Текст книги "Кудей (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Колесников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 34 страниц)

– Самия – это служанка ваша? – подсказал я.

– Ну… да…

Тут до неё, видимо, дошло, что Самия – как раз бывшая рабыня, о чём ей и намекают, и блондинка прикусила язык. Ну вот, пусть теперь думает. Но, кажется, госпожа девушка думать не любила.

Она замахала рукой проскакавшему мимо нас пареньку – тому самому, которого мы только что обсуждали. Семён её жест заметил, на ходу приложил руку к груди и слегка поклонился, но скорость не сбавил, а унёсся в хвост колонны. У Карины возмущённо поднялись брови; она тряхнула было поводьями, чтобы выскочить из строя, но Герцман её опередил.

– Не стоит этого делать, Карина Александровна.

– Что? – обернулась к нему блондинка, наливаясь гневным румянцем. – Вы мне не указывайте, Аарон Борухович!

Она специально отчётливо проговорила его имя и отчество, и хотела уже продолжить движение лошадью, но тут вмешался я, стараясь говорить примирительным тоном:

– Дочка, парня наверняка с поручением послали, вот он и поскакал побыстрее приказ исполнить. Видела же, он тебя заметил, поклонился. Подожди, пока возвращаться будет, тогда и спрашивай. Ты же его спросить о чём‑то хотела?

Крыгина перестала понукать лошадку и задумалась, поглядывая назад – туда, куда ускакал Семён. Вот торопыга. Ну куда он ускачет, сама бы подумала? Максимум – до обоза. Я даже догадываюсь, по какому поручению его послали. Но промолчу, потому что Аарон молчит, а он парень умный.

Через пару минут сзади действительно послышался дробный стук копыт, а следом рядом с нами притормозил Семён, ещё раз поклонившись.

– Прошу прощения, Карина Александровна, – звонким мальчишеским голосом сказал он. – Князь послал меня к обозным, чтобы они просыпались да к обеду готовились. Через полчаса стоянка будет, а у этих лодырей вечно ничего не готово.

– Ничего страшного, – проворковала блондинка медовым голоском. – Прошу меня простить, Семён, но как я могу к вам обращаться? Я слышала только ваше имя.

«Ох, лиса! Ох, как поёт!» – парень‑то аж расцвёл.

– Широков я, Карина Александровна. Семён Иванович, – представился он и отвесил ещё один поклон. – Отец мой – боярин Широков Иван Данилович, служит у генерала Горбатова. Полковник гвардии.

Голос у мальчишки ломается, отметил я. Когда громко говорит, то пацан пацаном, а когда без напряга – сразу ниже тон.

Крыгина тем временем принялась разыгрывать спектакль. Представила меня, Аарона, потом ещё раз себя. Правда, при этом наши профессии не указала, а про себя лишь сказала, что работала в сфере бизнеса и фэшн.

Широков незнакомым словам ничуть не удивился, в отличие от меня, а покивал и сказал, что лично он с миром моды не знаком, но его старший брат – бизнесмен ещё тот. А потом с гордостью добавил:

– Был бы купцом, так давно уже в первую гильдию вошёл бы.

– Постой, – вскинула брови Дарисвета, явно удивлённая познаниями парня. – Твой брат – бизнесмен?

– Ну да, – подтвердил подросток. – У него верфи на Волге и Каме стоят, лесом торгует, пеньку в Англию возит. Василий у нас всё по фамилии делает – широко!

– И при этом он дворянин?

– Боярин, – поправил Семён. – Род наш уж триста лет как боярским считается, Карина Александровна. Ещё с тех пор, как пращур наш, Василь Широкий, землю получил в Полесье и обязался на рать десяток воинов выставлять, конных, бронных и оружных. Со временем мы и до Китежа добрались, в Красной Палате сидеть стали.

– Ничего не поняла, – призналась Крыгина. – Слушай, а как мне к тебе обращаться надо – на «ты» или на «вы»? Просто по имени или как?

– Господь с вами, Карина Александровна, – улыбнулся Широков. – Не пристало вам мне «выкать». Вы меня старше и дворянка к тому же.

– А тебе сколько?

– Шестнадцать по осени будет, – солидно ответил Семён.

– Пфф… – фыркнула блондинка. – Не так уж я тебя и старше! Мне всего‑то двадцать.

Опять помолодеть успела – ещё утром было двадцать пять, кажется. Боярский сын на это ничего не ответил, лишь поклонился, когда Карина предложила и себя называть по имени.

– А то я себя старухой чувствую, – поморщила она носик. – Скажи, Семён, а ты знаешь, куда мы едем?

– Конечно. К замку барона Ламара. Он первый, на кого Далия Плио указала. Когда барона за жабры возьмём, от него ниточка к другим чернокнижникам потянется, так князь Котырев сказал.

– Семён Иванович, скажите… – начал было Аарон, но парнишка его перебил.

– Вы уж лучше тоже меня по имени зовите, Аарон Борухович.

– Как угодно, – не стал возражать Герцман. – Скажите, Семён, вы ведь приехали с князем?

– Нет, – помотал головой Семён. – Я с Кудеем приехал, из Козельска. А до того мы в Бресте были. А до того я у отца в столице жил, в Китеже.

– Китеж – это столица государства? – уточнил я.

– Ну да, – кивнул мне Семён. – А вы не слышали разве легенду о Китеж‑граде? В вашем мире он якобы под воду ушёл, в озеро Светлое, так у вас должны думать. Только он не утонул, а сюда провалился, со всеми жителями. С тех времён семьсот восемьдесят три года прошло, а с Китеж‑града пошло Русское царство в этом мире.

В городе витязь был знатный, ближник великого князя Юрия Всеволодовича, Килибеком его звали, и крестьяне с ремесленниками. Килибек ранен был тяжко, Китеж защищая, но выжил – за то его князем нарекли, Килибеком Светлоярским. Он, едва оправился, войско начал собирать да горожан защищать. Те по округе быстро расстроились, под свою руку окрестности взяли. А уж потом и остальные пришельцы начали появляться – год за годом. Ну, это если в двух словах.

– Про Козельск я что‑то тоже слышала, – задумчиво проговорила девушка. – Там, кажется, что‑то страшное было.

– Сожгли его дотла воины хана Батыя, – подтвердил Широков. – Но не все погибли: последние защитники в храме укрылись и с огнём сюда перенеслись. Говорят, их мало‑мало сотня оставалась. Когда здесь оказались, поначалу думали, что в рай попали. Вот только за ними и ордынцы пришли, и битва продолжилась. Чуть друг дружку не перебили, единицы выжили. Потом с кочевниками замирились, а вскоре те в состав Русского царства вошли.

– Вы хорошо историю знаете, – заметил Герцман.

– А как иначе? У нас тут компьютеров нет, самим всё помнить приходится.

– Ты знаешь про компьютеры? – подпрыгнула в седле Крыгина.

– Конечно, – мне показалось, что в глазах парня промелькнула снисходительная усмешка. – Мы, чай, не дикари какие. Да и мне любопытно всегда было, как там у вас, на Старой Земле‑то. Я и Кудея упросил меня с собой взять, когда прослышал, что опять попаданцы появились.

– А кто такой Кудей? – спросил я, глядя вперёд колонны.

– Как кто? – удивился боярин. – Кудей – это Кудей.

– Да нет, я про… Ну, кто он? Князь, барон?

– А‑а, понял, – заулыбался Семён. – Нет, он не князь. Он попаданец, как и вы. Сюда лет сто назад попал, кажется, не скажу точно. Знаю лишь, что он деда моего знал, с ним вместе воевал, что князь Котырев его зело уважает, и когда против чернокнижников дело зачинает, то завсегда Кудея старается позвать.

– Почему это?

– Так тот с алтаря жертвенного сбежал, – гордо усмехнулся Широков. – Он, говорят, тогда ещё младше меня был, а смог с Голубым туманом справиться и колдунишку его же кинжалом прикончить. С той поры Кудей упырей этих ненавидит люто и без жалости всякой их изничтожает. И маг он изрядный, хоть не любит Силой пользоваться – всё больше шпагой орудует.

– Я тоже магиня, – заявила блондинка, задрав нос. – Отец Игнатий сказал, что я с сыном князя буду магии учиться. В одном классе с ним сидеть буду.

– Ну, это вряд ли, – рассудительно возразил Семён. – Ты старая слишком.

– Кто… старая? Я⁈

– Ну да. Гордею‑то сколько – тринадцать всего? А тебе цельных двадцать! Пока ты основы изучать будешь, Котырев уже к выпускному готовиться начнёт.

– Тринадцать? – упавшим тоном переспросила «великая магиня Дарисвета». – А мне сказали, ему восемнадцать.

– Да ну, кто такое сказать мог? – возмутился Семён. – Это они с Леонидом спутали, не иначе. Да и Лёньке всего шестнадцать зимой исполнилось, я у него на дне рождения был. Но он чародейству не обучался, у него дара нет.

– А у тебя есть? – прищурилась на парня Крыгина.

– У меня есть, – спокойно кивнул тот. – Слабый, всего‑то второй уровень. Могу стрелу в полёте остановить, щит ненадолго поставить, да ещё кой‑чего по мелочи, но и всё. Мне даже с отцом Игнатием не сравняться. Зато с саблей у меня получается отменно – сам Кудей это признаёт. Он меня даже учит иногда!

– Так он маг или боец? – не понял я предмета гордости мальчишки. – С чего ты взял, что Кудей такой учитель хороший? Чему он учить может, в его‑то годы? У него даже шпага не на боку висит, а в седельной сумке едет.

– Да вы что, Дархан Имранович! – воскликнул Семён. – Да вы знаете, как Кудей фехтует? Вы бы видели, как он Брыжке горло вскрыл! Тот даже пикнуть не успел, а ведь рубакой знатным считался, чуть не первым среди шляхты.

– Что значит… «вскрыл»? – сдавленным голосом спросила Крыгина, держась за свою шею. – Он его, Бражку этого, что… убил?

– Ну да, – подтвердил Широков и радостно похвастался: – Я в первых рядах стоял, всё в мельчайших подробностях видел. Брыжко только‑только защиту взял да приготовился батман провести, а Кудей ему вот так…

Парень выхватил из ножен кинжал, выставил его вперёд и сделал движение кистью. Кончик кинжала описал полукруг и нанёс колющий удар.

– Словно молния сверкнула! Миг всего, а Брыжко уж на коленях стоит, кровищей собственной захлёбывается.

– Кажется, я блевану сейчас, – отстранённо объявила блондинка. – К чему так жестоко‑то?

– Ну а как иначе? – пожал плечами юноша, отправляя кинжал в ножны и хлопая ладонью по оголовку рукояти. – Нечего было пану на Божену зариться. Она невеста Ивана Стародубцева, а не бунтовщика этого. Да и остальным гостям урок надо было преподать, напомнить.

– Ну и нравы у вас. Людоедские.

– Справедливые, – непонимающе посмотрел на девушку Широков. – Поединок по правилам был, магией не пользовались. Да и панство брестское потом Кудея славило, дескать, крепка рука да глаз востёр. Что не так, Карина Александровна? Или у вас за худые слова в ответ кланяются и добавки просят?

– По‑разному бывает, – ответил вместо Крыгиной Герцман. – Но мы всё же предпочитаем такие дела в суде решать.

– Так и у нас суд был, – возразил юноша. – Брыжко мог Кудею не хамить, рукам воли не давать. Ан нет – на гостя напал, при других гостях на него лаяться всяко начал. Кто такое потерпит? Вот божий суд и решил, кто из них прав.

Герцман хмыкнул:

– Любопытная у вас судебная система. Значит, это бог решил, что Кудей прав, потому и победил, а не потому, что он лучше со шпагой управляется?

Молодой боярин поморщился и нехотя признался:

– Есть у нас и другие суды, где умники сидят да бумажки с законами с места на место перекладывают. Слышал я, что такие тяжбы могут годами длиться, а виновного всё назвать не могут. Истцы за то время постареть успевают, а крючкотворы наживаются. Что в таком суде хорошего? И даже когда суд закончится, всё равно сомнения остаются: а ну как не закон победил, а балабол, у которого язык лучше подвешен?

На это Аарону крыть было нечем.

У меня вот тоже случай был – не со мной, правда, а со знакомым, на работе. Купил он дом в глухой деревне на слом. Разобрал его аккуратно да к себе на дачу перевёз в пятницу. В воскресенье приезжает, а половина брёвен исчезла. Зато соседи дрова пилят. Он в полицию. Те приехали, спрашивают: «А где документы на те брёвна?» А их и нет – он же не брёвна в магазине купил, а у старика древнего. Ну, ему и говорят: «Раз нет документов, как определить, сколько тут этой древесины было? Как докажешь, что соседи брёвна пилили твои, а не свои?» В общем, из кабинета в кабинет его чуть не полгода футболили – так он доказать ничего и не смог.

Глава 10

Андрей Владимирович Гараев

Голова колонны свернула с дороги и потянулась к лесу. Там, на опушке, оказалось место для стоянки. Лежал подсохший валежник, аккуратной стопкой были сложены дрова, кострище огорожено камнями, и даже пара внушительных брёвен уложены углом – вместо скамеек.

Подтянулись обозники, но к тому времени бойцы князя уже разожгли костёр, нашли родник и отправились в лес искать сухостой на замену тех поленьев, что пошли в огонь.

Дон Роберто объяснил, что по дороге ездят купцы, а здесь устраивают стоянку. Многие не заезжают в крепость – им надо дальше, в городок, что расположен километрах в пяти на север от крепости. Так что они тут ночуют, а поутру опять в путь, чтобы к вечеру уже в городке встать окончательно. Стоянка эта известная, потому и следят за ней: кто лишние дровишки оставит, кто очаг облагородит, кто к роднику тропинку расчистит.

В общем, не успел я оглянуться, а на полянке уже стоял лагерем весь наш обоз. Одного костра не хватило, чтобы накормить такую ораву, рядом разложили ещё парочку. В котлы покидали копчёное мясо, крупу, овощи и залили эти полуфабрикаты водой. Пока обихаживали лошадей, вода успела вскипеть, повара позвали «к столу».

Первыми в очереди были князь, дон Роберто и Кудей, за ними и остальным досталось по внушительной порции гороховой каши с кусками мяса.

Я свою тарелку чуть ли не вылизал, вычищая остатки из грубоватой посудины деревянной ложкой. Ложку и тарелку нам выдали на складе крепости. Ложка была новая, ещё пахла деревом, а вот тарелка мне досталась явно б/у, вся в каких‑то вмятинах. Впрочем, другим землянам пришлось тоже довольствоваться такими же.

Кладовщик пояснил, что посуды у него на всех нет, склад не резиновый, и даже эти нам выдали не насовсем. Если кому захочется тарелку покрасивше, тот пусть идёт в лавку и покупает за свой счёт. Но если кто купит, то ту, которую ему выдали, пусть несёт обратно.

«Вот хомяк…» – подумал я.

Я посмотрел по сторонам: кто чем ест и из какой посуды. Ох ты ж, ни фига себе! Серебро? Действительно, у многих либо ложки, либо и ложка, и тарелка были характерного цвета, да ещё и с «чернинкой», выдавая возраст столового прибора.

Потом вспомнил, что двое наших умников – политик и водитель – подсчитали, что здесь серебро не так уж и дорого, и тарелка из натурального антисептика доступна по цене многим. Во всяком случае, такую полезную штуку можно и по наследству передавать. А уж серебряными столовыми приборами на Руси издавна пользовались.

Пока я орудовал ложкой, сидевший рядом Герцман подал голос. Так‑то он всё больше молчал, пока его не спросят, – это меня даже удивляло. В моём понимании политику, а Борухович точно относился к этой категории, положено говорить не переставая. В телевизор как ни посмотришь – там вечно чья‑то голова вещает, как жить хорошо и как жить будет ещё лучше, не уточняя, кого он имеет в виду.

В нашей группе болтает только Крыгина, и уже успела наболтать на затрещину. Может, потому еврей и молчит, не хочет нарываться?.

– Ваше сиятельство, – вежливо спросил Аарон, дождавшись, пока Котырев доест свою порцию. – Могу ли я задать вопрос?

– Конечно, Аарон Борухович, слушаю вас, – ответил князь, кивком поблагодарив Семёна, который принёс ему и Кудею по кружке горячего сбитня, что пьют тут вместо чая. – И давайте без чинов, в дороге этикет можно не слишком соблюдать. Зовите меня Борис Сергеевич, если вам так будет удобнее.

– Спасибо, – всё так же вежливо поблагодарил Герцман. – Борис Сергеевич, у меня множество вопросов накопилось, но я не знаю, кому их задать. Насколько я понял, вы не слишком часто сталкиваетесь с такими, как мы, с попаданцами?

Князь усмехнулся в кружку с отваром и кивнул на сидящего рядом:

– Ну почему же? Вот, Кудей тоже с Земли. И даже, насколько я понимаю, из вашего времени. Так?

Он вопросительно взглянул на пожилого мужчину. Тот задумчиво посмотрел на нас, замерших в ожидании, и медленно кивнул.

– Но позвольте! – послышался над моей головой голос неугомонной блондинки, неслышно подошедшей сзади. – Боярин Семён сказал, что господин Кудей попал сюда сто лет назад!

– Такое иногда бывает, – тряхнул седыми космами Кудей. – Временные потоки миров текут параллельно и с одинаковой скоростью, но, как в любой реке, в течении времени бывают омуты и водовороты. И тогда путешественники движутся не только сквозь пространство, но и сквозь время. Иногда бывает, что на Земле идёт век, скажем, четырнадцатый, а человек попадает сюда одновременно с вашими современниками. Так и я: провалился в двадцать первом веке, а здесь оказался за семьдесят лет до вас.

– Правда что ли? – удивлённо переспросила Крыгина.

– Правда, – кивнул князь и указал на коменданта. – Вот вам ещё один пример, дон Роберто. Испанский гранд, родился во времена королевы Изабеллы. Его корабль затонул в Атлантике, когда сопровождал груз золота из Южной Америки. А он, вместо того чтобы утонуть в районе Бермудских островов, уцепился за обломок мачты и приплыл сюда. Рыбаки выловили его в Онежском озере.

– Удивительно! – прошептала блогерша. – А вы, господин Кудей… Простите, я не знаю, как к вам обращаться…

– Так и обращайтесь, – улыбнулся Кудей. – К мужчинам – «господин», к женщинам – «госпожа». Этого для начала хватит. Когда освоитесь, тогда и начнёте «сиятельствовать». Вас этому в Китеже специально будут обучать.

– А‑а… А вы и вправду с жертвенника сбежали?

– Было дело.

– Расскажите! – с загоревшимися глазами воспылала желанием узнать сенсацию блогерша.

Но Кудей лишь покачал головой и продолжил не спеша есть кашу. Крыгина разочарованно вздохнула и посмотрела на Герцмана, возвращая ему эстафету.

Тот кивнул и задал следующий вопрос, сформулировав в одном предложении мои смутные сомнения:

– Борис Сергеевич, скажите, каков наш статус? Я так понимаю, что сейчас мы под вашим покровительством, но что будет с нами потом? Кем мы будем в вашем обществе и в глазах людей этого мира?

– Я уж думал, никто об этом не спросит, – князь провёл по усам белоснежным платочком, заканчивая трапезу. – Согласно уложению о попаданцах, датированному пятьсот шестьдесят четвёртым годом, все земляне, попавшие в наш мир, становятся ненаследными дворянами. То есть, Аарон Борухович, вы и ваши спутники – дворяне. Имеете право на получение своего надела и небольшой денежной помощи от государя на обустройство. Как вы этим распорядитесь – уже ваше дело.

– А чем дворяне от бояр отличаются? – подал голос Валерка.

– Бояре у нас – воинские рода, – пояснил Котырев. – И чаще всего рода старые, представители которых попали сюда ещё до революции. Бояре владеют землями рода, передавая их по наследству. Дворяне же владеют землёй только до тех пор, пока служат. Правда, землю они могут выкупить, став наследными дворянами и передав своим потомкам землю и титул.

– У нас на Земле дворяне и бояре слились в один правящий класс, – задумчиво проговорил Герцман. – Кажется, ещё при Петре Первом.

– Здесь не Старая Земля! – резко ответил князь и продолжил, повышая голос и багровея лицом от гнева. – Бояре кровью своей свои привилегии оплачивают, а не по указке Романовых, которые страну просрали, немчинов безродных на трон раз за разом возводя! Здесь правят сыны и сыны сынов тех, кто живота не жалея государю служит и стране не даёт в хаос скатиться. Вот, на Семёна взгляните! Спросите у него, сколько в роду Широковых сейчас людей и сколько погибло за последние лет двадцать? И что же, он ровней будет вам, которые своих предков дальше дедов не помнят?

– Борис Сергеевич, – мягко остановил вельможу Кудей, – что-то ты разошёлся, право слово. Я ведь тоже из пришлых, если ты забыл. И земли своей не имею вовсе, а служу не хуже Широковых.

Котырев замолчал, глубоко вздохнул и продолжил уже спокойным тоном:

– Прошу меня простить, дамы и господа, не сдержался. И ты, друже, прости меня. Сам знаешь, почему этот вопрос так для меня важен.

– Понимаю, – так же мягко и тихо ответил Кудей. – Потому и не обижаюсь. А что до гостей наших, так дай им себя проявить. Глядишь, покажут себя не хуже родовитых.

После вспышки князя никто не решился продолжить разговор, и даже Крыгина глядела на Котырева с опаской. Вон как у князя губы побелели, когда он о заслугах старых родов заговорил! Того и гляди за меч схватится. А ещё я подумал, что именно из‑за таких типов, скорых на расправу, и произошла революция. Видать, коммунисты и тут хорошо отметились, потрясли самодержавное деревце. А что? Семьдесят лет попаданцы несли сюда идеи Ленина‑Сталина, а вместе с идеями – рассказы о том, каких успехов достигла страна без бояр и дворян. Неудивительно, что сиятельство так разволновался.

Карина Александровна Крыгина. Пиранья. Дарисвета.

Офигеть, у дядьки тараканы! А казался почти нормальным. Ну, для старпёра нормальным, я имею в виду. И говорил вроде сначала как человек, вежливо и понятно. А потом понёс пургу какую‑то про предков, которые уже давно похоронены.

И что, что они там что‑то когда‑то сотворили великое? Сам‑то ты чем можешь похвастаться, дядя? А ещё следователь чего‑то там, какого‑то Указа начальник… Плохо работаете, господин князь! У вас на каждом углу колдуны жертвы приносят, людей из другого мира похищают, а вы только и горазды про хана Бурая вспоминать. Или не Бурая? Бартуя… Нет, не так. А как? Тьфу, и спросить не у кого – не у Каштанки же…

Я сходила к роднику, помыла в ледяной воде посуду и аккуратно сложила её в седельную сумку – единственное моё имущество в этом мире, не считая того, что на мне надето. М‑да, госпожа ненаследная дворянка Дарисвета Крыгина… Негусто у вас со шмотками.

Караван опять начал неспешное движение. После драки с Муратовой и вспышки князя у меня пропало всякое желание тусоваться в первых рядах. Как‑то сразу вспомнились рассказы ребят, прошедших горячие точки, они утверждали, что первый удар всегда приходится на голову и хвост колонны. Значит, лезть вперёд не стоит. Пусть там князюшка с зечкой скачут. А я в серёдке поеду, с менее вспыльчивыми товарищами пообщаюсь. С Герцманом, например.

И Игорька надо поближе держать, он явно на меня запал. Ну и что, что мутный? Зато вон какой здоровый! Конечно, Гараев в этом плане перспективнее, но что со школьного учителя физры взять? Да и старый он… Хотя пару ласковых и ему можно сказать, а потом посмотреть, кто из них лучше – физрук или наёмник.

И надо опять Семёна позвать, а через него к Кудею тропинку проложить. Кудей этот, видать, совсем не прост – раз одним словом князя заткнул.

Интересно, а у Кудея дети есть? Хотя мне скорее его внуки нужны, или даже правнуки. И земли у него нет, сам сказал. Земля тут – главная ценность и мера успеха, я так понимаю. А если у Кудея земли нет, то почему к нему князь прислушивается? Боится, что его, как Бражко, «вскроют»?

Э‑эх, как тут всё непросто…

Валера Проц Сорокин

Хера се тут порядки! Дали дворянство с барского плеча, пообещали кошелёк с не пойми какой суммой денег, и давай, вали на все четыре стороны, так что ли? Да уж, тут на квестах не заработаешь.

Хотя… Мы же сейчас, по сути, квест проходим, верно? Зарабатываем «репу», ищем ништяки, оружие и шмот не серого цвета, заводим знакомства. Мне вот ещё скилл волшебника качать надо. Любопытная игра: никаких «песочниц», сразу сплошной хардкор. Правда, нас «паравозить» будут, но с рейд‑лидером лишний раз лучше не связываться, нервный он слишком.

Не пора ли о клане начинать думать?

М‑м‑м… Клан… Не, понятно, что никакого клана тут не создашь, надо выбирать из уже имеющихся. Но вот законнектиться с кем‑то, во френдлист внести, это можно. Чёрт, да это не просто можно – даже нужно!

Не зря же князь, который выглядит совсем безбашенным, едет к занюханному барону с огневой поддержкой в сотню бойцов. Значит, в одиночку справиться не надеется. Значит, и мне надо с кем‑то закорешиться.

Вопрос: с кем? Из местных только Семён подходит по возрасту, но он боярин, а Котырев ясно дал понять, что дворян бояре считают ниже себя. А я ещё и не местный, и на лошади еле держусь. Да и рожа у меня не как у блондинки нашей бедовой, к общению не располагает.

С Горбоносовым бы поладить, но… Светка, сучка такая… К тому же Руслан с наёмником шушукается постоянно, а Игорёк на меня смотрит, как на мусор под ногами. Как Гараев при первой стычке Вершинину в грудак прописал, так тот сразу язык прикусил, но я не Гараев.

Зря я про физрука высказался, что все они алкаши. Глядишь, с «эльфом» бы пати организовал, прям по классике «маг‑танк».

Значит, остаются только блондинка с брюнеткой и еврей с водилой. М‑да, шикарный выбор…

Так‑то к Дарисвете лучше поближе держаться… И подержаться бы, гы‑гы… Стоп, не до шуток сейчас. Крыгина и Муратова… Какие у нас перспективы, если мы группу образуем?

Ну, ни одна мне не даст, это точно. Это минус. Что ещё? Муратова – возможная княгиня, это плюс, но плюс сомнительный, неподтверждённый. К тому же я вряд ли смогу стать для собачницы вожаком стаи, а на побегушках быть не хочу. Вот это точно минус, и минус жирный.

Зато Крыгина – потенциальный маг, она сама сказала, и отец Игнатий подтвердил. Я вчера вечером сел упражнения делать, которые мне показали, открываю глаза, а рядом блондинка сидит и тоже дышит «по‑джедайски». И, кстати, никто эти упражнения не давал, кроме нас. И это, если подумать, даже хорошо. Общие интересы – это важно, это объединяет. К тому же Каришка умеет с людьми контакт находить. Пусть она на скандалы через раз нарывается, но зато её уже весь обоз знает, и волком на неё никто не смотрит… кроме Эльвиры.

Хм, Эльвира тоже магом может стать, но вряд ли она знает о магии столько же, сколько я. И если из восьми человек только я и Каринка – маги, то Каштанке сам бог велел с нами дружить. Не с Игорьком же, который то и дело ей подмигивает? Он вообще всем девкам подмигивает.

Получается, что я запросто могу стать эдаким мостиком между девчонками. Они друг на дружку смотреть не будут, а общаться станут только через меня. Класс! А там, глядишь, чего и обломится. Не с местными же дуболомами им обнимашки устраивать.

Так, но есть же ещё и Герцман с Дарханом? Вот уж кто неразлучная парочка. И к ним Каринка липнет, до обеда рядом ехала, трындела о чём‑то. С этими двумя у меня общих интересов пока нет…

М‑м‑м, надо срочно качать магию. Хоть фаербол какой простенький скастовать, хоть сосульку ледяную – что угодно, лишь бы выделиться из серой массы не скандалом, а делом!

Что для этого надо? А надо глаза закрыть и попробовать очистить разум, как отец Игнатий показывал.

Тогда начнём. Вдох – вы‑ыдох, вдох – вы‑ы‑ыдох…

Эльвира Романовна Муратова

Сцепив зубы, я старалась не свалиться с лошади. Ехавшая рядом Самия утешала, говоря, что после обеда я держусь в седле гораздо увереннее, чем утром.

Издевается? Да нет, не похоже. Ладно, может, и в самом деле что‑то стало получаться. Но я‑то знаю, каких усилий стоит это «увереннее». Всю задницу отбила уже, а на правой ноге наверняка синячище от жопы до колена. И спину ломит, согнуться хочется, а нельзя.

Нельзя, потому что, во‑первых, это будет неправильная посадка, а во‑вторых, потому что рядом Котырев с Кудеем едут. Понты – наше всё: нельзя показывать слабину, особенно перед хищниками, иначе перейдёшь из разряда равных в разряд добычи. Приходится держать покерфейс и пытаться поддерживать беседу. Ничего, я вытерплю, не такое терпела.

А князь и в самом деле хищник, даже не скрывает этого. Начал меня расспрашивать о Земле: что да как, пытаясь выяснить, правда ли я потомок Бехана. А я знаю?

Я так и ответила:

– Разговор об этом был, когда ещё малая была, но так ли это, сказать не могу.

Спросила в ответ, может ли князь доказать, что я из Беханова рода? Оказалось, сможет. Интересно, это как, если у нас даже тест ДНК не даёт стопроцентную гарантию? Может, и не соврал святоша, когда говорил, что они тут больше нашего знают в медицине.

– А что мне даст, если я и впрямь окажусь княжеского рода? – спросила я.

– Особо ничего не даст, – подумав, ответил Котырев. – Разумеется, в семью вас введут, ко двору представят. Наверняка назначат содержание, но не слишком большое.

– Мужа подыщут, – подсказал Кудей.

– Мужа? – насторожилась я.

– Обязательно, уж это с гарантией, – согласился князь и добавил, заметив моё сомнение: – Вы не волнуйтесь, Эльвира Романовна, никто вас силком под венец не потащит. Но предложения будут поступать, наверняка.

Я представила мужа, такого же князя, как Котырев, набитого предрассудками и спесью по самые ноздри, и покачала головой:

– Тогда уж лучше оставаться безродной дворянкой. Вряд ли я легко впишусь в ваше общество, а выглядеть дурой не хочу.

Собеседники на моё заявление лишь пожали плечами. И правда, о чём мы говорим? Если, может быть, а вдруг…

– Куда мы едем?

– В гости к барону Ламару, – дёрнул усом князь. – Поспрашиваем сначала у него, как он докатился до жизни такой. Потом видно будет.

– Думаете, я барону предназначена была?

– Вероятнее всего, – ответил Кудей и объяснил, почему так думает: – Видите ли, Эльвира Романовна, если рассуждать логически, граф Виталиано должен был продать результат своего колдовства надёжным людям. Или старым приятелям, с кем знаком с детства, и кто не побежит докладывать в Сыскной Указ о чёрном волшебнике. А Ламар, по словам Бориса Сергеевича, у графа всегда на хорошем счету был.

– Они столько всего в своё время провернули… Ламар и Варон – первые, о ком я вспомнил, – пояснил Котырев и добавил: – Про Варона баронесса не говорила, но я этой змее не верю. Наверняка хитрый боров по самые брови в дерьме, всю жизнь таким был. Здесь окраина, догляда толкового нет, силы у пограничных дворян с избытком. На фронтире иной раз чувство такое, словно за границу попал, к царьку какому‑нибудь сумасшедшему.

– Я несколько раз на Ламара докладные писал, да всё бестолку, – прогудел из‑за наших спин дон Роберто.

– О чём вы писали, друг мой? – повернулся к нему князь. – Контрабанда? Так я бы удивился, если бы этого не было. Работорговля? Доказательств нет. А про Призыв в ваших посланиях и слова не было – этим граф занимался, а тот умён был преизрядно.

– Ламар людьми торгует, Светом клянусь! – нахмурился комендант. – Самия тому доказательство.

– Дон Роберто, этого мало для вызова Инквизиции, – с сочувствием заметил Кудей. – Слова единственной выжившей, служанки, к тому же не местной, против одного из магнатов края? Даже не смешно.

– Видели бы вы, сеньор, в каком она состоянии была, когда я её из трюма вытаскивал…

– Я знаю, каковы рабские трюмы, довелось побывать, знаете ли.

– Ещё раз повторяю: для обвинения нужны доказательства, – добавил Котырев.

– Поймите, Борис Сергеевич, не мог я за Ламаром плотно следить, – комендант сжал скрипнувшие поводья в кулаке. – Он маг, на своей земле. У него солдат чуть не две сотни, деньги, знакомые, родственники вокруг. Думаете, он не знает, что мы к нему идём? Я уверен, что какая‑то крыса ещё вчера весточку отправила!