Текст книги "Кудей (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Колесников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 34 страниц)

Глава 5

Игорь Игоревич Вершинин

Игорь крутил головой и напрягал мозг на тему, как бы половчее отсюда свалить. Пока что он не видел такой возможности. Вертухай, несмотря на свой возраст и тщедушность, не казался божьим одуванчиком, которого на испуг можно взять и попросить вывести на волю. Вон как он лихо дубинкой арестанта успокоил, сразу чувствуется опыт. Было в старике что-то от сторожевого пса, который лучше сдохнет, но хозяйское добро убережёт. К тому же, никто из спутников не казался ему достойным доверия, и вряд ли кто из них решится на «рывок». Да и глупо рвать когти, не разобравшись, что к чему.

Он ещё раз прикинул, с кем бы можно было скорешиться настолько, чтобы пуститься в свободное плавание. Кого выбрать, Руса или Валерку?

Тёмыч сильнее и проще, но под завязку набит дуростью. В армию он собрался, в спецназ! Ага, там только такие и нужны, которые лбом кирпич могут сломать. Вряд ли лопух, мечтающий стать воякой, пойдёт на откровенную уголовщину. Не, надо подождать, макнуть его в дерьмо жизни, посмотреть, а уж потом… Если это «потом» будет…

Тогда Валерка? Пацан грамотный, башковитый, должен понимать, с какой стороны колбасу на бутерброд ложат. Опять же, студент, значит, денег постоянно не хватает, и если ему показать возможность быстро и ненапряжно заработать, должен клюнуть. Он же первый и мысль толковую подал, когда предположил попаданчество. Сначала-то его на смех подняли, а Рус даже прибить пообещал, но физрук вступился.

Одно плохо, не боец Валера. Такого прижмут, и он сразу до жопы расколется, да и дохлый слишком. Видно, за компом всё время сидел, а не мышцу качал. Тоже отпадает…

Эти двое, Валерка и Рус, друг дружку терпеть не могли, судя по оговоркам, из-за какой-то рыжей шалавы, которая кинула ботана и полезла под боксёра. Можно бы на этом сыграть, стравить петушков, а потом свару прекратить, авторитет в стае заработав, но мешался Гараев со своими школьными представлениями о справедливости. С физруком, пожалуй, договориться не получится, мужик сам себе на уме.

Кто тогда остаётся? Герцман и Дархан. Про еврейчика надо помнить, как и про водилу, которого он пёр на горбу, но… на побег не годятся оба. Один еле дышит, а другой себе на уме. Эти двое явно спелись, держатся особняком и к остальным не стремятся примкнуть.

Путешествие закончилось после ещё одного коридора. Конвоир повернулся к ним, осмотрел недовольно и скомандовал своим хриплым голосом:

– Как войдёте, кланяйтесь. Пока не спросят, рот не раскрывайте. Коли спросят, отвечайте правдиво да коротко. И не забывайте говорить «господин» или «ваша милость». Понятно?

Он обвёл их выцветшими в подземельях глазами, дождался ответного бормотания и толкнул дверь. Все вошли, принялись оглядываться. Комната была просторной, размером с школьный класс. В углу, как в настоящем классе, стоял небольшой стол и стул, рядом с ними возвышался приличных размеров шкаф. Стены были глухие, без окон, свет давали несколько ярких светильников, а в противоположной стене имелась ещё одну дверь, такая же мощная, как и входная.

Реконструкторы с интересом уставились налево, где имелась стойка с оружием. Мечи, сабли и шпаги стояли в один ряд, как на выставке. На соседней стойке замерла целая коллекция оружия древкового: копья, пики, алебарды. Всё явно не бутафорское, а вполне рабочее. Что ещё примечательнее, клинки были из разных земных эпох и цивилизаций. Романский меч стоял рядом с палашом, шпага соседствовала с катаной, а глефа с нагинатой.

Игорь так засмотрелся, выбирая клинок, что почти позабыл про остальных. Только когда раздались женские голоса, он повернул голову и принялся разглядывать новые лица.

Две женщины, молодая блондинка и брюнетка постарше, с хмурым лицом. Одеты обе были в поношеные платья коричневого цвета, явно не по размеру. На блондинке платье и вовсе чуть не трещало по швам.

– Девчонки, вы бы поменялись одёжкой, – весело предложил Игорь, с интересом разглядывая глубокие вырезы.

– Ага, – отозвалась старшая. – Чтобы сиськи вообще наружу вывалились.

– А чего, я не против, – хохотнул Вершинин.

– Ща, разбежалась, – рявкнула та. – Слюни подбери, Казанова.

– Спокойно, – остановил перепалку Гараев. – Давайте лучше познакомимся. Меня зовут…

В этот момент скрипнула вторая дверь, и в комнату вошли три человека. Первый был усатый мужчина в чёрной одежде с перстнями на пальцах и богато украшенными эфесом короткой шпаги. На груди у него висел медальон в виде совы. Второй выделялся смуглой кожей, крупным носом, металлической кирасой с растительной гравировкой и шлемом времён Кортеса. В каждом движении кирасира чувствовалась изрядная сила. Ему бы ещё пузо потолще, был бы вылитый Портос. Знаменитой перевязи на «Портосе» не было, зато имелились сверкающие чёрные глаза под шапкой густых волос. Этими внимательными глазками он оглядел всех, словно пулемётным стволом повёл из бойницы, примеряясь, как бы ловчее срезать их одной очередью без перерасхода боезапаса.

Третий был монахом. Во всяком случае, Игорь решил, что длиннополая серая штука с капюшоном – монашеское одеяние. Что примечательно, на груди у «монаха» не было символа веры, креста или иного знака, зато на цепи висел медальон с шестью коричневыми и зелёными камушками по кругу.

– Дамы и господа, – шпагоносец резко кивнул. – Позвольте представиться. Князь Котырев, Борис Сергеевич. Глава третьего отделения регионального отдела Сыскного указа. Прошу вас назвать свои имена, фамилии и род занятий.

– Князь? – переспросила блондинка. – Что, прям самый настоящий?

– Мой род был записан в Бархатные книги государства Московского ещё в шестнадцатом веке, – прохладным голосом ответил аристократ. – Произошли мы от Рюриковичей, Ростовская ветвь. Полагаю, в вашем мире ещё помнят Рюриков род?

– Эмм… Да, ээ… Князь… – девушка явно смешалась от неудовольствия Котырева. – Простите.

– Ничего, сударыня, бывает, – всё так же холодно пожал плечами седовласый. – Итак, как вас зовут?

– Карина Александровна Крыгина, репортёр, – с готовностью отрапортовала «Пиранья». – Скажите, а вот вы…

– Все вопросы потом, – прервал её князь властным жестом руки и повернулся ко второй женщине. – Вы?

– Эльвира Романовна Муратова, – вскинула подбородок брюнетка. – Официально безработная.

– Муратова? – поднял бровь Котырев. – Вы не похожи на хазарку, Эльвира Романовна. Или это фамилия вашего мужа?

– Моя это фамилия, – отрезала женщина. – Мужа у меня нет, вдова. Вернее, в первый раз овдовела, а во второй на развод подала и фамилию вернула.

– Вот как? Имя Бехан вам ни о чём не говорит?

– Ну… Вроде бы, – пожала плечами Эльвира. – Отец давным-давно говорил о каком-то Бехане, который служил ещё у князя какого-то вроде бы, я точно не помню.

– Славный род, древний, – благосклонно кивнул седой головой Борис Сергеевич. И тут же взгляд его сделался острым, как бритва. – Должен предупредить, вам придётся пройти проверку на причастность к сему роду. А самозванцев у нас не любят.

– Все вопросы к моему покойному папаше, – так же резко ответила Муратова, глядя князю в глаза. – Я в ваши книги лезть не собиралась.

– Хорошо, перейдём к вам, господа, – Борис Сергеевич повернулся к мужчинам. – Итак?

Вершинин с интересом слушал своих товарищей по несчастью и разглядывал Котырева. Князь, надо же. Самый настоящий! И вдобавок глава регионального отдела Сыскного Указа. Несмотря на архаичность названия, суть работы аристократа была ясна. Мент есть мент. Правда, термин «регион» не из времён Ивана Грозного, но тут у них явная мешанина эпох. И судя по оговорке Котырева про «ваш мир», они не первые попаданцы.

Кроме Эльвиры, остальные фамилии князю были незнакомы, во всяком случае, про предков он больше не спрашивал, в отличие от профессий. Гараев его сначала не заинтересовал, но когда тот сказал, что они попали сюда прямиком с бугурта, князь оживился.

– Это вам повезло, – одобрительно кивнул он. – Проще будет вжиться в новый мир.

Руслан, как самый молодой, впечатлил его мало, но «Кортес», стоявший в сторонке, сказал, что ему бы пригодился крепкий парень с головой на плечах, а то он устал объяснять деревенским идиотам-новобранцам, чем правая сторона отличается от левой.

Игорем заинтересовались больше, точнее, его наёмническим прошлым. Потребовали объяснений. Пришлось рассказывать, не вдаваясь в подробности биографии, что подписал контракт, прошёл обучение и отправился служить за границу, куда – на всякий случай не сказал. Получил ранение, вернулся на родину восстанавливать силы.

– У меня уже был на руках билет, но перед отъездом решил развлечься на бугурте. Вот, доразвлекался.

– Понятно.

Валерик оказался профессиональным геймером. Сути его заработка Игорь не понял. Как можно платить деньги, причём немалые, за какие-то за картинки на экране? Аборигены после слов Сорокина переглянулись, монах задумчиво хмыкнул.

Когда услышали профессию Герцмана, князь поморщился, да и остальные посмотрели на политика с неодобрением, но от комментариев воздержались. Котырев лишь шевельнул бровью, когда Аарон Борухович сказал, что увлекается гольфом и плаванием, а в институте играл за сборную по волейболу.

Дархан, всю дорогу державшийся тихо, оказался последним, и внезапно смог удивить слушателей. Он рассказал, что работал водителем, на бугурте оказался не по своей воле, а чтобы заработать премию, и ни в каких общественных мероприятиях сроду не участвовал, кроме разве что вечерних посиделок в гараже за костяшками домино. Удивило хобби мужика: японские клинки и всё, что с ними связано.

Тут кирасир шагнул вперёд и произнёс длинную фразу на японском, повергнув пришельцев в шок. И Дархан ему ответил! Явно запинаясь и спотыкаясь на каждом слове, но всё же… Котырев потребовал перевести разговор. Старый попаданец сказал, что японский он знает плохо, но всё же узнал знаменитое хокку, и что он восхищается произведениями Басё, но сам стихотворного таланта лишён напрочь и просит за это прощения. Охренеть, какие образованные водилы пошли…

* * *

Котырев с прищуром смотрел на земляков. Давненько к ним не заносило русских, всё больше испанцев да итальянцев. Будет с кем на родном языке поговорить, хоть и сильно отличающемся от того, которому его учили родители.

Как обычно, попали случайные люди. Женщин он сразу списал в балласт, хотя заявление Муратовой было интересно. Неужели и вправду праправнучка князей? Вряд ли, конечно, после столь бурных перемен, революций и войн Старой Земли. Но кровь Бехана в этом мире сохранилась, так что можно будет провести проверку.

Вообще-то Эльвира Романовна ему не понравилась. Тюремщик упоминал о рисунке на плече возможной княжны, да и на других частях тела. Ещё и вплотную к решётке подошла, говорит, словно красуясь. Как, как они додумались уродовать себя, словно полинезийские дикари⁈ Господь дал им чистое тело, а они его превращают в галерею. Приходи кума любоваться, что на заднице нарисовано! Бестыжее поколение, бестыжее время… А татуировки у Муратовой не для красоты сделаны, Базиль в этом понимает изрядно. Госпожа Эльвира явно с тюремной баландой знакома. Проститутка? Воровка? Нет, смотрит слишком твёрдо, глаз не отводит. Тогда кто? Убийца? Возможно…

На ком же из них Метка? Уж сколько он и его департамент ищут чародея, поставляющего на чёрный рынок рабские ошейники, жертвенные ножи и дурманящие разум артефакты? Хитёр гад, и умён преизрядно. Кабы не выживший из ума ревнивый барон, так и дальше бы блуждали в потёмках, гоняясь за тенями. Пожалуй, эта ниточка – единственный реальный след, который может привести к разгадке. И поспешать надо, поспешать! Вскоре весть о смерти графа Виталиано разлетится по всей стране и за её пределами, и тогда добыча может вильнуть хвостом, рвануть со всей силы, обрывая налаженные связи, и уйти на глубину, затаиться на годы.

А что ему? Наверняка накопил ингредиентов на десятки, а может и сотни Призывов. Сменит имя, возможно, внешность, «умрёт» где-нибудь в Колхиде, «оживёт» в Коломне совершенно другим человеком. Вот только нутро поганое останется неизменным, и опять поползут промеж аристократов слухи. Опять кто-то будет предлагать кому-то прожить ещё одну жизнь за счёт Призванных, которые даже не благородные, а так, жалкие людишки, только и годные на корм Тьме. «Благородные…» Князь даже зубами скрипнул от ненависти. В безродном персе, что мешком повис на иудее, благородства может оказаться побольше, чем в иных фамилиях, записаных в Бархатной Книге!

И всё же, на кого Виталиано поставил Метку? Шаболда, которая баронессой Плио именуется, говорит, что граф по кругу пещеру обошёл, возле каждой ниши останавливался. Силён был упырь, десяток Призвать смог, да ещё каких! Молодые, здоровые. Каждым три, а то и по четыре десятилетия старости можно снять при правильном подходе.

Сам-то чернокнижник вон каким молодцом подох, на вид не более двадцати пяти лет, и не скажешь, что седьмой десяток разменял по зиме. Да и Далия жеребца себе молодого выбрала, хоть и упирается, что заставили её. Ну да, заставили. Обряд Обмена – дело обоюдно добровольное. Ладно, блудня эта в парня снадобье влила и сама глоток сделала, но граф-то каков, а? Девицу снасильничал не боясь срыва, досуха выпил. Так-то обычно несколько жертв мужчине требуется. Может, Туман Забвения изменил? Этот мог, стервь поганый, не первый раз в пещеру ходил, в Чёрных Плясках наверняка участвовал.

Эх, взять бы его живьём, за рёбра на крюк подвесить, да пятки калёным железом пощекотать… Нельзя. Коли промедлили бы, не вогнали в сердце заговорённый болт, положил бы душегуб солдат, как есть положил бы. В нём Сила бурлила, выход искала. Не зря он баронессу с собой взял, потешился бы с ней, покуражился. Да той и самой в радость бы такое было, знает князь, какие страсти после Обряда кровь будоражат. Она же в карете, куда её закрыли, чуть двоих охранников не совратила, не глядя на то, что законный супруг в десяти шагах стоял, выдать её требовал. Уух, отдать её бы барону… Опять нельзя. Баронесса Плио – единственный свидетель, пригодный для суда… Метка, Метка, чёртова Метка, на ком она?

Князь вынырнул из своих невесёлых дум и повёл землян за собой в трапезную залу, где стояли накрытые столы. Посмотрел, кто куда садится. Да, прошли времена, когда табели о рангах блюли, как закон божий. Разве что дамам уважение какое-то выказали, да и то так себе. Расселись. Молодой, Русланом наречённый, потянулся было к еде, но сосед его, наёмник белобрысый, остановил. Все уставились на князя. Тот кивнул и приступил к трапезе, подавая пример.

Земляне не заставили себя долго ждать, накинулись на предложенное. Из тарелок живо исчез суп, затем и второе блюдо было съедено, а после и сбитень был выпит. В крепости не до разносолов, кормёжка солдатская, простая. Ничего, смолотили за милую душу. Голод – лучшая приправа. Гараев разлил в чарки хлебное вино, плеснул и женщинам. Те выпили, хотя блондинка и поморщилась. А вот брюнетка опрокинула чашу без колебаний, да ещё и закусила по-мужски, мясом и соленьями. Вскоре хмель ударил им в головы, развязал языки, расслабил, чего собственно князь и добивался. Он постучал по хрустальному кубку, привлекая внимание. Все замерли, повернувшись, принялись слушать.

– Хочу сказать несколько слов, – произнёс Борис Сергеевич. – Первое. Как вы должно быть догадались, находимся мы не на вашей Земле.

Женщины вскинулись, а среди мужчин удивления не было. Валерий даже осмотрелся вокруг со значением, видать, он первый правильную догадку высказал.

– Так же сказать хочу, что появились вы здесь благодаря обряду, который в наших землях запрещён и карается смертью. Но уж больно результат от той волшбы заманчивый – вторая молодость. Потому и проводят его регулярно, похищая из соседней реальности бедолаг, вроде вас. Скорее всего вы не помните, как здесь оказались, верно? А что помните, как очнулись?

Котырев обвёл взглядом землян, призывая напрячь память. Те принялись переглядываться, морщить лбы. Наконец, Муратова неуверенно сказала:

– Мне кажется, я что-то вспоминаю. Какой-то свет…

– Голубого цвета? – подсказал князь.

– Да, – кивнула Эльвира. – Потом, вроде бы, мужик был… Голый… И старый уже, лет сто ему…

– Так-так, и что?

– Всё, – огорчённо сказала женщина. – Потом очнулась в камере.

– Ещё кто-нибудь видел обнажённого мужчину? – спросил Котырев. – Или женщину? Нет? Что ж, и то ладно.

Он задумался, что можно им сказать, а что лучше утаить. К досаде своей понял, что таиться бесполезно, и даже вредно. Наложенная Метка не проявилась в первые часы, значит, ушла вглубь сознания. Они не смогли найти её в пещере, не найдут и сейчас. Но есть же шанс спровоцировать Метку, заставить её пробудиться! Да, опасно сие, но куда деваться? Время поджимает. Если не успеть провернуть дельце в течении недели или двух, то придёт указ из столицы, и гостей незванных от него заберут. По государственной надобности, разумеется. Ну да, умникам из университетов и академий иномиряне нужны сильнее, чем служителю закона. Староземельцы могут науку вперёд рывком двинуть, а что Котырев с ними сделает? Потащит за собой по всей стране. Сколько их в живых останется в итоге? А уж как пройдёт слух, что среди них, возможно, потомок княжеского рода… Нет уж, нам попаданцы нужнее, а Сыск своё дело пусть сам делает. Поспешать, поспешать надо!

– Дело обстоит так, дамы и господа, – прихлопнул по столу ладонью Борис Сергеевич. – Вы – жертвы, это однозначно, и доказано. Вместе с тем, вы – след. На одном из вас, а вероятнее всего и на нескольких, стоит колдовская метка. Это значит, что тот или та предназначена для конкретного человека. Увидев которого вы потеряете волю, и всё, о чём будете мечтать, так это отдать свою жизнь злодею. Это может случиться в любой момент, в любом месте в течении всей вашей жизни. Просто кто-то подойдёт к вам, скажет нужную фразу или ещё как даст знак, и вы добровольно пойдёте на жертвенный камень, аки агнец на заклание. И умрёте вы смертью жуткою, которую врагу злейшему не всяк пожелает.

– Подождите! – вдруг вскинулась блондинка. – Так это был не сон⁈

– Что именно, Карина Александровна? – повернулся к ней дознаватель. – Что вам снилось? Говорите, прошу вас, это может быть очень важно.

– Я… Я помню камень, – Крыгина провела ладонью по глазам, словно отгоняя дурное видение. – Такой, огромный, плоский. Мужчину на нём. Кровь. И… И там была девушка… Точно! Девушка! И потом тот старик, он… А она…

Она запнулась, побледнев и глядя на князя огромными глазами. Тот медленно кивнул. Значит, две кандидатуры уже есть. Либо у этих девиц железная воля, что по позеленевшей Крыгиной не скажешь, либо Метка. Вот только у кого из двоих? Или же у обеих? Женщин перетащить сложнее, они ценный товар. И Крыгина, и Муратова способны омолодить любого старика, из которого труха сыплется, так что можно с уверенностью сказать, что обе они обречены.

– Он убил её! – шёпотом сказала Крыгина. – Он её изнасиловал и убил! Зарезал огромным таким ножом, чёрным и толстым! За что⁈

– За молодость, – ответил Котырев. – Ради того, чтобы прожить ещё лет сорок, а то и больше.

– И что, нас всех это ждало? – подался вперёд Игорь. – В смысле, нас всех трахнуть хотели?

– Всех, – подтвердил князь. – Причём не факт, что вас, молодые люди, трахнули бы, как вы выражаетесь, женщины. Ради второй молодости на что только не пойдёшь.

– Это что же получается? – вскочил на ноги наёмник, – Получается, подойдёт ко мне какой-то старых хрен, шепнёт мне на ушко, и я себя «опустить» дам?

– Сами, и с превеликим удовольствием, – кивнул Котырев. – А перед тем любое его желание исполните.

– Твою-то мать, – только и смог произнести попаданец, падая на лавку. – Замочу сучару, зубами загрызу!

– Попрошу воздержаться от подобных высказываний, господин Вершинин, вы не в кабаке, – подал голос отец Игнатий. – Это и всех остальных касается, господа. За дурное слово у нас головой ответить можно. А уж если вас в приличное общество допустят и вы там чью-то матушку матерно помянете, то поединка вам не избежать. И никто вам скидку на иномирянство делать не будет, отчекрыжат голову и будут в своём праве. Так-то.

– Прощенья просим, – пробормотал наёмник, пряча взгляд. – Уж больно неожиданно всё это.

У остальных вид был ошарашенный, а Руслан даже ощупывать себя принялся, видно пытался Метку на ощупь разыскать. Первым в руки себя взял Гараев. Разжав свои огромные кулаки, он вопросительно взглянул на князя, а когда тот кивнул, спросил:

– Вы можете определить, на ком эта метка стоит? И можно ли её снять?

– Никто из присутствующих не может, – ответил отец Игнатий. – Граф Виталиано, который вас призвал, был убит. Сообщница его созналась, что перед смертью тот упоминал о Метке, но не сказал, на кого она была поставлена, и одна ли. Мы исходим из того, что Виталиано действовал по заказу. На это указывают некоторые особенности проведения обряда. Судя по количеству призванных, колдун он был изрядной силы, намного выше рангом официально заявленного…

– Официально? – перебил священника Валерий. – То есть, магия у вас не под запретом?

– Разумеется нет, – степенно кивнул маг шестого уровня и дотронулся до своего медальона, напоказ вывешенного поверх рясы. – Магии можно, даже нужно учиться, отрок. Особенно вам, прошедшим через Тьму. В вас дар может быть вельми сильным.

– А можно проверить меня?

– Можно. Вас всех проверят на склонность, юноша, на то будет отдельная беседа, – отец Игнатий нахмурил брови, неодобрительно глядя на торопыгу. – Так вот, посчитаем… Виталиано призвал десять человек. Девицу, первую, он высушил прямо на алтаре, где жертву приносил. Затем там же был умерщвлён юноша, это уже сообщница его постаралась, баронесса Плио. Когда вот так, сразу после Призыва Обмен делается, силу и здоровье доноры отдают с избытком, потому как в них ещё и Тьма скоплена… Что, дочь моя? Вижу, спросить что-то хочешь.

– Простите, святой отец, – пробормотала Карина. – Вы сказали «донор»?

Отец Игнатий переглянулся с доном Роберто и князем, и от души рассмеялся:

– Во-он оно что! Удивлены вы, что слова такие нам ведомы. Так ведь мы, голубушка, не при царе Горохе живём, кое-что знаем и поболе вашего, так-то. Гости со Старой Земли вы у нас не первые и, чаю я, не последние. Кто случайно сюда проваливается, кого с жертвенника снимают, как вас. И в каждом из вас крупица знаний приходит, которую мы храним с превеликим тщанием, да во благо пытаемся использовать. Так что слова вам знакомые и для нас не новость, деяния вашего мира для нас не тайна. А уж в таком деле, как врачевание, вам с нашими целителями не сравниться. Знаем мы про доноров, про группы крови, про бактерии, и про всякое другое, вам неведомое и пока науке вашей недоступное. Так-то.

– Однако, – протянул Герцман. – У меня сразу столько вопросов возникло…

– А что с тем колдуном? С Виталио? – нетерпеливо вмешался Игорь.

– Виталиано, – поправил его Котырев. – Рассуждали мы примерно так: будучи сильным магом, он наверняка взял на вас заказ. Не на всех вас, но на нескольких точно. Дело в том, что количество Призванных может сильно меняться, от одного до десяти. Одного из вас он выбрал себе, другого предназначил своей сообщнице, это уже двое. Я рискну предположить, что граф рассчитывал получить человек шесть-семь. Допустим, семь. Минус два – остаётся пять. Далее, он был должен запланировать неудачу, то есть призывать с запасом. Мог попасться пожилой человек или ребёнок, в них силы мало. Значит, должен быть запланирован и возможный брак в виде неподходящих по возрасту, это тоже минус один или два. Остаётся три человека, на которых он мог поставить Метку. Мы знаем, что она была поставлена, мой человек уловил её эманации, как только вошёл в пещеру. Но сколько Меток было точно?

Князь сожалеюще развёл руками, признавая своё неведение.

– Я готов, – решительно заявил Вершинин. – Давайте, делайте анализы, обряды какие-то проводите или что там у вас делается в таких случаях? Не хочу перед смертью пидором становиться, западло это.

– На это я и рассчитываю, – серьезно глядя на попаданцев ответил Котырев. – Без вашего участия нам этих татей не найти.

– А Метку снять вы можете? – повторил вопрос Гараев.

– К сожалению, Андрей Владимирович, не можем, – князь вздохнул. – Сие не в наших скромных силах. Метка не материальна, она внедряется в сознание в первые минуты, когда человек пересекает грань миров. Даже тогда, когда мы вошли в пещеру, мне это было сделать не по силам, а теперь и подавно.

– А почему мы? – подала голос Крыгина. – В смысле, чем мы отличаемся от тех, кто был рядом с нами?

– Ничем, – подал голос отец Игнатий. – Ничем вы не отличаетсь, дочь моя. Не надейтесь, что вы избранные, как в фильмах ваших показано или книгах писано. Вас выбрал слепой жребий. Не повезло. Так-то.

Котырев взглянул на часы в углу комнаты и поднялся:

– Ну, раз с главным порешали, то прошу меня извинить. Дела. Скоро в крепость прибудет один человек, тогда и в путь тронемся. А пока что отдыхайте, набирайтесь сил. Прошу только быть осторожнее, здесь всё же не привычный вам мир, порядки отличаются.

– Один вопрос, если позволите, – поднял руку Герцман. Дождавшись кивка князя, он сказал, подёргав себя за рукав драной рубахи. – Нам бы одежду поприличнее, а то эта словно с помойки.

– Да, действительно, Дон Роберто, распорядитесь одеть их нормально. Надо выделить им комнаты и поставить на довольствие. Пару дней, не больше.

– Хорошо, Борис Сергеевич, сделаю.