Текст книги "Кудей (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Колесников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 34 страниц)

Интерлюдия

Касим не спеша ехал вдоль берега, поглядывая по сторонам. До дальнего дозора два дня, так что торопиться никуда не надо. Да и дело-то, с каким его послал старшой, было ерундовым, всего-то сообщить Севастьяну о рождении племянника. Весть об том пришла вчера, а сам племянник родился аж неделю назад, так что срочности не было никакой, тем более, что в дозоре Севка будет ещё пять дней. Но командир крепости, получив вчера указание о передаче трёх лошадей безымянным пассажирам лодьи, решил по-своему. Лошадей отведёт Касим, а заодно и радостную весточку доставит.

Ну что же, приказ надо исполнять. Касим даром, что один из самых молодых в гарнизоне Волока, а уже успел отличиться прошлой осенью, когда залётная шайка попыталась «постричь» поздних купцов. Одного степняка он тогда подстрелил, и во второго попал. Правда, второй ушёл, лук у Касима был слабоват, не смогла стрела пробить панцирь. Но то осенью было, тогда Касим мальчишкой был, а сейчас он уже взрослый пятнадцатилетний воин, родители ему уже невесту ищут. И лук у него теперь другой, и стрелы, и даже конь. Коня он у убитого кипчака взял. Сам убил, сам и взял. И лук тоже взял, и саблю с кинжалом. Дядька Буривой, наставник над молодыми, лично к боярину Крашенинникову ходил, за Касима разговаривал. Когда пришёл, сказал при всех:

– Везучий ты, Касимка, любит тебя удача. Это хорошо, только теперь не растеряй её.

– А как не растерять-то, дядька? – спросил Касим.

– Ну, перво-наперво в храм сходи, Перуну свечку поставь, – принялся наставлять отрока Буривой. – Затем, опять же, другов-братов угости. Удача, она, брат, жадных не любит, а ежели ею с друзьями делиться будешь, то она завсегда с тобой будет. А самое главное, нос не задирай, учись денно и нощно. Удача, конечно, хорошо, но без умения она пшик просто. Понял ли?

– Ага.

Дядька и с угощением помог, посоветовал. Среди трофеев достался Касиму, окромя оружия, кафтаний богатый. Не доспех, нет, просто одёжка, но красивая, серебром вышитая. Правда, когда касимовская стрела горло ворогу пробила, кровищей весь кафтан залило. Пока то, пока сё, кровь засохнуть успела. Пробовал её Касим отстирать, да не вышло ничего. Хотел было нитки серебряные вырезать да продать, а кафтан на тряпки пустить, но Буревой отсоветовал.

– Так продай, – говорит. – С ниток тех ты пару медяшек выручишь, а с кафтания так и вовсе ничего, а ежели целиком продашь, то серебряную монету получишь, не меньше. Видишь, узоры-то какие? Лепота! А что в крови, так то ерунда, отнесут прачке какой, она и отчистит.

Сказал, и глянул на Касима, искоса так. А Касим не глупый, понял он, что дядька в очередной раз подопечного проверяет. Ежели тот сам к прачкам кинется, чтобы лишнюю серебрушку сберечь, а кафтаний себе оставить, то денег у него на угощение и не останется. Откуда у отрока монеты? Касим из подпасков, родители не в белых юртах живут, нет у него денег, и отродясь не было. Кабы не боярин, велевший набирать мальцов из окрестных хуторов и кочевий, так и был бы Касим не воином, а пастухом. И теперь перед ним очередное испытание, что победит: щедрость или жадность. Только Касим не дурак, он слова наставника помнит. Ещё бы не помнить, у Буривоя рука тяжёлая, от иной затрещины-напоминалки можно и пыль понюхать. Второе правило, вот!

Пошёл Касим на торжище, да кафтаний-то и продал. Купил пива пенного, барашка молодого, зелени, на специи не поскупился. Вечером посидели всем десятком, и Буривоя пригласили, это уж обязательно. Хорошо вышло, душевно. Нечего о деньгах жалеть, удача дороже стоит.

Вот, к примеру, прежний хозяин сабли, что сейчас у Касима на боку висит. Видать, богатый воин был, но глупый. Кто же в бой без доброго доспеха идёт, э? Вот Касим бы ни за что без доспеха не пошёл. На нём и сейчас тягиляй, не такой красивый, как трофейный, зато толстый, надёжный. А тот дурачок, что в красивую тряпку одевался, о чём только думал, э? Раз деньги на коня есть, на лук тугой, то почему на доспех не потратился? Бессмертным себя посчитал или ленив был? Впрочем, это уже неважно. Был да сплыл, как говорится. Закопали неудачника в землю с дырой в глотке от касимовой стрелы, а победителю награда досталась, заслужил потому что… Э, а это что ещё такое?

Раздумья о судьбе оружия и скакунов прервались, когда в просвете слева тускло сверкнуло. Касим мигом пригнулся к седлу и сжал колени, останавливая Шонкара. Жеребец тихо фыркнул, изогнув лебединую шею, и недовольно покосился на всадника.

– Тшш… – погладил тот гриву. – Подожди.

Ловко соскользнув на землю, Касим прихватил сааддак с луком и стрелами, и ужом ввинтился в прибрежную траву. Шагов через двадцать он осторожно раздвинул листья и беззвучно присвистнул. Лодья. Большая. И люди в ней. Навскидку, человек сорок, все в броне, в шлемах и с оружием в руках. Одеты одинаково и небедно, явно не оборванцы на большую дорогу от плохой жизни вышли, а чья-то дружина. Опять какой-то граф или барон решил по-лёгкому деньгу срубить? Или же просто с кораблём случилось что неладное? Э, понятно всё. Лодья целая, вёсла в воду опущены, мачта снятая – сразу видно, что тати поганые к бою готовятся. Засели в камышах, комаров кормят, добычу ждут… Ай-ал-ла, а ведь дождутся! Та лодья, к которой он поутру лошадей привёл, она же обратно наверх по течению пойти должна. Тут как раз изгиб реки, всех к берегу прибивает, что сверху идущих, что снизу. А они, значит, из камышей-то, раз только! Корабль какой большой, воинов много, на луках стрелы лежат. Одним залпом корабельную команду снесут, гребцов выбьют, рулевого снимут. Лодью течением и ветром к ним поднесёт, тут-то на неё и навалятся. Умно придумано, знают, что делают, сыны шакалов. А я вот вам сейчас…

Руки без участия разума уже достали лук, накинули на один край петлю тетивы, и гнули тугую снасть, приводя её в боевое положение. Ух, тяжко вот так тетиву натягивать, по колено в воде стоя. Зато сейчас Касим вам покажет, как на землях Белого Хана Китежградского лиходейничать! Кто там у вас главный? Да вот он, стоит на носу, в красных штанах с наколенниками, в бригантину обряженный, на секиру опирается одной ручищей, а другой за борт держится. Сразу видно, сильный воин, тяжёлый доспех для него, что пушинка. Вот и шлем в руках у мальчишки, стоящего рядом. Шлем тоже хорош, оголовье золотом горит, бармица серебряной чешуёй сверкает. Наденет воин шлем, возьмёт в одну руку щит, а в другую секиру, да как запрыгнет на палубу, разя направо и налево! Останови-ка такого, попробуй. Он же силой, пожалуй, даже с дядькой Буривоем сможет потягаться. Ну, может и смог бы, да только удачи у разбойника точно меньше, чем у воина Волока.

Стрела легла на левую перчатку, боевое кольцо зацепило тетиву, сплетённую из конского волоса. Лук тихо скрипнул, накапливая силу в размашистых крыльях, щеки нежно коснулось оперение из дикого гуся. Касим на миг придержал дыхание, сливаясь сознанием со срезнем, и отправил его в полёт.

Ещё хлопала тетива по защите левой руки, ещё летела стрела, изгибаясь в полёте, отклоняясь ветром чуть влево, а Касим уже бежал обратно, не думая про скрытность. Быстрее, быстрее, пока не опомнились вороги, пока не повернулись к берегу и не прошили злыми стрелами хрупкий тростник, что скрывал удачливого стрелка!

В том, что он попал, Касим не сомневался, за пятьдесят шагов он бы и в темноте, на слух, не промахнулся бы. Потому и выбрал не гранёный наконечник, способный раздвинуть звенья кольчуги, а широкий срезень. Ширкнет такой по глотке, и всё, конец любому воину, какими бы широкими у него не были плечи и сильными руки. Хлестнёт красным фонтаном кровь, захрипит разорванное горло, и кончится тать, что решил на большой дороге пошалить. А вот нехрен было!

Позади раздались крики, ругань, мальчишеский вопль. Касим взлетел в седло Шонкара не касаясь стремян, пригнулся к горячей шее скакуна, ударил того пятками в бока и пронзительно крикнул в настороженное ухо:

– Гони! Домой!

Жеребец радостно всхрапнул, крутанулся на месте, присел на задние ноги, и рванул с места в карьер, вытянув вперёд шею. Засвистел воздух в ушах, порывом ветра сбило с головы шапку, молодой воин встал на стременах, согнул корпус параллельно земле, держась за поводья и хохоча от радости и собственной удали. Они взлетели на пригорок, понеслись по едва заметной тропке вдоль берега.

Горячий ветер принёс новые звуки слева, Касим повернул голову в ту сторону, и почувствовал, как похолодела спина. Со стороны недалёкого леса наперерез неслась группа всадников, расходясь лавой. Пять, шесть, восемь! Все на быстрых конях, одеты в тускло сверкающие доспехи, у двух ближайших в руках длинноствольные пистоли, у остальных луки. Справа река, слева ровное поле. Уклон вверх, Шонкару скакать тяжелее, а Касим ещё и гнал его сначала, что есть мочи. У преследователей кони свежее, да и начали скачку они позже, а касимовский жеребец уже сбавляет ход. Нет, он пока не выдохся, но уже начал уставать.

Свистнули первые вестницы смерти, и Касим отказался от идеи перестрелки. Это сидя за крепкой стеной можно подловить врага на ошибке, а в чистом поле и на такой дистанции всё решает количество стрел. Противник явно не в первый раз за лук взялся, коль стреляет так далеко и так метко. Одно попадание в Шонкара, и конец.

Он взял правее, забирая к реке. Только бы успеть первым до холма, только бы… Вай! В спину ударило с такой силой, что он чуть не вылетел из седла. Боль в плече отсушила руку, Касим закусил губу до крови, сдерживая крик. Шонкар заржал и шарахнулся сначала влево, потом вправо, его неудержимый бег стал неровным. Касим оглянулся, и увидел торчащий из крупа коня конец стрелы, украшенный белым оперением.

Тропа вильнула, закрывая скакуна и всадника от новых стрел, впереди открылась во всю ширь Ока и… Решение пришло мгновенно. Он натянул поводья, на ходу соскользнул с коня в траву. Шонкар, лишившись всадника, упёрся было всеми четырьмя копытами в землю, но Касим махнул ему здоровой рукой, и крикнул повелительно: «Домой!», и умный конь поскакал выполнять приказ. А Касим, сдерживая стон, бросился к узкому срезу песчаной косы, на бегу накладывая на тетиву сигнальную стрелу и молясь, чтобы оставшихся сил хватило на выстрел.

Сзади раздался стук копыт, воин упал на землю. Всадники цепочкой проскакали мимо, не заметив беглеца. Как только последний из преследователей показал спину, Касим вскочил и, не обращая внимание на терзаемое болью плечо, натянул лук. Стрела взвилась вверх, и по широкой дуге устремилась к знакомому кораблику, а Касим в это время уже скидывал с себя всё лишнее. На горячий песок полетели тягиляй и сапоги, перевязь с дорогой трофейной саблей и драгоценный лук. Пока раздевался, из спины вышел наконечник стрелы, и теперь нательная рубаха намокала от рваной раны. Перевязаться бы, да времени нет. Всадники уже должны выскочить на ровное место и обнаружить, что Касим пропал. Гнаться за Шонкаром они не будут, не дураки. Может, пустят в погоню одного-двух, чтобы убедиться, а остальные вернутся сюда, на единственное место, где беглец пропал из виду. Только Касима здесь уже не будет!

Юноша бросился в воду, поднимая брызги и распугивая лягушек. На лодье, в борт которой стукнулась-таки на излёте тревожная стрела, заметили творящееся на берегу, и сворачивали с курса. Касим упал грудью в прохладные воды, нырнул, охлаждая горящую голову, вынырнул, и неловко поплыл, старательно загребая здоровой рукой и молотя босыми ногами. Плавал он плохо, научился совсем недавно, но близость смерти и желание жить придавали сил.

Рядом с головой с тихим всплеском в воду нырнула стрела, другая рванула правое ухо. Касим нырнул, молясь, чтобы следующий гостинец с берега не впился в зад, постарался уйти под водой ниже по течению. Вынырнул, когда кончился воздух, вдохнул, и вновь ушёл под воду, отметив, что лодья значительно приблизилась. В следующее всплытие ему на плечи упала верёвка, в которую он вцепился одной рукой, вторая совсем уже не слушалась. Парня рывками подтащили к борту, прикрывая корпусом от обстрела с берега. Крепкие руки выдернули из воды, он свалился на палубу, откашливаясь и отплёвываясь.

– Ты кто таков? – склонилось над ним суровое бородатое лицо.

Серые глаза глядели из-под козырька остроконечного шлема, борода лежала на горжетке кирасы, в руке у вопрошающего было короткое швырковое копьё.

– Касим, – прохрипел парень. – Лошадей… Утром… Там… Засада…

– А-а, вон оно что, – покивал бородач. – Узнал я тебя, дружок, узнал.

Он отвернулся от спасённого, и крикнул куда-то вбок:

– Вихорка! Запускай голубя! Иван! Разогрел артефакт ли? Готовь его на полную. А вы, други-братья, кто желает боем потешиться?

Касим успел подумать, что незнакомец повадками и говором слишком похож на Буривоя, чтобы быть врагом, а потом ему вдруг стало так сонливо, что даже боль куда-то уплыла вместе с белым светом.

* * *

Глава 30

Карина Александровна Крыгина. Дарисвета.

Обедали на небольшой полянке, открывшейся справа от дороги. В принципе, место обеда было не важно, потому что дорогой это можно было считать лишь условно. Да и три лошади с всадниками, неспешно бредущие по петляющей тропе, – не купеческий караван, спешащий доставить товар из точки А в точку Б. И вообще, я заметила, что Кудей торопиться не любит. Может, возраст сказывается, а может, привык к такому ритму жизни.

Я вот тоже заметила, что перестала с утра строить планы на день, неделю и месяц и горевать, что времени не хватит исполнить хотя бы половину из намеченного. У меня теперь другие заботы.

«Стенка», в которую я упёрлась, кажется непреодолимой – это реально бесит и внушает страх. В полной мере ощущаю справедливость поговорки про локоть: близко, а не укусишь. Поплакалась Кудею, тот пожал плечами и сказал, что через это все проходят и надо страх перебороть. Ну и про упорство опять задвинул речь, и про терпение тоже.

Плио, стоявшая позади мага, слова не сказала, но презрительную гримасу скорчила. Эта сучка уже хвасталась, что зелье Прорыва принимала неоднократно и теперь она, типа, плевать хотела на правила и ограничения. Вот же гадина. Она меня тоже бесит.

Как побороть страх перед неудачей? Водки жахнуть для храбрости? Смысла нет: тогда контроль маны уйдёт, я это уже проходила. Вдохнуть‑выдохнуть и «алга, вперёд», как при прыжке с парашютом? Так я в первый раз визжала, как ненормальная, а на второй прыжок меня чуть ли не пинками выкидывали – и никакой победы над страхом я так и не испытала. К тому же там адреналина в крови было больше, чем самой крови, а при кастовании полагается быть наоборот – спокойной и сосредоточенной.

Вот и получается, что надо просто тупо раз за разом повторять простейшие упражнения и надеяться, что «стенка» в итоге рухнет. Говорят, чайной ложкой можно подкоп проделать. Ну, про такое я только в кино смотрела, но что ещё остаётся? Не глотать же зелье Прорыва, как советует Плио.

Ещё три дня назад я к баронессе прислушивалась. Типа, она всё же опытная, чуть ли не старше Кудея, хоть и выглядит моей ровесницей. К тому же женщина, и всё такое. Но то было, когда мы на корабле плыли, и разговоры у нас велись лишь перед сном, пока я не отрубалась после занятий. Абсолютли реалити – только голову на подушку положу, бац… И уже утро. Кудей – зверь лютый.

Далия успевала по ушам пройтись, но половина мимо сознания просвистело. Что она там мне втолковать пыталась – не помню. Вроде что‑то правильное, разумное, я даже соглашалась с ней, но на утро в голове – пустота‑а… Только общее ощущение, что надо бы ведьму послушать, возможно, она что‑то важное талдычила.

Как с корабля сошли и в седло пересели, ситуация изменилась. Леса сменились лесочками, поляны превратились в поля, а на горизонте замаячила Степь. Она ещё далеко, но неизменно всё ближе и ближе – с каждым разом, как мы выныривали из одной рощи, чтобы нырнуть в другую.

Кудей вёл нас какими‑то тайными тропами, избегая выезжать на дорогу. Говорил, так надёжнее будет. Ну, ему виднее. Темп снизился, интенсивность занятий тоже. Конечно, я пыталась выполнять задания и медитировать на ходу, но получалось откровенно плохо, и выдыхалась я гораздо раньше. С одной стороны – плохо, с другой – нашлось время подумать.

И чем больше я думала, тем непонятнее мне становилось. Куда мы идём? Зачем?

Кудей говорит, что мы должны перехватить барона Варона. «Барон Варон» – прикольно звучит… Ладно, это ерунда. Как мы этого барона перехватить должны? Как Ламара? У Котырева сотня бойцов была, и то мы почти десяток убитыми потеряли. Куда уж нам втроём против баронской латной конницы. Даже не втроём, а мне и Кудею. Ага, мы ж такие супергерои, что только держись.

– Варон – ерунда, мелочь, – отмахнулся Кудей, когда я выразила сомнение в нашей способности задержать барона, которого наверняка будут сопровождать верные люди. – Главное не он, а тот, к кому он нас приведёт. Госпожа Плио утверждает, что именно через Варона шли поставки необходимых инструментов для Призыва.

– Инструментов?

– Свечи, краска для написания рунных кругов, свитки заклинаний, кинжалы.

– А что, это такая проблема – свечи купить? – удивилась я.

– Свечи обычные – не проблема, а вот для Призыва… – ядовито усмехнулся маг и повернулся к едущей сзади Далии. – Госпожа баронесса, расскажите, как делаются свечки.

– Откуда мне знать, – процедила ведьма.

– Рассказывай, – холодно велел Кудей.

Плио дёрнулась, схватилась за горло, лицо её покраснело, глаза расширились.

– Хорошо‑хорошо! – просипела женщина. «Шарфик» распустился, и она начала торопливо говорить. – Для свечей идёт человеческий жир, желательно взятый ещё у живого.

– Что⁈ – ужаснулась я.

– Причём жирок тот берётся не из‑под кожи, Карина Александровна, – дополнил маг. – Называют его, по‑научному, висцеральным. И чтобы получить нужное количество, ребёнку вскрывают грудную клетку, режут брюхо, и пока он ещё не умер, соскабливают нужное с внутренних органов. Лучше всего с сердца и печени. На одну свечку уходит две, а то и три детские жизни.

– Детские? – несмотря на жарящее солнце, у меня мороз пошёл по коже. Ладони вспотели, а внутри всё сжалось от омерзения и ужаса.

– Именно, – подтвердил наставник, поглядывая на пленницу. – Детишек режут, годков эдак двенадцати‑пятнадцати, желательно девочек. У них к этому возрасту начинает фигура формироваться, а если их ещё и кормить изрядно, то и вовсе хороший выход конечного продукта можно получить. Не так ли, госпожа Плио?

– Не знаю! – отрезала та, отворачиваясь.

– Врёт, – припечатал Кудей. – Всё она знает, стервь поганая. Может, и сама детишек резала, мразота.

– Не было такого!

– Ну да, так я тебе и поверил. Виталиано же тебе просто так половину Призыва отдать обещался, верно? За красивые глазки, да?

– Мы были…

– Вот именно, что были! – не дал развить мысль Кудей. – Два старых мешка вы были, а не любовниками. С Ламара «старый друг» не постеснялся содрать двести тысяч, да ты с Басорги тако же… Что вылупилась? Взяли его через неделю после тебя. Думала, сумку спрятала и всё, шито-крыто? Подручного твоего прямо там и повязали, со свечами и кинжалом. Многое он порассказать успел, прежде чем смерть себе вымолил. И про боярынь, которых ты в рабыни превращала, и про стременного, которого ты завербовала, и про поставки… Кстати!

Он повернулся, открыл седельную сумку, покопался в ней, и вытащил завёрнутый в тряпку продолговатый предмет неровных очертаний. Протянул его мне.

– Вот, Карина Александровна, держите. На долгую память, как говорится.

Я взяла свёрток, развернула. На тряпице лежал кинжал. Рукоять его была обмотана кожаной полоской, кривое лезвие чернело полупрозрачным камнем с вырезанными на нём знаками.

– Откуда? – выдохнула Плио.

– Оттуда, – насмешливо бросил Кудей. – Из той самой пещерки, где вы с графом резвились. Узнаёшь?

– Это… – догадалась я, борясь с желанием отбросить «подарок», как ядовитую змею.

– Этим самым клинком Виталиано и вот эта вот тварь, – подтвердил седой, кивнув на Далию, – людей резали. Сначала, чтобы Призыв провести, потом, чтобы помолодеть.

Лезвие было чистым, и оплётка рукояти тоже, наверное, заменена на новую, но мне показалось, что ритуальное оружие покрыто свежей кровью. Голова слегка закружилась, во рту появился вкус желчи.

– Заберите, – протянула я этот кошмар назад.

– Э-э нет, Карина Александровна, – сурово покачал головой маг. – Теперь он ваш. Вот вам ножны под него, держите и носите. И помните, с чем вы столкнуться можете, пока полноценной магичкой не станете. А после первого уровня, так уж и быть, можете сами его изничтожить. Но до той поры – ни-ни, ясно?

Пришлось принять ножны, спрятать в них лезвие и повесить кинжал на бок. Потом подумала и передвинула за спину, благо крепление позволяло. На Плио даже смотреть не хотелось.

– Врёт он всё! – прошептала баронесса вечером, когда Кудей отошёл в кусты.

– Неужели? – говорить с тварью не хотелось, но и молчать сутками было выше моих сил.

– Врёт, Светом клянусь! – горячо зашипела ведьма. – Не участвовала я в Плясках! Если бы у меня сил на них хватило, то к чему мне Виталиано, сама подумай?

– И свечи ты не делала? – иронично хмыкнула я, гадая, что это ещё за пляски такие.

– Ты слушала ли старика своего? – даже удивилась Плио. – Он же сам сказал, что свечи, и всё прочее, нам Варон поставлял. Только и он лишь купцом был, а делал всё кто-то другой. Другой, не я! Я всего лишь жить хотела! Виталиано, Ламар, Ренэ, всем им от меня только одно надобно было, а что мне ещё делать оставалось? Приходилось терпеть. Граф с бароном подохли, муж мой сумасшедший сам себя упокоил, один Варон остался. Кончится он, и стану я свободной, понимаешь?

– Свободной, чтобы детей убивать?

– Дура ты, – устало вздохнула Далия. – Простых вещей не понимаешь. Я кто? Баба простая. Я жить хотела, мужа доброго, дом, детишек нянчить. Вся вина моя в том, что красотой меня бог наделил, а мужики первым делом под юбку лезут. Что, у тебя не так что ли? Только ты в своём веке жила, тебя законы охраняли, а меня… А Кудей твой врёт, врёт, и даже не краснеет!

– И где же он соврал? – насмешливо спросила я. – Хоть один пример приведи.

– Пример? Да пожалуйста. Вот слышала я, что про магию вы говорили, и сказал Кудей, что на Старой Земле магии нет. Было такое?

– Было, – кивнула я. – Что, скажешь, неправда?

– А разве правда? – баронесса с вызовом хмыкнула. – Сама‑то подумай: коль там магии нет, то как мы с тобой тут очутились? Ведь мало здесь Призыв провести, надо и там людишек зельем напоить. А зелье то непростое, в лавке его не купишь. Да и колдун с той стороны – он ведь не за спасибо головой рискует, верно? Переправив вас сюда, он десять лет жизни себе купил, омолодился. А как это можно без магии сделать, ты об том думала? Или у вас лекари научились старость побеждать?

Вот чёрт, а ведь верно. Внутри всё сжалось от неприятного ощущения: а что, если Плио права? Что, если Кудей действительно что‑то скрывает?

Тут кусты затрещали, оповещая о возвращении мага, и разговор наш прервался. Я весь следующий день сомневалась: спросить или не спросить у Кудея про того, кто нас сюда закинул? Спросить бы надо, но тогда старик сразу допетрит, что на вопрос меня Плио навела, – и опять её придушит. Развлечение у него такое, что ли? Как чуть что, так сразу душить начинает.

Кстати, не заметила я за Кудеем иных магических талантов, кроме того шарфа, что у баронессы на шее. Разве что по мелочи: костёр разводит магией, комаров отгоняет… да, пожалуй, что и всё. Маловато для мага восьмого уровня, как по мне. Может, он просто не хочет показывать силу? Или… или он вовсе не такой сильный, каким себя выдаёт?

Через два дня мы подошли к ещё одной реке. Была она не такая широкая, как Ока, да и виднеющиеся тут и там островки говорили о небольшой глубине, зато течение было сильным. Вокруг торчащих камней и поломанных стволов деревьев кипели буруны, вода в реке была мутной, желтоватого цвета. А ещё она была солёной. Не так, чтобы уж совсем, но солоноватый привкус хорошо ощущался.

– Река солёная, – удивилась я, прополоскав рот от пыли и сплюнув.

– Да, она так и называется, – подтвердил предводитель и принялся пояснять. – Официально Солёная протекает по границе Русского Царства, но границы эти обозначены только на бумаге. Тут на несколько дней пути ни одного поселения, лишь стоянки кочевников и солеварни.

– Соль и здесь дорогая? – вспомнила я историю нашего мира.

– Нет, – отрицательно мотнул головой мужчина. – Сами же видите, Карина Александровна, она у нас под ногами течёт. Простейшая запруда за неделю даст несколько пудов соли без всяких ухищрений. Так что надобности в каком‑то гарнизоне никакой: места здесь на траву бедные, а деревьев мало.

Он махнул рукой в сторону унылого пейзажа – редкие кусты, сухая трава, вдали – едва заметные холмы.

– В общем, если собирать соль, то проще уйти дальше в степь и поискать солончаки. Там её даже выпаривать не надо, можно из земли кирками и лопатами прямо в телегу нагрузить. Здешние земли считаются нейтральной зоной. Глупо рисковать из‑за грошового дохода.

– Тут безопасно?

Я окинула взглядом холмы, покрытые чахлой растительностью. Как‑то не верилось, что в этом мире хоть где‑то есть место, где не надо ожидать стрелу в бок или аркан на шею. Кудей усмехнулся и подтвердил мои подозрения:

– Расслабляться не стоит. Две молодые женщины, три лошади, снаряжение и оружие – уже достаточный повод для нападения. Если двигаться отсюда на юго‑запад, то можно выйти либо к Дону, либо сразу к Морю. А там сдать добычу пиратам из Африки или Турции. За вас дадут хорошие деньги, Карина Александровна.

Это он так шутит. Я уже привыкла к местному чёрному юмору.

– А за вас? – не удержалась я.

– Что со старика взять? – пожал он плечами. – Меня просто прикончат, тем более что я буду защищаться. Мага взять живым не так‑то просто.

– Так мы все трое маги.

– Ну, не думаю, что госпожа Плио будет противиться моей смерти, – Кудей бросил взгляд на баронессу. – Для неё лучше, чтобы на месте моего шарфа висел рабский ошейник. С ним‑то она справится быстро, не так ли, баронесса?

– За сутки, – нехотя подтвердила Далия. – Но вряд ли я вас переживу, господин Кудей.

– Это точно, – подтвердил маг. – Ведьму я на волю не выпущу.

– И когда вы меня прикончите? – спросила пленница таким тоном, словно интересовалась ценой рваной тряпки. – Когда до Варона доберёмся?

– Позже, – так же равнодушно ответил Кудей. – Барона надо взять живым, а мне он так просто не сдастся. Потом допрошу его, а уж после допроса и с вами решать буду, что делать. Может, сам убью, а может, Котыреву верну. Борис Сергеевич прямо‑таки жаждет закончить прерванное аутодафе. Он в таких делах весьма настойчив и последователен.

– Хочу напомнить, что я согласилась на это путешествие без всякого принуждения, – быстро сказала брюнетка. – И вообще‑то, если подумать, я всё время вам помогала. С того самого дня, когда вы меня от Виталиано избавили.

– Ага, избавили, как же, – насмешливо протянул Кудей, и этим «агаканьем» разговор и закончился.

Через Солёную мы переправились к вечеру, найдя относительно спокойное место. Переправлялись пешком, ведя лошадей в поводу. Кудей шёл первым, осторожно прощупывая дно посохом. Мы двигались медленно, проверяя каждый шаг: вода в паре мест доходила до пояса, бурлила вокруг ног, из‑под подошв течением выбивало грунт и мелкие камешки. Лошади шли осторожно, недовольно фыркая и кося глазами на мутную воду.

На середине реки Кудей, отпустив поводья, не удержался и свалился в воду. Я уж думала, его унесёт чёрт знает куда, но нет – старик ухитрился встать на ноги, и боком‑боком добрался до берега. Его лошадь постояла, провожая взглядом уплывающего хозяина, потом тоже двинулась вперёд.

После переправы устроили привал. Развели костёр из валежника, которого по берегу было разбросано немало, развесили сушиться одежду, переоделись сами. Вообще, после солёной воды желательно ополоснуться в пресной, но таковой у нас было мало, даже на похлёбку не хватило бы. Единственно, на что мы её потратили, так это на чай, заварив его в маленьком котелке. А чай здесь вкусный, что чёрный, что зелёный. Впрочем, в этот раз Кудей заварил не чай, а отвар из цветов иван-чая, матрёшки, чабреца и ещё каких-то травок. Я бы от кофе не отказалась, но кофе на Руси редкость, слишком дорого его везти из Аравии, да и не любят его здешние аристократы, к моему немалому удивлению. Помнится, я спросила об этом у Барбашина, и тот объяснил это примерно так:

– У вас, любезная Карина Александровна, кто кофейничать был любителем, Пётр Первый, верно? Он и кофий завёз, и какаву, и табак, если я не ошибаюсь.

– Верно, так и было, – подтвердила я. – Ну, не то чтобы до него никто кофе не пил, просто во время Петра это стало модным. Он его популяризировал, так сказать.

– Ну да, ну да, – покивал князь, поморщившись. – Популяризатор тот ещё, да… Таких дел наворотил, что только держись.

– В смысле? – удивилась я. – У нас царя Петра очень уважают.

– А у нас – нет! – холодно уведомил Барбашин. – С Романовых же пошло, что иноземцев на престол сажать начали? Бороды рубить – дело десятое, а перед заграницей поклоняться кто первый начал? Кто дворян вровень с боярами поставил? Кто их в правах уравнял?

Во-от оно что. Я уже не в первый раз это слышу, Котырев на эту тему тоже разорялся, типа, дворяне ниже бояр, потому что… А объяснить, почему, и не могут толком. Потому что, и всё тут. И это при том, что у того же Барбашина в подчинении на одного боярина десяток дворян приходится, не считая простолюдинов, вроде того же сержанта Василия. Оттого и бесятся, придираясь к мелочам. Чем им кофе-то помешал, кроме того, что его царь Пётр пить любил? Ретрограды.

На следующее утро двинулись дальше, забирая всё больше к западу. Леса практически закончились, лишь изредка тут и там виднелись рощицы, промежутки между которыми становились всё больше и больше. Кудей вёл наш маленький караван между пологих холмов, иногда взбираясь на вершину, чтобы оглядеться. На мой вопрос, долго ли мы будем так петлять, и куда мы вообще идём, он всё же соизволил ответить:

– Видите ли, Карина Александровна, барон Варон опережает нас на неделю, мы не сможем догнать его, даже если будем гнать лошадей без пощады. Но дело в том, что наш клиент не мог просто сбежать, ему нужно было забрать из замка деньги, драгоценности и колдовские книги.

– Здесь нет банков! – дошло до меня.

– Именно. Нельзя положить деньги в Китеже, получить на руки бумажный вексель, и обменять его на золото в Париже. Так что Варон не кинулся сломя голову, а сначала отправился в своё имение, снарядил обоз, и уже с ним скрылся в лесах. Вот только, бежать ему можно лишь в одну сторону, в Порту.