожалению, не смог больше помочь вам во время выборов, так как был занят финансовой сделкой. Он – один из наших постоянных клиентов. По-моему, он – из банка Рассела.

Флетчер посмотрел в другой конец ресторана и кивнул, когда Нат Картрайт поднял руку. У него возникло ощущение, что этого человека он где-то уже видел.